Текст книги "Пробуждение Дракона (СИ)"

Автор книги: Арина Рекк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)

Глава 4

Я резко подтягиваюсь на руках и впиваюсь поцелуем во влажные от дождя улыбающиеся губы. Зубы задевают зубы, но это не смущает, а только подстегивает усилить напор. Кайд отвечает тем же, вновь прижимая меня к себе.

Вокруг бушует стихия, а мы целуемся, словно подчиняясь этой неконтролируемой энергии. Мои руки блуждают по его шее, ногти нетерпеливо царапают кожу. Я погружаю пальцы в мокрые волосы и стискиваю, срывая с губ Кайда тихий стон, который отзывается вибрацией в каждой клеточке моего тела.

Ливень заряжает с новой силой и Кайд, осознанно или нет, вжимает меня в себя, хотя еще мгновение назад казалось, что быть ближе просто физически невозможно. С громким стоном, не выдерживая обрушившейся на меня лавины эмоций, отрываюсь от желанных губ, запрокидываю голову и выгибаюсь, раскидывая в стороны руки, наслаждаясь упругими каплями дождя, охлаждающими разгоряченное тело. Кайд перехватывает меня крепче и в следующее мгновение мы отрываемся от земли, стрелой устремляясь в небо, ближе к облакам.

От неожиданности я не сдерживаю короткого визга и снова вцепляюсь в его плечи, во все глаза глядя на быстро приближающееся небо. Перевожу испуганный взгляд на Кайда и застываю, не веря, что вижу их – гигантские кожаные крылья, что раскинулись за его человеческой спиной! Что еще он умеет⁈

Кайд смотрит прямо на меня и вновь меня пронизывает его жажда, граничащая с одержимостью, которые он уже не пытается или не в силах скрыть. Забывая, как дышать, сама не в состоянии уже от него оторваться, жалею, что могу только смотреть.

Очевидно, Кайд думает о том же, потому что в следующую секунду мы оказываемся у озера в Араване, в котором сумерки только сгущаются и нет бури.

Мы стоим не на привычном мне берегу, а по другую сторону озера, на развилке гигантских ветвей под густой кроной векового дерева. Тут так просторно и развилка под ногами словно специально отполировано до безупречной гладкости.

С тихим шелестом крылья исчезают, словно втягиваясь в спину.

Кайд медленно отпускает меня, и я скольжу по его телу, нетвердо вставая на ноги. Нас окутывает теплый воздух, подсушивая одежду и волосы. Непривычная к такому способу перемещения, не говоря уже о полетах, растерянно оглядываюсь и замираю, с высоты нескольких метров натыкаясь взглядом на тот самый пляж, на котором лежала почти голышом, и снова вспоминаю мое предыдущее подозрение: Кайд был свидетелем моего купания.

– Ты…

– Все видел, – он улыбается, даже не пытаясь сделать вид, что ему стыдно. Но сегодня уже столько всего произошло, что все это просто теряется на общем фоне, и я только негромко смеюсь.

Тем более его губы, накрывшие мои в новом поцелуе вынуждают улетучиться любые мысли, оставляя мне только чистое наслаждение, перемешанное с адреналином. Его язык скользит по губам, и я снова задыхаюсь от скручивающего внутренности желания и прижимаюсь к мужскому телу. Он как горячий океан – вдох и нависает надо мной, выход – и отступает, чтобы через секунду снова прижаться, расплющить меня о себя. Руки его скользят по шее под халат и вниз по спине, стягивая влажную ткань, оглаживая обнаженные плечи и лопатки, и я выгибаюсь, еще острее ощущая сладость поцелуя, отдаваясь этим ощущениям без остатка. Нестерпимо хочу тоже почувствовать его кожу под ладонями, и радуясь, что рубашка его расстегнута, с силой, пытаясь сделать прикосновение как можно полнее, провожу ладонями по его спине. Кайд распахивает полы моего халата и, наконец, я остаюсь обнаженная. Там, где его мокрая, холодная рубашка прикасается к моему разгоряченному телу расползаются мурашки, но я еще сильнее прижимаюсь к Кайду, обхватывая его дрожащими пальцами за шею, чувствую горячие ладони на своей спине. Мне хочется, чтобы он забыл о прелюдии, вошел в меня прямо здесь и сейчас, и одновременно с этим я не хочу торопиться, чтобы растянуть эту сладость.

Мы тяжело дышим, лихорадочно всматриваясь в глаза друг другу.

Мои ладони соскальзывают с его шеи и пальцы медленно спускаются по гладкой груди, плоскому торсу, очерчивают выступающие тугие мышцы, но он терпеливо ждет, хотя дыхание его сбивается, а грудь тяжело вздымается.

Дотронувшись кончиками пальцев до края брюк, нерешительно замираю. Подняв глаза, встречаюсь взглядом с будто пьяными глазами Кайда. Смущение отступает, и, не сводя с него взгляд, прижимаюсь костяшками к животу и просовываю кончики пальцев за пояс, трогаю самый край его плоти. Дыхание Кайда снова сбивается и на этот раз напряжения и медлительности не выдерживает он, со стоном прижимается ко мне, с силой упираясь бугром на брюках в живот.

Нас обоих бьет мелкая дрожь и, оторвавшись, мы хаотично стягиваем остатки мокрой одежды.

Влажные от дождя губы легко скользят, ласкают, его руки медленно перемещаются по спине, оглаживают голые лопатки, позвоночник, спускаются ниже, на бедра. Кайд приподнимает меня, и я инстинктивно обхватываю его ногами. С силой прижавшись ко мне пахом, снова вырывает из моего горла стон. Я наслаждаюсь его твердой гладкостью, стараюсь сама потереться через ткань трусиков – единственное из моей одежды, что я успела надеть и что мы не успели снять, но он не дает, прижимая к себе так, что не пошевелиться. Оторвавшись от губ, приникает губами к шее, скользя языком, покусывая и тут же зализывая. Снова не осознавая себя, забывая в который раз, что такое стыд, я выгибаюсь навстречу, запрокидывая голову.

Кайд отрывается от моей шеи, оглядывает затуманенным взглядом и опускается на отполированное до блеска дерево, аккуратно укладывая и меня. Но я даже не замечаю, жесткий пол или нет. Все внимание приковано к мужчине, который нависает надо мной, замерев на вытянутых руках. Не дав мне насладиться видом обнаженного смуглого мужского тела и широкими, напряженными плечами, он перемещается и обхватывает грудь ладонями, припадает губами к потемневшему соску. Зубы сжимают напрягшуюся вершинку, и я со стоном погружаю пальцы в мокрые волосы. Отстраняется, но только для того, чтобы переместиться к другой груди и повторить то же самое с ней. Одна его рука скользит вниз, ложиться на трусики, проводит по ним раз, другой. Длинные пальцы поглаживают меня через ткань, посылая по всему телу расходящиеся волны горячего наслаждения.

Глядя в глаза, отодвигает край влажной ткани, легко проводит кончиками пальцев, и я схожу с ума. Желая гораздо большего, распахиваю бедра шире, и он словно сам не выдерживает, одним торопливым движением стягивает с меня остаток одежды. Снова нависает сверху, прижимается губами к губам и, наконец, входит, до отказа заполняя меня собой.

Мы оба замираем, ошеломленные силой ощущений. Я зажмуриваюсь и притягиваю его ближе, упираюсь пятками в поясницу, и он проникает еще глубже, делая первое, такое необходимое сейчас движение.

Кайд почти не выходит из меня, отуплено вколачиваясь короткими, сильными толчками и где-то внутри закручивается тугая огненная спираль. Мой рот заткнут поцелуем и стоит только Кайду отстраниться, чтобы уткнуться лицом в изгиб шеи и обнять меня еще крепче, я судорожно вдыхаю, даже не замечая, что все это время не дышала. С освобожденных губ срывается громкий стон. Он эхом разносится по лесу, но мне все равно. Не волнует ничего, кроме нарастающего с каждым толчком наслаждения.

Предчувствуя яркий финал, вновь упираюсь пятками в его поясницу и снова с губ срывается стон, а за ним еще один и я уже не могу остановиться, а потом, словно весь мир взрывается, исчезает, и в черном вакууме остаемся только мы, вдвоем на пике наслаждения. Хочется стать одним целым, стать чем-то бо́льшим, обнажиться еще сильнее, чтобы ощутить полнее, ярче.

Хочется остановить время.

Но оно неумолимо движется.

Я медленно прихожу в себя, пытаясь отдышаться, все еще чувствую головокружение и слабость во всем теле до дрожи. До невозможности пошевелиться или хотя бы разомкнуть намертво сцепленные за спиной Кайда ступни.

С трудом приподнимаю ставшие какими-то неподъемными веки и натыкаюсь на взгляд красно-желтых глаз. Кайд тяжело дышит, всматриваясь в мое лицо, и я не могу понять, что он чувствует. Непривычные, неестественные глаза словно маска, искажают черты лица.

Но все снова становится понятным, когда он наклоняется и трогает губами мои губы так, будто я могу рассыпаться в любое мгновение. Закрывает глаза, прижимается лбом к моему лбу и пытается восстановить рваное дыхание. Размыкаю дрожащие ноги и неуверенно опускаю их по бокам от нас. Кайд снова целует, покидает мое тело и переворачивается на спину, по-прежнему не выпуская меня из крепких объятий и практически укладывая на себя.

Какое-то время мы лежим в тишине, слушая только запутавшийся в листьях ветер, слабый плеск воды в озере, да стрекот местных насекомых.

И я понимаю, какая в этом лесу тишина. И мне кажется, что крики мои были слышны в университете. Почему-то не чувствуя ни капли стыдливости, но с ощущением совершенной шалости закусываю губу, сдерживая улыбку. Настроение подскакивает до невероятной отметки, и я изо всех сил пытаюсь сдержать рвущееся наружу веселье.

Интересно, если девушка смеется после секса… это сильно бьет по самолюбию мужчины? Эта мысль почему-то снова веселит, и я напрягаюсь всем телом, стараясь не засмеяться в голос. Зажмуриваюсь, с силой прикусываю губу, пытаюсь отвлечься болью, но не выдерживаю и хихикаю.

– Что? – в голосе Кайда слышится улыбка и это становится последней каплей. Я открываю рот, чтобы объяснить, но замираю и, окончательно потеряв над собой контроль, срываюсь в безудержный смех, который пытаюсь приглушить, утыкаясь носом в его ключицу. – Мина?

В голосе слышится волнение и это тоже становится причиной для нового приступа смеха. Я хочу объяснить Кайду, отчего мне так весело, но стоит только вдохнуть побольше воздуха, чтобы сказать хоть что-то, и не могу, едва ли не давлюсь смехом. Из зажмуренных глаз текут слезы, и я прячу лицо на груди Кайда, который почему-то гладит меня по спине и прижимается то щекой, то губами к волосам. Я понимаю, что он считает, что у меня истерика и, возможно, так и есть, но я ведь не плачу. Я вообще не из тех, кто плачет по пустякам.

Хочу объяснить ему и это, но не могу побороть неуместный уже смех и только кусаю губы да зажмуриваюсь еще крепче. Пытаюсь украдкой вытереть выступившие слезы, чтобы Кайд не решил, что я маскирую плачь под веселье.

Интересно, а что хуже: смеяться после секса или плакать?

И все мои попытки быть более сдержанной летят к чертям, и я снова давлюсь смехом, цепляясь руками за шею Кайда и пуще прежнего пряча от него залитое слезами лицо. Неожиданно чувствую, как он расслабляется, видимо, как и я осознавший, что проще переждать этот выброс накопившегося напряжения, чем успокоить. Больше не сжимает меня так крепко, только легко обнимает и медленно гладит по голове, распутывая мокрые пряди волос. Будто следуя его примеру, так же внезапно как начала смеяться, начинаю успокаиваться и я.

– Ты молодец, маленькая, – говорит тихо, и я замираю.

Еще мгновение назад я не могла нормально дышать от смеха и вот уже губы мои почему-то кривятся от рвущихся наружу слез.

Но их-то я точно могу контролировать, а потому только вздыхаю и, вытирая мокрые щеки, расслабляюсь. Закрываю глаза, снова вздыхаю и улыбаюсь, остро чувствуя жар мужского тела рядом, его ласковые объятия и прикосновения. Нет повода для слез. Подумаешь, мир оказался немного сложнее, чем я представляла. Такое бывает, если редко выходить дальше своей квартиры, не говоря уже о путешествиях по соседним мирам.

Мы лежали так довольно долго, плотно прижимаясь друг к другу, пока я окончательно не успокоилась.

Была мысль устыдиться внезапной истерики, но я тут же ее отогнала, не желая портить тишину ночного леса невнятными извинениями и объяснениями очевидного. Слегка приподнявшись, вглядываюсь в лицо Кайда. Глаза его по-прежнему неестественного цвета, но сейчас я нахожу их… хм… интересными. Да, пожалуй, именно так. Необычные и интересные. И немного непривычные. Но определенно завораживающие и притягивающие к себе все внимание.

– Твои глаза цвет поменяли, – ставлю Кайда в известность.

– Это сейчас пройдет.

Он с улыбкой внимательно наблюдает за мной, что в темноте выглядит жутковато.

– А почему они такие? У меня тоже меняются?

– Пока нет, – с улыбкой качает головой. – Но после инициации иногда будут.

Не важно в каком мире находишься, но всему есть предел. И, кажется, в моей жизни настал тот самый момент, когда я не способна больше удивляться чему-либо.

– Я правильно поняла, что ты знал меня… раньше? – Слова «в прошлой жизни» непривычны и в последний момент все же заменила их более безобидным.

– Да, – отвечает тихо.

По его голосу и короткому слову я не могу понять его отношения к этому.

– Знаешь, – откидываюсь на спину и задумчиво рассматриваю переплетение ветвей над головой, – я, кажется, начинаю привыкать.

– К чему? – в этот раз в голосе слышится так нужная мне сейчас его улыбка.

– К магии, – перечисляю медленно, – к стихиям, университету. К тому, – я хмыкнула, – что я даже маг не обычный. И каждый день узнаю, что мир не такой, каким я его знала еще вчера. К тебе привыкаю. Теперь вот к прошлым жизням.

Кайд не отвечает, но ответа я и не жду, больше размышляя в слух, чем нуждаясь в новых объяснениях. Но вот что мне действительно любопытно:

– Расскажешь мне, какой я была? – я даже поворачиваюсь и упираюсь подбородком в его грудь, чтобы видеть лицо.

Подростком я немного увлекалась мистикой и натыкалась пару раз на тему реинкарнаций. Тогда я даже немного поразмышляла, кем я могла быть в прошлой жизни. И вот никогда бы не подумала, что узнаю об этом наверняка. От очевидца. Да уж.

– Ты была… собой. Если ты думаешь, что сильно изменилась, то ошибаешься. Твои мимика, движения. То, как ты смотришь иногда, что внутри все переворачивается. – Он снова улыбается и отводит прядь волос с моей щеки, обнажая шрам. Почему-то я даже не думаю прятать от него хоть что-то, даже если это уродство. Прикрываю глаза и приникаю щекой к большой ладони, убаюканная его тихим голосом. – Ты осторожна, много думаешь. Иногда слишком много, – Кайд проводит большим пальцем по нижней губе. – Изменилась только внешность. И хотя я плохо помню, как именно ты выглядела, ты точно стала немного выше, твои волосы и цвет глаз потемнели. Но ты – это ты. Представь, что просто проснулась после долгого сна.

– Это немного другое, – улыбаюсь, открывая глаза и приподнимаясь на локтях. Рука Кайда соскальзывает и падает на грудь. – Утром я помню, что было вчера. Или позавчера. А себя прежнюю не помню. – Я задумчиво прикусываю губу, которая еще хранит отпечаток его прикосновения. – Хотя знаешь, мне уже несколько раз снились странные сны. И сегодня, когда ждала тебя в пещере, голова страшно разболелась и… – я не знаю как объяснить, но от воспоминаний по коже расползаются мурашки. – Мне показалось, это было похоже… – я снова мнусь, не зная как закончить, но делаю над собой усилие, стараясь не думать, что это звучит бредово: – что это было воспоминание.

Кайд садится. Не подскакивает в шоке, но просто принимает более удобное для разговора положение. Опирается спиной на широкий ствол, подтягивая меня к себе, обнимает одной рукой за плечи. Прислоняюсь к боку Кайда и перекидываю ноги через его бедра.

– Что ты вспомнила?

Задираю голову, чтобы лучше его видеть.

– Это было так смутно, скорее ощущения, чем действительно воспоминания. Но я видела твои звериные глаза. И ощущала себя по-другому, – и после секундной заминки уточняю: – Не человеком.

По позвоночнику пробегает озноб. Ночной лес вдруг кажется зловещим, а обдувающий обнаженное тело ветер прохладнее, чем минуту назад. Ежусь и придвигаюсь к Кайду ближе.

– Это нормально, – обнимает крепче. – Со временем ты вспомнишь многое из своего прошлого.

– Как много?

– Достаточно. Хотя и не все.

– Это каждый раз будет больно?

– Не обязательно. – Кайд вздыхает. – Если бы только у тебя было больше времени на подготовку сознания… но его нет, мы слишком торопимся.

Я хотела было спросить, почему у меня нет времени, но едва не давлюсь словами, потому что по бедру потекло что-то теплое. Кажется, я побледнела, потом покраснела. И хотя в этом участвовали двое, стыдно стало почему-то мне.

– Мне бы в душ, – бормочу смущенно, стараясь пересесть так, чтобы не испачкать гладкое дерево.

– Очень срочно? – передразнивает с улыбкой.

Не дожидаясь моего ответа и так и не вставая, Кайд подхватывает меня под коленки, и мы снова растворяемся в воздухе. Чтобы в следующее мгновение оказаться в пещере.

Ох уж этот удивительный мир. И почему мне кажется, что то, что я уже знаю – это только вершина гигантского айсберга?

Со мной на руках Кайд шагает за каменную ширму, которая отделяет от общего помещения просторную душевую и, опустив меня на выпирающий из стены кусок скалы, очень похожий на низкий стульчик, включает воду. Боже, ощущение, будто это все вырезано из цельного камня!

– Ты собираешься принимать душ вместе со мной? – спрашиваю на всякий случай, хотя намерения его очевидны.

Он берет с каменной полочки небольшую пористую губку и квадратный брусок мыла и мельком на меня оглядывается.

– А ты против?

Под напором воды губка стремительно разбухает, впитывая в себя влагу. Тишину нарушает только звук льющихся и разбивающихся о полированный пол упругих струй.

– Нет, – все-таки догадываюсь ответить вслух, стараясь не выдать смущения. Одно дело в порыве вдохновения стоять в обнимку под обжигающими упругими струями и совсем другое вот так при ярком свете смывать с себя последствия бурного вечера. А когда Кайд присаживается напротив меня и с предвкушающей улыбкой давит на мои ноги, раздвигая их в стороны, я смущаюсь окончательно. – Что ты делаешь?

Честно говоря, понятия не имею, что можно делать вдвоем в душевой и стыжусь этого незнания. Ну, то есть теоретически я подкована, но ведь удобнее-то в кровати? Или нет?

– Собираюсь помыть тебя, – отвечает невозмутимо, прикипев взглядом к открывшейся его взору картине.

Я же с трудом борюсь с порывом не просто сдвинуть ноги, но и намертво их скрестить. У меня по-прежнему там растительность. Не сильно много, скромно прикрывающая самое сокровенное, но тем не менее.

Одно дело в полумраке, задыхаясь от эмоций… там уж точно не до разглядываний, и совсем другое, когда изучает вот так, откровенно и каждый потаенный уголок.

– Расслабься, Мина, – Кайд поднимает взгляд на мое лицо и совершенно серьезно говорит: – ты даже не представляешь, как красива сейчас.

Руки его скользят по влажным бедрам, вынуждая ноги раздвинуться еще шире.

Не выдерживаю и прикрываю глаза. Так я хотя бы не думаю о том, что тут слишком светло, и вся я – как на ладони.

– Ты не должна меня стесняться. – Колено обжигает поцелуй, и я вздрагиваю, вцепившись руками в каменное сиденье. – Ты вообще никогда не должна смущаться своего тела. Оно, – снова поцелуй, на этот раз чуть выше и у меня перехватывает дыхание, – лучшее, что я когда-либо видел.

Губы его двигаются выше, подбираясь к жаждущей ласки и прикосновений плоти.

Пылающей кожей ощущаю его взгляд там. А в следующую секунду чувствую, как сильные пальцы бережно раздвигают складки, раскрывая меня окончательно. Дыхание сбивается, а глаза я по-прежнему не в силах открыть. Откидываюсь спиной на еще не успевшую нагреться стену, радуясь ее прохладе, иначе от откровенной ласки рискую просто сгореть заживо.

Его палец осторожно проникает внутрь и тут же выныривает. Шум воды меняется и, почувствовав упругую, горячую струю местом, в которой сосредоточились все нервные окончания, снова вздрагиваю всем телом, но избежать сладкой пытки не получается, и я тут же замираю, обездвиженная обившейся вокруг талии рукой. Палец его второй руки вновь скользит внутрь, оглаживает стенки и выскальзывает.

Не выдержав, я открываю глаза и вижу, как Кайд, вынув в очередной раз влажный палец, нежно проводит двумя пальцами между складок. Тонкий поток воды, текущий по невозможной траектории, наверняка измененной магией, стекает ниже живота. Слишком мягкий поток, чтобы довести меня до финала, но слишком упругий, чтобы не чувствовать его вообще. Если бы он сместился на пару миллиметров ниже, мне хватило бы и этого, но он слишком высоко. Кайд словно нарочно направил воду так, чтобы дразнить меня. Я ощущаю мучительный, жгучий стыд. Я не знаю, чего во мне сейчас больше, возбуждения или стыда, но не могу и не хочу прекращать это.

– Что ты делаешь? – голос мой дрожит, но я все же задаю этот вопрос, просто чтобы разбавить тот коктейль эмоций, что сейчас кипит внутри, но, кажется, только усугубляю свое положение.

– Мою тебя. – И от его рванного шепота по телу бегут мурашки, а низ живота простреливает болезненно-сладкой вспышкой. Кайд вскидывает на меня свои красно-желтые глаза и одновременно погружает палец до основания. С губ моих непроизвольно срывается громкий стон, и я запрокидываю голову, снова до боли в пальцах цепляюсь за камень. – Вот так, маленькая. Просто расслабься и наслаждайся.

Он снова и снова проникает в меня пальцем и ласкает снаружи. К первому пальцу добавляется второй, и я ахаю, чувствуя значительную разницу. А в какой-то момент бьющая почти в нужном месте струя воды исчезает, но к доводившим меня до исступления движениям тут же добавляется язык, нежно лизнувший ставший невероятно чувствительным клитор.

Меня словно плетью хлестнуло, и я снова дергаюсь всем телом. С губ срывается очередной стон, а в награду чувствую продолжение ласки. Он обводит кончиком языка по кругу, очерчивает каждую линию, мягко захватывает в плен губ чувствительную горошинку и слегка ее оттягивает, надавливая пальцем на какую-то точку внутри меня, и я не могу пошевелиться, вытягиваюсь в струну, словно зависаю в невесомости.

Не вынимая пальцев, будто не выдерживая, будто он хочет этого не меньше меня, жадно припадает к промежности так, словно и сам наслаждается каждой лаской, каждым движением влажных, горячих губ. Будто это не я, а он получает больше удовольствия.

Его рука перемещается на бедро, обхватывает его, не давая мне двигаться и я осознаю, что пытаюсь елозить бедрами в такт его движениям, но он снова вынуждает меня замереть на месте.

Он ласкает снова и снова, и я вдруг слышу, как он сглатывает. Этот звук прошивает меня насквозь, и я замираю в надежде снова услышать. Кайд бросает на меня взгляд и там столько всего, что я не выдерживаю и зажмуриваюсь, погружаюсь в собственные чувства еще глубже, пытаюсь двигать бедрами, но могу только скрести пальцами по твердым стенам и пытаться протолкнуть сгустившийся вдруг воздух в легкие.

Его нежные и одновременно настойчивые движения, шум воды, мои громкие стоны: все это погружает меня в какое-то безумие, настоящий хаос, чувственный транс. Все эмоции и ощущения смешались, переплелись так, что не разделить. Стыд и наслаждение, жажда чего-то большего и опасения не выдержать эмоционального взрыва, желание оттянуть момент, продлить сладкую пытку и одновременно приблизить финал как можно скорее. Здесь и сейчас только чистое, ничем не замутненное наслаждение, какофония чувств и эмоций. Я ощущаю себя девственницей и самой распутной шлюхой одновременно.

Зажмуриваю глаза до боли, пытаюсь елозить прижатыми железной рукой Кайда бедрами, извиваюсь всем остальным телом, слепо шарю руками по стене, в надежде найти что-то, за что могу уцепиться и остаться в этой реальности и не нахожу. Я стремлюсь к оргазму и одновременно оттягиваю его, зависнув посередине, на самом пике, за мгновение до падения. Это настоящая агония наслаждения, боль настолько сладкая, что становится невыносимой. И, не выдержав, я все же срываюсь, кончаю так, что мышцы сводит судорогой, прокусываю губу до крови, пытаюсь сомкнуть бедра, но только впиваюсь пятками в каменную, напряженную спину.

Окунувшись в это кипящее наслаждение, не могу уловить момент, когда ласкавшие меня пальцы и губы сменяются членом. Кайд врывается в меня как обезумевший, снова и снова заставляет подниматься по витку наслаждения выше и выше, словно не было падения в пропасть секунду назад.

Он дергает меня на себя, ложится, практически падает на каменный пол, усаживает сверху и задает ритм, приподнимаясь мне пахом навстречу, даже так умудряясь вести. Пальцы его наверняка оставляют синяки на моих бедрах и чувствуя вкус собственной крови во рту, даже боль воспринимаю частью наслаждения.

И наконец наступает момент, когда не остается ничего вокруг, только яркие, неестественные глаза лежащего подо мной мужчины, который снова и снова наполняет меня, таранит, удерживает на самом верху наслаждения, не дает раньше времени сорваться вниз еще раз. И я послушно терплю, чувствуя, как судорожно сжимаются мышцы, жаждущие разрядки.

И через мгновение, когда я не могу уже больше оттягивать, когда падаю в прямом и переносном смысле, снова кусая губы до крови и прижимаясь лбом к груди Кайда, мышцы мои скручивает невыносимым блаженством. Я чувствую раз за разом пронзающие мое тело спазмы – чистое удовольствие, граничащее с болью. Кайд еще несколько раз толкается и, не пытаясь сдерживаться, громко стонет, откидывая голову, выгибаясь в спине, впивается в мою кожу судорожно сжатыми пальцами, вздрагивает и стискивает меня еще сильнее, прижимая к себе так, словно намерен протолкнуть под кожу.

А потом мы замираем, не в силах пошевелиться, чтобы хотя бы разомкнуть объятия.

Первое осознанное ощущение: по спине бьют упругие капли воды, подо мной тяжело дышит Кайд. Руки его крепко обхватывают мою спину, а мои ноги не менее крепко его бедра.

Лежим так до тех пор, пока дыхание не приходит в норму, а звон в ушах не стихает.

Когда я устало приподнимаю голову и встречаюсь глазами с Кайдом, все, на что меня хватает, это легкая улыбка. Сил нет даже говорить.

Он садится, вынуждая меня тоже сесть и откинуться назад, проводит большим пальцем по нижней губе, демонстрируя мне кровь. Я виновато пожимаю плечами. Кайд снова проводит по губе и легкое жжение прекращается.

Удивленно трогаю место собственного укуса, но не обнаруживаю ни намека на ранку. Озадаченно смотрю на Кайда.

– Я уже говорил: я многое умею. – Не стал он вдаваться в подробности и улыбнулся такой сытой улыбкой, что в лицо мне бросилась краска.

Вздыхаю и утыкаюсь лбом в его плечо, не в силах хоть как-то реагировать. Кайд обнимает меня и тоже замирает, лениво поглаживая по спине.

Кажется, я едва не задремала, очнувшись в последний момент. Пора выбираться из душа, пока я тут не уснула.

– Нужно теперь по-настоящему помыться. – Из последних сил улыбаюсь и отстраняюсь. Вставать лень, и я сажусь на колени рядом с Кайдом. На автопилоте беру лежащую тут же на полу мочалку и мыло и пытаюсь намылить. Но руки, как и все тело, кажутся ватными и с трудом подчиняются.

– Давай я. – Кайд с улыбкой отбирает банные принадлежности. По комнате плывет знакомый мне цитрусовый запах.

– Ты уже один раз пытался, – напоминаю с улыбкой.

– Не заметил, что бы ты была против, – улыбается.

– Ни за что на свете, – вздыхаю смущенно.

– Но я слишком долго ждал тебя, чтобы устать вот так быстро. Так что, – медленно приближается и коротко целует в губы, – будь готова в любой момент.

– Это угроза? – я откидываюсь на руки, подставляя шею мочалке в руках Кайда и разглядываю его сквозь полуопущенные ресницы.

– Скорее обещание, – Кайд широко улыбается, и я завороженно затихаю, осознав, что еще ни разу не видела у него такого выражения лица. – Что? – Спрашивает недоуменно, по-прежнему не сдерживая широкой улыбки.

– Я… – я люблю тебя? Я от тебя в восторге? Я твоя фанатка? Что я хочу сказать? – Ты…

– Я знаю. – Кайд наклоняется и опять легко касается губами моих губ. Снова улыбается. – Скажешь, когда будешь готова.

– Все то он знает, – вздыхаю я только чтобы избежать неловкого момента. В намеке на улыбку Кайд едва заметно приподнимает уголки губ и снова раздвигает мои ноги, на этот раз будто бы даже без всякого сексуального подтекста.

– Сейчас правда только помою, – хмыкает, глядя на мое ошарашенное лицо и, к моему то ли облегчению, то ли разочарованию, и правда просто моет.

И хотя он действительно не делает лишних движений, но его пальцы между моих ног сами по себе то еще зрелище. И от того, как аккуратно и бережно он обращается с моим телом, сердце в который раз замирает. Но, стоит отметить, что я уже не испытываю и сотой доли предыдущего смущения.