Текст книги "Пробуждение Дракона (СИ)"

Автор книги: Арина Рекк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)

Мы с Сеирой оказываемся недалеко от разлома и видим как несколько десятков чародеев заполняют материей бездонную пропасть, надежно сращивая ее края. Со стороны это выглядит безумно красиво, и я позволяю себе отвлечься. Вокруг пляшут стихии, сплетаются, устремляются в разлом, приобретают физическую форму и застывают там навечно. Я не вижу их обычным зрением, но чувствую каким-то новым чувством. Они не имеют запаха, цвета и формы, но я могу отличить их малейшие оттенки и могу безошибочно сказать, кому какая принадлежит.

– Такое облегчение, – со счастливой улыбкой вздыхает Сеира. – Просто смотреть как кто-то другой спасает мир.

Я улыбаюсь, не отрывая взгляда от чародеев у разлома. Я вспомнила много разного из прошлых воплощений и некоторые воспоминания слишком подробно. Самые яркие – бесконечные смерти Кайда. Он раз за разом отдавал собственную жизнь, и теперь я могу понять почему в последний раз я сама решила умереть. И даже поняла, почему не появлялась так долго. Если сравнивать смерть со сном, то в моих воспоминаниях у меня ощущения, словно я годы не спала. Я была слишком… старой и измученной. Просто та моя жизнь и так подходила к концу.

И сейчас я понимаю о чем говорит Сеира, это действительно невероятное облегчение. Знать наверняка, что жертва больше не потребуется.

Я счастливо вздыхаю и безмятежно наслаждаюсь моментом до тех пор, пока не чувствую натяжение невидимой нити в груди. Сердце взволнованно толкается о ребра.

Повинуясь какому-то чувству, которое заставляет сорваться с места, я бросаю Сеире коротко:

– Мне нужно идти, – и прежде, чем она успевает ответить, перемещаюсь домой – в нашу с Кайдом пещеру, прямиком в спальню.

Где впервые за прошедший год постель оказывается пустой!

– Привет, Маленькая, – слышу его хриплый голос за спиной и резко разворачиваюсь, натыкаясь на жадный взгляд желто-красных глаз.

– Я так ждала тебя! – всхлипываю ему в грудь, не понимая, как смогла так быстро очутиться рядом.

– Я знаю, Мина, – он крепко обвивает меня руками, прижимает к себе. – Я знаю.

– Я так люблю тебя, Кайд, – бормочу сквозь слезы. Может это глупо, но целый год я так жалела, что не успела сказать этих простых слов, что сейчас первым делом говорю именно это.

– Я знаю, Маленькая, – смеется Кайд и когда я уже думаю, что ответного признания не будет, он стискивает меня так крепко, что дышать становится сложно, зарывается лицом в волосы в основании шеи и выдыхает: – Я тоже люблю тебя, Мина.

Глава 16

Елена

Я отталкиваюсь кончиками пальцев ног от мягкой земли. Не бегу, но словно лечу по тропическому лесу. За спиной слышу шумное дыхание своего преследователя. Хочу обернуться, чтобы узнать, как близко он уже подобрался, но боюсь отвлечься от проносящихся мимо деревьев и угодить в капкан свисающих с них лиан. Если я споткнусь, у меня уже не будет шанса сбежать.

Кончики мужских пальцев задевают плечо, но я успеваю увернуться и прибавляю темп. Слышу злой рык. Триумф от мелкой победы на миг туманит разум и я спотыкаюсь. На такой скорости приземление должно быть довольно жестким. Я зажмуриваюсь и одновременно пытаюсь сгруппироваться, чтобы хоть немного смягчить падение. Тело покрывается чешуей, но все происходит слишком быстро и я не успеваю трансформироваться. Я готова к боли, но вместо этого врезаюсь в появившееся передом мной из воздуха мужское тело. Руки крепко обхватывают, прижимают к горячей коже и уберегают от удара о землю. Мы тяжело приземляемся, и между мной и землей – Макс. Чувствую, как удар выбивает воздух из его легких. Зажмуриваюсь и еще несколько метров мы скользим на его спине, разрывая костяными гребнями корни и вспахивая землю. Его реакция гораздо лучше моей и поэтому ему удалась трансформация в то время, когда я только отращивала чешую. Я знаю, что он среагировал мгновенно, потому что за мной совершенно точно всю дорогу бежал человек.

– Елена, что б тебя, – кряхтит и морщится, приподнимаясь на локте, вторая рука обвивает меня за плечи. – Наказание сама выберешь?

– Догони сначала, – шепчу на ухо и прежде, чем он приходит в себя, поднимаюсь на ноги, насмешливо оглядывая его, распростертого на земле.

Он слишком дракон, чтобы простое падение причинило ему хоть сколько-нибудь серьезный вред. Его следующий молниеносный выпад подтверждает мои предположения и мне не хватает скорости, чтобы уклониться. Сильные пальцы обхватывают щиколотку. Я ругаю себя за медлительность и дергаю ногу в попытке вырваться, но заваливаюсь назад и задница моя все-таки встречается с землей.

Я отбиваюсь изо всех сил, но он подтаскивает меня к себе за ноги. Чтобы не поранить меня всерьез, втягивает когти и чешую. Мы оба тяжело дышим и на миг я застываю, глядя на Макса. Он возбужден, зол, но прекрасно себя контролирует и я снова влюбляясь в него прямо в этот момент. Макс с силой раздвигает мои ноги и наваливается сверху. Я отмираю и пытаюсь вырваться с удвоенной силой, но мы оба знаем, была бы это настоящая драка, и мы бы не оставались слабыми людьми. Но это наша прелюдия.

В порыве азарта размахиваюсь и наши хрипы затихают, прерванные звуком звонкой пощечины. Смотрю на Макса и с ужасом вижу красные полосы от когтей на его щеке.

– Бешенная кошка, – шипит разъяренно и трогает пальцами ранки. «Потом извинюсь», решаю я и пользуюсь его злостью, чтобы вырваться. Отталкиваюсь от него пятками, цепляюсь за землю руками, но добиваюсь только того, что он грубо дергает меня обратно и вздергивает мои руки над головой, прижимает их к земле и фиксирует магией, не давай пошевелиться. Шутки кончились, больше никаких поддавков. Именно этого я и добивалась.

Голубые глаза горят диким азартом, светлая чешуя покрывает верхний контур его лица и скулы, соломенные волосы спадают на лоб. Он тяжело дышит, и я хочу его так, что поджимаются пальцы на ногах.

Сильные руки разрывают мою тунику от груди до короткого подола, и он распахивает ткань, жадно шаря взглядом по голому телу.

Он сидит между моих ног, и на нем самом только мягкие штаны. Мы слишком долго были людьми, чтобы вот так просто отказаться от человеческих привычек. Ткань топорщится в нужном месте, прижимаясь к загорелому животу.

Обхватывает мои бедра руками и раздвигает их до упора, прижимая колени к земле.

– Уже течешь, – хмыкает и низко наклоняется к груди, втягивая мой запах. Ведет носом вниз, задевая кончиком чувствительную кожу на животе.

– Ты животное, – выдыхаю, но внутри от его слов и действий сокращаются даже те мышцы, о который я знать не знала.

– О да, – соглашается хрипло. Перемещается, наклоняется ниже и широко, не церемонясь, проводит языком по влажным складкам. Смотрит прямо на меня и повторяет, но на этот раз медленно, с чувством.

Хочу ругаться, но я знаю столько языков, что в хаосе, что творится сейчас в мыслях, не могу подобрать нужного слова и поэтому откидываюсь назад и просто громко и не скрываясь выстанываю то единственное, что одинаково звучит на всех языках:

– Ма-а-акс…

Он переворачивает меня на живот одним резким движением и грубо вздергивает задницу вверх. Снова наклоняется и лижет, но на этот раз между ягодиц.

– Что ты…

– Тихо, – обрывает грубо и без предупреждения проталкивает палец туда, где не ждала.

Свободной рукой приспускает штаны и направляет член в меня, протискиваясь между складками. Палец его по-прежнему в моем анусе и ощущения настолько острые, что меня разрывает от эмоций. Я выгибаюсь навстречу, и Макс удовлетворенно хмыкает, ощутимо сжимает одну ягодицу, проталкивает второй палец и проникает членом глубже.

– Ты точно маленькая похотливая кошка, – говорит глухо и толкается до упора.

– Кто… – с трудом выталкиваю из себя слова, – такая… эта кошка?

– Спроси у Мины. – Снова грубый толчок, и я двигаюсь навстречу.

Зажмуриваюсь, пытаясь прогнать искры из глаз, но только усиливаю остроту ощущений. Макс отстранятся, почти выходит, замирает на самом краю.

– Макс, – на этот раз стону жалобно, потому что нет сил больше убегать. И Макс понимает, толкается вперед, снова наполняет меня собой. Хочу его видеть и пытаюсь обернуться. Он помогает, плотно обхватывает за волосы, натягивает, выгибает, не вынимая пальцев и не прекращая движений бедрами. Упираюсь скованными руками в землю, впиваюсь в нее ногтями, представляя, что под пальцами задница Макса. Не свожу взгляда с его лица, которое все больше покрывается чешуей, а голубой цвет глаз вытесняется красно-желтым. Лицо деформируется и он увеличивается в размерах пропорционально и везде одновременно. Вбивается в меня, растягивает, и тело мое подстраивается под новую длину, и с трансформацией ощущения становятся ярче. Чувствую запах Макса, его возбуждение. Оно обволакивает, забивает ноздри, делая из меня похотливую… кошку. Внутри все скручивается в узел и мне требуется всего несколько движений, чтобы напряжение достигло апогея и реальность вокруг взорвалась, оставляя меня в темноте, сосредоточенной только на продолжавшем вбиваться в содрогающееся тело Макса.

Макс

Сумасшедшая. Ненормальная. Моя кошка.

Порезы на щеке печет так, что становится ясно, дело не в порезах. Все, что связано с Еленой по умолчанию ярче, сильнее, больше.

Не могу оторвать взгляд от покрасневшей кожи, от горящих возбуждением ярких глаз, от покрытой пепельной чешуей спины и шеи. Хочу любить ее, гладить, целовать, но снова и снова она доводит меня до состояния «поймать и трахнуть» и потом только наступает момент нежности. И да, в нашей паре это я тот, кто не может без поцелуев после секса.

Азарт, адреналин и секс – смесь, от которой оргазм выгибает позвоночник, подкидывает яйца к животу и заставляет пальцы ног скрутиться в узел. Я дрожу всем телом и чувствую такую же дрожь Елены, к спине которой прижимаюсь. Обхватывая ее свободными наконец руками поперек груди.

Когда реальность снова становится осмысленной, слегка отстраняюсь. Дыхание мое рванное несмотря на то, что я могу часами бежать без остановки и дышать при этом размеренно. А несколько минут секса с ней превращают мои легкие, мышцы и мозги в кашу.

Она вся в земле, и я отстраняюсь, переворачиваю ее, обнимаю. Я по-прежнему на коленях, а она задницей на земле. Уставшая, просто вымотанная, но улыбается так, что сердце щемит. Распутываю ее руки и она тут же обвивает ими мою шею, трется щекой о плечо.

Ласково убираю влажные белые волосы с лица, нежно целую улыбающиеся искусанные губы. Провожу по ним пальцем, залечивая ранки и трещинки.

Елена распахивает глаза и виновато смотрит на царапины оставленные ее когтями.

– Извини, – шепчет, но я только улыбаюсь и коротко качаю головой.

Протягивает тонкую руку и проводит мягкими пальцами, стирая свой след и жжение.

Подхватываю ее под колени и встаю. С меня соскальзывают обрывки, бывшие когда-то штанами. У меня осталось не так уж и много удобной одежды. Нужно либо запастись новыми тряпками, либо вообще отвыкать от них.

Прижимаю к себе Елену и перемещаюсь в грот в нашей пещере. Полумрак, шум льющейся воды от небольшого водопада в дальнем углу, клубящийся пар.

– Мыться? – спрашивает сонно и снова трется щекой о плечо. Ну точно кошка, хотя теперь котенок.

Ничего не отвечаю и шагаю в природный бассейн с горячей водой. Откидываюсь на камень и устраиваю Елену сверху.

– Ма-акс, – шепчет протяжно и целует ключицу, отчего по коже разбегаются мурашки.

– Что?

– Ничего. Просто так. – Прижимается ко мне еще ближе. – Хотела позвать тебя по имени.

Хочу вынуть сердце и отдать его ей.

* * *

Макс

Я бы хотел замуровать себя с Еленой на острове, чтобы никто и ничто не могло вклиниться между нами. Но теперь нас уже не десять драконов, и мы в ответе не только за себя, но и за свой собственный мир.

Елена снова в простой тунике, но даже в этом мешке выглядит так, что хочу снова и снова смотреть на нее.

– Я готова, – улыбается. – Черт, как же я рада простой одежде! Даже представить не можешь, как раздражала меня университетская мантия. А под ней еще пять слоев тряпья!

Она передергивает плечами и теперь улыбаюсь я, вспоминая время в университете. Кто бы что ни говорил, а мне там было… нормально, скажем так.

Мы беремся за руки, и я неосознанно поглаживаю нежную кожу большим пальцем.

Переносимся и оказываемся в нашем мире.

Драконы в бедственном положении. Здесь не осталось ничего из прошлого. За тысячи лет истлели постройки, дома, лаборатории. Все, что успели спасти – это крохотная часть всех знаний – наши озера. Сейчас они снова в этом мире, но толку от них мало, потому что в большинстве своем мир населяют старики. Есть и молодые драконы, те, кто попал в плен после первых оборотов. А есть те, кто оказался в плену еще детьми и даже не прошли инициацию. Пройдет не мало времени прежде чем мы вернем все так, как было. И вряд ли эту историю когда-нибудь забудут.

Елена

Я стараюсь верить, что мы снова все вместе, а значит, все сможем. Знания вернем, дома построим, забудем ужасы и извлечем уроки.

Но это будет потом. А пока мы с Максом стоим в нашем мире, который снова девственно чист. Тут нет ничего кроме дикой природы, летающих в небе драконов и торопливо построенных временных домов. Да и какие это дома… четыре стены и кровать внутри.

Но несмотря ни на что, уже планируются целые города. Те, кто еще не слишком стар, должны подготовить этот мир для нового поколения. И мы в их числе. Те, кто готов к смерти, спешно наполняют озёра знаниями.

Нас – чародеев, кто больше не в десятке, слишком много. Мина не прошла инициацию, Кайд спит. Но нам повезло, потому что остальные выпали из своих цепей из-за смертей, то есть оставшимся ждать их гораздо дольше.

Есть и совсем одиночки, оставшиеся без пары, без семьи. И глядя на них, я снова и снова нахожу взглядом Макса. Он чувствует мое настроение и в такие моменты улыбается или подмигивает, стараясь отвлечь от тревожных мыслей.

Сегодня мы прокладываем мост в узком проливе. Он был тут когда-то давно и под слоем земли даже еще остался фундамент, но мы построим новый.

«Еще лучше прежнего» – слышу мысленный шепот Макса, и на глаза вдруг наворачиваются слезы. Чертовы гормоны.

* * *

Макс

– С тобой точно все в порядке? – спрашиваю, потому что зеленый цвет лица Елены говорит об обратном, и я ничего не могу с этим сделать.

– Мне просто нужен свежий воздух, – бормочет и, поглаживая округлившийся живот, убирает барьер. В большой зал, немногим отличающийся от жилища Кайда и Мины, врывается соленый воздух.

Я обожаю нашего еще не родившегося ребенка. Я люблю его запах, который уже пробивается сладкими нотками в запахе Елены, люблю сам факт о нем. Но я ненавижу свою беспомощность.

Я бы с радостью поменялся местами с Еленой и в некоторых мирах даже придумали для этого способ, но стоило только намекнуть, как Елена покрутила пальцем у виска. Пришлось признать, что я запаниковал. Потому что это впервые, когда она напоминает ходячий труп, а я ничего не могу сделать.

– Знаешь что? – вздыхает, и я осознаю, что все это время не сводил с нее взгляда. – У меня такое чувство, будто беременный у нас ты.

Мне нечего сказать, так что я только растерянно провожу пятерней по волосам.

– Я к Мине, – говорит с улыбкой и мне почти физически больно от осознания, что от моего беспокойства ей уже сбежать хочется. Но киваю, и, получая в награду поцелуй, остаюсь в одиночестве.

Никогда больше. Хватит нам одной беременности!

Глава 17

Пять лет спустя

Кайд

Я смотрю на сидящее напротив меня существо и впервые за века чувствую себя беспомощным, неловким и… робким.

Вдоль побережья бегают дочь и сын Елены с Максом и первенец Сеиры с Аникеем. Наш мир превратился в детский сад, в котором взрослых на порядок меньше, чем детей. Впервые за всю историю чародеев двое детей в семье редкость, потому что обычно теперь их больше.

Я смотрю на ползающую прямо на столе девочку с раскосыми глазами. Она что-то лепечет и с улыбкой пускает слюни.

– Тиара, иди к маме, – ласково говорит сидящая через угол от меня Сеира и ловко подхватывает восторженно запищавшего ребенка.

Скашиваю глаза на Мину и ловлю ее лукавый взгляд. Нахожу под столом теплую ладошку и крепко сжимаю. Пока совсем крошечная, но в ней уже заметна аура нового существа. Как скопление крошечных звезд. Мерцающий золотой кокон чуть ниже живота. Там растет наша дочь.

Я пытался вспомнить, что чувствовал к детям в прошлых воплощениях, но это было слишком давно. Так давно, что я не знаю, что меня ждет. И видя сейчас Тиару, не могу представить, как возьму на руки подобную кроху.

Макс, Елена, Аникей, Сеира и Мина пытаются придумать, куда деть излишки магии, чтобы университет мог существовать в нормальном мире, а я не могу оторвать взгляд от Тиары, которая умастила голову на плече матери и в ответ, как мне кажется насмешливо, гипнотизирует меня.

До беременности Мины я относился к детям… да никак не относился. Совсем маленьких избегал, со взрослыми более-менее находил общий язык. Но сейчас обстоятельства изменились и впервые я обратил пристальное внимание на почти младенца.

И мое внимание к Тиаре не осталось безнаказанным.

– Подержи-ка, Кайд, – говорит Сеира и прежде, чем я успеваю возразить, сгружает мне на руки младенца. Растерянно откидываюсь на спину, практически в положение полулежа. Сеира же зажимает рот рукой и растворяется в воздухе. Только родила второго, и уже снова? Мы с Миной точно сможем вовремя остановиться. Одного ребенка более чем достаточно!

Приходится выпустить руку Мины, чтобы понадежнее обхватить хрупкое тельце. Но «хрупкое тельце» само с неожиданной силой вцепляется в меня, обнимает за шею и приникает щекой теперь к моему плечу.

Чувствую себя беспомощным. И счастливым.

Она такая маленькая, горячая, хрупкая. И почему-то очень вкусно пахнет. Хочется потереться о нее лицом. И не хочется шевелиться, чтобы не потревожить.

Я не могу представить, что почувствую, когда возьму в руки свою дочь, если я испытываю такое к ребенку Сеиры и Аникея. Но впервые мне хочется, чтобы она родилась как можно скорее.

Из нашей десятки Мина забеременела самая последняя, потому что я эгоистично не был готов делить ее даже с нашим ребенком. И кажется понял только сейчас, после того, как почувствовал тонкие руки, обхватившие меня за шею, что очень хочу… увидеть… дотронуться до нашей дочери. Перевожу взгляд на Мину и вижу с каким умилением, почти до слез, она смотрит на меня. Только после этого почему-то перестаю чувствовать себя неловким великаном и могу немного расслабиться. Освобождаю одну руку, потому что Тиара и так удобно по мне распластана и снова нахожу ладонь Мины.

Моя маленькая, любимая ящерица, обещаю, что буду лучшим отцом.

* * *

Почти шесть лет спустя

Мина

Несколько десятков чародеев окружили спящего дракона, подпитывая его магией. Сегодня наша очередь. В нескольких метрах справа от меня стоит Кайд, слева на таком же расстоянии уже чародей из другой десятки.

Будто почувствовав приток чужой силы, спящий дракон беспокойно шевелится. Это уже не впервые, но мое сердце тревожно замирает, когда огромная черная гора вдруг приподнимает крыло и накрывает гигантскую морду, словно отгораживаясь от всех.

Не прерывая исходящий из меня поток магии, оборачиваюсь через плечо, ищу взглядом Соню, маленькую копию Кайда. Она, и остальные дети под присмотром чародейки, увлеченно собирают цветные камешки. Точнее дети собирают, Соня же стоит немного в стороне и завороженно смотрит на спящего дракона. Маленький ротик приоткрыт, глаза восторженно распахнуты, а руки крепко прижимают к груди детскую книгу, которую я принесла из своего старого мира.

Сердце снова тревожно стучит о ребра. Такая реакция выглядит подозрительной, потому что Соня точно не из тех, кого может удивить большой, черный дракон. Если только он не…

Глава 18

Дракон, который спит

Вина.

Поганое чувство.

Проблема в том, что другого я не знаю. Хотя вру.

Ненависть, боль, осознание фатальной ошибки. Что еще? Ах да, отвращение. Правда к самому себе. Это считается?

Я тысячи лет проклинаю себя за свою беспечность, но что бы я ни делал теперь, остаюсь беспомощным перед вирусом. Нет, не так. Я дрейфую на границе сна и реальности, знаю, что стоит приложить усилие и проснусь, но… как посмотреть в глаза другим? Как решиться увидеть то, что стало с нашим миром? Как найти причину, чтобы просто открыть глаза?

Сквозь сон я улавливаю происходящее, слышу разговоры и знаю, что без драконов наша планета истощилась магически. Кто бы мог подумать? Бесконечными поколениями драконы пытались понять откуда наш мир черпает магию, но так и не нашли источника. Ну то есть понятно, что магия черпается из тонких слоев, но откуда она берется там?

Понадобилось «пару» тысячелетий крепкого сна и отсутствие в этом мире чародеев, чтобы наконец разгадать загадку. Кто бы только знал, что все так просто и источником магии являются сами драконы. Нет, не так. Аура драконов питает планету и та, ну прямо как дерево плоды, дает магию. Да, так наверно даже точнее: перерабатывает ауру в магию.

Круговорот всего в природе, что б его. Лучше бы я сдох окончательно еще в тот день, когда покинул свой мир ни с кем не обсудив дебильную идею. Или на крайний случай когда появился в нем снова, но уже зараженный вирусом. Но нет, долбанный круговорот не сделал исключений ни в один из этих подходящих моментов.

При воспоминании об обстоятельствах моей смерти, той самой, из-за которой я родился в семье психопата, я бы рассмеялся, но не могу, я же сплю.

Когда покинул свой мир, попал в слишком для меня странный и не успел толком сориентироваться. Стоял как идиот в темноте посреди тоннеля и вслушивался в приближающиеся непривычные звуки.

Чародеи почти бессмертны, но даже мы не можем выжить после того, как нас собьет поезд.

А потом мне «повезло» родиться в семье алхимика. Маму я толком не помнил, она умерла, когда я под стол пешком ходил. Не удивлюсь, если ее довел мой папашка. Рядом с ним я и так не жил особо, но другой жизни не помнил и, в общем-то, был по-своему счастлив. Детям вообще много для счастья не требуется. Один комплект одежды и улицы, вот, собственно, и все, что у меня было и этого хватало. По меркам людей я никогда не был наивным, слишком рано повзрослел и наверно со временем додумался бы и нашел способ вернуться к чародеям, если бы не, мать его, случай.

Мне было четырнадцать, когда произошел мой первый частичный оборот. Наверное, будь я постарше, то не испугался бы, придумал, как скрыть это от всех. Но несмотря на мнимую зрелость, которая и спровоцировала оборот еще до того, как проявилась стихийная магия, я испугался выступившую на скулах чешую. Испугался так, что побежал к папаше-алхимику за помощью. Ну вроде как ученный, да еще родная кровь. Ну да-ну да. И вот я тут. Свернулся клубком, поджал лапы и хвост и пытаюсь слиться с камнем. Если я не могу перестать существовать, то хотя бы сделаю вид.

Понятия не имею сколько прошло времени с тех пор, как драконы вернулись в свой мир. Десять лет? Двадцать? Честно говоря я просто жду смерти. Совершенно равнодушно, просто жду пока закончится этот жизненный цикл и начнется новый. Если бы мог, умер бы сам, но это слишком просто для такого как я. Сон, как оказалось – тоже выход. Наверно было бы легче, успей я состариться, но чокнутый папаша делился со мной отнятым у других временем. Ну конечно, если бы я вдруг умер, проснулись бы остальные драконы. Поэтому жить мне еще очень и очень долго. К сожалению.

Этот день ничем не отличался от предыдущих. Сквозь сон – лучшую анестезию для чувств, я слышал, что пришли гости. Ну как гости, чародеи, которые подпитывали магией мое тело и защищали от истощений. Спасибо, конечно, но не могли бы вы перестать?

Потом они ушли и наступила тишина. Я плотнее закутался в клубок и снова начал проваливаться в благословенное забытье.

Но вдруг почувствовал ее эмоции: робкое любопытство, интерес.

– Я Соня, – слышу вдруг бесхитростное совсем детским голосом и чувствую, как словно от вибрации приподнимается чешуя на хребте.

«Соня это я», хочу сказать и повеселить мелкую, но конечно не могу. Я же сплю.

Чувствую прикосновение крошечных ладошек к ноздре. Совсем маленькая, задавлю же, на кой черт подошла так близко и где твои мама с папой?

– А как тебя зовут?

А как меня зовут? Пытаюсь напрячь память, но моя анестезия работает слишком хорошо.

Знаю только, что что-то короткое и простое.

Впрочем, не важно.

– Я буду звать тебя Сон, – решает наконец и поясняет немного обиженно: – Потому что ты всегда спишь. Мне уже почти пять, а ты ни разу не проснулся.

Несмотря на возраст она говорит сосредоточенно, чисто и у нее такой звонкий голос, что я жмурюсь от удовольствия даже во сне.

Мелкая не собирается уходить. Гуляет вокруг моей головы, изучает, что-то лопочет. Забивает ноздри своим запахом и я сдерживаю рефлекс повернуть голову в ее сторону, потому что не знаю где именно она стоит и боюсь навредить.

Малявка даже в мою пасть пыталась заглянуть. А я все так же лежу и пошевелиться страшно, потому что не могу нормально контролировать тело.

Не знаю, к чему бы это привело. Скорее всего к тому, что на мою совесть добавилось бы еще и убийство ребенка, пусть и случайное. Хотя думать об этом не хочется, но это же я, не удивлюсь если бы все так и случилось. Возможно меня звали «Везунчиком»? Да-да, именно так, с сарказмом и как можно черней, пожалуйста.

Но, наконец, родители мелкой очухались.

– Соня⁈ – слышу взволнованный женский голос.

– Да все с ней нормально, – смеется мужчина.

– Я и так зря вас послушала! Дурацкая была идея! – ворчит девушка.

Не слышу шагов, но чувствую ее запах рядом и раздражаюсь, потому что его слишком много и он перебивает едва уловимый запах девочки.

– Да ничего бы он ей не сделал, расслабься Маленькая. – Мужской голос тоже приблизился.

«Маленькая»? Это он с ребенком или с женщиной?

– Это сложно, Кайд, – вздыхает. – Он мог случайно…

– Ни за что, Мина. Ее он не обидит даже случайно.

Малявка не обращает на них внимания и увлеченно ковыряет чешую на моей морде.

– Иди ко мне, Соня, – говорит девушка ласково. Да, Соня, иди к маме.

Малявка отходит от меня, и я будто на самом деле вижу нетвердые шаги и то, как женщина подхватывает ее на руки.

– Мама, он мне навится! Такой бошой! И так гомко дышит! – лепечет малявка и от эмоций дикция ее сбивается.

– Прямо дышит? – со смехом переспрашивает.

– Гомко! – восторженно соглашается малышка и перед тем, как остаться в одиночестве, я слышу ее: – Сладких снов, Сон!

Хочу проворчать что-нибудь недовольное, но протест от ее ухода просачивается даже сквозь густой сон, и я ныряю еще глубже.

Но с этого дня все меняется.

Малявку часто приводят ко мне и уводят до того, как я… не знаю, как я что? Насыщусь ею?

Это невозможно, потому что сколько бы ее не было в моей жизни, мне будет мало.

Конечно же я понял, что она моя пара. Я же не совсем дебил. Но вот чародеи правда думали, что познакомившись с ней я вдруг проснусь? Серьезно?

То есть я, который добровольно спит потому что и так наворотил бед и подвел всех, вдруг проснусь, когда меня познакомят с ней? С той, ради которой я не только усну, но и сам себе глотку перегрызу? Не смешите меня. Вы просто подарили мне еще один повод избавить этот совершенный мир от слабого звена.

А малявка тем временем взрослеет. Иногда мне хочется проснуться только для того, чтобы увидеть ее, но стоит открыть глаза, и я сойду с ума. Помимо благородных порывов, которые мешают мне проснуться, существует еще одна причина. Вот так, во сне, я не чувствую боль и остроту эмоций. Кажется, что человеческое тело до сих пор хранит отпечатки опытов. Сколько я просидел в том подвале? Лет десять? По ощущениям примерно столько, но сложно сказать точно. Да и не важно уже. Суть в том, что я уже не смогу стать нормальным. Пока я сплю, реальность для меня воспринимается иначе, но когда проснусь… для меня все будет так, будто это случилось вчера. Сон – он работает как анестезия только пока ты спишь.

* * *

– Привет, Сон, – слышу бодрый голос Сони и чешуя на хребте снова трепещет, приподнимается. Обожаю свое прозвище. Ее голос уже почти взрослый и запах неуловимо изменился, но стал еще слаще. – Мама передала новый рассказ. Хочешь послушать?

Твоим голосом готов что угодно слушать.

Соня удобно укладывается на сгибе драконьего локтя и начинает читать. Это лучшее, что происходит в моей жизни. Предыдущую помню короткими обрывками, а в этой точно ничего лучше не испытывал.

Она дочитывает историю до самого конца, и я слышу шелест последних страниц.

Нас окутывает тишина.

– Уже поздно, – говорит с сожалением. Встает. Притрагивается губами к щеке где-то под глазом. – Я приду завтра, хорошо?

Хорошо, Соня. Я буду тут.

– Сладких снов, Сон, – вздыхает тихо и делает несколько шагов назад. После чего растворяется в воздухе.

Утыкаюсь мордой в лапу, на которой она лежала, и дышу ее запахом.

* * *

– Привет, Сон, – слышу в голосе грусть и улыбку одновременно, – а у меня сегодня день рождение. Двадцать четыре исполнилось. Это для меня особенный возраст. Ты же знаешь почему?

Конечно знаю, ты много раз рассказывала ту историю. Но если хочешь, можешь рассказать еще сто раз.

– Маме тоже было двадцать четыре, когда она познакомилась с папой, – говорит задумчиво.

И надолго замолкает. Такое случалось и раньше. Иногда она могла молчать часами и просто сидеть рядом. Но сейчас молчание другое. Я не могу понять в чем дело, пока не слышу, как она пытается незаметно всхлипнуть.

Я в ужасе. Я в таком ужасе, что крылья сами собой пытаются распахнуться, будто в попытке заслонить ее от всего, но… я знаю, что причина ее слез во мне. Как заслонить ее от себя?

Я хочу проснуться, малышка, правда хочу. Но слишком много причин не делать этого. Я больше не могу быть эгоистом. Ты должна понять это.

– Все хорошо, Сон, – шепчет, прижимаясь лбом к моей щеке, – я в порядке. Я буду очень скучать по тебе. Правда. Но я так больше не могу. Я знаю, что тебе не просто и что у тебя есть причины не просыпаться, но… мне очень тяжело. Я так, – она запинается, – я так скучаю по тебе. Так хочу быть с тобой. Я знаю, что ты слышишь. Мне папа рассказывал. И… извини, что ты больше меня не услышишь.

Гладит руками по моей морде, подавляет всхлипы, а я мечусь и не знаю как попросить ее остаться. Как дать ей уйти?

Я не могу, я правда не могу проснуться. Я натворил такое, что просто не могу быть с ней. Так наверно лучше, пусть уходит. Чародейки гораздо легче переживают разрыв с парой. А Соня сильная. Она почти двадцать лет приходила ко мне, пора прекратить это. Я пытаюсь еще плотнее завернуться в сон, уйти еще глубже, но не могу, пока она здесь. Вместо этого глубоко вдыхаю запах, стараясь запомнить его. Сохранить в памяти хоть как-то.