Текст книги "Развод. Измена на свадьбе (СИ)"
Автор книги: Ари Дале
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц)
Ари Дале
Развод. Измена на свадьбе
Глава 1
– Руслан, – приглушенный женский стон раздается из-за плотно закрытой двери. – Еще. Пожалуйста. Мне нужно… – девушка так громко кричит, что у меня закладывает уши.
Замираю в коридоре с рукой, занесенной над дверной ручкой. Задерживаю дыхание. В висках стучит. Имя моего… уже мужа гулом отдается в ушах. Перед глазами плывет. Кажется, что бордовые стены давят на меня.
Делаю шаг вдоль стены ноза. Кольцо, которое Руслан совсем недавно надел мне на палец, начинает резко жать. Во рту пересыхает. Горло сдавливает.
Еще один шаг. Наступаю на подол свадебного платья, спотыкаюсь. Но все-таки удерживаюсь на ногах. Едва дышу.
Грубый мужской рык смешивается с протяжным женским стоном. Желудок ухает вниз. Колени подгибаются, не могу больше стоять. Оседаю на пол, плечом сползая по стене вниз. Завитые в крупные локоны темные волосы лезут в лицо, но мне плевать.
В ушах шумит. Сердце болезненно сжимается. Руки становятся настолько холодными, что ими можно остудить пожар агонии, который постепенно начинает разгораться в груди.
– М-м-м… Может, повторим? – мурлычет девушка.
– Чуть позже, – раздается тяжелый мужской вздох.
– Зря ты женился, – плохо скрываемая обида звучит в женском голосе. – Зачем тебе эта замухрышка? Разве я не лучше?
– Конечно, лучше, – хмыкает мой… муж. – Не переживай, мой брак ни на что не повлияет. У меня всегда найдется время для тебя.
– А как же твоя Машенька? – любовница едва не выплевывает мое имя.
Мне тоже интересен ответ на этот вопрос.
– Моя жена – не твоя забота, – предупреждающие нотки проскальзывают в голосе Руслана. – Она будет сидеть дома, печь пироги, кудахтать над детьми, а ты навсегда останешься той, к кому я буду возвращаться. Поэтому не забивай свою хорошенькую головку.
Задыхаюсь.
Боль разносится по телу. Она настолько сильная, будто нож в грудь засадили и провернули. Открываю рот, хочу сделать вдох, но не получается. Воздух словно сталкивается с невидимой преградой. Голова начинает кружиться. Перед глазами мутнеет.
Прислоняю голову к холодной стене, пытаюсь расслабиться, но…
– Нужно возвращаться на праздник, – грохочет муж.
Адреналин выплескивается в кровь. Сердце, которое едва не перестало биться, разгоняется со скоростью света. Не чувствуя ног, поднимаюсь. Снова становлюсь на подол платья и едва не падаю, но на этот раз не останавливаюсь. Зарываюсь пальцами в шелковую ткань юбки, задираю ее и несусь по коридору в противоположную от комнаты сторону.
Отдаленно звучащая классическая музыка приближается, как и деревянная дверь. Не торможу, толкаю ее. Яркий свет режет глаза. Зажмуриваюсь на мгновение. Вздыхаю и распахиваю веки.
Огромный белый холл загородного дома, стилизованный под бальный зал, наполнен людьми. Пространство поделили на две части: зону, где проходит праздничный ужин, и танцпол. По стенам повсюду развешаны зеркала, что не только увеличивает пространство, но и количество людей, которых собралось примерно две сотни. Вот только их лиц я не вижу. Они расплываются. От тел остаются только темные силуэты, напоминающие тени, сгущающиеся вокруг меня. На дресс-коде “все в черном, кроме невесты и жениха”, настояла мама мужа. Именно ей принадлежала идея сыграть грандиозную свадьбу. Хотя мы с Русланом были против.
Мне требуется мгновение, чтобы сориентироваться.
Кончики пальцев покалывают, ноги гудят из-за неудобных туфель, и вдобавок я натерла мизинец. Стараюсь отбросить боль, сейчас важнее другое. Бросаю взгляд через плечо, натыкаюсь взглядом на закрытую дверь. Даже если Руслан меня не видел, это не значит, что он вот-вот не выйдет. По позвоночнику бегут мурашки, гонят вперед.
Шарю взглядом по танцполу. Ищу выход. Он, насколько я помню, на противоположной стороне зала. Ныряю навстречу теням, маневрирую между ними. Откуда-то доносятся поздравления. Чувствую прикосновения. Кто-то даже пытается схватить меня за запястье, но я выдергиваю руку, не глядя. Дышу через рот, в груди жжет. В голове звучит только «беги, беги, беги».
Я сглупила. Как же я сглупила, согласившись выйти замуж. Но может быть, еще можно аннулировать брак? Прошло же совсем мало времени.
Снова оглядываюсь. Взгляд цепляется за дверь. Ту самую, откуда я только что вышла. Черт! Открыта! Ускоряюсь. Вижу выход. Он близко… очень близко. Я уже чувствую свободу.
Остается сделать всего несколько шагов, как передо мной вырастает “стена”.
– Куда собралась? – серые, наполненные холодом, глаза впиваются в меня.
Резко торможу и понимаю, что клетка захлопнулась.
Глава 2
– Петр Алексеевич, – тяжело сглатываю и заглядываю за его спину.
Мир, который секунду назад напоминал сплошную тень, начинает обретать четкость. По крайней мере, охранников, стоящих по обе стороны от выхода, теперь вижу отчетливо. Их взгляды, направленные прямо на меня. Хочется сжаться, превратиться в точку, которая со временем станет невидимой.
Но больше, чем амбалы в черном, меня пугает отец моего мужа, который однажды появился в моей жизни и разрушил ее, хотя обещал помочь. Глядя на этого человека, понимаю, что он вырастил полную свою копию. Жестокого, бездушного сына. Свекор – статный, подтянутый, мужчина. Черный смокинг идеально сидит на нем, в темных волосах проскальзывает седина. Но глаза… стальные, холодные. Они выдают истинную личину человека. Руслан унаследовал их от отца. Впрочем, как и остальное.
Почему я не послушала свою интуицию? Зачем согласилась выполнить предсмертное желание дедушки? О чем думала, когда сказала “да”?
Ответ очевиден: я поверила в сказку. Хотелось верить, что девушка, работающая официанткой, может встретить принца, выйти за него замуж, а потом жить долго и счастливо.
Ведь Руслан… он может быть обольстительным. Сильный, мужественный. Он красиво ухаживал, во всем поддерживал. Мне казалось, что я могу довериться ему, спрятаться за его спину, позволить решить все проблемы. Никогда не получала бы, что вместо этого попаду в клетку, где мне будет уготована роль “наседки”, чье мнение можно просто растоптать. Любовью здесь и не пахнет.
Так, не время раскисать! Нужно со всем разобраться! Первая цель – выбраться, сбежать с собственной свадьбы. Вторая – получить развод!
Вот что я не буду терпеть, так это измены!
Судорожно вздыхаю и выдавливаю из себя улыбку.
– Не очень хорошо себя чувствую, – в голову приходит идея, как можно оправдать свою бледность, которая всегда появляется на лице, когда я нахожусь в стрессе. – Хотела воздухом подышать.
Петр Алексеевич сужает глаза. Смотрит так пристально, что, кажется, ему удается забраться мне в голову. Снующие туда-сюда люди обходят нас стороной. Они словно чувствуют напряженную атмосферу, которая витает над нами.
Желание сбежать почти невыносимо, но я не могу сдвинуться с места. Ноги становятся тяжелыми, будто прирастают к полу. Если бы я могла рухнуть прямо здесь, то сделала бы это. Но мне кое-как удается сохранить самообладание, даже находясь под внимательным осмотром. Нельзя позволить, чтобы хоть мускул дернулся на лице. И не дай бог, слезинка скатится по щеке, тогда мне уже не выбраться.
– Пойдем, – свекор протягивает открытую ладонь.
Смотрю на нее словно на раскаленную сковороду, к которой предлагают прикоснуться. Это последнее, чего мне хочется. Но, похоже, у меня нет выбора. Лучше лишиться руки, чем счастливой жизни. Вкладываю дрожащие пальцы в ладонь свекра и… не обжигаюсь. Рука мужчины оказывается ледяной. Еще один признак, который выдает его нутро.
Петр Алексеевич сжимает мои пальцы, после чего перехватывает их, чтобы взять меня под руку. При этом держит крепко. Очень крепко.
Мне не вырваться.
Свекор уводит меня в сторону, подальше от выхода, оборачиваюсь на дверь, оставшуюся за спиной… Внутри что-то обрывается. Свобода была так близко… так близко.
Мы двигаемся к столикам, находящихся сразу за танцполом. Они покрыты белыми скатертями в пол. Многообразие блюд, стоящих на них, поражает. Когда мы проходим мимо людей, сидящих на своих местах и о чем-то говорящих, они сразу же замолкают. Краем глаза ловлю любопытные взгляды, но не реагирую на них. Бросаю все силы на то, чтобы не сорваться. Не начать истерить. Мне нужно время, чтобы все обдумать. Составить план, прежде чем действовать. Сейчас ни в коем случае нельзя позволять себе слабость.
Петр Алексеевич подводит меня к столику у самой стены. Отпускает мою руку, отодвигает стул.
– Ты, наверное, просто перенервничала, – подталкивает меня за поясницу.
Приходится собрать все силы, чтобы сделать шаг вперед, а потом обойти стул. Сажусь на предложенное место, но не расслабляюсь. Спина остается прямой, пальцами впиваюсь в многострадальное платье. Петр Алексеевич огибает стол и садится напротив. Его стальные глаза тут же сосредотачиваются на мне и не отпускают из плена, пока мужчина берет стеклянную бутылку с водой. Откручивает пробку, наливает жидкость в стакан, после чего медленно поднимает его. Глаз от меня не отводит, даже когда делает большой глоток.
– Кстати, Руслан тебе сказал? Нотариус заверил ваш брачный договор, – произносит свекор небрежно.
Но этот мужчина ничего не делает просто так, ничего! Он улавливает разные мелочи. Даже те, что недоступны чужому взгляду. Неудивительно с его-то военным прошлым.
Я же чувствую себя еще большей дурой! Зачем подписала этот договор? Вот зачем? И ведь прочитала его по диагонали. Но в тот момент, когда ставила подпись, я была не в себе. Даже пары дней не прошло, как дедушка покинул этот мир. Я нуждалась в крепком плече, в поддержке. И казалось, Руслан станет тем, кто все это мне даст. Я всегда думала, что брачные договоры заключают, чтобы защитить деньги, а мне от Руслана ничего не нужно было, кроме его самого. Надеюсь, моя подпись – не окажется еще одним замком на моей клетке.
В голове столько мыслей, но ни одну не озвучиваю, просто мотаю головой, чтобы дать хоть какой-то ответ свекру.
– Мне очень жаль, что твой дедушка не дожил до сегодняшнего дня. Уверен, он бы гордился своей внучкой, видя тебя такой красивой, – мужчина подносит стакан к губам, но не пьет. Его жесткий, внимательный взгляд не отрывается от меня, заставляя ерзать на месте. – Еще не думала, чем бы ты хотела заняться после свадьбы? Ну, кроме рождения мне внуков, конечно.
По спине пробегает волна ледяных мурашек. Я всегда хотела детей, но сейчас… меня начинает мутить, когда думаю о том, что Руслан снова может ко мне прикоснуться.
– Н… не думала, – голос хрипит.
Когда Петр Алексеевич наливает воду в другой стакан и протягивает мне, беру его, не думая. Руки дрожат так, что вода едва не выплескивается, но мне все-таки удается не пролить ни капли. Отпиваю воду. Теплая жидкость не охлаждает, но, по крайней мере, помогает отвлечься. Прикрываю глаза, убеждая себя, что я со всем справлюсь. О произошедшем пару минут назад стараюсь не думать. Хотя навязчивые мысли все равно прорываются через преграду, за которую я их запихнула.
Почему Руслан так со мной поступил? Он же сам предложил выйти за него. Красиво ухаживал. Водил на свидания. Проходу не давал.
Но зачем? Зачем все это, если у него уже была девушка? На этот вопрос я никак не могу найти ответа. Или Руслан думал, что получит обеих сразу?
Делаю еще глоток, прежде чем открыть глаза. Замираю, хотя Петр Алексеевич больше не смотрит на меня. Его взгляд направлен поверх моей головы.
Сильные руки ложатся мне на плечи, сжимают их. Чувствую легкий поцелуй в макушку, горячее дыхание на ухе.
– Я тебя видел, – шепот мужа проникает в сознание.
Вздрагиваю.
Вода все-таки выплескивается на платье.
Глава 3
Дергаюсь. Пытаюсь вырваться из хватки мужа, но не получается. Руслан так крепко сжимает мои плечи, что даже пошевелиться толком не выходит. Легкие сдавливает, воздух застревает в горле.
– Прекрати сопротивляться, – шепчет мне на ухо. – Ты уже сказала “да”, поздно метаться, – хмыкает. – Хотя знаешь, попробуй. Увидишь, чем это закончится, – он резко отстраняется.
Не успеваю сориентироваться, как Руслан отодвигает соседний стул, садится на него и берет меня за руку.
– А где мама? – голос мужа резко меняется, в нем больше не слышно предупреждающих ноток.
В словах даже не отражается сила, с которой он стискивает мои пальцы. Я пытаюсь вырвать руку из его хватки. Дергаю, выкручиваю. Причиняю себе боль. Бесполезно. Такое чувство, что пальцы сжали железные тиски, которые можно снять, лишь оторвав себе руку. Вот только я не собираюсь сдаваться. Прикосновение мужа вызывает самое настоящее отвращение. Тошнота подкатывает к горлу, стоит подумать, где совсем недавно были его пальцы.
– Ты же ее знаешь, где-то бегает, хлопочет, – Петр Алексеевич будто бы не видит напряжения между нами. Хотя, скорее всего, просто делает вид, что не замечает.
Я не так хорошо знаю его, но уже поняла – мужчина “замечает” только то, что ему выгодно.
Не понимаю, почему дедушка хотел увидеть Петра Алексеевича перед смертью. Что им такого важного нужно было обсудить? Дедушка рассказывал, что на службе спас жизнь одному пареньку. И этим “пареньком” оказался мой свекор. Но они очень долго не общались. И дедушка связался с Петром Алексеевичем, только когда стало понятно, что ему осталось недолго.
Кусаю щеку, чтобы заглушить боль, вызванную воспоминаниями. До сих пор не могу поверить, что дедушки нет…
– Кстати, ты смотрел контракт с РиоТек? – Руслан хватает меня за запястье, переворачивает руку и переплетает наши пальцы.
Я чуть не задыхаюсь от возмущения. Снова дергаю руку, но в ответ лишь зарабатываю испепеляющий взгляд, в котором отчетливо читается “хватит или пожалеешь”. Но я не собираюсь сидеть просто так, глотая чувства. Сужаю глаза, испытывающе смотрю на изменщика и под столом наступаю на его ногу.
Но желаемого не получаю – даже непроницаемая маска не спадает с его лица мужа. А его хватка наоборот усиливается. Руслан стак крепко сжимает мою ладонь, то кости едва не трутся друг о друга, а рука отнимается.
– Сын, сегодня твоя свадьба, – снисходительно улыбается свекор, отпивая немного воды из стакана. – Давай не будем говорить о делах, – он поднимает взгляд, смотрит вдаль, и выражение его лица резко меняется – становится мягким, что ли. – Вика, – Петр Алексеевич встает, а до меня доносится стук каблуков по паркету.
Поворачиваю голову и вижу шикарную блондинку в черном, облегающем платье с пайетками, доходящим ей до середины бедра. Девушка направляется к нам, виляя бедрами и с широкой улыбкой на лице. Она с нежностью смотрит на свекра, а когда подходит ближе, вовсе его обнимает.
– Я так рад, что ты смогла приехать, – Петр Алексеевич посылает ей удовлетворенную улыбку, отстраняясь. – Посидишь с нами? – не дожидаясь ответа, отодвигает стул. – Кстати, где твой отец?
Девушка, поправляя платье, садится и посылает заискивающую улыбку Руслана. Я застываю. Что-то в ней не дает покоя. Вика выглядит идеально, если не считать слегка взъерошенных волос. Перевожу взгляд с нее на Руслана. Он смотрит на девушку пристально, я бы даже сказала – плотоядно. Холодная дрожь прокатывается по телу. Ком застревает в горле. Не может быть…
– К сожалению, папе по работе срочно пришлось уехать за границу. Но он просил передать искренние поздравления жениху и… – бросает презрительный взгляд на меня, – невесте, – выплевывает.
Этот голос… я бы узнала его из тысячи. Если бы девушка сказала не “невеста”, а “замухрышка”, сомнений бы вообще не осталось. Хотя о каких сомнениях может идти речь, когда я вижу, как девушка вздергивает бровь и едва ли не пожирает взглядом моего мужа.
Вскакиваю. Все присутствующие за столом тут же сосредотачиваются на мне.
– Простите, – оглядываюсь по сторонам. – Мне нужно в уборную, – бормочу, пытаясь выдернуть руку из хватки мужа.
Но вместо того, чтобы отпустить меня, Руслан поднимается.
– Я тебя провожу, – впивается в меня предупреждающим взглядом.
Едва не выкрикиваю “Нет!”, но Вика меня перебивает.
– Руслан, – произносит заискивающе. – Разве твоя жена настолько беспомощная, что не сможет сама найти туалет? Мы же с тобой та-а-ак давно не виделись, – сарказм отчетливо слышится в ее голос.
Стискиваю челюсти, вот же тварь. В груди начинает клокотать злость, дыхание становится прерывистым. Я готова рвать и метать. Впиваюсь ногтями в руку мужу, зарабатывая гневный взгляд.
– И правда, никуда твоя жена не денется, отпусти ее хотя бы на пару минут, – Петр Алексеевич прерывает наше немое противостояние. – У вас еще вся жизнь впереди.
Ага! Сейчас! Разбежались! Как только я отсюда выберусь, сразу же найду способ разорвать этот брак!
Кусаю язык, чтобы не высказать им все. Пусть думают, что я сдалась и буду жить в золотой клетке, каждый раз наступая себе на горло.
Руслан не отводит от меня пристального взгляда. Смотрит так долго, что, кажется, забирается ко мне в голову и читает мысли. Но это же невозможно. Правда? Желудок скручивает в узел, челюсти начинают ныть от того, как крепко я их сжимаю. Но глаз от мужа не отвожу. Я же не безмозглая курица, у которой одно предназначение – “кудахтать” над детьми.
В глазах мужа мелькает коварный огонек, и он в один шаг преодолевает расстояние, разделяющее нас. Кладет руку мне на поясницу, прижимается. Хочу отстраниться, но не могу даже пошевелиться, когда слышу шепот Руслана:
– Не забывай! Нас сегодня ждет брачная ночь!
Глава 4
Силы резко возвращаются ко мне. Вырываю руку. Толкаю мужа в грудь и отхожу назад. Бросаю на Руслана взгляд, метающий молнии. Яростно дышу.
Только то, что вокруг нас полно людей, оставляет меня от того, чтобы зарядить мужу пощечину. Стискиваю кулаки. Разворачиваюсь на каблуках и быстрым шагом ухожу подальше от семейки, частью которой по чистой случайности стала.
Бреду сквозь толпу, никого не видя и не слыша музыки. Шум в ушах смешивается со словами мужа про брачную ночь, заставляя кровь в венах бурлить. Вот мудак! Я тебе покажу “брачную ночь”!
Маневрирую между людьми, которые встречаются на каждом шагу. Думать толком не получается. Понимаю, что нужно уходить, как можно быстрее. Но не могу избавиться от плохого предчувствия. Почему-то кажется, что охрана предупреждена. Если я попытаюсь сбежать прямо сейчас, то точно попаду в ловушку и окажусь в клетке.
Поэтому просто иду вперед, пока не натыкаюсь взглядом на черную дверь, на которой видит золотая девочка. Не думая, сворачиваю к ней.
Распахивая дверь, оказываюсь в небольшом помещении со стенами и полом, отделанными черной, натертой до блеска плиткой. По бокам комнаты висят два зеркала: одно в пол, второе поменьше. Под маленьким зеркалом установлена раковина, встроенной в черный шкафчик. На дальней стене находится еще одна дверь, которая ведет в туалет.
Захожу внутрь и сразу же направляюсь к раковине. Упираюсь ладонями в столешницу, смотрю на себя в зеркало, вздыхаю. Кожа бледная, глаза безжизненные, губы подрагивают. Я напоминаю призрака, который вдобавок вот-вот упадет в обморок.
Набираю в грудь побольше воздуха, после чего медленно выдыхаю.
В голове настоящий бардак. Мысли скачут с одной на другую, нигде не задерживаются. Понимаю, что нужно начать составлять план, как избавиться от брачных уз с минимальными последствиями, но все, о чем могу думать – какой же мой муж козел!
Мало того, что изменил прямо на свадьбе, так еще и ведет себя, словно я ему что-то должна!
Тварь!
С размаху бью по столешнице. Шлепок отдается от стен, жар разносится по ладони.
В голове звучит только один вопрос: “Зачем?”.
Зачем ухаживал за мной?
Зачем был рядом, когда я вместе с дедушкой потеряла себя?
Зачем женился?
Чего ты добиваешься, Руслан?
Смотрю на себя в зеркало и не нахожу ответа.
Глаза наполняются слезами, стискиваю край столешницы, чтобы остановить рыдания, которые рвутся наружу. Судорожно вдыхаю, кусаю губу. Пытаюсь понять, что же делать. Мне не к кому обратиться. Совсем. Я совсем одна…
Дверь распахивается, принося за собой звуки музыки и гомон разговоров. На пороге появляется моя свекровь. В отличие от остальных девушек на празднике, Алевтина Дмитриевна вместо платья надела строгий костюм. На шее у нее красуется бриллиантовое колье, а волосы женщина собрала в высокую прическу. Как только Алевтина Дмитриевна видит меня, сразу же застывает. На ее лице нечитаемое выражение. Она скользит по мне взглядом, после чего останавливается на глазах.
– Что случилось? – тревога мелькает в ее взгляде. – Ты плохо себя чувствуешь? – подходит и кладет руку на поясницу.
Я едва подавляю дрожь, когда свекровь ко мне прикасается. Силой заставляю себя расслабиться, ведь эта женщина всегда была добра ко мне.
– Нет, – улыбаюсь уголками губ. – Просто устала.
Алевтина Дмитриевна сужает глаза.
– Ты уверена? – склоняет голову набок, а на ее лице отражается искреннее беспокойство.
Стена, которой я отгородилась от эмоций, трескается. Глаза наполняются слезами. Мне приходится прикусить губы и зажмуриться, чтобы не сорваться окончательно.
– Все хорошо, – шепчу. – Все хорошо.
Не вижу Алевтину Дмитриевну, но чувствую, как она разворачивает меня и обнимает. Тепло женщины проникает под кожу, и я расслабляюсь. Позволяю себе ощутить, что не одинока. Всего на секунду.
– Что случилось, девочка? – мягко спрашивает мама Руслана, поглаживая меня по волосам.
Мотаю головой, еще сильнее закрывая глаза. Рыдания подкатывают к горлу, стоит открыть рот, как они вырвутся наружу. А я не могу позволить себе расклеиться. Не сейчас.
Алевтина Дмитриевна отстраняется. Не хочу смотреть на женщину, но не стоять же мне с закрытыми глазами. Вот только, когда открываю их, едва не валюсь с ног – мама Руслана действительно переживает. Поднимает руку, убирает прядь волос с моего лица, заводит ее за ухо.
– Я не могу, – глотаю слезы. – Не могу, – хочу снова зажмуриться, но Алевтина Дмитриевна кладет руку мне на щеку. Поглаживает ее.
Одинокая слезинка скатывается по щеке, женщина тут же ее вытирает.
– Тебе больно? Или что? – в голосе свекрови появляются истеричные нотки.
Больно? Да, мне больно! Наконец-то, даю название чувству, которое раздирает меня изнутри. Становится сложно дышать. Ноги не держат. Оседаю на пол, прислоняюсь плечом к тумбе. Закрываю лицо руками. Даю волю слезам.
Они текут и текут. Кажется, их не остановить. Мне лишь удается заглушить рвущиеся наружу всхлипы, и то до боли стиснув челюсти.
– Машенька, – Алевтина Дмитриевна опускается на корточки, аккуратно отводит в сторону мои руки, заглядывает в глаза. – Что болит? Может, скорую вызвать? – она тянется к карману на жакете.
– Не надо скорую, – всхлипываю. – Не надо… – зажимаю рот рукой.
– Тогда скажи мне, что произошло? – приказные нотки звучат в ее голосе.
Они заставляют меня подчиниться. Не знаю, почему. Скорее всего, становится невыносимо держать агонию в себе.
Бессвязные слова сами вырываются из меня:
– Руслан… он… с ней… – не могу продолжать, но этого и не требуется.
Алевтина Дмитриевна меняется в лице. В ее глазах сначала появляется растерянность, а потом женщина натягивает непроницаемую маску.
– Ясно, – берет меня за руку. – Пойдем, – встает и тянет меня за собой.
Неуклюже поднимаюсь.
Алевтина Дмитриевна, не задерживаясь, выводит меня в холл и направляется вдоль стены к проходу, где находится лестница. Следую за свекровью, опустив голову. Приглушенные всхлипы все еще вырываются из меня, хотя я изо всей силы сжимаю губы, чтобы их заглушить. Не хватало еще, чтобы кто-то посторонний заметил в каком я состоянии.
Более или менее выдохнуть получается, только когда мы начинаем подниматься по лестнице. Алевтина Дмитриевна идет быстро и тянет меня за собой. Приподнимаю платье, чтобы случайно не наступить на него и не полететь кубарем вниз. Туфли жмут нещадно. Натертый палец жжет. Приходится следить за каждым своим шагом, лишь бы случайно не оступиться и не свернуть себе шею.
Только оказавшись на втором этаже, могу немного расслабиться. Но Алевтина Дмитриевна не останавливается. Ведет меня по темному коридору. Мне удается рассмотреть лишь силуэты множества углублений для дверей и висящие между ними картины. Не знаю, куда мы идем, но свекровь, видимо, хорошо ориентируется в пространстве, потому что не проходит и минуты, как Алевтина Дмитриевна распахивает очередную дверь. отшагивает в сторону и подталкивает меня вперед. В животе зарождается плохое предчувствие, но Алевтина Дмитриевна сильнее нажимает мне на спину. Смотрю на нее через плечо, делая шаг в комнату. Почти ничего не вижу, что-то не дает мне покоя.
Шарю по стене, ищу выключатель. Вот только не успеваю его найти. Свекровь заходит следом за мной. Отступаю, чтобы освободить ей место. Оказывается, зря. Вглубь комнаты женщина не продвигается. Чем-то шуршит у двери, после чего щелкает выключателем, в тот момент, как я разворачиваюсь.
Яркий свет режет глаза, но на этот раз я их не закрываю. Ведь вижу жесткое лицо Алевтины Дмитриевны. От былой заботы не осталось и следа.
– А теперь послушай меня, деточка, – свекровь смотрит на меня так, будто я жук под ее подошвой, которого следует раздавить. – Ты вышла замуж за моего сына. Насильно под венец тебя никто не тащил. Поэтому терпи. Мой сын – мужик. Ему нужно удовлетворять свои потребности.
У меня челюсть падает вниз. Задыхаюсь, как от удара. Я же не ослышалась?
– А если ты думаешь о разводе, забудь! – свекровь берется за металлическую ручку. – Только попробуй опозорить моего сына, я тебя с лица земли сотру, – едва не рычит она, после чего быстро выходит в коридор, хлопая дверью.
Звук ключа, поворачивающегося в замочной скважине, заставляет кровь в жилах заледенеть.
