Текст книги "Биометаллический одуванчик (СИ)"

Автор книги: Ардо вин Акисс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Тень иронии появилась даже на лицах его людей.

– Господин Кагеро слишком важен для нашей земли, чтобы покидать свой замок ради строптивой наложницы.

Дженази не удержался и повернулся к Адзусе.

– Я его ни разу не видела, – начала оправдываться она. – Вблизи. И я должна была стать простой заложницей, а не его игрушкой. Ханаяма нарушил договор с моим отцом.

– Да мне, собственно, без разницы, – ученик Кенсэя только плечами пожал.

– Господин Кагеро рассчитывал на политический союз между Ханаяма, Мидорикава и Камиширо. Твои действия мешают этому благому делу, – предводитель людей Ханаяма обращался к Адзусе.

– Я человек посторонний, – Дженази не дал девушке ответить, – но уже успел заметить, что ты обращаешься к дочери знатного рода на «ты». Если таков слуга, то каков господин? Сдается мне, что такому человеку нарушить слово все равно что поле перейти.

– Не смей оскорблять моего господина! – закричал воин Ханаяма, спрыгивая с лошади и обнажая меч.

Дженази вытянул вперед руку и раскрыл ладонь. Воин сначала растерялся необычному поведению, а потом споткнулся на ровном месте, его начало раскачивать из стороны в сторону. Тоже самое происходило и с другими людьми Ханаяма, еще больше забеспокоились лошади.

– Ты... чародей? – прохрипел воин, потеряв всякую координацию движений, его взгляд блуждал, неспособный сфокусироваться на одной точке.

– Нет. Но на Судо и Дакиэрро знаю, что воздух, которым мы дышим, состоит из нескольких газов, и только один из них нужен, чтобы мы могли продолжать жить. Но если его вдруг станет больше, чем остальных, то человек сначала теряет сознание, а потом умирает. Вы, когда ехали по этой дороге, видели трупы двадцати человек? Их убил мой учитель, в одиночку. Я, в отличие от него, не люблю убивать без необходимости. Вы же не собираетесь дальше настаивать на своем?

– Я... Я все понял, – человек Ханаяма положил меч на землю, а потом упал на колени – то ли потерял равновесие, то ли от страха.

И они ушли. Тихо и безропотно, даже не вспомнив, что один из них погиб по вине человека с фиолетовыми глазами. Людей Ханаяма нельзя было назвать трусами, но смерть в бою от меча врага – это одно, а смерть от удушья, без возможности ответить – совершенно другое.

– Где господин Кенсэй? – спросила Адзуса, еще не веря, что все уже позади.

– Остался с Лейлой. А еще помогает караванщикам разбирать завалы.

– Лейла? – девушка не поняла, о ком идет речь.

– Это имя той девочки.

– Она заговорила?

– Нет. Ее имя назвали люди, которые наняли нас для ее защиты. Лейла Лэйт. Мы идем с караваном только потому, что он подобрал ее раньше нас, и теперь, похоже, пора покинуть его.

– От кого вы должны ее защищать? От Теней или тех, кто их нанял?

– Нам сказали, что она нужна людям, которых называют Гвардейцами. Подробностей не знаю. Ни разу не слышал о них.

– Я тоже, – Адзуса покачала головой.

– Зачем я, кстати, вообще за вами пошел... – вспомнил Дженази. – Учитель отправил меня, чтобы извиниться за то, что вам пришлось вместо нас попасть под подозрения караванщиков. Ну и заодно предложить дальше идти вместе до самого побережья. Вам ведь тоже нужно по ту сторону гор?

– Я принимаю ваши извинения, – улыбнулась на эти слова Адзуса, – но принять предложение не могу. Теперь, когда Ханаяма больше не преследует меня – за что я вам выражаю свою самую искреннюю благодарность – мне больше нет нужды прятаться и скрываться. А с вами, думаю, путешествовать будет даже опаснее. Простите, но я не могу рисковать жизнями моих людей.

– Вот как? Понимаю, – Дженази ничем не выразил своего разочарования. Возможно, что его и не было вовсе.

– Если вы когда-нибудь окажетесь на острове Тарама, то обязательно спросите Камиширо Адзусу. Может быть, тогда я смогу вас достойно отблагодарить за спасение.

– Хорошо, – ответил Дженази. – Я передам твои слова учителю. Лейла будет скучать по вам всем. Прощайте.

Ученик Кенсэя ушел, и путники еще долго смотрели ему вслед.

– Я тоже буду скучать, – тихо прошептала Адзуса. На ее плечи перестали давить грозные небеса, в спину больше не упирались копья Ханаяма, но вместе с этой опасностью исчезло и странное чувство, которое она испытывала, находясь рядом с двумя необыкновенными воинами. Вместо него в душе осталась пустота, холодная и темная, чувство потери, словно она отказалась от чего-то невероятного, прекрасного, чудесного.

Стиснув кулаки, девушка гордо вскинула голову, вспоминая, что она дочь воина, который никогда не сожалел о содеянном.

– Тадакаши, Сиитиро, Котаро! Остров Тарама ждет нас. В путь!

Воины тяжело вздохнули и, подхватив дорожные мешки, направились к узкой горной тропе, которая сначала должна была вывести их по каменным склонам к бесконечно огромному небу, а потом – и к свободе.

О некоторых заблуждениях

Тонкая зеленая лапа, покрытая слизью, внезапно удлинилась, на ходу отращивая дополнительные суставы, и попыталась схватить Узургана, но он отсек ее своим кукри автоматически, сосредоточившись на том, как добраться до головы огромной уродливой жабы, возвышавшейся посреди бесконечного болота подобно горе. Конечности, подобные той, которая только что была отрублена, десятками продолжали расти из пузыреобразного туловища твари, но им не хватало скорости и ловкости для того, чтобы поймать противника с молниеносной реакцией и, казалось, способного предсказывать действия врага. Но хотя Узурган и был демоном, будущее видеть не мог. Из-за своего невысокого ранга он вообще обладал сравнительно небольшим набором способностей и даже не имел крыльев, что делало его представителем низших каст, не способных менять реальность. Вот только причастность к Легионам Гнева позволяла ему держать спину прямой даже перед крылатыми представителями из других Легионов.

Жабообразный демон, уже предчувствуя, как клинок Узургана раскалывает ему череп, внезапно начал извергать слизь из всех отверстий своего тела и бесчисленных язв, покрывавших кожу. Демон с кукри, чья блестящая черная шерсть и так уже была порядком измазана в болотной грязи, отступать не стал и решительно выступил навстречу мерзостному потоку, чтобы прорвавшись сквозь него, добраться наконец до уязвимого тела демона из Легионов Жадности.

Жабообразный, рассчитывающий на совершенно другую реакцию, только глухо квакнул перед тем, как Узурган, забравшись ему загривок, одним точным ударом отделил череп от позвоночника. Огромная голова, лишенная опоры, тут же упала на грудь, а шарообразные глаза, вытянувшись на гибких стебельках, с ужасом наблюдали, как звероподобный демон вырывает хребет из обездвиженного туловища.

Узурган, яростно рыча, отшвырнул прочь покрытый вонючей слизью позвоночник и собрался уже было добить своего врага, но вдруг почувствовал, как неизвестная сила поднимает его на более высокий уровень мироздания.

Процесс не был мгновенным и он, не способный пошевелить даже кончиком хвоста, бессильно наблюдал за тем, как один из демонов Жадности восстанавливает свое тело. Узургану помешали добить уже побежденного врага, так что факт первого за все время его существования призыва в измерение смертных никак не мог улучшить настроение демона. Он даже поклялся, что обязательно найдет способ лично убить сотворившего ритуал человека, если целью призыва окажется какая-нибудь чушь.

Полностью переместившись в мир смертных, Узурган понял, что не сможет исполнить свою клятву при всем желании: призвавший его колдун умер, едва только ритуал завершился. Он нарисовал пентаграмму на полу маленького прямоугольного помещения своей собственной кровью, вытекавшей из многочисленных ран на груди. Приобщенность к черной магии не делала человека бессмертным, но этот нашел способ отомстить. А то, что его призвали именно для мести, Узурган понял из остаточных мыслеобразов колдуна, который перед смертью полностью сосредоточился на образе своего убийцы.

Точность облика жертвы демона была подтверждена ее запахом, сохранившемся на месте убийства: парень лет двадцати пяти, высокий, светловолосый и голубоглазый, с большой духовной силой и определенно способный ее использовать. И он был в этой комнате всего полчаса назад.

Едва начав преследование, Узурган столкнулся с первой проблемой: пусть его призыв и имел характер предсмертного проклятия, выполнен был неумело, оставив ему лишь крохи подлинной силы, к тому же стремительно убывавшие. Ему следовало немедленно найти источник демонической, иначе он физически не сможет выполнить условия договора.

Узурган подошел к единственному окну в помещении и выглянул наружу. В мире смертных царила ночь, огромный каменный город рассеивал ее темные покровы искусственными холодными огнями. Внизу под окном текли урчащие потоки управляемых людьми механизмов, и демону не нравился распространяемый ими шум и запах. Но чтобы добраться до цели, ему придется эти потоки пересечь...

Узурган выбрался наружу через окно, и впиваясь когтями в материал стен, осторожно спустился вниз, ловко проскальзывая между освещенными окнами квартир: сейчас он был слаб настолько, что даже глаза смертным не мог отвести. Оказавшись на земле, он сосредоточился на том, чтобы найти ближайший источник силы для демона из Легионов Гнева – человека, гневом охваченного. При чем Узургану было мало простой злости, его клан питался боевой яростью. Гнев, порожденный несправедливостью, тоже годился.

Первый источник был найден совсем рядом, и даже более того, Узургану пришлось подняться на четвертый этаж по той же самой стене, по которой он спускался. Заглянув в окно, он обнаружил подростка, смотревшего на электрическом устройстве с экраном живые картинки о том, как сожительствующие мужчина и женщина отдавали своих детей для расчленения. За это они получали возможность удовлетворять свои биологические потребности благодаря полученным «деньгам»; тела детей же использовались для того, чтобы лечить отпрысков более обеспеченных людей. Ярость, переживаемая мальчишкой, была достаточно сильна, он желал жестокой расправы над людьми, которые, по его мнению, перестали принадлежать к человеческому роду.

Человеческая жажда убийства насыщала Узургана ровно до тех пор, пока по электронному устройству с экраном не стали крутить другие живые картинки. На этот раз о женщинах, предлагающих свои тела мужчинам в обмен на те же самые «деньги». Эмоции, поселившиеся в подростке, были настолько далеки от ярости, что Узурган благоразумно поспешил спрыгнуть вниз.

И совершенно зря. Впрочем, чтобы добраться до следующего источника гнева, демону и так следовало добраться до угла дома и подняться на этот раз уже на десятый этаж. Здесь он нашел уже взрослого молодого человека, сидевшего напротив окна за еще одним электрическим устройством с экраном и с невероятной скоростью стучавшего пальцами по доске с нарисованными символами сразу двух человеческих языков. Он был предельно напряжен и сосредоточен и переживал так, словно участвовал в смертельном бою, желая одновременно сохранить свою жизнь и оборвать жизнь противника. Плохо сдерживая свои эмоции, он бормотал под нос ругательства, все громче и громче, а под конец своего стучания по доске уже не стеснялся выражаться громко и вслух, порицая некоего Данте за неспособность победить некоего Вергилия. Все закончилось тем, что устройство было выключено, а человек покинул комнату.

Узурган, отметив специфический вкус ярости и ее недостаточную способность восполнить демоническую энергию, отправился дальше на поиски.

Улучив момент, демон одним прыжком пересек путь, по которому перемещались человеческие транспортные средства. Укрывшись в тени здания и убедившись, что его никто не заметил, он продолжил свой путь, ориентируясь уже на очень сильный источник эмоций, который находился не внутри каменных стен, а за их пределами.

Им оказался мужчина, престарелого отца которого (Узурган уже мог получать вместе с эмоциями и образы, их породившие) неизвестные избили за то, что тот в последней мировой войне воевал не на той стороне. Победители, последние семьдесят лет считавшиеся на земле, на которой сейчас находился Узурган, героями, теперь были объявлены врагами нации.

Сын пострадавшего только что вернулся из лечебницы, в которой старый воин сейчас находился, и стоял в тени у входа в жилое здание. Его ярость была настолько глубокой и чистой, что демон не удержался и подошел к человеку на расстояние вытянутой руки. Тот что-то почувствовал и обернулся, но рассмотреть Узургана не смог.

Вот только ярость человека стихла и он решил войти наконец в здание. Впрочем, демон получил от него много, очень много энергии.

К тому моменту, когда Узурган стал предельно близок к своей цели, его запасы демонических сил пополнились эмоциями еще четырех человек, так что он существенно повысил доступные ему в мире людей силу и скорость, и смог наконец отводить людям глаза. И эта способность оказалась невероятно полезной, потому что внезапно цель Узургана начала удаляться от него с большой скоростью. Выскочив на залитую искусственным светом улицу, демон начал преследование, без особого труда избегая столкновения с теми немногими транспортными средствами, которые перемещались по городу в столь поздний час; те из них, которые не слишком спешили по своим делам, Узурган даже мог обогнать.

Погоня привела демона к небольшому храму, купола которого венчали кресты. Он был окружен железной оградой, возле ворот стояло пустое транспортное средство, оставленное с очевидной спешкой: оно стояло так, что мешало свободному проходу в храм, и одна из его дверей была открыта. Так как транспортное средство принадлежало цели Узургана, он сделал вывод, что человек о нем знает, и предпринимает попытки спасти свою жизнь. Например, укрыться в месте, охраняемом Небесами.

Демон ухмыльнулся и без каких-либо для себя последствий ступил на территорию храма. Человек просчитался, здешняя земля священной не являлась.

Без труда Узурган вошел и во внутреннее помещение храма: главными «пропусками» послужили огромное изображение Творца в человеческом представлении на одной из стен и та часть зала, в которой люди в обмен на «деньги» получали предметы культа.

Человек, являвшийся целью Узургана, стоял у алтаря и сжимал в руках предмет, являвшийся огнестрельным оружием. Демон извлек кукри из ножен и сделал вид, что собирается атаковать.

Узурган знал, что скорость куска металла, разогнанного давлением раскаленного газа, очень высока, но что она высока настолько... Вытаскивая когтями пулю из раны, демон признал, что даже на пике своих сил не сможет увернуться от выстрела из такого оружия. Впрочем, оно все равно не могло причинить ему ощутимого вреда и он легко мог предсказать момент, когда противник нажмет на курок.

Проверив безвредность огнестрельного оружия опытным путем, Узурган исключил его из списка факторов, которые могли вызывать в нем чувство опасности. Да, он ощущал в своей цели нечто, представляющее настоящую угрозу для демона его уровня, и поэтому не бросился на человека сразу, но в результате это затянуло весь процесс выполнения договора. Чем скорее с убийцей заказчика будет покончено, тем лучше!

Резко прыгнув в сторону, Узурган покинул поле зрения человека и побежал по стене, намереваясь атаковать со спины, но противник предсказал подобное развитие событий и тоже сорвался с места, сумев поймать силуэт демона краем глаза. Он даже почти успел развернуться и прицелиться, но именно в этот момент кукри, свистнув в воздухе, пронзило его правое плечо: демон, метнув свое оружие, все же промахнулся.

Когда кровь человека пролилась на холодный каменный пол, Узурган почувствовал, как усилилось ощущение угрозы, исходившей от человека. Тот отступил к стене, не пытаясь вытащить клинок, и вместо это вытащил из внутреннего кармана своей верхней одежды бронзовый диск. А потом поднял его над головой левой рукой, шепча формулы ритуала призыва.

Яркий белый свет выжег все тени внутри храма, и постепенно тускнея, приобретал мягкий золотистый оттенок. Узурган зарычал, припадая к полу: человек призвал очень сильного защитника, демона из Легионов Гордыни. Облаченный в сияющие белые доспехи, вооруженный огненным мечом, он завис над центром храма, едва шевеля своими прекрасными белоснежными крыльями, и, казалось, еще не заметил демона Гнева.

– Убей его! – крикнул человек, указывая на Узургана.

Демон Гордыни в мгновение ока переместился к нему и совершил попытку рассечь его пополам своим длинным мечом. Проворный демон Гнева увернулся, отпрыгнув в сторону, а потом резко метнулся назад и вонзил кукри, самостоятельно покинувшее тело человека, в сочления доспеха, благо противник неправильно распределил свой вес во время удара.

Извлекая клинок из раны и уворачиваясь от второго удара, Узурган отпрыгнул, одновременно приближаясь к человеку. Тот тут же открыл по нему стрельбу, еще находя в себе силы для борьбы.

Демон Гордыния был силен: мгновенно перемещался по полю боя и игнорировал урон от кукри, в то же время грозя расправиться с Узурганом одним ударом. Узурган в свою очередь становился все быстрее, успевая увернуться от удара даже тогда, когда противник перемещался ему за спину. А все потому, что демону Гордыни не хватало банальной реакции и он просто не мог воспользоваться своим преимуществом.

Наконец силы Узургана увеличились настолько, что он рискнул провести лобовую атаку, отведя меч врага в сторону и рубанув кукри по горлу демона. На этот раз рана получилась достаточно глубокой для того, чтобы черная кровь фонтаном полилась на каменные плиты храма. Демон Гордыни упал на колени, стараясь зажать рану, но ему мешали доспехи, уже утратившие свое великолепное свечение. Тогда он сорвал с себя шлем, открыв свое невероятно уродливое лицо, покрытое гнойными язвами, и прохрипел:

– Презренный человек... Это ему ты обязан своей победой, Гнев! Он питал тебя своим желанием убить!

– Да, мне повезло, – ответил Узурган, занося кукри для последнего удара. – Но я все равно рад тому, что оборвал крылья еще одному Тщеславному.

Голова демона Гордыни раскололась пополам, Узурган извлек кукри из тела поверженного и повернулся в сторону человека. Тот был бледен и крайне растерян.

– Он... не ангел? – спросил человек, указывая на кучу пыли и пепла, в которую превращалось тело поверженного демона.

– Он один из Легионов Гордыни. В нашем мире я вряд ли смог бы победить его в бою один на один, но здесь он не успел собрать достаточно энергии. Я же черпал силы для боя в твоем боевом азарте. Ты настоящий воин, если сражался, презрев свои раны.

– Как глупо, – произнес человек. – Я повелся на позолоту, белые крылья и неземной голос. Он говорил мне, что я сражаюсь во имя Справедливости... Да, такому идиоту нет места на этой земле.

Узурган оторвал лоскут от одежды человека и начал тщательно оттирать им лезвие кукри.

– Я истратил во время боя все свои силы, так что мне нужно найти новые источники энергии. Убью тебя в следующий раз.

И он покинул храм, оставив в нем растерянного человека, хотя у него и хватало сил для того, чтобы добить раненного. Просто он собирался убедить душу заказчика в том, что убил его убийцу, а человек, который остался позади – это уже кто-то другой. И правда, человек, который остался позади, уже не станет выполнять приказов неизвестного существа только потому, что оно облачено в одеяния из света и звучным голосом молвит о Справедливости...

О проблемах взаимоотношений героев и злодеев

Говорят, источник магии заключен в силе человеческого духа, и исходит она из его желаний и стремлений. И так повелось испокон веков, что самыми могучими магами становились те, кто всю свою жизнь стремились к одной, порой только им понятной цели.

Аварус стал магом, когда девушка, которую он любил больше жизни, на деле доказала, что он ей глубоко отвратителен. До знакомства с Ней он был незаметным, ничем не примечательным молодым человеком, учившемся в университете одного большого города, и не стремился в своей жизни ни к чему выдающемуся. Но Ее глаза, ее голос, ее улыбка все изменили, и в его душе заполыхало то самое пламя, меняющее человека изнутри.

«Ты стал сильнее, – говорили ему друзья. – Это хорошо видно по твоим словам и поступкам.»

«Это все благодаря Ей,» – отвечал он звонко, чувствуя в себе способности изменить целый мир.

А потом Она отвернулась от него, словно и не было между ними прежней теплоты. И сила жить покинула Аваруса, оставив после себя только тьму, холод и пустоту.

Не способный выдержать это, он вырвал свое сердце из груди, оставив в ней дыру с неровными краями, и поместил его в стеклянную колбу. Теперь оно билось отдельно от его тела – неживого и нетленного.

Боль и грусть больше не туманили разум Аваруса, мысли его приобрели кристальную чистоту. С их силой он научился передвигать предметы на расстоянии, летать, влиять на разум других живых существ, а фокусируя сознание в произнесенных им словах, смог даже вмешиваться в работу законов Вселенной, творя порой настоящие чудеса.

Когда Аварус обратил в камень армию вражеского королевства, подступившего к стенам его родного города, его признали как великого мага. Когда он вызвал три года засухи, чтобы не дать родной стране пойти войной на соседа, его прокляли.

И тогда он ушел от людей и заперся в крохотном горном замке, совершенствуясь в тайных искусствах и погрузившись в изучение законов мироздания.

Люди не хотели оставлять Аваруса в покое, посылали за его головой рыцарей, убийц и других магов, но убить его оказалось делом не простым. Против простых смертных он использовал чудовищ и монстров, созданных им самим, а маги терпели одно поражение за другим, так как не могли раскрыть секрет его могущества. Некоторые успевали догадаться, что жизнь Аваруса заключена не в его зачахшем теле, подходящем более дряхлому старику, но откуда им знать, где именно находится его сердце? Он надежно спрятал его.

Как и у любого другого мага, у Аваруса была своя цель, ради которой он не брезговал средствами. Он шел на все, чтобы получить нужные ему ингредиенты для зелий, древние книги и свитки, магические артефакты, проводил колдовские ритуалы и призывал могучих демонов. И он не остановился, даже когда стал считаться самым ужасным из волшебников, тех, чья сила способна подчинить себе мир.

«Все ради моей цели,» – думал Аварус, глядя с вершины главной башни своего замка на очередной отряд героев, разорванных в клочья его подручными.

А потом появился герой, который в одиночку перебил всех его слуг и разрушил замок, и маг ничего не смог с ним сделать, потому что тот был облачен в Святые Доспехи и вооружен Святым Мечом.

Голова Аваруса была отсечена от тела и весь мир услышал о том, что он повержен. Он же, костеря на чем свет стоит слишком сильного противника, втайне начал вести свои исследования с нуля, мало-помалу возвращая себе прежнее могущество.

«Хорошо, что тот герой не нашел мое сердце...» – раз за разом с дрожью вспоминал маг, и даже вернув себе свое могущество, действовал уже не так открыто, сделав упор на тайные манипуляции жизнью королевств.

Но в конце-концов его подземная лаборатория разрослась до таких размеров, что слухи о ней дошли до ушей того самого героя в Святых Доспехах, и Аварус снова потерял голову вместе со всеми своими зельями, артефактами и исследованиями.

«Ну нет, так дело не пойдет!» – разозлился он, и в гневе построил огромную неприступную крепость в безлюдных землях, окружил ее могучими заклятиями, искажающими само пространство, и стал выращивать целые армии бессмертных чудовищ, отправляя их на завоевание целого мира.

Пока герой в Святых Доспехах защищал людей от монстров, Аварус мог спокойно посвятить себя достижению своей цели. И значительно продвинулся в этом, оказавшись едва ли не на пороге к мечте, но вдруг... Сердце, помещенное в стеклянную колбу, дало о себе знать.

Аварус навестил свой тайник, чтобы разобраться, в чем дело, и с грустью увидел, что сердце его уже не такое сильное и здоровое, как прежде. Он умирал, и ничего не мог с этим поделать.

Поняв, что времени почти не осталось, Аварус бросил все свои силы на достижение цели, что значительно ослабило его влияние на мир. Герой в Святых Доспехах тут же сокрушил его армию и вторгся в его крепость, уничтожая все на своем пути, но когда он ворвался в лабораторию Аваруса, тот уже закончил приготовление своего самого великого зелья и просто исчез, заливаясь искренним, по-детски счастливым смехом. Нет, у героя в Святых Доспехах было время, чтобы опять отрубить Аварусу голову, но он упустил его, так как был сбит с толку слезами счастья на щеках старика.

Через год они встретились снова, в том самом тайнике, в котором Аварус хранил свое сердце.

– О тебе давно ничего не было слышно, – произнесла Саяна, снимая с головы Святой Шлем.

– Просто я добился своего, – с улыбкой ответил Аварус, и тут же разразился приступом дикого кашля, сгибаясь в три погибели. Посох, который он сжимал в руках, был простой палкой и служил всего-лишь костылем.

– Разве ты захватил весь мир? – удивилась девушка. Она до сих пор не убила своего заклятого врага только потому, что сейчас он был беспомощнее котенка. Почти слепой, он даже дышал с огромным трудом, и еле-еле переставлял ноги.

– Зачем мне весь мир? Я просто хотел создать зелье, которое исцелит мою любимую. Она была обречена с самого своего рождения на короткую жизнь из боли и телесных мучений. И я все же смог исцелить ее, и теперь она сможет жить долго и счастливо, родит много здоровых и красивых детей от человека, которого любит больше жизни.

– И ради этого ты уничтожал целые страны и народы? Ради этого весь мир жил в паническом ужасе целых десять лет?

– Вам просто не надо было совать нос в мои дела. Вы мешали на каждом шагу. Требовали от меня применить мою силу для того, чтобы получить больше власти, сокрушить ваших врагов... Как-будто мне было до этого какое-то дело! Но как же, кто не с вами, тот против вас. И я стал – против вас. Это было несложно...

Саяна подошла к колбе с едва бьющимся внутри нее сердцем.

– Если оно остановится, ты умрешь? – спросила она, сжимая в руке Святой Меч.

– Да, – ответил Аварус. – Десять лет никто не мог попасть сюда. Жаль, что я так и не доживу до сорока.

– Выглядишь на все двести, – с жалостью произнесла Саяна. – Это цена твоей магии?

– За все нужно платить. Может быть, если бы я желал чего-то еще... Но мне теперь больше ничего не нужно.

– Если бы не ты, я никогда бы не стала Героем и не получила Святые Доспехи. Ты, можно сказать, изменил мою жизнь. В лучшую сторону. Я теперь могу исцелять людей простым прикосновением, и даже воскрешать тех, чьи души не успели уйти слишком далеко. Возможно, я даже смогу восполнить причиненный тобой ущерб, хотя это будет и не просто.

– Ну, дерзай, – произнес Аварус. – Если ты не против, я верну сердце в свое тело. Хочу слышать его последние удары. Ты ведь не откажешь в просьбе заклятого врага.

Саяна отступила, и Аварус, вытащив сердце из колбы, с тяжелым стоном вернул его на прежнее место.

– Так... гораздо лучше, – улыбнулся он. Распрямив спину и отбросив посох в сторону, он гордо зашагал к выходу из тайника, зная, что умрет только тогда, когда увидит синее небо.

– Аварус! – окликнула его Саяна. – Может, все же найдешь себе еще какую-нибудь цель? Если честно, мне без тебя будет немного грустно.

Аварус обернулся, не понимая, шутит герой или нет. И увидел наконец, как же девушка красива.

«Гораздо красивее, чем Она.»

– Не думаю, что смогу теперь творить магию. От меня теперь никакого толку... Прощай, – и продолжил свой путь, ускоряя шаг.

– Сколько у меня осталось времени, чтобы переубедить тебя? – крикнула она ему вдогонку.

«Судя по состоянию его сердца, – мысленно ответила она сама себе, – меньше часа. Но я же Герой, в конце-концов!»