Текст книги "Корона из незабудок (СИ)"

Автор книги: Аня Климовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

– Следующего, кто заговорит во время моей лекции, я выставлю сначала из аудитории, а потом из Университета. И сам напишу вашим матушкам и батюшкам о ваших успехах. Уяснили?!

Все кивнули, и лекция продолжилась. Вновь на непонятом языке, но теперь в полной тишине. Я сама не заметила, как от усталости после бессонной ночи, переживаний, холода и монотонности заснула. Открыла я глаза, когда магистр Гийом вовсю трезвонил колокольчиком, ознаменовавшим конец лекции. Студенты собирались, косясь на меня и посмеиваясь. Я не хотела смешиваться с ними – благородными господами в чистой и теплой одежде, чтобы терпеть дальнейшие насмешки, потому ждала, пока аудитория опустеет.

Стоило утихнуть шагам за дверьми, как я поднялась.

– Эй, – Я чуть не споткнулась. Думала, магистр намеренно игнорирует мое существование. – Тебе здесь не место.

– Господин ректор разрешил мне обучаться.

– Но ничего более для этого не сделал, верно? – слова магистра били не хуже, чем кнут. Так же метко и больно. – Даже если ты талантливый, сколько лет должно пройти прежде, чем ты начнешь понимать древний язык? Сколько на милости и прихоти ректора сможешь тут продержаться, пока остальные студенты, что заплатили золотом за обучение, не поднимут бунт?

Я была такой уставшей и замерзшей, и его слова морозили меня изнутри. Ужасно, что он не был не прав.

– Я не могу тебя выгнать, но подумай над моими словами. Теперь иди.

Я вышла из аудитории, и, задумавшись, не заметила, что несколько студентов поджидали меня.

– А вот и наш особый ученик! – обрадовался один, схватив меня за рук и толкнув на друга.

– Какой мелкий, кожа да кости! – второй толкнул меня со всей силы, и, ударившись о стену, я упала. Вокруг засмеялись. Первый занес ногу, чтоб ударить меня по животу.

– Вам не стать врачами, если вы привыкли калечить людей. Я не останусь магистром, если пойдет слух, что наши студенты забили человека до смерти. Такой слух повредит репутации Университета, сюда будет приезжать меньше студентов и преподавателей, а значит, уменьшиться финансирование и моя лично оплата. Поэтому репутация – моя проблема. И я могу обещать вам, что превращу свою проблему в вашу.

Магистр Гийом стоял в дверях, и был таким же злым, как в первый момент, когда я его увидела. Тогда я думала, что он презирает меня, за происхождение и бедность. Но, похоже, он презирал всех людей разом. Удивительный был человек.

– Да мы б не убили! Так, припугнули, чтоб знал место.

Но магистр продолжал смотреть на них своими маленькими злыми глазами, и парни сразу как-то сдулись.

– Мы опаздываем на другое занятие. Пойдемте, господа.

Они ушли. Я сидела, уперевшись в стену, и пыталась отдышаться. Сил говорить с магистром Гийомом не было. Что я могла ему сказать? Но он прошел мимо, словно спасать от насилия не нравящихся ему людей для него было так же естественно, как игнорировать их после.

С трудом поднявшись, я медленно побрела на кухню. Мирель, увидев меня, лишь покачала головой, и поставила плошку пустой, но горячей похлебки.

– Ты тоже думаешь, что глупая была идея, сюда приходить? – беспомощно спросила я у нее.

– Откуда мне знать? Я кухарка простая, мое дело – готовить.

Мирель нагрузила меня работой, но, даже стоя у печей, я все никак не могла согреться. В каморке не спалось. Предыдущие дни я падала от усталости, и сразу засыпала, а теперь ворочалась с боку на бок. И солома-то была больно колючей, и воздуха не хватало, и непроглядная тьма душила. Утром я была совсем без сил.

Ну кухне, кроме Мирель, которая, казалось, и не покидает ее никогда, стояла другая женщина. Я ее даже не сразу узнала. Высокая, красивая, с полными губами и чуть лисьими глазами.

– Вив?!

Та повернулась ко мне, будто не узнав, а потом сощурилась и цокнула языком.

– Мирель, я заберу эту девицу ненадолго, а то не виделись столько, уж соскучиться успела.

– Девицу?! – удивилась Мирель, но тут же махнула рукой. – А то я думаю, чего худой такой, да хрупкий, а ты девчонка, оказывается. Ну, не моего ума это дело. Да хоть на совсем забирай. А то гляди, как чахнет.

С Вив мы устроились под одним тенистым дубом. Она раскрыла бутылку ароматного молодого вина, протянула мне хлеб и солонину. Мы молча ели. Солнце едва пробивалось сквозь уже густую листву, и я тщетно пыталась поймать на ладонь все время убегающий лучик. Говорить не хотелось. Но с моими желаниями никто во всем мире кроме матушки и не считался.

– Волосы у тебя красивые были.

Я пожала плечами. Были и были, теперь-то что.

– Удивлена, что ты до Университета добралась. Еще больше – что ты в нем задержалась.

– Я драю котлы и готовлю еду.

– Тоже самое, что делала бы в деревне, выйдя замуж за Тома. И как, стоило оно того?

Я прижалась спиной к теплой коре дерева, и глубоко вздохнула. Хотелось сказать – да! Мне не пришлось рожать детей от Тома, терпеть издевательства и побои Тука. Да один барон до сих пор мне в кошмарах снился. Но Университет из рассказов матушки и детских мечтаний тоже оказался далек от настоящего.

– Я не жалею, что ушла из деревни. Знаешь, меня к себе барон де Плюсси утащил.

– Тогда с твоими волосами это случилась? – голос Вив был совершенно ровный, без единой эмоции и я вновь задалась вопросом – сколько же она знает и сколько пережила? Я уже ломаюсь под грузом разочарований и страхов, а Вив – идет дальше, и становится все ярче и краше.

– Нет, позже. Тогда меня спас один друг, мы с ним и Джоном отправились сюда.

Хорошее было время. Почему же я поняла это, только когда оно безвозвратно ушло?

– Видалась я с этим другом. Нахальный, но красавчик, – Вив подмигнула мне, рассмеявшись.

– Ты, с Этьеном?

– Ох, брось. Такие не в моем вкусе. По мне – толстые коротышке из наших, крестьян. От них знаешь, чего ждать.

– Фу. А как же любовь? Он ведь тебе понравился?

– А что в нем может не понравится: молод, красив, страстен. И железную палку не глотал, как твой Джон. Вот только этот его надрыв… На своих плечах чужую трагедию я не вынесу. Мне и себя-то тяжело нести, Мария. Обыденность дарит мне покой. А что может дать любовь, кроме страданий?

Томление в груди. Желание прикоснуться. Страх, что с ним может что-то случиться и радость, когда он не вредим. Бессонные ночи, и сбившееся дыхание, такое ужасное разочарование от пары его слов, и такая прекрасная надежда от извинений. То, что я пережила за дорогу с Джоном, было любовью? Если да, то почему я ни разу не обернулась, уходя? Разве любовь не должна быть превыше всего, даже мечтаний?

Кажется, я не только древний язык, но и саму себя не понимала. Видя, как изменилось мое лицо, Вив сменила тему:

– Как тебе Университет, на самом деле?

Это было все, о чем я мечтала. Мир за пределами моей деревни только из него и состоял. Другая жизнь, полная знаний и радости.

– Ужасно. Он ровно такой, как я и представляла. Полон бесценных книг, ученых мужей. Знания – вот они, стоит только протянуть руку. Только вот рука моя слишком коротка.

Что Вив может сказать мне, что я сама себе за последние дни не говорила? Глупая, наивная девочка, решившая, что ее мир больше, чем кухня трактира и двор с курицами да свиньями.

– И что, сдашься? Вот так сразу? – в голосе Вив не было обвинения или издевки, все тот же ровный, лишенный эмоций тон.

Сразу? Но сколько мне нужно было ждать? Смогу ли я выучить мертвый язык, постоянно терпя насмешки? Сколько времени у меня это займет? Моя страсть – лечить людей, а не потратить жизнь за книгами, сколь увлекательны бы они ни были. Я готова была учится, даже в холоде, даже после тяжелых работ на кухне. Вот только…

– Я не хочу, чтоб меня били, просто за то, что осмелилась учиться, – едва слышно сказала я, разглядывая солнце. От яркого света глаза слезились. Обидно было, как в детстве. Ну как так – столько пройти и испытать, чтоб мечта оказалась обернута в такую отвратительную обложку?

– Мария, девочка моя, – Вив обняла меня, и я уткнулась в ее плечо, прячась от всего, с чем не могла справиться. – Твоя гордыня ничего не стоит. И слезы тоже ничего не стоят. Можешь плакать сколько угодно, но ради выгоды унижения можно и потерпеть. Вот только есть ли она, эта выгода? Если нет ничего, кроме унижений, то зачем ты тут?

Потому что не хотела оставаться в нашей маленькой деревне. Потому что осмелилась на такую глупость, как мечты о большем.

– Вив, ну что мне делать, а? – я посмотрела в ее смешливые карие глаза, надеясь на утешение и ответы. Но Вив лишь рассмеялась мне в лицо. И вправду, она с Этьеном – два сапога пара! Я выбралась из ее теплых объятий и схватила бутылку вина.

– Я же не ученая дева, и не магистр этих ваших высших знаний – откуда мне знать, кому и чем заниматься? Просто и ты знай, Мария, пути не два в жизни. Это не золотое яйцо из бабушкиных сказок – разбилось – и все, не собрать. Не хочешь жить в деревне – глупость несусветная, на мой взгляд – уходи. Не хочешь в Университете терпеть то, что тебя навзрыд заставляет плакать – и отсюда уходи.

– Как же я добьюсь чего-то, если отовсюду буду сбегать?

– Так ведь и не узнаешь, верно ты выбрала или нет, пока другое не попробуешь. Вот вся изошлась, Тома бросила, сбежала, а теперь рыдаешь. А ведь и в деревне, безо всяких университетов смогла чему-то выучиться. Правильные травки бы в еду добавляла – трактир бы Тому перешел пораньше. А лечить-то у нас всегда есть кого, – Вив опять щелкнула меня по лбу, и я отпрянула. Почему все думают, что из меня вышел бы хороший отравитель?!

– Как ты здесь вообще оказалась?

– Я мужу Мирель продаю наше вино, овощи еще кой-какие. Еще одни назойливые господа с просьбой обратились, но я не была уверена, выполнять ли ее. Как думаешь?

Думаю, что если б Вив не хотела – даже не заикнулась бы. Уж больно она меня от Джона предостерегала, а теперь сама о нем разговор завести хочет? Нет, не так. Дает мне выбор. Сразу вспомнились яркие, точно весенние цветы, глаза Джона, его улыбка и то, как он называл мое имя, скрывая в одном слове столько чувств!

– Как там Джон? – сдалась я. Да и был ли выбор, если стоило только вспомнить его, как предательское сердце так и заходилось.

– Вышел в финал турнира. Не слышала, в своем Университете? О нем сейчас гудит вся столица. Каждая, от едва выросшей девушки до почтенной матроны мечтают, что именно их платок или ленту он повяжет на свое оружие.

Я понятия не имела.

– И как, одарил он дам своим вниманием? – я попыталась изобразить такое же безразличие, как Вив ранее, и судя по ее смеху, с треском провалилась.

– Одарил, одарил.

– Правда? – я развернулась так резко, что едва не ударила Вив в лоб.

М Ох, ты горе луковое. Скажу сразу – я бы на твоем месте отказалась. Джон – один из четырех рыцарей, что вышли в финал турнира. Для них король устраивает бал, и Джон хочет пойти на него с тобой.

– А? – глупо переспросила я. Слова Вив не имели никакого смысла. Королевский бал? Я? Джон? Я проморгалась, потрясла головой и даже ущипнула себя. Ничего не помогло. Пришлось еще глотнуть вина. – Но я же крестьянка. Я не могу попасть на бал.

Такие простые истины Вив должна знать.

– Сама – не можешь. Но если тебя пригласит один из славных рыцарей, то…

– То его все засмеют! Появится на королевском балу с девчонкой, что даже есть не знает, как правильно.

– Может, и засмеют. Господь, Мария, почему с тобой так тяжело. Хоть раз в жизни подумай не о ком-то другом: ни о матери, от которой ни на шаг не отходила, ни о Джоне, которого ты почему-то пытаешься защитить от всего мира, хотя он уже здоров, и способен все сделать сам. Бал начнется завтра с заходом солнца. Надумаешь – приходи в обед в пекарню, что на площади по правую сторону, с красной вывеской.

Вив поднялась, отряхнувшись. Она собралась уходить, а я все еще сидела, не в силах поверить в услышанное.

– Зачем в пекарню? – глупо спросила я.

– Там живет моя хорошая знакомая. Она не против, если мы потревожим ее, чтобы помочь тебе приготовиться к балу.

– Приготовиться?

– Странно, думала в Университетах людей делают умнее. А ты так поглупела, что только и можешь, что за мной повторять! Впрочем, это не моя забота – идти или нет – решай сама.

Вив забрала вино. И напевая наш деревенский мотивчик ушла. Я обняла себя за колени, и положила на них голову. Та кружилась, и вовсе не от вина. Все смешалось: мое желание учиться, ужасный Университет, а теперь еще и этот бал. Ну как я туда пойду? Смех да и только. Вернувшись на кухню, я принялась за работу. Мирель, за прогулянный обед, нагрузила меня таскать воду и дрова, да отмывать за студентами бесконечные плошки да миски. Я молча работала, пытаясь привести мысли в порядок, но те разбегались, никак не давая сосредоточиться на чем-то одном. Закончила я, когда солнце уже село. Ужинать не хотелось.

– Могу я пойти в библиотеку?

Мирель посмотрела на мою нетронутую миску еды, покачала головой, да отпустила.

Я бродила сквозь полок с недоступными мне историями. Перебирала переплет за переплетом, доставала те, что выглядели занимательно. Наткнулась на справочник растений с искусно сделанными иллюстрациями, и принялась листать его, сев на пол тут же у полок. Мелкие буквы было совсем не видно – но и не беда. Я бы не смогла понять текст, сколько бы не пыталась. А идти к окнам, где занимались другие студенты, было страшно. Вот дуб, и зачем-то его лист прорисован в мельчайших деталях. Вереск и лаванда – отдельно показаны и стебли, и цветы. Деревья перемежались с травой, цветами и кореньями, а знакомые мне растения с неизвестными. Я пыталась вспомнить, что могу приготовить из тех, что узнавала. Бузина, чтоб с потом болезнь вывести, мордовник, чтоб стариков расшевелить, ольха, которая, если перемешать с другими, хороша для сбора при болезнях живота.

Но вот знакомые растения совсем закончились, и я продолжила листать книгу, от которой не просмотрела и пятую часть.

– Тут же совсем ничего не видно.

– Значит, тут мне самое место.

Ректор стоял у края книжного шкафа. Лицо его было скрыто тенями, да мне и не хотелось его рассматривать. Из-за слов магистра Гийома и Вив, я теперь злилась на человека, который предложил мне кров, еду и занятия. Вот же я глупая, опять переживая из-за чужих слов.

– Гийом мне рассказал о тебе. Ты прости, я не подумавши тебя пригласил.

И сейчас хотите забрать свои слова обратно?

– Почему вы преподаете на языке, на котором уже никто не говорит?

– Все древние тексты написаны на нем. Все науки берут в нем свое начало. Переводы могут исказить смысл.

– Повитуха в нашей деревне и читать-то не умела. А сколько детей приняла! Удивительно, чтоб знать, как вылечить жар, нужен текст на древнем языке. Но чтоб помочь родиться ребенку, достаточно трав и наговоров.

Ректор промолчал, и моя злость улеглась. Он не был виноват в том, что все книги, которые я так хотела прочесть мне недоступны. Не был виноват в том, что я бедная, и крестьянка, и девушка.

– Скажите, оставшись здесь, я смогу выучиться и уйти помогать людям?

– Я не смог.

Он выглядел очень уставшим. Интересно, была ли у него мечта? Пришлось ли ее забыть, чтобы жить так, как он жил сейчас? Ректор величайшего Университета – никто не посмеет сказать, что это дурная жизнь. А он сам?

– Вы сожалеете?

– Нет, – ответил ректор без раздумий. – Это был долгий путь. Когда я пришел сюда – у нас не хватало средств. Почти не было книг. Один преподаватель мог читать несколько курсов лекций, не будучи в них знатоком. И все равно у нас были студенты, потому что люди всегда будут тянуться к знаниям. Работать приходилось упорно, результат появлялся через года, но теперь слава нашего Университета оправдана. Я горжусь им и не жалею о прожитых годах. Но иногда, смотря на таких детей, как ты, я думаю, что мог бы сделать большее. Ты могла бы стать прекрасной студенткой.

Если бы была мужчиной и богатой. Обида на господина ректора ушла. Он сделал свой выбор, и гордился им, не забывая о сожалениях, но и не поддаваясь им. Смогу ли я сказать такое же в преклонных годах? Хотелось бы. Пока оставалось лишь завидовать уверенности в его голосе.

– Вы когда-нибудь ошибались?

– Множество раз, – улыбнулся ректор, – только небожители могут похвастаться всезнанием. Нам, смертным, приходится мириться с собственными ошибками.

– Что же мне делать?

Я произнесла вслух мысль, что терзала меня, не ожидая ответа. Теперь слова Вив стали яснее. Жить проще, когда дитем слушаешь мать, а выросши – мужа. Те всегда знают ответы, пусть временами они тебя и не устраивают. Не хочешь страдать под семейным гнетом, добро пожаловать в мир без ответов и поддержки. Каждое действие может стать ошибкой, и никто не поддержит тебя.

– Прошлая королева была с островов, – к моему удивлению, заговорил ректор. – Она привезла с собой шаманку. Странная была женщина – никогда меня не слушала. Но про травы столько знала, сколько я за все года в книгах не выучил. Они друг у друга обучаются – от наставнице к ученице. Не все знания мира хранятся в книгах, девочка.

– Как же мне до королевской шаманки добраться? И как убедить взять себя в ученицы?

– Ох, милая. Я не книга, и ответов всех не знаю. Выбор всегда за тобой.

Ректор ушел, а я все смотрела в книгу с непонятными мне словами. Сбегать и сдаваться не хотелось, но оставаться тут и страдать не хотелось еще больше. Легко было говорить о выборе, когда самому делать его не надо. Впрочем, что я знала о ректоре и его жизни? Да и шаманка из дворца – если подумать, у меня был шанс встретиться с ней.

Ведь у Джон пригласил меня на королевский бал.

Глава 10

Я не могла поверить своим глазами. Ткань подготовленного Вив для меня платья была ярко-зеленой, точно молодая листва. Никогда прежде не видела ткань такого цвета. Одна только окраска наверняка стоила безумных денег! А ведь были еще и искусная вышивка по краям, где первоцветы искусными стежками чередовались с чудными заморскими птицами. Туфли были того же цвета! И тоже с вышивкой! Да разве ж можно в такой красоте ходить, это же преступление. А вдруг запачкаю где?!

– Да, я бы тоже только любовалась, за такие-то деньги, – Вив зашла, неся в руках тонкую, будто из утреннего тумана сделанную вуаль, и какую-то непонятную конструкцию с ободком и сеткой.

Сразу мне мое одеяние показалось убогим, хотя оно было удобным, и даже штопать его пока нигде не пришлось.

– Мне нечем за такое платить.

Вив аккуратно сложила все на сундук.

– Со мной уже расплатились. Не стой столбом, надо еще успеть принять ванну – от тебя несет чесноком.

Но у Джона не было денег. Неужто заплатил Этьен? Опять украл? Не вызовет ли это проблем? Что вообще делают на балах? Будет ли там шаманка? Тысячи вопросов крутились в моей голове, и ни на один не было ответа.

Вода в бочке была горячей, и ароматные травы, что плавали в ней, источали нежный аромат, и, теперь вся я пахла полевыми цветами.

Кроме нижней рубахи и верхнего платья, тут к одеянию прилагался еще и корсет.

– Выдохни, – приказала Вив. Я послушалась, и она принялась шнуровать его. Ощущения были странные.

– Я точно смогу есть? А дышать?

Вив вздохнула.

– Я была против этой идеи, но моим мнением господа не поинтересовались. Поэтому терпи. Никто еще не умер от тугой шнуровки корсета. Теперь самое сложное.

Принесенная Вив непонятная конструкция оказалось сеткой, наполненной волосами. Я отступила на шаг.

– Это для колдовства?

Вив мученически закрыла глаза, будто просила у богов терпения.

– Это вместо отрезанных тобой волос. Чтоб не подумали, что скандально известный фаворит турнира привел на бал ряженного под женщину мужика.

Она взяла шпильки, и начала творить что-то невообразимое на моей голове. Шпильки кололись, чужие волосы чесались, но я молчала, чувствуя, что терпение Вив на исходе.

– Теперь спрячем эти жуткие обрубыши спереди, – Вив скрутила зеленый шелковый платок, будто он был тряпкой, и повязала его мне спереди, где обычно была бы коса. Осмотрела меня и нахмурилась. Наверняка сразу было видно, что платье мне не по статусу.

– Смешно смотрится?

– Нет, выглядишь ты великолепно. Зеленый явно твой цвет, жаль только, что такой дорогой. И даже волосы твои удалось удачно спрятать. Вот только нет ни одного украшения.

Я провела руками по струящейся ткани. Да она сама была как украшение!

– Это платье само по себе драгоценность.

– Господи, за что мне это?! Мария, все будет в украшениях, это же королевский бал! На тебя и так будут обращены все взоры. Если явишься без драгоценностей – это будет скандал.

– Так ведь это и так скандал – крестьянка на балу? Вив, самоцветы не смогут изменить моего происхождения. А если так уж нужны украшения, давай сплетем венок? Синие незабудки подойдут к платью, не будут бросаться в глаза, да и выглядят аккуратно.

Вив посмотрела на меня с сомнением. Но вышла и попросила кого-то принести цветы. Через несколько минут у меня в руках были свежие, только недавно расцветшие незабудки. Привычными движениями я сплела их в венок, и Вив аккуратно, точно корону, прикрепила его к прическе.

– Тебе и вправду подошло. Удивительно. И последний штрих. – Вив протянула мне маску, сделанную из той же ткани, что и платье, с такой же цветочной вышивкой по краям. Маска прикрывала пол лица. – Это маскарад. Новомодное развлечение с юга. Так лица рыцарей и их спутниц никто не увидит до самого финала.

Вив помогла мне с маской, и мои волнения немного улеглись. Если никто не увидит моего лица, то и не узнают, кто я. Весь бал – словно детская шалость, когда ты притворяешься кем-то другим. Прикрепив накидку к плечам, Вив развернула меня и еще раз внимательно осмотрела.

– Ни за чтобы не поверила, что это ты, Мария. Выглядишь великолепно, я даже завидую.

Подъехала карета, совсем как у настоящих господ! Вив помогла мне сесть. Взяла за руку, совсем как матушка в детстве.

– Ты знаешь, я всегда была против того, чтоб ты связалась с Джоном. Но даже я могу понять, что такой шанс таким как мы с тобой выпадает раз в жизни. Поэтому веселись эту ночь, Мария! Ведь ты едешь на королевский бал!

Она поцеловала меня в щеку, а потом быстро, не дожидаясь ответа, захлопнула дверь и крикнула кучеру. Карета поехала. Я приложила руки к лицу и улыбнулась. Когда карета прибыла к замку, уже смеркалось. Выйдя, я остановилась, пораженная величественностью зрелища. Огромный замок, украшенный красными флагами и гербами королевской семьи, в закате казался сказочным. Он был освещен множеством факелов, и будто сам пылал. До этого мгновенья самым огромным и красивым зданием мне казался Университет, но он и рядом не стоял с королевским замком, с его бойницами и переходами.

– Мария.

Я сжала платье, и медленно, боясь, что услышанный мной голос лишь игра воображения, обернулась. Даже маска не помешала мне узнать Джона. Сердце забилось чаще, а в горле мигом пересохло. Есть ли лекарство от лихорадки, что охватывает меня каждый раз, стоит только увидеть его? Даже если и было, я не жаждала излечения.

Джон всегда был красив. Весь в черном, с жакетом, отделанным простыми латунными пряжками, на фоне заката он выглядел словно демон, пришедший в этот мир за душами. Именно так они описывались в книгах отца Госса – ты не мог отвести взгляд, от их красоты перехватывало дух. Стоило взглянуть – и пропал. Демон завладел твоей душой. Джон стоял напротив садящегося солнца, и оно красной короной играло в его волосах.

– Мария? – теперь его голос звучал неуверенно. – Этьен говорил о зеленом платье, но…

– Это я.

Мы не виделись совсем немного, но я не представляла, что ему сказать. Спросить о том, что делаю тут? Поздравить с победами в турнире, и славой, что разнеслась по всей столице? Поцеловать?

– Спасибо, что пришла. Каждому рыцарю надлежало явиться в сопровождении дамы, но я не мог пригласить никого из аристократок, – он протянул мне руку. – Не хотел приглашать никого, кроме тебя.

– Тебя засмеют, если узнают, кто я на самом деле, – я положила свою ладонь в его. От прикосновения тело пронзило молнией, и я невольно сжала его руку. Джон, смотря в мои глаза, приблизил ее к своим губам и поцеловал. Я возблагодарила бога за маску – мое лицо, должно быть, полыхало ярче заката.

– Глядя на тебя, никому в голову не придет смеяться. Ты похожа на лесную фею, что почтила своим присутствием королевский дворец.

– Правда? – я не видела себя в платье – зеркало было роскошью, доступной лишь самым богатым господам.

– Я докажу. Позвольте сопровождать вас этим вечером, моя леди.

Я бы позволила ему все. Почему-то эта мысль, такая порочная, не испугала меня.

Мы поднялись по каменным ступеням, и облаченные в доспехи рыцари раскрыли перед нами тяжеленные деревянные двери.

Зал, где проводился бал, ослеплял. Он был освещен столькими свечами, что нашей деревне хватило бы на несколько месяцев использования! По углам висели факелы, не оставляя темноте даже закутка. Огонь этих тысячи свечей отражался в зеркалах, что находились напротив друг друга, создавая иллюзию бесконечного перехода. Сверкали доспехи рыцарей, что охраняли вдох в зал, декоративные камни в рукояти мечей, изящные украшения в ушах и на шеях дам. Я как будто попала в сверкающий мир, где двумя пятнами были лишь я и Джон, чья латунная отделка костюма почти не отражала света.

– Посмотри, – Джон кивнул на одно из зеркал, в котором отражались мы с ним. Он был все так же прекрасен и строен, но вот рядом с Джоном… Узнать меня было невозможно. Не было крестьянки Марии, на ее месте стояла изящная дева, в шелковом струящемся платье, подчеркивающим тонкий стан, глубоким, но не скандальным вырезом, и цветочной короной на волосах. Я и впрямь походила на лесную фею. Не думала, что могу выглядеть так красиво! Видел ли меня таковой Джон? Я обернулась – он не сводил с меня горящего взгляда.

Затянувшееся молчание прервал герольд, объявивший нас:

– Рыцарь де Лебрево со спутницей.

В зале стало тихо. Мы оказались в центре внимания, и я вдруг захотела сбежать. Все это было уж через чур! Но Джон сжал мою руку, прошептал; «Не бойся!» и шагнул вперед. Я зажмурилась и ступила за ним. Разговоры возобновились, но шепот следовал за нами по пятам.

– Что делают на балах? – шепотом спросила я Джона.

– Едят, танцуют. Слушают музыку, иногда – стихи. Но нынешний король не поклонник поэзии. Общаются. Не волнуйся. Отведай местных сладостей, вряд ли в вашей деревне было подобное.

Столы ломились от яств, название которых мне и известны-то не были. Пироги, мясные и рыбные, и сладкие – с яблоками и медом. Орехи и сыры, вымоченные в вине яблоки и вяленое мясо. Маленькие песочные пироги с разнообразными начинками. Подумать только – столько еды, а люди вокруг даже не считают ее главным событием вечера! Другие дамы больше разговаривали друг с другом, рыцари же предпочитали вино.

– Можно ли?

– Конечно, – тепло улыбнулся Джон. – Это будет долгая ночь, так что подкрепись.

Я взяла на пробу один маленький пирожок. Он оказался сладким – ягоды в меду, с чуть солоноватым тестом, и просто таял на языке. Никогда не пробовала подобного! Интересно, из каких ингридиентов он сделан? Тяжело ли их достать? Рука сама за собой потянулась за вторым, потом и третьим. Только сейчас я поняла, что не ела со вчерашнего вечера, и как голодна была.

– Рыцарь де Лебрево! Не думал, что вы обрадуете нас своим визитом.

Перед Джоном стоял высокий тучный мужчина, в красном камзоле и красной маске. Его нос был кривым, и весь его наряд напоминал переспевший помидор. Джон поприветствовал его кивком, но продолжал молчать. Господина помидора это, кажется, разозлило.

– Вы так успешны в турнире! Многие столичные рыцари не смогли стать вам достойными соперниками. Наверное, потому и распускают про вас эти мерзкие слухи. Которые, конечно же, не могут оказаться правдой.

– Конечно же.

Я, как и добрая половина зала, внимательно следили за этим разговором. Джон не хотел разговаривать с господином помидором, не был заинтересован в слухах, но тот намеков явно не понимал.

– Конечно же. Кто же поверит, что вы самозванец, и лишь прикрываетесь именем де Лебрево, чтобы принять участие в турнире! Это было бы совершенно незаконно! И совершенно скандально. Воспользоваться трагедией семьи в своих собственных целях – ужасное, не подобающее рыцарю дело. Если он, конечно, настоящий рыцарь.

– Мы можем встретиться завтра на ристалище и сразиться. Чтобы понять, кто есть настоящий рыцарь, а кто – самозванец, барон Ринвель.

Помидор побледнел и отступил.

– Не знал, что мое имя вам знакомо. Но откуда мальчику, выросшему в трущобах за пределами двора о нем знать?

– Мальчики в трущобах за пределами двора о вас и рассказали, барон.

Барон быстро попрощался, и, запинаясь в собственных ногах, отступил.

– Что же по поводу поединка? – крикнул Джон ему в спину.

– Откажусь, откажусь, благородный рыцарь, – проблеял барон и затерялся в толпе.

– Вина, Мария? – кивнул он мне, словно и не привлек всеобщее внимание, оскорбив знатного господина. – Оно на удивление сносное.

– Я думала на балах развлекают музыкой и едой. Не знала, что ты тоже стал одним из развлечений, – я подставила бокал, и Джон налил мне ароматного, пахнувшего спелой земляникой, вина.

– Трудно держать себя в руках, видя барона Ринвель. Он способен делать ярче даже самый занудный вечер.

И ты знаешь об этом. Не боишься мести барона. Даже самого умелого война можно победить, даже самый отважный рыцарь вынужден преклонить колено перед властью. Интересно, какие из слов барона – правда?

– Не будем об этом зануде. Не желаете ли потанцевать, моя леди? – Джон протянул мне руку.

– Я не умею.

– Я помогу вам.

Джон улыбнулся, и я улыбнулась в ответ. Когда он был рядом, знал, как поступить, было так легко просто согласиться. Не терзаний выбора, ни мучений от последствий. Когда Джон был рядом, мне казалось, что я и впрямь могу танцевать в королевском зале среди знати.

– Простите, – прежде, чем я успела ответить, нас вновь прервали. На этот раз болезненно худой молодой человек в синем. – Могу я выразить восхищение вашим мастерством, рыцарь де Лебрево?

Джон убрал руку, и виновато мне улыбнулся.

– Моя леди, я вернусь совсем скоро. Наслаждайся музыкой и вином. И не танцуй ни с кем в мое отсутствие.

Джон ушел, а в моих ушах все звучало его «моя леди». Как же страстно хотелось, чтобы эти слова были правдой! Менестрели играли задорную мелодию, и многие молодые пары танцевали, веселясь. В деревне у нас тоже были танцы. Не такие, конечно, куда проще. И я не стеснялась принимать в них участие, с детства веселилась наравне со всеми. Столица то и дело заставляла меня чувствовать себя глупой простушкой. Долго предаваться печальным мыслям мне не пришлось. Другие дамы, яркие, словно птички из ангельских садов, подошли ко мне и чуть поклонились, здороваясь. Я попыталась повторить поклон, но судя по их молчанию, вышло у меня не очень.