Текст книги "Развод. Измена на свадьбе (СИ)"
Автор книги: Ари Дале
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)
Глава 20
Смотрю на свекровь и пытаюсь понять, о чем она говорит. Но злобное выражение лица женщины стирает любые другие эмоции, которые могли подсказать мне, что Алевтина Дмитриевна имеет в виду. Поэтому приходится сглотнуть ком, образовавшийся в горле.
– Что вы такое говорите? – встаю, чтобы не смотреть на женщину снизу, а быть с ней наравне. – Я свою маму никогда не видела.
Алевтина Дмитриевна сужает глаза, недолго смотрит на меня, после чего ее губы растягиваются в коварной ухмылке.
– Так, ты ничего о Настеньке не знаешь? – хмыкает она. – Хочешь, поведаю занимательную историю? – упирается бедрами на стол Руслана и хватается за столешницу.
Переминаюсь с ноги на ногу, пытаясь понять, чего добивается свекровь. Я знаю о маме все, что нужно. Они познакомились с отцом еще в университете. Долго дружили, потом сошлись. Но, видимо, жизнь от зарплаты до зарплаты маму не устраивала. В итоге, она ушла куда глаза глядят, оставив малышку-меня с отцом. Мне тогда где-то годик был.
Папа днем работал в офисе, а по вечерам шабашил на стройке, чтобы прокормить дочурку. Поначалу соседка за мной присматривала, а потом приехал дедушка. Папы не стало, когда мне было где-то три года. Рак. Я почти не помню его. Только по черно-белым фотографиям, которые нашла в комоде у дедушки, поняла, что он был темноволосым красавцем с задорной широкой улыбкой. А по рассказам дедушки узнала много о нем самом, например, о его любви к жареной картошечке с молоком, которую я тоже обожаю.
Папа был второй любимой темой дедушки. Он мог часами рассказывать о своем сыне. Зато когда я однажды спросила о маме, дедушка изменился в лице и приказал больше эту тему не поднимать. Основную информацию о родительнице я получила от соседки. Услышанного мне было достаточно, чтобы никогда больше не задаваться вопросами о матери.
Но глядя сейчас на Алевтину Дмитриевну, и ее приподнятую бровь, которая как бы говорит: “Ну что рискнешь узнать? Или струсишь?”, начинаю мучиться сомнениями. С одной стороны, любопытство появляется где-то на задворках души, куда я запихала желание иметь любящую маму. А с другой – зачем оно мне нужно? Если бы мама хотела, она бы нашла меня. Тем более, мы с дедушкой до последнего жили в квартире папы.
– Нет, спасибо, – принимаю решение во мгновение ока и, видимо, этим выбиваю свекровь из колеи.
Ее рот приоткрывается, а брови взлетают.
– Уверена? – в голосе отражается растерянность.
– Да, – обхватываю ручку сумочки. Холодные звенья цепи впиваются в руку, давая мне ощущение реальности происходящего. – Я не хочу ничего знать о матери, – говорю максимально спокойно.
Свекровь еще мгновение ошарашенно смотрит на меня, после чего усмехается.
– А ты не так проста, какой кажешься на первый взгляд, – отталкивается от стола и идет в мою сторону.
Возникает желание отступить, но я стою на месте и даже взгляда от Алевтины Дмитриевны не отвожу. Словно наяву вижу, как она закрывает дверь спальни, после чего запирает меня на ключ. Я доверилась этой женщине и прогадала. Больше такой ошибки не совершу. Тушеваться перед ней тоже не собираюсь. Алевтина Петровна может сколько угодно смотреть на меня “сверху вниз”. Но она, не больше чем обиженная судьбой женщина, которая вместо того, чтобы разобраться с проблемами – решила “терпеть”.
Вот только свекровь не учитывает, что мы разные. Если она росла в тепличных условиях, то мне пришлось пройти через многое, чтобы “выжить”. Ей меня не запугать.
Поэтому я даже не думаю о том, чтобы сделать шаг назад, когда она подходит ко мне совсем близко. Зеленые глаза свекрови впиваются в меня. В них отражается такая лютая ненависть, что я едва не задыхаюсь от ее напора. Приходится стиснуть челюсти и заставлять себя размеренно дышать. Сильнее сжимаю цепь сумки, которая уже успела нагреться. Ногтями свободной руки впиваюсь в ладонь. Жаль, что ничего из этого не помогает замедлить сердцебиение, но в остальном я выгляжу полностью спокойной. Это меня очень радует, ведь взгляд Алевтины Дмитриевны, не покидающий моего лица, наполнен не чем иным, как превосходством.
– Я ошиблась как в матери, так и в дочери, – криво усмехается свекровь, хватая меня за подбородок и начиная поворачивать мое лицо.
– Не прикасайтесь ко мне, – отбиваю руку женщины, предупреждающе глядя на нее.
Алевтину Дмитриевну моя реакция, явно, только позабавила, судя по смешку, которой вырывается из нее.
– И дерзкая такая же, – резко становится серьезной, поджимает губы. – Только ты оказалась проворнее матушки. Все-таки пробралась в нашу семью.
– Что вы имеете в виду? – непонимающе хмурюсь.
– Если бы я ее не остановила, у вас бы с Русланом, вполне возможно, мог быть общий брат или сестра, – кривится она.
Глава 21
У меня перехватывает дыхание. Смотрю на женщину, которая смотрит передо мной, и понимаю – она на многое способна.
– Остановила? Как? – спрашиваю едва слышно.
Алевтина Дмитриевна отвечает мне пристальным взглядом, а потом закатывает глаза.
– Не волнуйся, ничего я с твоей “мамочкой” не сделала, – хмыкает. – Я не настолько отбитая. Твоей матушке нужно было всего лишь пригрозить, и она смылась из города.
Свекровь выглядит настолько довольной собой, что у меня пропадает дар речи. Я, конечно, особых чувств к матери не испытаю, но почему-то кажется – эта женщина намного хуже моей родительницы. Алевтина Дмитриевна явно гордится собой. Да еще и самодовольством пышет.
Мне остается лишь покачать головой.
– Вы все сказали? Или вам что-то еще от меня нужно? – стараюсь говорить спокойно, но, видимо, именно это триггерит женщину.
В ее глазах вспыхивает ничем не прикрытая ненависть.
– Да, нужно, – шипит, упираясь руками в бока. – Не мешай Вике и Руслану. Ты все равно надолго с нами не задержишься – родишь ребенка и уберешься в закат, как твоя мамаша, а моему сыну личную жизнь нужно строить.
Да твою же… Нет! С меня хватит!
– Алевтина Дмитриевна, вы не поверите, я уже сказала Вике, чтобы она забирала вашего сына, но она почему-то не вняла моему совету. И Руслан тоже, по неизвестной мне причине, не согласился с таким планом, – пожимаю плечами. – Так что говорите с ней, чтобы лучше старалась, соблазняя чужого мужа. Ну, еще не забудьте с Русланом обсудить, с кем еще нужно строить свою жизнь, а с кем нет. А меня оставьте в покое, пожалуйста, – делаю шаг в сторону, собираюсь уйти, но резко останавливаюсь. Смотрю на свекровь. – И кстати, если у меня будет ребенок от вашего сына… Повторюсь “если”. Вы уверены, что хотите продолжать портить со мной отношения? Потому что я не моя мать, заставить меня оставить своего ребенка и убежать, у вас не получится. За малыша я буду бороться за последнего. Костьми лягу, но его не отдам, – наблюдаю за тем, как глаза свекрови все больше и больше расширяются. – Подумайте об этом, – приподнимаю бровь. – А сейчас прошу меня извинить, мне нужно в дамскую комнату.
Продолжаю путь и, не оглядываясь, покидаю кабинет мужа.
Но стоит выйти в коридор, сразу же встречаюсь любопытным взглядом секретарши, которая, через открытую дверь, явно, слышала наш со свекровью разговор. Стараюсь не покраснеть, понимая, что девушка все это время грела уши и, судя по дергающимся уголкам губ, явно, наслаждалась моим унижением. Вместо того, чтобы опустить глаза, как кричит все внутри, натягиваю на лицо маску безмятежности и направляюсь прямо секретарше. Девушка, видимо, не ожидала от меня ничего подобного, поэтому ее глаза расширяется.
– Алена, верно? – спрашиваю, останавливаясь у ресепшена.
Секретарша кивает, ее светлые волосы падают на лицо, и она дрожащими пальцами их заправляет за ухо. Нервничает? А совсем недавно чувствовала себя вполне уверенной, когда смотрела на меня с пренебрежением. Можно было бы, конечно, еще помолчать, тем самым помучить девушку, но мне слишком хочется убраться от свекрови подальше и побыть хотя бы немного в одиночестве, поэтому я просто посылаю Алене натянутую улыбку.
– Подскажите, пожалуйста, где здесь туалет? – мой голос не дрожит, хотя внутри творится настоящий кавардак.
Алена облегченно выдыхает.
– Эм… По коридору и направо, – рукой показывает направление. – Туалет в самом конце.
– Спасибо, – произношу спокойно и иду туда, куда сказала девушка.
По дороге сталкиваюсь с несколькими людьми, которые с любопытством рассматривают меня. Видимо, слухи в компании мужа разлетаются очень быстро.
Немного расслабиться получается, лишь когда дохожу до двух черных дверей с золотыми мальчиком и девочкой на каждой. Захожу в женский туалет и оказываюсь в небольшом светлом помещении, отделанном плиткой, ведущим в еще два таких же, только с унитазами. Мне нужно побыть одной, поэтому запираю за собой дверь, после чего упираюсь в каменную столешницу, в которую встроена раковина. Смотрю на себя в зеркало и медленно выдыхаю.
Плечи покидают, а цепочка от сумочки соскальзывает вниз, повисаю на сгибе кисти. Удивительно, но на лице нет ни капли бледности, а глаза даже немного горят. Видимо, меня не так просто сломить. Но все-таки мне требуется около минуты, чтобы привести мысли в порядок.
Боже, это не семья, а настоящий гадюшник. Опускаю взгляд на отражение своего живота. Что же нам с тобой Горошинка делать?
Сколько бы я ни смотрела на себя в зеркало, ответ так и не приходит. Возвращаться в кабинет, где все еще может находиться моя свекровь, совсем не хочется, но выбора нет. Я же приехала в офис мужа, чтобы получить злосчастный контракт. Не могу уехать без него.
Поэтому вешаю сумку обратно на плечо, споласкиваю руки и выхожу обратно в коридор. Но даже пары шагов не получается сделать, как мне преграждают путь. Поднимаю голову и встречаюсь голубыми глазами человека, которого совсем не ожидала увидеть.
– Мария, здравствуйте. До меня дошли слухи, что Руслан привез сегодня с собой на работу жену. На самом деле, об этом уже весь офис гудит, вот я и решил вас найти, – широкая улыбка, которая растягивается на лице мужчины, кажется какой-то фальшивой.
– Добрый день, Станислав, – снова хватаюсь за ручку сумочки, видимо, сегодня она станет для меня единственной опорой. – Чем я могу вам помочь? Мы с вами, вроде бы, договаривались встретиться за обедом.
Глава 22
– Я подумал, раз такое совпадение, что мы оказались вместе в офисе, почему бы нам не пообщаться пораньше, – слишком уж любезно обращается ко мне мужчина в сером костюме, в кармане пиджака которого торчит белый платок.
Нехорошее предчувствие отражается спазмами в животе. Приходится глубоко вдохнуть, лишь бы немного успокоить разбушевавшийся желудок. Уже жалею, что пошла в туалет. Так бы Станиславу не удалось загнать меня в угол. Буквально. Мужчина преграждает мне единственный путь к отступлению.
Поэтому приходится взять себя в руки, побороть непонятно откуда взявшуюся неприязнь и даже попытаться улыбнуться. С последним возникает проблема – уголки губ не хотят подниматься.
– О чем? – стараюсь говорить, как можно более вежливо, но при этом цепь сумочки сжимаю как можно сильнее.
Мужчина еще шире улыбается, словно его удовлетворил мой ответ.
– Как насчет того, чтобы поговорить в моем кабинете? – Станислав бросает взгляд через плечо. – Здесь не очень удобно, согласитесь? – глазами указывает мне за спину. – Нас в любой момент могут прервать, – улыбка на мгновение спадает с его лица, после чего возвращается. Если бы я моргнула, то не заметила бы изменений, настолько мимолетными они были.
Стоит только подумать, что я могу оказаться со Станиславом наедине, меня начинает мутить. Не понимаю, откуда берется такая реакция. Интуиция кричит, что с этим мужчиной что-то не так. Я это чувствую каждой клеточкой своего тела, которая покалывает, подгоняя меня уйти. Не верю, что отец Вики намного лучше самой девушки. А то, как она отзывалась о соседях, сказало мне о многом. Дедушка всегда говорил, что от осинки не родятся апельсинки. Может быть, он был прав?
– Эм… Руслан попросил подождать в его кабинете, – пытаюсь найти выход из ситуации.
Все-таки в ресторане, где изначально была договоренность встретиться со Станиславом, мы бы не были одни.
– Ой, поверьте, Руслан застрял на переговорах надолго. Поставщики стройматериалов могут быть о-о-очень въедливыми, – плечи мужчины еще больше расширяются, он становится похож на хищника, который собирается поймать свою жертву, несмотря ни на что. – А мы с вами надолго не задержимся, – глаза Станислава сужаются.
Тяжело сглатываю. Открываю рот, чтобы предложить мужчине поговорить здесь, но, как назло, слышу приближающиеся шаги и смех. Подаюсь чуть в сторону, вижу двух девушек в белых блузках и черных юбках, которые направляются прямо к нам. Они настолько увлечены друг другом, что даже не замечают “перегороженный” проход, пока не подходят совсем близко.
– Ой, прошу прощения Станислав Александрович, – говорит одна из девушек, когда мужчина поворачивается к ней, – туалет занят? – выглядывает из-за Станислава, видит меня, и ее кофейные, почти такого же цвета как волосы, глаза округляются.
– Нет, мы с Марией уходим, – ультимативные нотки проскальзывают в голосе мужчины. – Правда? – оглядывается на меня, вздергивая бровь.
Черт! Он загнал меня в ловушку! Снова!
Если я сейчас откажусь, то по офису пойдут очередные слухи. А если соглашусь… Понятия не имею, чего ждать, если я соглашусь отправиться с мужчиной в его кабинет. Он, явно, не просто так настаивает на разговоре. И мне любопытно узнать, что же такого он может мне поведать. Но дрожь, которая прокатывается по телу, стоит только представить, что мы оказались вдвоем в замкнутом помещении, явно является физическим проявлением моей интуиции.
Вот же ж…
Похоже, этому дню можно присвоить второе место по невезучести. После дня моей свадьбы, конечно. Потому что, когда еще и светловолосая девушка выглядывает из-за Станислава, понимаю – на самом деле выбора у меня нет.
– Да, уходим, – выдавливаю из себя, кусая язык.
Станислав расплывается в победной ухмылке.
– Пойдемте, – указывает рукой на коридор.
Набираю полные легкие воздуха, стискиваю челюсти и под любопытными взглядами следую указаниям мужчины.
Двигаюсь, пересиливая себя. На Станислава, идущего рядом, стараюсь даже не смотреть. Мне и так стоит огромных трудов сохранять самообладание. Особенно, сложно оно дается, когда мужчина открывает одну из дверей, которая ведет в еще один коридор, хотя я думала, что за ней просто кабинет.
Теперь офис мне больше напоминает лабиринт с бежевыми стенами и дверьми, за которыми может находиться все, что угодно – вплоть до Нарнии. Поэтому я испытываю огромное облегчение, когда Станислав открывает одну из них, а за ней оказывается просторный кабинет. Почти такой же, как у Руслана с окном в пол, диваном около него, журнальным столиком и обычным офисным столом, где все идеально разложено. Единственное, отличие – стены. Они темно-серого цвета, из-за чего появляется какая-то гнетущая атмосфера.
Заходить не хочется, но мужчина, который придерживает дверь открытой, снова не оставляет мне выбора.
Поэтому прикусив щеку, переступаю порог и иду прямо к столу мужчине. Подавляю очередную волну дрожи, которая проносится по телу из-за взгляда, прожигающего мою спину. Сажусь в одно из кресел. Прислушиваюсь.
Хлопок двери.
Тяжелые шаги.
Аномально быстрое биение моего сердца.
Слишком частое дыхание.
Станислав проходит мимо, занимает свое место с другой стороны. Ставит локти на стол. Переплетает пальцы. Вперивается в меня взглядом.
Я молчу.
Он тоже. Благо недолго.
– Скажите, – сужает глаза, – я правильно понял, что вас заставили выйти замуж за Руслана?
Глава 23
Мои брови взлетают. Вот чего я не ожидала, так это подобного вопроса. Хотя уже через пару секунд складываю два и два. Хмыкаю. Едва останавливаю себя от того, чтобы покачать головой.
– С чего вы взяли? – чуть склоняю голову набок, не сомневаясь, что сейчас подтвержу свою теорию.
– Вика вчера звонила, – мужчина не отводит взгляда от моих глаз, а у меня в голове звучит фраза “как я и думала”. – Сказала, что у вас с Русланом не ладится, – говорит Станислав уклончиво, но я не дурочка, от меня не скрывается подтекст. Дочурка явно рассказала папочке гораздо больше. – И если уж быть совсем честным, то на совместном ужине вы мало напоминали молодоженов.
– И вы решили вмешаться в наши отношения, потому что… – мне не удается убрать сарказм из голоса.
Станислав на мгновение поджимает губы, бросает на меня гневный взгляд. После чего резко расслабляется, надевает на себя маску “добряка-альтруиста” и откидывается на спинку кресла.
– Потому что мне не нравится, что внучкой Лаврентия Николаевича могут нагло манипулировать, – ставит локти на подлокотники, сцепляет руки на груди. – Я многим обязан твоему дедушке.
– А с чего вы взяли, что мной кто-то манипулирует? – ставлю сумку на колени, чтобы дать себе ощущение еще одного барьера между мной и мужчиной.
В альтруизм Станислава не верится ни на йоту. Интуиция кричит, что у мужчины свои мотивы, и хорошо бы узнать о них сейчас, чтобы понять, с какой еще пакостью придется столкнуться.
– Маша, – предупреждающие нотки наполняют мое имя. – Давай начистоту, – костяшки пальцев Станислава белеют, хотя голос, на первый взгляд, звучит спокойно. – Я прекрасно знаю Петра, а Руслан вообще вырос на моих глазах. Младший Воронцов не собирался жениться в ближайшее время, – мужчина делает паузу, как бы глотая “на моей дочери”. Но ему не нужно произносить эти слова, я их сама добавляю. Гнев вспыхивает в груди, но я подавляю его, сильнее стискивая челюсти. – Руслан мог согласиться на брак, только если для него была в нем какая-то выгода.
– Серьезно? И какую же выгоду он мог получить от простой официантки? – решаю сыграть в “дурочку”.
В глазах мужчины на мгновение появляется в растерянность, а в следующее – он всматривается в мое лицо и с легкостью разгадывает блеф.
Любезность тут же спадает с лица мужчины, а его плечи напрягаются.
– Ты ведь знаешь о своем наследстве? – Станислав решает пойти ва-банк.
Но мне тоже есть чем крыть.
– Знаю, – приподнимаю бровь. – Руслан мне рассказал.
Спесь спадает с лица мужчины, а значит, правда того стоила.
Мне надоело, что все меня считают идиоткой. Да, возможно, я не их поля ягода, но дедушка научил меня видеть фальшь в людях. Я манипуляции носом чую. Когда Руслан мне рассказывал про наследство, интуиция забилась в угол и молчала. Зато сейчас орет со всем дури, оповещая, что передо мной опытный лжец.
Кончики пальцев покалывает от напряжения. Тру их, чтобы немного успокоиться. Мышцы натянуты до предела. Я готова в любой момент вскочить и помчаться к двери. Но пока заставляю себя сидеть на месте. Играю в гляделки со Станиславом. Иначе происходящее я не могу назвать. Такое чувство, что мужчина через глаза собрался пробраться ко мне в голову, покопаться там, найти нужную информацию и бросить ее мне в лицо.
Остается только верить, что ему не удастся пробраться через барьер, который я выставила между реальным миром и охватывающим паникой разумом. Мне сейчас, как никогда, нужен чистый ум, а еще не запятнанные страхом инстинкты. Я сама вошла в клетку со зверем, и теперь должна понять, как выбраться из нее без повреждений.
Вот только надежда тает с каждой секундой, ведь от меня не скрывается, как взгляд Станислава ожесточается. В нем появляется… предвкушение.
Ледяные мурашки бегут по позвоночнику. Ноющие от напряжения мышцы сильнее застывают. Ком появляется в горле, и у меня никак не получается его сглотнуть.
– Значит, я ошибся? Тебя никто не принуждал к браку? – Станислав медленно отталкивается от спинки стула, разъединяет пальцы, тянется одной рукой к столу.
Сужаю глаза, но не отвечаю. Вот только мужчине не нужны мои слова. Он выдвигает встроенный в стол язык. Не глядя, что-то оттуда берет. После чего криво улыбается.
– А это тогда что? – бросает на стол прозрачную папку.
Она скользит по гладкой поверхности в моем направлении. Дергаюсь, собираясь поймать ее, но папка останавливается прямо на краю стола.
Взгляд сразу же цепляется за перевернутую надпись “брачный договор”.
Глава 24
– Занимательное чтиво, хочу сказать, – Станислав снова откидывается на спинку кресла. – Я пробежался по нему по-быстрому, и даже у меня глаза на лоб полезли, – складывает руки на груди. – Как ты умудрилась это подписать?
Силой заставляю себя оторваться от договора. Руки чешутся забрать его, чтобы, наконец, изучить и понять, в какую гадость влипла. Но толком пошевелиться не могу. Сил хватает лишь на то, чтобы поднять ошарашенный взгляд на мужчину и сглотнуть ком, застрявший в горле.
– Откуда он у вас? – сиплю.
– Добрый человек принес, – хмыкает Станислав. – Не думал, что Петр решит меня облапошить, – черты лица мужчины заостряются, а в глазах разгорается опасный огонь. – Этот лис, всегда хотел прибрать к рукам компанию. И, видимо, нашел способ, – он так сильно стискивает челюсти, что, кажется, я слышу скрип зубов.
Хочется сжаться под его злобно-оценивающим взглядом. Меня не покидает ощущение, что мужчина выжидает. Возможно, Станислав не понимает, с какой стороны ко мне подступиться. А может, пытается выяснить, смогу ли я стать его сторонником или же нужно меня уничтожить.
Я бы могла рискнуть и довериться этому мужчине. Но нехорошее предчувствие не оставляет. Тошнота подбирается к горлу, стоит только подумать о сотрудничестве со Станиславом. Я впервые чувствую настолько сильное отторжение к человеку. Жаль, что уйти не могу. Если дедушка ввел меня в круг своих бывших сослуживцев, от которых сам почему-то ушел, то нужно хотя бы понять, с чем придется столкнуться.
– С чего вы решили, что Петр Алексеевич решил вас… облапошить? – сминаю платье, зная, что сумка закрывает мои руки.
Стараюсь держать лицо. Не хочу показывать мужчине тревогу, которая чуть ли не заставляет меня подпрыгивать на месте.
– Я, Петр и твой дедушка вложили одинаковую долю в компанию. Время шло, фирма росла. И хоть Лаврентий Николаевич не участвовал в ее развитии, он все равно остался владельцем трети акций, – мужчина щурится. – Как думаешь, что произойдет, когда Петр или его сынишка, получат к ним доступ? – Станислав едва не рычит. – Они вышвырнут меня из совета директоров и захватят власть в свои руки, – его ноздри раздуваются, как у быка, готового напасть на тореадора. – Именно, поэтому им нужна ты и твой ребенок!
Станислав резко подрывается с места, руками упирается в стол, смотрит на меня исподлобья. Отшатываюсь назад. Врезаюсь в спинку стула. Сумочка падает на мои колени, и я хватаю ее, готовясь обороняться.
Но мужчина не пытается напасть на меня или даже приблизится, просто прожигает полным гнева взглядом. Воздух в комнате становится тяжелым, едва ли не потрескивает от напряжения, которое оседает на коже и пощипывает ее. Хочется провести по себе руками, но понимаю, что любое движение может спровоцировать хищника. Поэтому сижу и смотрю на него, готовясь сразу же броситься наутек.
– В общем, я привел тебя, чтобы предложить помощь, – Станислав пытается успокоиться, но его грудь под пиджаком все равно ходит ходуном. – Я помогу тебе избавиться от этой, – указывает подбородком на договор, – филькиной грамоты. А ты разводишься с Русланом, потом вступаешь в наследство, живешь спокойно и припеваючи, – отчеканивает слова. – Конечно, я позабочусь о том, чтобы ты сразу же начала получать дивиденды, даже учитывая, что не будешь задействована в делах компании. Еще лучше будет, если ты продашь мне свою долю, – мужчина выпрямляется, засовывает руки в карманы брюк, откидывает меня взглядом, в котором отражается превосходство. – Но это уже на твой выбор.
– Иначе… – выдавливаю из себя, хватая сумочку.
Коварная ухмылка расплывается на лице Станислава.
– Не такая уж ты и глупая, как я думал изначально, – делает мне, как я поняла, “комплимент”. – Иначе, я уничтожу не только вас с Русланом, но и эту компанию, – он произносит слова так легко, будто его угрозу можно осуществить по щелчку пальца.
Видимо, Станислав замечает мой скептицизм, поэтому добавляет увереннее:
– Как думаешь, на что способен человек, у которого отнимут его дело жизни? – вздергивает бровь.
Перестаю дышать. Зловещий огонь горит в глазах мужчины. Не остается сомнений, что с его помощью Станислав сожжет все вокруг. Уничтожит даже то, что создавал своими руками. Избавится от любого, кто встанет на пути. В том числе, от меня.
Я уверена, что слова мужчины про мою “спокойную” жизнь – просто фикция. Но даже если нет, он не учитывает момент, о котором знать не может – я уже беременна. Руслан отец моего малыша, и, следовательно, я все равно буду с ними связана, даже если сейчас соглашусь с предложением Станислава. Из-за чего мне становится, совсем не по себе.
Как бы я ни была зла сейчас на Руслана, но понимаю, что он моя последняя надежда избежать расплаты, которая обязательно последует, когда Станислава узнает обо всем. Не знаю почему, но у меня появляется уверенность, что только муж может помочь выбраться из ситуации невредимой.
Черт! Нужно было оставаться в его кабинете! Лучше уже терпеть нападки свекрови, чем быть наедине с мужчиной, способным на все.
– Так что? Вы согласны: я помогу вам развестись, а вы получите свое наследство и будете жить, не зная забот, – Станислав ни на мгновение не отводит от меня пристального взгляда, в котором читается явное “ну давай, откажись – будет весело”.
Вот только я не боюсь. Надежда, что я смогу рассказать обо всем Руслану, и мы вместе придумаем, как выбраться из трясины, в которую нас собирается затянуть Станислав, теплиться в груди. Именно, она придает мне сил.
Медленно поднимаюсь, чтобы не чувствовать себя “ниже” мужчины. Набираю в грудь побольше воздуха, собираюсь сказать, что “подумаю”, лишь бы выиграть побольше времени, как дверь за спиной распахивается.
– Да, мне тоже интересно. Согласна ли ты на такую сделку? – жесткий голос Руслана множеством кинжалов врезается в мое сердце, убивая ту самую, последнюю надежду.
