Текст книги "Корона из незабудок (СИ)"
Автор книги: Аня Климовская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)
Глава 13
Слова Джона оглушили меня. Когда он успел стать таким серьезным? Помощь простым людям, это правда то, чего он желал? Или он жаждал лишь трон и корону? Так вот о ком он тогда в деревне говорил Вив: выжить должен был только один. В стране не могло быть двух королей.
– Что происходит? – спросила я у Этьена, но обернувшись, не нашла его. Толпа стала еще плотнее, меня подталкивали вперед, и я никак не могла найти взглядом Этьена. Куда же он запропастился?
– Стража! – приказал король. – Этот человек выдавал себя за дитя де Лебрево, коим не является. Подделка документов для участие в турнире – преступление. Схватить самозванца!
Королевская стража, под руководством смутно знакомого мужчины со шрамом, поднял руку, призывая своих рыцарей, и начал спускаться к ристалищу. К нему присоединилось человек двадцать. Джон стоял, не двигаясь, будто эти люди не планировали его схватить и сделать с ним бог знает что!
Лицо человека со шрамом исказилось, солнце зашло за тучу, и я узнала его. Его я видела на дороге в ночь, когда нашла Джона. Нужно было спасаться, почему же он медлил! Я старалась пробраться ближе к деревянным воротам, через которые рыцари выезжали на ристалище, но любопытные зеваки отталкивали меня, как пушинку. Словно происходящее продолжало быть всего лишь зрелищем для их увеселения, и человеку, что выиграл турнир, не грозила сейчас смертельная опасность.
– Эдвард! – раздалось имя в толпе и пронеслось по ней, словно разгорающийся пожар по пожухлой траве. Оно звучало все громче, толпа волновалась.
– Это принц Эдвард! Король Эдвард! Он вернулся! – шептал лавочник торговцу, а торговец – повивальной бабке. Все говорили враз, и казалось, в этом мире молчали лишь четверо: король, леди Изабель, Джон и я.
Толпа преграждала вход, мешая людям короля добраться до Джона. Почему он стоял? Чего дожидался?
Тут встала леди Изабель.
Она подошла к краю помоста, посмотрела в лицо Джона, и улыбнулась. Улыбка преобразила ее, словно теплое солнце наконец-то начало согревать после холодной зимы. В этой улыбке было столько нежности, что мне захотелось кричать.
– Король Эдвард. Я рада, что вы смогли вернуться, – обратилась она к Джону, особо выделив его титул.
И тут реальность происходящего ударила меня, словно отец нерадивое дитя, что отказывалось понимать простые вещи. Джон был принцем, который несколько лет как пропал, воюя за короля где-то на чужих землях. Он был законным наследником престола. Леди Изабель была его нареченной.
Я навалилась на древесное ограждение, ибо ноги отказывались меня держать. Правда всегда была перед моими глазами, я просто не хотела понимать. Этьен все знал. И молчал, улыбался, смотря, как я очаровываюсь кем-то, к кому и прикоснуться-то право не имею. А Вив? Наверняка узнала тогда, по кольцу! Но Вив хотя бы предупреждала меня держаться от Джона подальше.
Ха, Вив была права! Вот же я слепая дурочка.
Неудивительно, что леди Изабель приказала мне держаться подальше от Джона.
И это она еще не знала, что я крестьянка.
Стало горько. Люди, которым я доверяла, обманывали меня все это время. Хотя, я ведь и сама была рада обмануться. Я знала, что Джон не его настоящее имя. Да и Этьен – кто знает, так ли нарекли его родители при рождении, или он себя нарек так в таверне, узнав о девочке, что по глупости притащила себе в дом принца?
Я ведь столько им рассказывала, не солгав ни словом ни о чем. Ни о моих мечтах, ни о моих чувствах. Наверняка эти два знатных господина неплохо повеселились за мой счет.
Хотелось уйти.
– Принц Эдвард мертв, – обратился король Георг к толпе, но его голос был едва слышен.
На трибунах для знати встал упитанный мужчина, рядом с которым стоял тот, худой, что подошел к Джону на балу.
Долго же он выстраивал план по своему возвращению, но не нашел ни минуты, чтоб рассказать мне.
– Ваше Величество. Вы заняли трон после трагической смерти предыдущего короля, – как же красиво знать обходилась со словами! У нас в деревне поговаривали, что он предыдущих короля и королеву отравил, а раз наследник сгинул в войне за морем, то корона к его ногам прям с мертвой головы брата и прикатилась. – Но если жив законный наследник, то он должен нами править.
Король Георг молчал. Я думала, он как Тук будет брызгать слюной, крича, или угрожать убийством, с безумным взглядом в глазах, как де Плюсси. Но он молча разглядывал толпу простолюдин и знати, будто видел впервые. Я прежде никогда не видела королей, но этот мужчина во всем напоминал придуманный в детстве образ. Он держался с достоинством. Даже сейчас, в бушующей толпе, посреди действа, что могло оставить его без короны, он оставался спокоен.
Он и Джон, оба. Родственная связь была очевидна, даже если и черты лиц их разнились.
– Законный наследник, да? – губы его исказились в жестокой усмешке, и я некстати вспомнила, что он вместе с отцом Джона сверг предыдущего короля – их собственного дядю. Судьба иногда выкидывала интересные кости. – Что же докажет твою законность, рыцарь, называющий себя де Лебрево?
Леди Изабель подошла к королю, и протянула ему перстень. Тот самый, которые Джон когда-то передал Вив. Ха, конечно – неопознанная мною когда-то в деревне резьба на кольце повторяла рисунки на флагах, обозначавших принадлежность к королевской семье.
– Да, это кольцо принца Эдварда. Но недавно его распятье, подарок прошлой королевы, которым мой племянник так дорожил, был найден на трагически убитом юноше, у постоялого двора недалеко от столицы. Кто знает, не оказалось ли у тебя это кольцо таким же образом, как крест на том юноше?
Это ведь тот труп, что мы подготовили. За Джоном гнались все это время! Король Георг прекрасно знал, что он такой, потому и жаждал убить. И сейчас все его слова – проверка, на чьи сторону встанет толпа. Легко повесить преступника и самозванца, но от публичное убийство законного наследника может и до бунта довести.
– Бог знает, на чье стороне правда. Сразись со мной, и ты тоже узнаешь, что в моих словах нет ни слова лжи.
Я засмеялась. На меня начали коситься и я невольно закрыла себе рот руками. Ни слово лжи от Джона. Надо же, что-то новенькое. Раньше он только лгал.
Интересно, лгал ли он, когда говорил о любви?
– Сражение! Это принц Эдвард! Законный король! Долой короля-узурпатора!
Крики разгорались лишь сильнее, будто у этого пожара было несколько источников. Я пригляделась, но в толпе невозможно было заметить, подначивают ли людей. Да и смогла бы я такое разглядеть? Крики толпы стали столь громкими, что слова короля были не слышны. Знать не спешила хвататься за мечи, а многие подошли к графу азе, отцу леди Изабель, выказывая поддержку принцу. Король еще раз окинул взглядом творившиеся на трибунах безумие, и кивнул.
– Хорошо, я сражусь с тобой.
Когда король Георг вышел в полном доспехе на ристалище, я чуть не ослепла. Невольно, толпа тоже замолчала. Доспех был покрыт золотой вязью и на солнце он будто святился. Он приближался к Джону, словно сияющий ангел мети, и я шептала, в страхе – беги. Но в шуме я даже сама себя не слышала.
Вокруг ристалища собралась стража короля и одетые в цвета графа Монтрозе рыцари. Проигравшим в схватке будет далеко не один человек.
Бой начался, и все затихли. Стало слышно пение птиц, шелест листвы, ярые удары меча, с слова короля:
– Зовешь меня узурпатором? Тогда кто твой отец получивший трон таким же образом? Маленький мальчик, всю жизнь охраняемый всеми, не дай бог он познает тягости жизни простых смертных – как ты будешь управлять страной, если не понимаешь ее нужны? Говоришь о налогах, о людях… Ты хоть знаешь, почему сейчас на простых людях такие непомерные налоги?
– Не сложно догадаться, что дальше ты будешь лишь оправдывать свою алчность.
Король рассмеялся, и легко отбил выпад Джона. Он был скуп в атаках, но метил…Точно, я не ошиблась! Метил он постоянно в правый бок. Знал, что Джон ранен? Неужели настолько наблюдателен?
– Твой батюшка, мой дражайший царственный брат, прокутил казну. На собственные развлечения, одежды, украшения. Твоя жизнь во дворце ведь была праздником – постоянные турниры, постоянные балы. Ты не задавался вопросом, кто за все это платил? А когда деньги закончились, решил пополнить бюджет как обычно – отобрав у соседей. Только вот те на этот раз попались зубастые, да? Я слышал, их кривые сабли вскрывали рыцарей, словно доставая бабочек из коконов – быстро и эффективно. Что ты чувствовал, когда смотрел, как все верные тебе войны умирают из-за жадности твоего отца?
– Это была святая война! Мы боролись за возвращение святыни! Такому грешнику как ты, не понять!
– Святыни? Она была там тысячи лет, Эдвард. Неужели за все время, что ты хоронил своих слуг и друзей, ты не спросил себя, почему вернуть ее нужно именно сейчас?
Джон не ответил. Удар меча короля вновь пришелся на правую сторону, и Джон отступил. Он совершенно точно знал о ранении, теперь в этом не оставалось сомнений.
– Я видел страну! И видел страдания людей. Да, я многих похоронил, но все мои друзья не сожалели о гибели. Они знали, что посвятили жизнь правому делу.
– Это правое дело дорого обошлось нашей казне, в которой и так было пусто.
– Ты поэтому решил не платить выкуп за меня?
– Расстроился? Что дядя оставил тебя совсем одного? Тебя пытали?
Джон с криком бросился в атаку, а мое сердце заболело. Шрамы на его теле от пыток? Обманул ли меня Джон, если я и сама так успешно обманывалась? Думала о нем лишь плохое, постоянно подозревала.
– Убийца! Плетешь паутину из слов, словно ядовитый паук! Но я спасся от твоих ищеек и убийц. Бог на моей стороне.
Это я была на твоей стороне. И простая торговка Вив. И даже подозрительный вор Этьен. Это все мы помогали и спасали тебя. Было ли это божественным проведением? Надеюсь, что нет. Не хотелось бы думать, что в этом мире даже Бог заботиться лишь о знати.
Леди Изабель ужасно переживала об исходе поединка. Она неотрывно смотрела на ристалище, и лицо ее было искажено тревогой. Мне хотелось уйти. Поспать в теплой постели и притвориться, что последние несколько дней были лишь фантасмагоричным сном. Но из-за плотности толпы я даже уйти не могла, и вынуждена была смотреть, как невеста человека, которого я любила и о котором ничего не знала, переживает за него, поддерживаемая своими отцом, братом и знатью.
Поначалу столь осторожный, теперь, почувствовав слабость Джона, король Георг постоянно атаковал. У него тоже не было щита, и это немного не вязалось с моими о нем представлении. Неужто вспомнил о чести? Или не мог поступить иначе, под взглядами всех знатных людей королевства?
Его выпады становились все быстрее, а Джон пропускал все больше ударов. Да, король был значительно старше, но он не сражался весь день и не был ранен. Я чувствовала черное беспросветное отчаянье. Мне было страшно, и рядом не было никого, в ком бы я могла найти утешение.
«Милостивые боги. Защитите его! Молю!»
Джон пропустил очередной удар, пришедшийся ровно на рану, пошатнулся и упал на колено. Он едва успел защититься от следующего удара, направленного в голову. Король отступил, позволяя Джону собраться с силами.
– Думаешь, они поддерживают тебя из-за того, что твои претензии ко мне законны? Граф пообещал тебе поддержку, подделал родовые грамоты, обеспечил доспехами, и все только от доброты душевной и чувства совести и чести? Он хочет сделать свою дочь королевой, а внука – королем. И управлять страной через тебя, наивного юнца, кто ничего в этом не смыслит! Я был глуп, не казнив всю их семейку за измену. Если все-таки сможешь выиграть, не совершай такую же ошибку. Сразу убивай тех, кто может стать предателем.
– Только ты можешь говорить о чей-то смерти, как о благе, – Джон оправился, и вновь поднялся на ноги.
– Продолжишь думать так же, обнаружишь себя выпившим яду вскоре после рождения сына. Не удивлюсь, если тебе подаст его твоя же жена.
Битва продолжалась, и под палящим солнцем я почти не могла смотреть на короля, хотя и вглядывалась до рези в глазах. Было больно – болели и душа, и тело. Я хотела, чтоб этот поединок закончился. Я хотела, чтоб Джон был в безопасности. Я хотела, чтоб этот поединок никогда не случался.
Джон пошел в атаку. Удар сыпался за ударом, и теперь уже король Георг отступал. Его разозлили слова короля? Сил придало желание мести? Жажда власти? Или Бог и впрямь был на стороне Джона? В атаках больше не было изящества, с которым он сражался против барона де Плюсси или рыцаря Розы. Только сила. Удар-блок-удар-пропуск-удар. Теперь это вовсе не напоминало танец, а больше было похоже на потасовку в трактире. Только вот ставки в этой драке были куда выше. Король отбивался, но и он начинал пропускать удары. Не могло быть и речи о том, что моя повязка все еще держалась. Он должен был победить до того, как потеряет сознание от потери крови. Наверняка Джон чувствовал это, потому и бросился в лобовую атаку безо всякого изящества. И она увенчалась успехом. Все произошло в один миг, но из-за тишины, палящего зноя, общего напряжения, движения казались будто замедленными. Вот Джон ныряет под удар короля, выбивая меч у него из рук. Прежде, чем тот успел коснуться земли, Джон уже нанес несколько ударов, заставляя короля Георга встать на колено. Приставил меч к его горлу. Сорвал с него шлем, и снял свой. Волосы Джона были мокрыми, сам он был бледен. Губы были сухими и потрескавшимися, а глаза лихорадочно блестели. Он и правда держался в сознании из последних сил. Король Георг был запыхавшимся, но не умолял о спасении, не просил прощения. Молча смотрел на Джона все с той же насмешкой, что и раньше.
– Сдавайся! – прохрипел Джон. Хотя он и выглядел плохо, меч у горла его соперника не дрожал.
– Убей его! Долой узурпатора! Смерть Георгу! – вновь словно круги по воде начали расходиться призывные крики.
– Слышишь? Я еще не умер, а граф уже хочет тобой помыкать, как ребенком. Или думаешь, чернь сама догадалась призывать к убийству своего короля?
– Узурпатор! Наш король – законный наследник Эдвард!
– Стража! – приказал Джон. – Схватить Георга, и его верных помощников. Всех в темницу.
Вооруженные люди появились из толпы, словно по волшебству. Взяв под арест стражу короля, они приблизились и к самому Георгу, направив на него свои мечи. Королева вскрикнула, и лишилась чувств. Излишние тревоги в ее положении были опасны. Рядом уже хлопотали фрейлины, который не пугали добравшиеся и до них рыцари.
– Ваше величество, – осторожно начал граф. – Не лучше ли закончить все здесь? Он ведь не пожалел ваших отца и матушку. Будь ситуация обратной, он бы убил вас, немедля.
– Он прав, – подтвердил король Георг. – Я бы не сомневался, и уже убил тебя.
Толпа заулюлюкала, называя короля, которому утром рукоплескала, злодеем. Я больше не хотела смотреть на этот спектакль и молилась, чтобы он закончился как можно быстрее.
– Знаю. Но вы, дядя, тоже были правы. Если мой отец украл трон, убив предшественника, и вы сделали тоже самое, то как могу я быть лучше вас, поступив так же? Вы будете судимы за ваши преступления, и только после этого наказаны.
Король Георг устало закрыл глаза.
– Ах, эта наивность и благородство. В суде ведь будут дворяне – либо те, кто помогали и сочувствовали мне, либо те, кто помогал и сочувствует тебя. Думаешь, выиграет справедливость, а не та сторона, где больше денег? Думаешь, до суда не случится переворота? Пей вино осторожнее, Эдвард.
– В темницу его. И чтоб до суда остался жив. Я ясно выразился?
Властность его тона возымела воздействие. Граф скривился, но поклонился. Короля увели, и стоило Джону остаться одному, как толпа запричитала:
– Да здравствует Эдвард! Законный король Эдвард! Слава королю Эдварду!
Крики множились, оглушая. Джон, нет, король Эдвард поднял меч, и торга восторженно завопила. Вот только меч выпал из его ослабевших рук и сам он упал на землю. Все замолчали. Леди Изабель стояла, замерев, будто не знала, что делать, и в растерянности смотрела на отца. Тот отвечал ей таким же удивленным взглядом.
– Да что вы стоите! Нужно звать лекаря, он ведь ранен! – закричала я, вырываясь вперед, толкая поддавшиеся, наконец, деревянные ворота. Я выбежала на поле, и положила голову Джона себе на колени. Дышал! Слава богам, дышал! Но дыхание было прерывистым. – Ну же, поторопитесь!
Мои крики заставили графа отмереть. Он резко бросил несколько коротких слов, и вот уже его слуги прибежали, чтоб унести Джона с ристалища.
Глава 14
Каким-то чудом в общей суматохе я тоже оказалась в замке. Меня пустили в замок, приняв за оруженосца Джона. Ох, нужно привыкнуть звать его король Эдвард. О чем я думаю, вряд ли мне будет позволено обращаться к Его Величеству. В комнатах, куда его принесли, столпились лекари, наперебой решая, какое именно лечение ему назначить. Предприняв экстренные меры – остановив кровь, дав королю воды, они ждали главного доктора.
Устав стоять за закрытыми дверями комнат, и не очень понимая, куда себя деть, я попыталась выбраться из замка. В какой-то момент мне показалось, что я увидела спину Этьена, и я поспешила за ним. Зачем? Хотела ли я объяснений, или просто выплеснуть свою душу? Или волновалась за него после слов, которые звучали как прощание? Я не могла ответить, просто побежала вперед. Этьен шел в глубь замка, через комнаты слуг и хранилища зерна. Наконец, мы добрались до небольшого помещения, и Этьен скрылся за массивной дверью. Прежде, чем он успел закрыть ее, я юркнула вовнутрь. К моему горлу тут же оказался приставлен нож. День сегодня и впрямь повторялся по кругу – начался с ножа у моего горла и им же заканчивался. Впечатлений на всю загробную жизнь хватит.
– Мария?! Что ты здесь делаешь?! Думал, тебя от нашего короля будет не оторвать.
– Знал, значит?
– Конечно. Я же не дурак.
В отличии от меня, видимо. Но я тоже быстро переставала быть дурочкой.
– Кто это позади тебя?
В комнате сидел крупный мужчина. Руки его были связаны спереди, а во рту – кляп. Сам он был без сознания. Принести его сюда незамеченным было непросто. Наверняка помогла вся эта суматоха с вернувшимся из ниоткуда королем, и поединком за трон. А я еще задавалась вопросом, с чего вдруг Этьен Джону помогать стал?
– Заметила, все-таки?
Мужчина, которого трудно было не заметить, начал приходить в себя.
– Вот значит, зачем ты так Джона оберегал. Нужно было этого человека незаметно выкрасть?
– Верно. Эта крыса как про рыцаря де Лебрево, что участвует в турнире, узнала, так из замка перестала вылазать. Пришлось весь турнир Эдварду помогать, вместо того, чтоб со своими делами разобраться.
Мужчина начал дергаться и мычать
– Уходи, Мария. Здесь ты ничего своими словами не исправишь. Я не король Эдвард, что, раскрыв рот, готов слушать каждое твое слово.
Верно. Джон – не Джон. Но и Этьен был не Этьеном, так? Была лишь одна причина, по которой этот несчастный мог бояться рыцаря де Лебрево – он как-то причастен к их смерти. Тогда не трудно было догадаться, кто стоял передо мной.
– Господин де Лебрево. Какая честь.
Мужчина испугано задергался и замычал. Верно, если он был в замке, то не знал, что тот, кто выдавал себя за рыцаря – оказался королем. Сколько обмана вокруг всего двух людей.
– Ришар де Лебрево, к вашим услугам. И я говорил тебе, я не рыцарь. И услуги оказываю по воровству и убийству, и только за деньги.
Ха, смотрите-ка, угадала. И Джон не был Джоном, и Этьен не был Этьеном. Только Мария была Марией в этой компании, глупая девочка.
– Воспользовался Джоном, то есть королем Эдвардом, чтобы отвлечь внимание? И зачем ты притащил этого старика сюда? Почему не убил в суматохе?
– Хотел посмаковать. Нам со старшим братом барона Гессе столько всего нужно обсудить, – человек, которого я звала Этьен, не улыбался. Он смотрел на меня холодно, словно и человека-то во мне не видел. Только помеху его планам. Как я могла быть настолько слепой, что не заметила совершенное отсутствие у него души? Нет, это было уже слишком. Этьен не был маской полностью – он помог детям в сгоревшей деревне. Даже если меня он спас от барона чтоб втереться в доверие к Джону, то оставить деньги, людям, которые нас гнали, просто потому что эти люди нуждались – это был праведный поступок. Душу Этьена еще можно было спасти.
– Они пришли к нам как гости. С вестью от короля – отец не мог их не впустить. Закатил пир. Я тогда был наказан, и спуститься к гостям мне не позволили – наблюдал за ними с лестницы. Он поругался с моим отцом. Я так и не узнал, о чем они говорили. Все думал – можно ли было изменить тот роковой вечер, не пей они столько вина за ужином, не произойди та ссора? А потом устал сожалеть. И стало все равно. Да и чего думать-то. В очередной раз требовали что-то для герцога, а отец, преданный королю, отказался. Наверное, грубее, чем обычно. И Барон Гессе его заколол. Но он не хотел нести ответственность за убийство моего отца. Его ведь ждал суд, конфискация имущества. А вдруг герцог не станет поддерживать убийцу? Тогда ведь и повесить могут. Но как быть – ведь полно свидетелей? И барон принял самое простое решение.
Этьен замолчал. Взгляд его был устремлен в пустоту. Я смотрела на извивающегося у наших ног старика, чьи глаза были полны ужаса, и чудовищное предчувствие камнем легко мне на плечи. Я не хотела, чтоб Этьен продолжал. Даже я знала, какой самый действенный способ заставить ненужных свидетелей замолчать.
Боги, сколько тогда было Этьену?
– Ты спросила, почему я просто не убил его в суматохе? Думаешь, барон просто убил оставшихся женщину и детей? Нет. Моя мать была чужестранкой, о красоте которой барды и менестрели слагали песни даже после ее четвертого десятка. Со смуглой кожей, чуть раскосыми глазами, длинным шелковыми кудрями что были темнее ночи – такую красавицу не всем королям удается встретить. И раз уж ей все равно придется умереть, то почему бы не воспользоваться шансом, да? Помнишь? – Этьен подошел к старику, и вытащил у него кляп изо рта. – Расскажи этой милой девушке, которая так хочет отговорить меня убивать, что ты сделал?
– Умоляю, помогите! – Старик подполз ко мне, ища защиты, но мне стоило усилий не оттолкнуть его.
– Я отрежу тебе язык, если будешь кричать. Уверен, мне даже понравится.
Старик задрожал, и попытался вновь умолять меня, протягивая связанные руки, но я отступила на шаг. Нет, я не могла найти в себе сожаления или сочувствия к нему. Но мне казалось, что мой друг окончательно потеряет себя, если прикоснется к этому чудовищу.
– Хорошо! – видя, что я никак не реагирую на его мольбы, старик перестал причитать. Слезы исчезли из его глаз и теперь он смотрел на Этьена с настоящей ненавистью. – Хочешь еще раз услышать, как было дело? Запамятовал? Я пообещал твоей мамаше, что если она отдаст мне себя, я отпущу ее детей. Конечно, старшенькому это не понравилось – кинулся на меня с мечом, который держать-то едва умел. Убить его не представляло труда. Я мечником хорошим никогда не был, но тут даже я справился. Его мамаша начала выть, точно кошка с перебитой лапой. Но были же еще двое – девчонка, самая старшенькая, уже в расцвете лет. И совсем еще младенец в люльке. Мамаша согласилась. Всегда знал, что эти горячие иностранки – все как одна шлюхи! Поди и дети-то все от разных отцов были! Как милая задрала юбки, прямо там. С виду ничего так, но на деле – самая обычная баба. Еще и рыдала, все настроение испортила.
– Он отдал мою мать своим наемникам. А сам взял мою старшую сестру у нее на глазах. Убил младшую – прямо в ее люльке. Никогда не слышал, чтобы мать так кричала. Еще когда суматоха только началась, меня брат с сестрой спрятали в сундуке. Побежали за младшенькой – но не успели. И мать приказала служанкам с него не вставать. Чтобы не случилась. Нянечка ее приказ исполнила. Она так и умерла – от удара меча в грудь, сидя на этом проклятом сундуке. Я из него потом едва выбрался – думал, там и помру. Они всех в замке перебили – от мала до велика, ни поварят, что едва держать кастрюли научились, не пожалели, ни лесничего, которому еще мой прадед другом был. Они устроили пожар. Я был в родовом замке – там теперь нет ничего, кроме обогревших развалин и пустыря. А потом вы распустили слух, что видели напавших разбойников, но не успели остановить трагедию. Даже кого-то нашли, схватили и казнили, как тех самых разбойников, якобы убивших семью де Лебрево. Но мы-то с тобой знаем правду, да, барон Гессе? И вот этого человека ты хочешь, чтобы я пожалел?
Я подошла к Этьену и крепко обняла его.
– Мне так жаль. Ты так страдал, а я была рядом, и ничего не видела, ничем не смогла помочь. Прости меня, Этьен.
Кажется, я часто оказываюсь вблизи людей, которым нужна помощь, и не могу ничего сделать. Я и не заметила эту страшную болезнь в Этьене, пустившие корни так давно. Она оплела его, словно ядовитый плющ, выдавив все желания, кроме мести. Отравляя жизнь картинами прошлого, мучая тем, что он выжил. Этьен под моими руками был точно каменная статуя, в которой не было ничего живого. Он не обнял меня в ответ, не отстранил, не пытался заставить понять или оправдаться. Его ненависть переливалась через край и он не видел ни малейшего смысла в попытке ее оправдать. Могла ли я на самом деле помочь человеку, что так долго страдал? Смогу ли найти нужные слова?
– Разве убийство вернет их? Ты ведь можешь разрушить жизнь барона – как свидетель предать огласки его деяния, лишив титула, чести, земель. Его будут проклинать все и гнать от города к городу, пока он не найдет пристанище в месте, где никто о нем знать не будет. Его позор будет нести вся его семья: брат не сможет быть более рыцарем короля, дети останутся нищими и будут проклинать отца всю жизнь. Тебе не обязательно совершать такой страшный грех.
Этьен положил мне руки на плечи, и отстранил, разрывая объятия. В глазах его была жалость. Но не к своему врагу, нет.
– Мария. Но с чего ты решила, что я никогда не убивал слабых и беззащитных раньше?
Его слова заставили меня содрогнуться. Из глаз полились непрошенные слезы. Как так получилось, что жизнь моих друзей, у которых было все от рождения – и богатства, и любящие родители, оказались трагичнее и тяжелее крестьянской доли?
– Но ведь Джон смог отпустить своего дядю живым. Месть не затмила его взор. Этьен, прошу. Ты лучше чем этот человек!
Движения Этьена были молниеносны. Он оттолкнул меня к двери, и, всадив нож на пол рукояти, разрезал барону живот. Тот заорал. Этот крик оглушал. Я бросилась к барону, но и Этьен, и я знали, что помочь я ничем не смогу.
– Подсмотрел в той деревне, помнишь. Тот несчастный умирал долго – уверен, наш барон столько не выдержит. Но и помочь ему никто не сможет. А я посижу тут, посмотрю, как медленно ты будешь смиряться с тем, что твоя жизнь окончена. Увидишь ли ты чертей, что подбираются к тебе, потирая свои лапы и желая затащить к себе в царство вечных мук? Или будешь вспоминать всех, кому причинил вред, и вымаливать прощение? Мне правда очень любопытно, что отразится в твоих глазах.
Этьен уселся у стены. К правому его сапогу стекала кровь, пачкая, но он и не думал убирать ногу. Он смотрел на барона, словно на ядовитую змею, что корчится, пораженная мечом, у ног победителя.
У меня были лекарства от кровопотери, были обезболивающие – но рану нужно было зашить как можно скорее. Да и получится ли – просто запихав все обратно – словно куклу набив соломой?
– Позволь мне помочь ему. Нужна игла, и нити, обезболивающее есть, – я судорожно перебирала склянки и травы, что у меня были.
– Я не отопру дверь вновь, если выйдешь. Да и сколько ты сможешь бегать по королевскому замку, ища медицинские запасы, когда их таким трудом возвращенный король нуждается в лечении? Ты никак не сможешь ему помочь.
Крик барона перешел в хрип. Неужто никто нас на самом деле не слышит? Или Этьен подкупил этих людей, и они не услышали бы ничего, даже находясь с ним в одной комнате? Как-то же он добыл ключи. Раньше мне хотелось заглянуть под маску вечно веселящегося Этьена, но увидев там пустого, лишенного чувств сострадания человека, я пожалела о том желании. Оставалось лишь одно.
– На самом деле, выбор есть всегда, Этьен, – я схватила нож, валявшийся рядом с умирающим бароном, и направила на него. Достаточно перерезать горло. Или попасть в сердце? Нет, у меня может не хватить сил. Тогда горло. – Я помогу вам.
Я подошла к барону. В его глазах отражался животный ужас. Никто никогда не смотрел на меня так. Словно я была воплощением зла, посетившего этот мир. Но ведь нет возможности его спасти! Или я сдалась слишком рано? Разве это не помощь – закончить муки человека, спасти которого нет возможности? Есть ли у меня право решать? Кажется, оно было у всех, кроме меня.
Или я не хочу его спасать?
Я бы не стала спасать барона де Плюсси, даже не кинулась проверять его рану, когда тот умирал, так почему я виню Этьена в убийстве мучившего его человека?
– Спаси меня, молю! Я тебе все отдам, все! Зарежь этого ублюдка! Ну, чего стоишь, девка?! – то просил, то угрожал мне барон. А я… Я очень устала. Нож выпал из моих рук и глухо ударился о мокрый от крови пол.
– Не так-то просто убить даже умирающего, да, Мария?
Я кивнула. Правда не могла. Он был ничтожным человеком, извергом и убийцей, но здесь и сейчас он был умирающим стариком, которого мучил человек, которого я звала другом.
– Теперь видишь, каким он был чудовищем? Смог не только убить, но и искалечить души убиваемых им людей?
– Да. Я вижу это. Ты ведь мог просто убить его в суматохе – но не стал. Хотел насладиться, воруя его последние слова и вздохи, как воровал драгоценности у знати. Он искалечил и убил маленького Ришара де Лебрево так же, как всю его семью. И мне страшно – что случится с моим другом Этьеном, когда этот старик умрет? Мне очень жаль тебя, Этьен.
– Ха, на твоем месте я бы пожалел себя! – оскалился Этьен. – Крестьянка, что спит с королем, и король, который не убил своего жадного до власти дядюшку – думаешь, у вас есть будущее?
Нет. Этьену не нужно было произносить очевидное слух – я и так все прекрасно понимала. Он хотел, чтоб его жестокие слова ранили меня? Но правда не могла обидеть. Он так хотел и сам выглядеть чудовищем в чужих глазах, будто боялся, что простые человеческие чувства помешают его мести.
Я обняла его на прощание. Крепко-крепко, и поцеловала в лоб, как целовала бы брата, будь он у меня. Этьен дернулся – вряд ли после смерти семьи люди были к нему добры. Наверняка мы больше никогда не увидимся. Я ведь была для него лишь средством достижения цели – подобраться к Джону поближе, беспрепятственно проникнуть в замок, в момент суматохи добраться до барона. Но для меня Этьен был другом, который спас меня, делился едой и вином в дороге, помогал людям, которым так нужна была помощь. Тот мальчик в сундуке, маленький Ришар – интересно, каким он был? Стеснялся и сторонился чужих? Или был радостным ребенком, смело открывающим для себя мир? Каким бы он ни был, полностью он не исчез. В Этьене осталась доброта, и смелость, и способность дружить.
