Текст книги "Я и баб(к)а, я и маг (СИ)"

Автор книги: Антонина Циль

Соавторы: Дарья Гусина
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

Так. Снова дракон. Надо бы прояснить эту тему, но не сегодня. Я устала, язык еле шевелится, горло болит после того, как пришлось перекрикивать шум.

– И что же нам делать с крысой?

– Позвать крысолова. О! Давай позовём дядюшку Соола! – оживилась Молька. – Его ласки – такие пусечки! Они не кусаются. Их можно погладить.

– Обязательно позовём, – пообещала я. – Терпеть не могу крыс. И мышей. Они разносят всякие болезни.

Вечер прошёл тихо. Молли старательно повторяла уроки, иногда отвлекаясь, чтобы поиграть. Я закончила наводить порядок в шкафу, сгребла старую одежду и отнесла её в кладовку. Нашла ещё одну красивую юбку для перешивки.

Время от времени проверяла интерфейс эгрегора, но там ничего не изменилось. Только время отсчитывало дни до моей смерти. И ничего эти семь процентов так и не сдвинуло. Цифра как залипла.

Я всё оттягивала неизбежный момент. Но когда после ванны и чистки зубов Молька пошла спать, наконец решилась. Спустилась в подвал и оказалась в мастерской.

* * *

(*) – Селки (или шелки, англ. selkie) – мифические существа из фольклора прибрежных районов Шотландии, Ирландии и Исландии. Это тюлени, способные сбрасывать шкуру и принимать человеческий облик.

(*) Спорран – это традиционная поясная сумка, которая является неотъемлемой частью мужского шотландского национального костюма. Она крепится к килту спереди на ремне или цепочке и выполняет как практическую, так и декоративную функцию.

Глава 19

Глава 19

В мастерской пахло деревом и мышиным помётом. Я поморщилась. Прежде чем начать работать, нужно прибраться. Притащила ведро с водой и веник, соорудила что-то вроде медицинской маски из тряпицы (очень не хотелось вдохнуть какой-нибудь заразы) и принялась наводить порядок, заодно изучая, что где лежит.

Спать всё равно не хотелось. В крови до сих пор кипел адреналин. И я перебирала в голове события дня. Денёк получился насыщенным. Во-первых, встреча с магами и непонятное сканирование, вернее его попытка. Новый навык – теперь я могу видеть суть вещей. А если постараться, то новое умение можно применить и к людям, по крайней мере, увидеть их ауру и энергетические каналы. Правда, как мне это поможет в дальнейшем, непонятно.

Во-вторых, моё выступление в «Ржавой мортире». Это я конечно звезданула. Последствия знакомства с Эйрином Мирным предвидеть я не могла. Надеюсь, мы сохраним нейтралитет

Рука ещё побаливала, но сила была при мне. Ещё один навык. Физическая мощь – это хорошо. Но вот заёмная сила, – я поморщилась, потирая всё ещё ноющее плечо, – это как занять у ростовщика: удобно в моменте, но расплачиваться потом приходится с лихвой.

В итоге у меня пять навыков: системное видение, внимательность к деталям, способность различать источники энергии (тут вообще не пойми что и неизвестно какая практическая польза).

Пять инструментов, в которых я пока толком не разобралась. А времени, как назло, остаётся всё меньше. Нужен прорыв, это и ежу понятно. А для прорыва необходимо хоть как-то продвинуться в профессии – артефакторном деле.

Я легко двигала столы, лавки и снимала со стен полки вместе с их содержимым. Повсюду громоздились склянки с непонятным содержимым, местами с плесенью, и я принялась сгружать их в мешок. Выброшу не глядя, все равно не разберусь что где.

Пыли накопилось не так много. Как ни странно, свою мастерскую Вельта держала в относительном порядке. Особенно стол. На нём всё было аккуратно разложено. В том числе и в ящиках. Жаль только, что я не особо понимала, для чего нужны эти инструменты: какие-то свёрла, лопаточки, острые как скальпель тонкие ножи.

Протерев пол, я поставила всё на место. Искупалась, переоделась, заварила себе чаю с мятой и вернулась в мастерскую. Часы на ратуше пробили десять. Поздновато, но пока есть силы и энергия, попробую хотя бы начать.

Я расставила на столе перед собой артефакты: и сделанные руками Вельты, и те, которые стояли на полках в лавке.

Разложила карандаши, листки пожелтевшей, но чистой бумаги, которую нашла в ящике, отхлебнула чаю и раскрыла блокнот. Из него выпал мятый листок, который я подобрала в лавке скупщика Птусса.

– Ключ от сокровищ? – пробормотала я, усмехнувшись. – У меня есть нечто гораздо лучше. У меня есть рисунок ключа!

Причём ключа от пещеры таинственного дракона, как утверждал гарпий. В очередной раз позавидовала его навыку – способности сохранять в памяти информацию о хотя бы раз увиденном предмете и затем проецировать её в форме схемы. Мне бы такое очень пригодилось.

Однако будем радоваться тому, что есть. А есть у нас системное видение. С его помощью я уже однажды попыталась изучить Тифенгрунт, артефакт, необходимый для проверки алхимических растворов на примеси.

В тот раз у меня ничего не вышло. Но моя теория, что артефакты обладают отдельной энергетикой, подтвердилась. Должно быть, Тифенгрунт – очень полезная вещь для алхимиков. Можно продать, а можно и оставить. Деньги пока есть. Чем чёрт не шутит, вдруг я когда-нибудь создам нечто эдакое… механически-алхимическое.

Над столом Вельты висел такой же светильник, как у герна Птусса. Стоило потянуть его вниз, как он закрепился на нужной мне высоте. Но небольшой кристалл под стеклом, который служил лампочкой, горел еле-еле, разряжаясь на глазах. Мне требовался свет, и я зажгла свечу, подсвечником для которой служила потрескавшаяся глиняная кружка с отбитым краем.

Вздохнула и начала сканировать артефакты, применяя к ним системное зрение. Сразу заныло в животе – получилось, что энергию я черпала из собственной ауры. Эгрегор это подтвердил, указав, что запущен процесс магического истощения.

– Конечно запущен, – раздражённо буркнула я. – Я ведь до сих пор не имею понятия, как использовать эту вашу схему «джна».

«В настоящее время затруднён доступ к памяти и опыту акцептора, – отчитался интерфейс. – Попробуйте повторить попытку после синхронизации души и тела».

Замкнутый круг какой-то.

Я продолжала упорно применять системное видение. На мои попытки отозвался только Тифенгрунт. Я снова разглядывала схему артефакта и даже смогла сдвинуть её вверх. Но теперь я видела всё очень чётко и в обморок пока валиться не собиралась.

Навык показал мне основной канал, по которому энергия расходилась от камня по лапам «якоря». На кончиках лап мерцали крошечные сгустки энергии. Я коснулась одного из них пальцем – на голограмме, а не на самом артефакте. Почувствовала лёгкий укол энергии. Мне бы инструкцию к этому артефакту и какой-нибудь алхимический раствор. Впрочем, любой алхимический раствор – это прежде всего вода. А если добавить в неё соль?

Я сходила на кухню и принесла пиалу с водой и солью. Задумалась. Может, лапы «якоря» – это и не лапы вовсе, а подставка под ёмкость? Моя пиала как раз подходила по размерам. Я вставила её в артефакт. А что дальше? Как это всё активировать?

– Подсказал бы что-нибудь, – обратилась я к эгрегору.

«Сопряжение с эгрегором – 7%, – напомнил тот. – Полное сопряжение доступно после синхронизации и гармонизации души и тела».

– Чтобы ещё и гармонично, да? Может, еще и станцевать? – сыронизировала я, так и эдак крутя Тифенгрунт на столе. – А сейчас тебя чем моя гармония не устраивает?

До полного слияния души и тела – 7%.

– Понятно. Обычно семерка – это к удаче. Точно в моём случае «семь» – какая-то заколдованная цифра, – пожаловалась я. – При этом ни батарейки, ни инструкция в выданный мне комплект не входят.

Дожили: сижу и с коллективным разумом разговариваю. Вот уверена, что какие-нибудь там эльфы со своими эгрегорами просто обнимаются. Прижался – и сразу получил всю информацию. Плюс подышал полезными эфирными маслами, сбросил негативную энергию и перезагрузил карму. Оркам так еще проще, у них звериные кишки. У горгон – змеи (мифология, прям как у нас). А мне приходится бороться с компьютерными алгоритмами.

Схема над Тифенгрунтом продолжала мерцать. С ним самим тоже ничего не происходило.

– Эх, была не была, – подумала я. – Поем, посплю – и магический резерв восстановится… будем надеяться.

Я припомнила, что видела в книге Птусса. Там была нарисована рука, в которой собирается «вит», внутренняя энергия мага. Всё как в работе с жидкостью: накопил – вылил. Напоминает родник, который заполняет чашу.

Стоп. Но если я могу увидеть ауру других людей, почему бы не начать с себя? Да-да, для начала неплохо бы увидеть собственную энергетику.

Сначала я подумала о зеркале. Но потом поняла, что схема вряд ли в нём отразится. Вышла на середину мастерской и направила внимание на саму себя. Скосила глаза и поняла, что вижу какое-то мерцание. Уже привычно переместила его в пространство прямо перед собой.

И… аж задохнулась от избытка чувств – проекция получилась весьма яркой и очень… поучительной. Меня аркой накрывали семь тоненьких аур – слои цвета радуги, от красного до фиолетового. Вернее, должны были накрывать. Некоторые цвета, зелёный и красный, были совсем блёклыми. Значит, у меня что-то не так со здоровьем и духовной целостностью. Это и без схемы понятно. Вельта вела, скажем так, весьма нездоровый образ жизни, а я вообще пришелец из другого мира. Поэтому я решила на время отложить вопрос лечения ауры до синхронизации души и тела.

Некоторые части моего организма также испускали слабое свечение. Самым плотным и мощным оно было на уровне моего сердца. Самым тусклым и слабым – на уровне печени. Что и требовалось доказать. Человек и алкоголь не друзья, сколько бы это ни утверждалось в обществе. Все токсины, которые мы намеренно вводим в организм, ему, бедному, приходится потом выводить, не щадя клеток своих.

И вот почки Вельты… правая многозначительно подмигивала. Область живота зелёного цвета проектировалась еле-еле, с разрывами. Хорошо хоть мозг сиял, неравномерно правда, но я не помнила, какая область за что отвечает. Даже если бы знала, вряд ли стала бы в это глубоко погружаться. Просто буду вести здоровый образ жизни, развивать своё духовное «я» и фильтровать негатив.

Что касается каналов, то энергия по ним текла… наверное, хорошо. Ещё и пузырилась. Пузырьки голубоватого свечения отрывались от потоков и расходились по всему телу, сосредоточиваясь в основном в сгустках. Я насчитала семь уплотнений свечения: от точки сидения до лба и легкого свечения над головой. Значит, вот вы какие, чакры.

По мере того как я вглядывалась в своё тонкое тело, схема детализировалась. Если делать такое упражнение каждый день, то я смогу отмечать происходящие в моей ауре изменения. Это просто… фантастика! А я ещё жаловалась, что не найду применения системному видению! Так вот оно!

Запомнив, где что и как светится, я вернулась за стол. Подняла руку, сложив её чашей, и мысленно потянула в неё энергию, представляя свою ауру. Пузырьки. Те самые, которые я только что видела в тонком теле, стали появляться на ладони. Собрав несколько «капель», при этом не переставая контролировать самочувствие, я аккуратно «перелила» вит в чашку с водой и солью.

И Тифенгрунт заработал! Бледно-голубой камень в его середине окрасился в насыщенный желтоватый цвет. Видимо, это означало наличие примесей. Если ориентироваться на систему обозначений в моём мире, жёлтый означал «терпимо».

Я сбегала на кухню и принесла чистую воду. Камень окрасился в слегка желтоватый оттенок, очевидно, из-за примесей в водопроводе. Всякая там глина и ржавчина. А если добавить что-то откровенно нехорошее? Я аккуратно подхватила тряпочкой горошину мышиного помёта из мусора и бросила её в чашку. Камень загорелся тревожным красным.

Уф! Мои усилия не прошли зря. Теперь у нас с Молькой есть собственный индикатор ядов. Нет, этот артефакт я продавать не буду.

Голова резко закружилась. Эгрегор сообщил об истощении магического резерва, а я снова проверила свою ауру. Да уж, бледновато и мерцает. Только сердечная чакра продолжала полыхать ровным алым. «Вот что я в тебе обожаю, Валюша, – вспомнила я слова мужа, – так это твою способность чувствовать мир не головой, а сердцем».

Помнится, я тогда ответила, что подключаю внутреннюю чуйку, только когда не могу оценить что-то логикой. А также когда хочу узнать, что за человек передо мной. Осознание приходит как-то само собой и обычно редко ошибается.

Я с трудом доползла до кровати и уже в темноте, засыпая, подвела итог вечернего мероприятия. Что-то сдвинулось. Но без схемы «джна» работать я не смогу. Просто убью себя, истощив резерв. До точки X остаётся чуть больше восьми дней. И, кажется, именно моя неспособность прорваться дальше тормозит весь прогресс. Но я подумаю об этом завтра.

Утром, едва я успела спуститься вниз и привести себя в порядок, как в дверь лавки заколотили. Явился Бренц.

– Ты чего в такую рань? – вытаращилась на него я.

Но Курт молча прошмыгнул внутрь, вынул из потрёпанной сумки старую рубаху и порты, так же молча, меня не стесняясь, начал переодеваться. Немного шокированная неожиданным стриптизом, я ушла на кухню.

Судя по выражению лица старого приятеля, вчерашнее общение с Эйрином его очень впечатлило. И вдохновило на подвиги.

Пока я готовила завтрак для нас троих, Бренц отдраил верхние полки, куда накануне не дотянулась его жена. При этом Курт, пользуясь своей гибкостью и щуплостью, лазил по шкафам словно обезьяна. Потолками он тоже занялся: куда-то сбегал и притащил складную деревянную лестницу.

За какой-то час отмыл потолок и балки до серого. Выпросил у меня ненужные тряпки, две серебрушки на ведро с известью, накрыл полки и начал белить потолок. Получалось у него довольно ловко. В глазах Бренца горел огонёк упорства и азарта. Ну, учитывая, что мотивация была довольно сильной (меня бы перспектива познакомиться с белыми медведями тоже вдохновила бы на то, чтобы этого избежать), я поверила, что у Курта есть шанс вернуться к нормальной жизни.

Поэтому я оставила его один на один с работой и вернулась на кухню. Даже если он что-то сделает не так, как хочу я, переделаем.

Холодильный артефакт пока холодил и сохранял продукты, но я посмотрела на него с грустью. Вчерашний опыт показал, что мои возможности весьма ограничены. Эгрегор ещё на рассвете предупредил, что магический резерв восстанавливается медленно. Видимо, вчера я его сильно истощила.

На завтрак была яичница с салом и зеленью. Предстояло также решить вопрос с обедом и ужином, но в голову ничего не приходило. Разве что прогуляться до колбасной лавки. Возможно, она уже открылась. А мне с моей печенью хорошо было бы пока ограничить жирное. А то желчный так раззадорится, что может не выдержать. К сожалению, рассмотреть на схеме органы поменьше пока не представлялось возможным.

– Курица, – наконец решила я. – Аппетитная домашняя курица, тушёная на сковородке. А к ней перловая каша. Салат из капусты. На этом и остановимся.

Домашнюю юбку – о радость – пришлось затянуть потуже. И самое замечательное – блуза перестала давить в подмышках. Сейчас тело избавлялось от застоев, расщепляя жир и выводя токсины. Мне всё ещё нездоровилось, но кето-грипп пошёл на убыль.

Я позвала Курта позавтракать. Почувствовала вкусный запах, проснулась Молька. Первым делом она поинтересовалась, придёт ли Мильхе поиграть. Курт обещал, что сходит за ним чуть позже.

– Ему стало немного лучше, – сообщил Бренц с осторожной радостью. – Поднялось настроение, и он поел сыра. Лисбет заварила травы, которые купила утром.

– Его нужно избавить от проклятия, а не лечить симптомы, – сказала я.

Мы с Бренцем, не сговариваясь, старались обходить стороной вчерашние события. Главное, что он сделал вывод и пришёл. А я в любом случае буду выполнять свою сторону договорённости: предоставлять ему работу и изучать вопрос лечения Мильхе.

– Знаю, – буркнул Курт. – Но маги нам не по карману.

– Молли, дорогая, пойди к фрау Шмидт и купи у неё свежих булочек с изюмом, – попросила я. – Можешь купить мармелада в бакалее или каких-нибудь конфет для вас с Мильхе. Только немного. Вот деньги, разменяй серебрушку. Долго не задерживайся.

Радостная Молька убежала за покупками.

– Насчёт магов поподробнее, – попросила я.

– Так чего там… – пожал плечами Курт, макая хлеб в желток. – Маги работают в Белом городе – вот и все подробности. Я пытался. Когда понял, что обычное лечение не помогает. Прорвался до самого майстера Туре. Деньги были, матушка Лисбет помогла. Герн Туре меня принял. Разговаривал со мной… как с кучей дерьма, морщился, нос затыкал. А ведь я тогда и не пил ещё… толком. Разоделся, купил новые ботинки, хотел произвести впечатление, тьфу. Да только не помогло. Туре содрал с нас ползолотого за то, что подошёл к Мильхе и потыкал в него пальцем. Сказал, что пацан мой… обречён. Что никто ему не поможет и лучше бы мы его отдали.

Я заметила, что глиняная кружка с чаем в моей руке вдруг захрустела и пошла трещинами.

– Ничего, – сказала я таким тоном, что Курт вскинул на меня удивлённые глаза, в которых стояли слёзы. – Герн Туре ответит за свои слова, а Мильхе мы вылечим.

– Слушай, Вельта, – шмыгнул носом Бренц, – ты, конечно, извини, но ты сильно уж… изменилась. Будто другой человек. Даже выглядишь по–другому. Ну… как будто симпатичнее стала. Глаза… вот у тебя… красивые… опять.

– А я и есть другой человек, – пожала плечами я. – После того последнего раза, как мы с тобой напились, очнулась на полу. Голову как разрывало, с трудом заговорить смогла. Молька решила, что я умерла, испугалась… сильно испугалась. А я поняла, что в следующий раз действительно отдам концы. И тоже… не обрадовалась. Решила, что хочу жить. А ради жизни готова на многое. Ради себя, ради Мольки. Считай, что родилась заново.

Бренц снова вгляделся в моё лицо и пробормотал:

– Верю. Мне б так… тоже.

– Вот и начинай, – кивнула я. – В трактир больше ни ногой. Я Эйрину верю. Прости, что пожаловалась на тебя, но мне тяжело смотреть, как ты загибаешься.

– Я понимаю, – выдавил Курт. – Как будто я этого не вижу. Но словно внутри сидит кто-то и нашёптывает… о всяком. Я эти деньги, от моей ставки, отдал Лисбет. Ничего себе не оставил.

– Много хоть заработал?

Курт присвистнул:

– С молодости столько в руках не держал. Но насчёт магов мы с женой едины – не захотят они заниматься нашим сыном, а наши капиталы для них – тьфу. Мне недавно сказали, в Белом городе появилась одна майстерина, вроде как из простых, из наших. Дескать, выбилась в люди за счёт своего дара, но иногда помогает серогородцам. Но я как-то уже не верю.

– Насчет майстерины уточни, – велела я. – Не зря тебе дали такую возможность заработать.

– На тебе, – напомнил приятель. – Лисбет сказала, половину нужно тебе отдать.

– Не нужно, – покачала головой я. – Купите что-нибудь для Мильхе, для себя. В конце концов, Курт, твоя жена такая красавица, а осталась от неё лишь тень. Я ведь помню, какой она была, – тут я соврала, ничего я не помнила, но думала, что не ошибусь.

– Так это до того, как заболел наш Мушка, – вздохнул Бренц. – Старого не вернуть.

– А не нужно возвращать старое, нужно строить новое, – сказала я.

Глава 20

Глава 20

Вот что я больше всего любила в своей квартире в Селезневском доме – так это кухню со всеми прибамбасами. С тех пор как появился онлайн-шопинг, регулярно приобретала кухонную технику.

Последним моим приобретением стал аэрогриль – «шайтан-машина», как назвала чудо-печь Зоя Марковна. Как мне сейчас не хватало их обеих: закадычной подруги и аэрогриля!

Не успела я накормить всех завтраком, как пришлось снова становиться к плите.

Пожалуй, ужины в этом доме скоро станут попроще – бутербродами, остатками от обеда и, чуть реже, чем-нибудь покупным. Иначе я превращусь в машину по изготовлению еды. И, поверьте моему богатому опыту, окружающие быстро к этому привыкнут и будут воспринимать мои кулинарные подвиги как само собой разумеющееся.

Так-то я совсем не против. Готовить в целом люблю, особенно, если продукты хорошие – в этом случае к процессу добавляется эстетическое удовольствие – но не когда все превращается в добровольное рабство. Оставшись одна, я готовила себе ради здоровья и, временами, из чистого упрямства, чтобы был повод отдохнуть от компьютера.

Мои чудо-машинки – резалки, месилки, раскатки – мне бы сейчас очень пригодились, но их нет. Зато Курт сходил за духовкой. Вдвоем мы водрузили её на место. Выглядела печь намного лучше. Бренц привлек на помощь своих друзей, чтобы выпрямить дверцу, вычистил печное нутро и заменил горельные камни. Их он купил в магазине посуды герна Коха.

Мы договорились разделить стоимость дюжины плиток пополам. Три совершенно новых камня из моей доли отправились в кладовку, один, последний, я положила в ящик кухонного стола, чтобы в случае необходимости быстро заменить плитку на верхней панели.

Дверца не совсем плотно прилегала к духовке и наверняка начала бы пропускать жар, но я уже привычно слегка выгнула металл пальцами.

Бренц в очередной раз содрогнулся и восхитился.

– Сдается мне, мать, ты стала ещё сильнее, – сказал он, почесав макушку.

– Здоровый образ жизни творит чудеса, – я не упустила возможность наставить приятеля на путь исправления. – Кстати, ты тоже выглядишь лучше. Немного… вот это, – я обвела рукой лицо, – одутловатость.

– Вчера только пива взял – и то допить не дали, – пожаловался Бренц.

Вчерашний вечер Курт по-прежнему вспоминал со смесью радости за неожиданный заработок и смущения за сделанное Эйрином внушение.

Думаю, будь на месте хёвдинга кто-то другой, Бренц воспринял бы это как оскорбление. Большая доля обиды униженного пьяницы досталась бы и мне. Но, во-первых, Эйрин сумел подобрать правильные слова, а во-вторых, Курт всеобщее уважение в отношении капитана «Белого кречета» полностью разделял.

– Так, – подвела итог я, глядя на «обновлённую» плиту. – Вспомнить бы, какие у неё капризы.

– У кого? – не сообразил Курт.

– У духовки конечно. У них у всех свои особенности. Одна сушит, другая неравномерно пропекает. Десяток блюд приготовишь – и только тогда поймёшь, на какой хромой козе к ней подъезжать. Стоп, а как же камни менять? Круговерть в духовку не влезет.

Я даже наклонилась и заглянула внутрь.

– Так там круговерть и не нужна, вручную снимается. Меня позовёшь – делов-то, – фыркнул Бренц. – Я теперь всегда неподалёку буду.

Из лавки послышались голоса – это Лисбет привезла Мильхе.

– Доброе утро, тётушка Вельта! – радостно поприветствовал меня Малыш Муха. – Смотрите, что я принёс!

В руках Мильхе держал игрушку – деревянную лодку, раз в пять больше той, что была у Мольки. – Будем играть в кораблекрушение!

– Ну теперь Мари в неё поместится, – улыбнулась я.

– Это папа сделал! – похвастался мальчишка, гордо поглядывая на отца.

Курт смутился и пробормотал:

– Да вот… Нашёлся подходящий кусок дерева, аж руки зачесались. Получилось, даже не ожидал.

Лодка была грубовата, но в ней угадывались приложенные к дереву старания. Я невольно покосилась на руки Бренца. Они ещё не скоро перестанут дрожать: при алкогольной зависимости нарушаются сигналы от мозга к конечностям. Курт не пьёт уже несколько дней. Это значит, что тремор может ещё больше усилиться. А дальше… остаётся надеяться, что пьянство не повредило мозг Бренца необратимо и обезьяна снова превратится в человека.

Мысленно перечислила в голове список продуктов с высоким содержанием тиамина, витамина В1. Алкоголизм (да и просто любовь к выпивке) нарушает его усвоение. «Тиамин восстанавливает мозговой кровоток, снимает отеки и устраняет водно-солевой дисбаланс», – голос в голове был Диминым, муж всегда помнил о проблемах с сердцем и соблюдал диету.

Так что там с В1? Помню: как раз свинина, цельный хлеб, крупы, фасоль, спаржа, зелень…

Курт отнёс Мильхе наверх. Мы с Лисбет немного поговорили о саде. Я поделилась планами посеять что-нибудь из зелени.

– Самое время, – поддержала меня Лисбет. – У меня есть немного семян, поделюсь. А Курт грядки вскопает. Сейчас с ним поговорю. Всё равно нужно ждать, пока краска высохнет.

Пока Лисбет разговаривала с мужем, я вернулась на кухню. Помыла посуду, выложила на блюдо булочки с изюмом для мелких. Кажется, фрава Шмидт немного сменила гнев на милость. Вчера даже снизошла пообщаться. Пока есть возможность, нужно наладить с ней отношения.

Подруг у Вельты нет. Боюсь, что её поведение ещё не скоро позволит мне с кем-нибудь подружиться. Но лёд тронулся, я нашла общи язык с Лисбет. Глядишь, получится обзавестись другими знакомствами. Не имей сто рублей, а имей сто друзей. В эту поговорку я всегда верила. Когда с Димой случилось несчастье, из ямы безнадёжности меня вытащили наши общие друзья. Жаль, что многие связи потом прервались. Дела, заботы… Но некоторые приятели, такие как Лёша, продолжали звонить до самого…

Эгрегор внезапно напомнил, что до разрыва души и тела осталось чуть больше восьми дней. Меня это совсем не порадовало. Подсказки так и не появились. Такое чувство, что обо мне забыли.

Я снова задумалась о прошлом, и интерфейс подсказок мигнул повторно с тем же самым сообщением. Хм… так, вспоминала я о былом, о закрытых и незакрытых гештальтах.

– Мне что-то нужно сделать… И это связано с прошлым? – предположила я вслух. – С далёким прошлым?

Эгрегор промолчал.

– С недалёким прошлым?

Сообщение мигнуло:

До полной гармонизации души и тела – 7%. Используйте доступные магические средства.

А это как понимать? Что, если…?

Я порылась в карманах юбки и вытащила найденный в тайнике замшевый кошелёк. Вооружилась ножом и разрезала засохшие завязки. На кухонный стол выкатились два круглых предмета: очередной глиняный артефакт с тусклым лунным камушком и старая монета. Монету я, естественно, рассмотрела повнимательнее.

Таких я ещё не видела. Кругляш был полностью покрыт медной окисью, сквозь неё угадывался профиль какого-то мужика, на этот раз и лысого, и носатого, а ещё похожего на неандертальца черепом и нижней челюстью.

Разочарованно вздохнув, я убрала находку обратно в кошелёк. Это явно не те «доступные магические средства», что мне нужны. Таких глиняных поделок, частично и полностью разряженных, у меня целая коробка, а монета вряд ли представляет ценность.

И всё-таки эгрегор намекал на незакрытые гештальты. Здесь или… в моём мире, потому что в момент появления подсказки я думала как раз о своей прошлой жизни. Но если ключ в моём мире, то я обречена. В своё бывшее тело я уже не попаду. Думаю, что оно мертво.

Память акцептора: открыта на 30%

Опыт акцептора: открыт на 20%

Честно говоря, с этими процентами я уже начала путаться. Но в этот раз чётко заметила, что обе цифры выросли. Такое ощущение, что меня к чему-то подталкивали. Что ж, сегодня вечером снова спущусь в мастерскую и повторю свои эксперименты. Пусть мне опять станет плохо, я буду пытаться, пока не достигну мало-мальского прорыва. Иначе как я помогу Мильхе?

– Эй! – на кухню заглянула Лисбет. – Там тебя спрашивают.

– Кто? – удивилась я.

– Клара, дочь фравы Геннеке.

Клара, Клара… Ах да! Разносчица Тирра говорила, что пришлёт какую-то женщину. А фрава Геннике – это женщина с рынка, у которой я оставляла Мольку, когда спасала эльфийскую девочку. Мир тесен.

Я вышла на улицу. Перед нашей лавкой стояла запряжённая в телегу лошадка. На козлах сидела крупная женщина, при виде которой у меня зарябило в глазах.

Клара была явной поклонницей богемского стиля. Всё, что было на неё надето, отличалось яркими красками и пестротой. Голову женщина повязала цветастым платком, поверх белой блузы красовался жилет с вышивкой, а вырви-глаз юбка с «огуречным» орнаментом вообще оказалась широченными штанами. На груди, на руках, в ушах и на ногах Клары позвякивали разнообразные украшения, в основном из меди и полудрагоценных камней.

От всей этой невыносимо прекрасной цыганщины я впала в ступор.

– Так это ты Толстая Вель? – со спокойной улыбкой непринужденно обратилась ко мне Клара. – Ну, не такая уж ты толстая.

– И на том спасибо, – усмехнулась я, приходя в себя.

Я не совсем понимала, что должна делать. Никаких инструкций по поводу визита Клары Тирра мне не дала. Сама гостья сидела на козлах и явно ожидала каких-то шагов с моей стороны.

– Так вы входите, – пробормотала я. – Солнце припекает.

– Да уж, – Клара посмотрела на небо и сказала: – Но скоро будет похолодание. У моей бабки колени крутит. Это к холодам. А если пятки горят – это к жаре. Бабка моя никогда не ошибается.

Клара слезла с повозки и не спеша вошла внутрь. Я продолжала её рассматривать. Нужно будет выяснить, где моя сегодняшняя гостья раздобыла такой гардеробчик. Как говорится, мой размерчик. Ну почти мой – до него мне ещё пара месяцев.

– Чаю? – Лисбет уже стояла с подносом.

Клара кивнула.

Лисбет расставила чашки прямо на прилавке и без всяких церемоний выпалила:

– Мальчик, одиннадцать лет. Худенький. Нужен костюмчик для школы и церкви, на вырост. Ботинки ещё… с запасом. Рубашки… пару на выход и так, по улице бегать, но чтобы не рванина совсем уж, приличные чтоб. Ещё тетрадей, карандашей…

Клара снова кивнула и достала пухлый блокнот из кармана своих необъятных брюк. Она принялась тщательно записывать заказ Лисбет.

А я, наконец, начала понимать, что происходит. Клара была чем-то вроде посредника между лавочниками и покупателями, а также скупщицей и доставщицей поношенной одежды, старых, но ещё годных к употреблению вещей, одним словом – секонд-хенда. Кроме того через нее можно было совершить обмен ненужного на нужное.

За свои услуги Клара брала от пяти медяков до целой серебрушки, смотря каким был заказ. У неё даже имелось что-то вроде каталога с иллюстрациями, которые она довольно талантливо рисовала сама. Пока они с Лисбет определялись с вещами для Мильхе, я просматривала каталог.

В нем имелись весьма интересные предложения. «Герн Тун Веска с Терновой улицы меняет молодого и здорового осла ренской породы на любого магического зверя мелкой стати с выучкой для охоты на садовых вредителей», – прочитала я под изображением милого ослика. Садовые вредители – это кроты и всякая инсектидная гадость. Мне б такой зверек тоже не помешал бы.

Когда очередь дошла до меня, я перечислила свой заказ.

– Но мне бы хорошую швею, – добавила я к списку обуви и школьных принадлежностей. – Племяннице сшить несколько платьев из моих юбок.

Прозвучало это как-то… бюджетно. Но Клара со мной согласилась:

– Дети, – понимающе сказала она, отхлебнув мятного чаю, – растут, играют, балуются. Где ваши детишки? Мне бы мерки снять.

Она сама поднялась наверх и обмерила хихикающую детвору портняжной лентой. Записала размеры, ещё раз проверила свой список и напомнила:

– Если что-то ещё будете заказывать, говорите сейчас. Привезу на четвёртый день недели. А потом появлюсь только через полный семиднев.

Мы с Лисбет крепко задумались. Цены у Клары отличались от городских в лучшую сторону. Лавочники давали ей скидку за то, что она сбывала залежавшийся товар. А такие не очень платежеспособные фравы, как я и госпожа Бренц, были только рады ухватить что-нибудь на распродажах.