Текст книги "Пробуждение Дракона (СИ)"

Автор книги: Арина Рекк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)

Глава 3

Кайд

Конечно же, она пришла в ужас. Я смутно помню момент, когда Мина так же, как и я ей, объясняла мне, что я дракон. Это было слишком давно, после очередного моего перерождения, но не сложно понять, что ей, родившейся в отличии от меня в техногенном мире, осознание всего дается гораздо сложнее.

В моих планах было рассказать Мине как можно больше тут, а потом показать ей остров и дать возможность осмыслить перемены лежа на теплом песке.

Но чертов разлом и тут нарушил мои планы. Очевидно, пласт земли все же съехал, а быть может случилась новая неприятность, но стены университета вздрогнули. И хотя даже в случае исчезновения Аравана, университет и озеро останутся невредимыми, я непроизвольно, действуя на голых инстинктах, спрятал Мину там, где никто не сможет до нее добраться – в пещере.

– Это самое безопасное место, жди меня тут и никуда не уходи! Поняла? – говорю торопливо, чувствуя все более настойчивый призыв Макса. Дождавшись испуганного кивка, перемещаюсь к нему. Извини, маленькая, я потом все тебе объясню.

* * *

– Да когда же это закончится⁈ – зло рычит Елена, и словно насмехаясь над ней, кусок земли диаметром с небольшой дом проваливается, выплевывая клубы пыли и каменную крошку.

«Кто-то уже придумал, что с этим делать?» – спрашиваю, оглядывая с небольшого холма, на котором очутился, усеянное глубокими кратерами и вмятинами поле и участок с бывшим ранее густым лесом, а теперь гору выкорчеванных с корнями деревьев перед нами.

«Мина совсем не готова?» – вздыхает Макс.

«А сам как думаешь?»

«Как не вовремя, – морщится Индира. – Вот бы немного пораньше ее встретить»

«Ага, лет на четыреста пораньше» – фыркает Елена.

«Предлагаю подождать, пока все закончится, – озвучивает общую мысль Калеб. – Сейчас мы даже не увидим, где и что надо исправить»

«Согласен, – морщится Аникей, – иногда проще собрать заново, чем пытаться починить»

Я едва удерживаюсь на ногах от нового подземного толчка, а секундой позже с оглушительным скрежетом огромный кусок поля проседает, образовывая провал гораздо шире предыдущего, поглощая землю и обломки деревьев, словно пережевывая их и в обмен выплевывая камни и пыль. Следом раздается грохот и скрежет и на этот раз становится очевидно – шириться уже сам разлом.

Мы хотели подождать? Но Араван снова решил все по-своему.

Почти синхронно вскидываем руки, закрываем уши и голову, в попытке защитить слабое человеческое тело.

Игнорируя боль, я снова частично трансформируюсь и оглядываюсь на руины. Внутри разлома все гудит и прежде чем осознать, что это, я корректирую трансформацию и вовремя укрываю кожу чешуей. С гулом и треском из разлома вырывается столб пламени. Раскидывая искры, сгустки огня и горящие камни, он возносится на несколько метров над землей, и я рефлекторно отшатываюсь, привыкший оберегать слабое тело.

Остальные чародеи мгновенно растворяются в воздухе, чтобы тут же появиться в отдалении.

«Я не успела восстановиться! – в голосе Айлин звучит паника. – Магии почти нет!»

«Сделаем все, что сможем» – отрезает Калеб и сосредотачивается, собирая накопленную с последнего опустошения резерва силу, но всем становится понятным, что это только на считанные минуты отодвинет окончательное разрушение мира.

«Это конец?» – грустно спрашивает Сеира.

Я морщусь в предвкушении незабываемых ощущений и мысленно благодаря Мину за то, что все утро провоцировала меня на оборот, отпускаю дракона. Тело вновь ширится, огонь заполняет вены, обжигая на подобии пламени, что с треском вырывается из разлома и с легкостью плавит камень. Из горла раздается хриплое дыхание, которое резко перетекает в рык. Сопротивляясь человеческим инстинктам, я отдаюсь на растерзание боли, которую слабое тело становится не в силах вытерпеть.

А в следующую секунду из глотки вырывается оглушающий рев дракона, и я с грохотом опускаюсь на передние лапы, сотрясая и так не стабильную землю.

Трясу башкой, фокусируя взгляд и ныряю в самое пекло разлома. Чародеи молчат, но в отличии от человеческого тела дракон умеет различать эмоции, и сейчас это: безграничное облегчение, восторг, удивление, восхищение.

Я же чувствую бесконечную силу и мощь, струившиеся по телу. Жар пламени вокруг, что не опаляет, но согревает.

Вцепившись в раскалённые камни когтями, не тратя времени на то, чтобы привыкнуть к новому облику и размеру, отпускаю стихию, позволяя той свободным потоком течь сквозь меня, не задерживаясь.

Я чувствую как восемь чародеев смотрят моими глазами, издалека направляют неподконтрольный мне поток магии. Если бы хоть один из нас мог обернуться драконом во время объединения сил, когда десять становятся единым целым, чтобы не просто наполнить разлом магией, но срастить его, то жертва Неи никогда не понадобилась бы, силы хватило бы с лихвой.

Этим отличается дракон от чародея. Мне больше не нужно копить в себе магию, сейчас я – самый мощный ее проводник, но поток подчиняется мне неохотно, и направляя его, приходится прилагать титанические усилия. А чтобы наполнять разлом не просто магией, но превращать ее в землю, камни и скалы, надежно сплавляя их с краями пропасти и не давая трещине шириться, требовались силы десятерых объединенных чародеев.

Но кое-что остается неизменным в любом облике. Я по-прежнему стремлюсь к Мине. Каждой клеточкой тела ощущаю потребность в ней. Еще сильнее хочу почувствовать запах, увидеть новым зрением ее лицо, кружить в небе в сумасшедших танцах, чувствовать присутствие рядом. Нет больше человеческих страстей и желаний, но есть нечто гораздо глубже, сильнее, словно она – воздух, ориентир, опора. Центр, вокруг которого кружится вообще всё.

Инстинкты снова и снова гонят к ней, но я заставляю себя оставаться на месте, еще крепче цепляюсь за камни, рыча от злости и нетерпения, направляю поток магии в полыхающую пропасть и меня останавливает понимание, что если уйду сейчас, Араван уже ничто не спасет.

Знать, что она так близко и не иметь возможности ее видеть, оказалось едва ли не мучительнее ожидания.

Мне кажется, что прошла вечность прежде чем пламя начинает гаснуть, оставляя после себя лишь пепел и гарь.

«Кайд, ты просто нечто» – пораженно шепчет Елена.

«Как ты смог так рано обратиться?» – спрашивает не менее потрясенный Макс.

Мне непросто им объяснить. Из всех оставшихся чародеев Мина имеет к людям особенно трепетное отношение, а я всегда буду стремиться защитить то, что дорого ей.

Невольно бросаю взгляд на видневшийся в отдалении университет, хотя прекрасно знаю, что с ним ничего не случится, ибо в данный момент он и довольно большой кусок земли вокруг него надежно скрыты защитной сферой.

Остальные молчат и я, не дожидаясь, когда они придут в себя, поднимаюсь в воздух.

«Ты куда?» – спрашивает Макс.

«К Мине» – отвечаю коротко и растворяюсь в воздухе. Я обожаю полет, люблю это чувство, когда воздух наполняет крылья, когда магия струится вместо крови, и все перестает иметь значение. Все, кроме нее.

Сделав полукруг вокруг острова, выныриваю из грозовых облаков и вижу в окне Мину. Она стоит, прижав ладони к барьеру и не сводит с меня глаз.

Наши взгляды пересекаются и я боюсь увидеть отвращение или страх, но я чувствую ее восхищение, она смотрит как завороженная, не пытаясь отшатнуться, хотя я приближаюсь к ней на огромной скорости и лишь в последний момент взмываю вверх, параллельно отвесной скале.

Приземляюсь на плоской вершине, оставляя новые борозды от когтей.

Обернуться человеком легко, и сначала я уменьшаюсь в размерах, а потом прячу клыки, когти и чешую. Я едва не переместился прямо к Мине, лишь в последнее мгновение осознав, что на мне нет одежды. Чертыхнувшись, перемещаюсь в гардероб, спешно натягиваю первые попавшиеся брюки, накидываю рубашку и не пытаясь даже застегнуть ее отчего-то дрожащими пальцами.

И могу спокойно дышать только когда вижу ее, по-прежнему стоящую у окна.

Мина

После того, как Кайд «ушел», а точнее будет сказать – исчез, я подошла к большому панорамному окну, любуясь безмятежным видом на морское побережье. Постояла немного и растерянно присела на краешек плетенного стула.

Мне бы волноваться за Кайда, но я почему-то не могу. Он кажется мне кем-то, кого невозможно победить. Он всегда контролирует ситуацию, и что бы не случилось, остается спокойным и собранным. Как оказалось, он еще и телепортироваться умеет. А что может случиться с человеком, который за секунду может переместиться с А на Б? Поэтому волнения за него не было. Сначала. А потом я вспомнила, как Кайд рассказал мне о том, что Араван умирает. Перед мысленным взором тут же возникают жуткие картины полыхающих в огне обломков разрушенного замка, мечущиеся в панике студенты и преподаватели. И Кайд. Где-то там.

Подскакиваю с места, но замираю, не зная куда бежать, кого спасать. Чувство собственной беспомощности давит, злость на запершего меня тут без каких-либо объяснений Кайда заставляет кровь быстрее бежать по венам, учащая и без того ставшее неспокойным биение сердца.

Ладони сжимаются в кулаки, и огненная стихия едва не вырывается на свободу. В последний момент мне удается сдержать ее, спрятать словно под кожу, и я зажмуриваюсь, чувствуя нечто для меня новое. Кровь моя нагревается, устремляясь густым потоком прямо в сердце и выше. Мозг пронзает вспышка боли, и я обхватываю голову ладонями, сжимая ее в попытке уменьшить агонию. Но с каждым мгновением боль становилась только сильнее, и я сдаюсь, опускаюсь на ковер сначала на колени, потом и вовсе падаю на пол. Сворачиваюсь калачиком и не могу сдержать вскрика от новой вспышки ослепляющей боли, все так же изо всех сил стискивая голову руками.

Перед зажмуренными глазами разноцветные пятна трансформируются в неясные образы, и не расскажи мне Кайд про драконов, я бы ничего не поняла. Но сейчас словно вижу, чувствую, думаю по-другому. Это мощнее любого дежа-вю, любой магии и эмоций. Это непоколебимое спокойствие. Словно время не имеет значения. Словно я могу замереть, обратившись в камень, застыть и не шевелиться – лишь наблюдать. Бесконечно долго просто наблюдать, слушая тишину. И он рядом, недвижимый, замерший, как и я. Мой ориентир, опора, центр, вокруг которого крутится всё. Его глаза – красные с желтым, с по-звериному вытянутыми зрачками, но я узнаю́их, потому что они мне снились и потому что я их помню. Нет, не так, не помню, но почему-то знаю.

Боль отпускает внезапно, и я лежу, боясь пошевелиться и стремясь вернуть ускользающее чувство покоя, даже если придется снова терпеть боль. Но оно неумолимо растворяется в реальности, в которой я человек.

Откидываюсь на спину и упираюсь невидящим взглядом в высокий темно-серый потолок. Мои размышления по поводу истинных пар, корысти Кайда и причин почему я ему понравилась, сейчас кажутся смешными и нелепыми. Но откуда я могла знать, что это такое на самом деле? Не желание обладать, не простая потребность видеть и ощущать присутствие. Пара – это как сама жизнь. Без Кайда ее просто нет и быть не может.

Какое-то время в голове нет ни единой мысли, я переживаю внезапное видение-воспоминание в полной тишине, в уютной прохладе пещеры, но изворотливой змейкой в вакуум просачивается волнение о Кайде и Араване.

И чтобы отвлечься, понимая, что сейчас ничем помочь не могу, я с трудом встаю и бреду на кухню.

Неуверенно, но тем не менее целеустремленно провожу инспекцию и нахожу вяленное мясо и сыр. Они покрыты каким-то серым налетом, словно их цвета выцвели. Но стоит только дотронуться до чего-либо, как непонятный налет осыпается на подобии пепла, растворяясь при соприкосновении с поверхностью. В голове отрешенно всплывают технические вопросы: «Это такой вид стазиса? Чтобы продукты дольше хранились?». Но мысли эти в ту же секунду забываются. Поднеся мясо ко рту, неуверенно кусаю и убедившись, что это не только съедобно, но еще и вкусно, механически жую, пока не съедаю весь кусок.

Хочется чем-то запить. Порывшись на полках, почти сразу нахожу нечто похожее на чайную заварку и пустой, уже знакомый мне чайник. Налив воды из выполненного из цельного камня подобия крана, растерянно замираю. Плиты-то нет.

Установив чайник по примеру Кайда на каменную столешницу, затягиваю потуже пояс халата, упираюсь ладонями о стойку и задумчиво сверлю взглядом бесполезный чайник. Пить хочется, но рисковать и поджигать что-то – не очень. Вспомнив свои последние неудачи, тем более решаю не рисковать. Дождусь лучше Кайда.

Налив в чашку обычной воды, напилась. Села и, не придумав чем еще себя занять, все же задумалась.

Значит, я дракон. Или дракониха? Бессмертная ящерица? Звучит странно и нелепо. Но после видения, которое очевидно являлось воспоминанием, становится не до смеха, даже если смех этот мог оказаться нервным. Более того, хочется стремиться к тому состоянию отрешенности и совершенного покоя. И снова почувствовать то, что я чувствовала к Кайду. Но сейчас мое тело словно не способно на это, не может вместить столько за раз. Будто передо мной лежит самая желанная вещь в мире, но я слишком слаба, чтобы взять ее с собой. И если для этого мне нужно стать драконом, я стану.

Задумалась об инициации. Как она проходит? Какой-то обряд или мне нужно найти дракона внутри себя?

Пытаюсь сосредоточиться и нарочно вызвать еще какое-нибудь видение или воспоминание, но кроме собственных мыслей не нахожу ничего.

Так, варясь в раздумьях и догадках, бесцельно брожу из угла в угол. С опозданием замечаю, что за окном поднялся сильный ветер. Пальмы, не выдерживая его напора, гнутся едва ли не до самой земли. Потемневшее море взволнованно пенится, переходя на линии горизонта в серое грозовое небо, укрытое тяжелыми тучами. Я не знаю, как включить свет, но когда становится слишком темно, лампы вспыхивают сами, мягко рассеивая полумрак.

Прижимаюсь ладонями к прозрачному барьеру, с замиранием сердца наблюдая за надвигающимся тропическим штормом. Где же ты, Кайд? Почему тебя нет так долго?

* * *

И в следующее мгновение, словно отвечая на мой призыв, в облаках появляются очертания дракона.

Сначала я не верю в то, что вижу, но по мере его приближения приникаю к окну, не в силах уже оторвать взгляд. Красно-желтые, звериные глаза прожигают насквозь, приковывают к месту, пробуждая в глубинах моей души какой-то первобытный восторг. С каждым взмахом гигантских крыльев сердце замирает.

Он все ближе и ближе, но я не могу двинуться, прикованная к месту. Я уже отчетливо различаю мелкую чешую на морде и костяные наросты на голове. От близости перехватывает дыхание, но я не могу пошевелиться до тех пор, пока Кайд не взмывает вверх, заслоняя брюхом и распахнутыми крыльями хмурое небо.

Приникаю к барьеру еще ближе, а глаза мои лихорадочно мечутся, пытаясь разглядеть хоть что-то, но он так близко и двигается так быстро, что кроме размытой черноты и мелькнувшего через несколько мгновений длинного хвоста, я не вижу ничего.

А потом все исчезает. Я стою, до боли вглядываясь в пространство перед собой, стараясь не думать о том, что все, что я только что видела, просто плод моего воображения. Поэтому, когда очень близко за спиной слышатся шаги, я вздрагиваю от неожиданности и резко оборачиваюсь.

Там стоит Кайд. Мы смотрим друг на друга в полном молчании. Время словно замедлилось, а воздух загустел, с трудом проникая в легкие. Кайд разглядывает меня с необъяснимой жадностью, с каким-то скрытым безумием, словно из последних сил удерживая себя на его краю.

Полумрак застывшей комнаты озаряет вспышка молнии и это служит сигналом к его действию. Под раздавшийся следом раскат грома Кайд поддается вперед, в два шага сокращает оставшееся между нами расстояние и заключает меня в крепкие объятия, со стоном то ли облегчения, то ли наслаждения зарываясь лицом в распущенные волосы. Руки мои сами собой скользят под распахнутую рубашку и я закусываю губу, чтобы самой не застонать от ощущения горячей гладкой кожи под ладонями. Он отстраняется и вглядывается в лицо с необъяснимой жадностью, и тут же, словно не в силах терпеть ни минутой дольше обнимает еще крепче и целует, сминая губы и причиняя сладкую боль своим напором. Снова отрывается и прижимается лбом к моему лбу, пытаясь взять себя в руки. Будто хочет сдерживать себя, но стискивает так, что дышать сложно, а ладони его сминают халат.

Я прикрываю глаза, наполняя легкие любимым запахом, на этот раз густо смешанный с горечью гари.

Кайд отодвигается, но не до конца, удерживая меня за плечи обеими руками, и ладони мои скользят вверх, замирая на его груди. Взгляд его пробирает до самого естества, выворачивает душу наизнанку. И становится так необъяснимо тоскливо, что приходится снова закусить губу, на этот раз чтобы самой не сорваться в безумие и не наброситься на него.

– Ты заставила меня ждать так долго… – он говорит это с таким надрывом, что меня только сейчас я осознаю смысл его слов, что чародеи не просто бессмертные, они рождают раз за разом. Я распахиваю глаза, понимая, наконец, все.

Кайд же продолжает шепотом, будто каждое слово дается ему с трудом:

– Пять сотен лет, Мина. Я ждал тебя пятьсот лет. – И целует так нежно, что становится страшно. Потому что мне кажется, что он чертовски зол. Я бы на его месте точно злилась. – Ты даже не представляешь, что я сейчас испытываю. – Его руки сжимаются на плечах чуть сильнее, и я замираю. Шепчет прямо в губы: – Я чуть с ума не сошел. И мне хочется… мне хочется наказать тебя, но я не могу. Я скорее умру, чем сделаю тебе больно. Я чувствую себя бессильным в то время, когда ты даже ничего не помнишь. – И снова смотрит мне в глаза так, что внутри все дрожит. Умоляюще шепчет: – Вспоминай меня, Мина. Пожалуйста. Я ждал слишком долго.

А я… мне нечего сказать. Этот срок не укладывается в голове, кажется нереальным, преувеличенным. Как можно ждать кого-то пятьсот лет? Я даже не совсем понимаю, о чем говорит Кайд, но мне и не нужно понимать всю глубину сказанного им, чтобы осознать, что для него это очень сложный момент. Я боюсь даже пошевелиться, пытаюсь дать ему возможность пережить это наваждение, и сама вдруг пугаюсь, что осознание всего причинит мне самой не меньшие страдания, утянет на дно той пропасти, из которой будет очень сложно выбраться.

И спустя несколько мучительно длинных мгновений взгляд его проясняется, а лихорадочный блеск глаз сменяется осмыслением происходящего. И Кайд отступает на шаг назад.

– Извини. Не хотел напугать. – Он вздыхает, отводит взгляд и растерянно проводит пятерней по волосам. – Не знаю, что на меня нашло.

– Ты не напугал, – хочу его успокоить. Пугал не он, пугало сказанная им правда.

– Не хотел, чтобы ты так все узнала.

– А я рада, что узнала.

И, не ожидая сама от себя, тяну руку и вкладываю ее в его ладонь. Удивленно смотрю вниз, на крепко сцепленные пальцы. Казалось, я сделала это, не контролируя свое тело, просто ощутила потребность успокоить Кайда, но этот жест выглядит таким естественным, словно я сто раз так делала. Я крепко задумываюсь, глядя на наши ладони.

Кайд же, не расцепляя наших рук, снова шагает ко мне, обхватывает свободной ладонью мой затылок, вынуждая запрокинуть голову и снова целует. На этот раз с такой нежностью, что сердце разбивается на кусочки, просто превращается в пыль и забивает горло, снова мешая дышать. Его вкус кружит голову, и я застываю, чтобы как можно полнее ощутить прикосновение губ, почувствовать каждый их миллиметр.

– Я так скучал, – шепчет снова, отстраняясь, но только для того, чтобы прижаться губами к шее.

Поднимает на руки, прижимает к себе и снова набрасывается на губы. Я охотно и с наслаждением отвечаю, зарываюсь пальцами в волосы, уже привычно сжимая их в кулаке. В ответ Кайд легко кусает мою нижнюю губу, и я не могу сдержать стона, тут же получая новую порцию нежности.

Очередная молния освещает скрытое в полумраке лицо Кайда и тут же за окном громыхает.

Не выпуская меня из рук, Кайд направляется к окну, подходит к нему вплотную. Губы его растягиваются в лукавую улыбку и он предупреждает:

– Держись крепче.

– Что ты…

– Ничего не бойся, – перебивает и… шагает сквозь барьер, прямо в пустоту!

Я взвизгиваю, зажмуриваюсь и изо всех сил цепляюсь за него. Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Бред. Секунда свободного полета заканчивается слишком быстро, хотя я успеваю понять, что очень, невыносимо сильно хочу жить. Но вместо неизбежной смерти чувствую наше упругое приземление и тихий смех над ухом. От шока не могу говорить и только тяжело дышу, пытаясь прийти в себя и унять взбесившиеся эмоции.

– Я тебя убью, – шепчу дрожащим голосом, даже не пытаясь разжать судорожно обвившие его шею руки.

Сердце колотиться как ненормальное и в этом я остро чувствую биение жизни. Словно все вокруг меня пульсирует в такт ему – моему сердцу. Словно с меня как с того куска вяленного мяса в момент слетел серый налет, обнажая яркие эмоции.

И именно этот момент выбирает небо, чтобы разразиться ливнем. Крупные упругие капли заливают мои глаза и невозможно счастливое лицо Кайда.