Текст книги "Я и баб(к)а, я и маг (СИ)"

Автор книги: Антонина Циль

Соавторы: Дарья Гусина
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Последовал вывод: я могла бы на постоянной основе заменить полуразряженный кристалл своим артефактом.

Эгрегор отозвался на мысль (эволюционирует он, что ли?) и показал, как изменится эффективность работы кресла, скорость и плавность, если поменять кристалл на экономичный артефакт-батарею, – на целых 37%. При этом заряжать накопительный артефакт придётся реже.

'Сопряжение с эгрегором установлено на уровне постоянных 7%, – любезно уведомил меня мой виртуальный помощник. – Открыт новый навык: системное видение.

Лисбет что-то говорила, кажется о том, как плохо ест малыш Муха в последнее время, но я почти не слушала и только поддакивала.

Системное видение? Это то, что сейчас мне показали? Это же… невероятно! Я смогу видеть точки потенциального применения артефактов! Плюс постоянное сопряжение! Пусть только на 7%, но без разрывоов!

Мне страшно захотелось проверить навык в действии. Продолжая кивать Лисбет, внезапно увидевшей во мне собеседника, которому наконец можно излить душу, я устремилась к прилавку.

Мои заготовки? Нет, не то. Примитив. Нужно что-то, обладающее механизмом или конструкцией. Я принялась выставлять из ящика на прилавок готовые артефакты.

Что там говорила о них Молли? Огненное сердце от геморроя? Нет. Похоже, артефакт работает совсем на других принципах, и они мне пока непонятны. А это… как его там… Тифенгрунт, основа основ, предмет для определения чистоты растворов и смесей. Похож на якорь на подставке. Внутри традиционный опал.

Итак, навык системного видения, подключись!

Работай!

Активируйся!

Эгрегор молчал. Очевидно, это работало как-то по-другому. Я вспомнила, как рассматривала кресло. Расслабленно, с отрешённым интересом. Попыталась успокоиться, задержала взгляд на артефакте.

Есть! Внутри якоря засветились энергетические каналы. Смотреть на них было неудобно – их немного затмевало мерцание самоцвета. Я подумала, что неплохо было бы вывести схему куда-нибудь повыше. Голограмма послушно проецировалась в воздух сантиметров на тридцать… и потухла. Одновременно с этим я почувствовала, как закружилась голова. В глазах потемнело, накатила резкая слабость. Я присела на любимый стул.

«Магический резерв истощён, – сообщил эгрегор. – До пополнения на 20% четыре часа 40 минут. Методы ускоренного пополнения недоступны».

Кажется, я только что черпанула из жизненного резерва. Нет, я так не играю. Не одно, так другое. Хотя жаловаться не буду, и так неплохо продвинулась за сегодня.

Медленно вздохнула и выдохнула. Терпение. Спокойствие. Есть много других точек приложения моих сил до того, как я смогу проверить новый навык, – например, социальная адаптация и эмпатия.

Я вернулась в реальность и прислушалась к тому, что бормочет Лисбет.

– … прокляла его одна колдунья. Мильхе тогда был совсем маленьким, едва ходить научился. Колдунья прицепилась к нам на рынке. И чем мы ей не угодили? Сказала, что Мильхе – славный мальчуган, одарённый и сильный. Что хочет, чтобы я ей его отдала, дескать, она может пристроить его в обеспеченную бездетную семью, там его обучат магии, чтобы вырос из него настоящий маг. Обещала за него… орочий золотой!

В голосе Лисбет смешались благоговение и отвращение. Что ещё за штука – орочий золотой?

– … ну я и высказала ей всё, что об этом думаю. Ежели нет своих детей, так нечего засматриваться на чужих. А магия никакая нам не нужна. У Курта талант… был тогда: собирать и чинить часы. Он даже в Гильдию часовщиков обратился, чтобы приняли его после испытательного срока. Она настаивала, сказала, что мы ещё родим, а для Мильхе это шанс попасть в богатую семью. Я рассердилась даже, подхватила Мильхе на руки. Она буркнула, что мы ещё пожалеем. И я вдруг почувствовала что-то – как иголочками закололо. Мильхе заплакал, подошла стража. А бабки той и след простыл. Только на следующий день Мильхе встать не смог. И… всё, ходить перестал.

Получается, малыша Муху прокляли. Совсем маленьким. Бедный ребёнок! Но зачем он понадобился колдунье? Выполняла заказ на одарённых детей? Где-то я подобное слышала.

– Нищенка, говоришь? Старая или только притворялась старухой?

Лисбет задумалась:

– Вся в морщинах. Сгорбленная. Руки трясутся, клюка… и пальцы такие… скрюченные.

Обычные люди такого не сотворят, подсказала память Вельты – очень вовремя, надо сказать. Только волшебные народы способны сплести проклятие на ходу, без подготовки. А кто у нас к волшебным расам относится?

Вопрос этот был риторическим, хотя я задала его вслух. В голове Вельты ответа на него не нашлось, вернее, у меня снова всё закружилось перед глазами и сбилось дыхание.

– Фейри, эльфы, водные народы всякие, – словно вспомнив главу из школьного учебника, заученно проговорила Лисбет.

Садись, пять. Фейри, эльфы, их же полукровки, морские и речные существа вроде ундин, полевые и лесные духи, способные обращаться в людей…

И снова рынок. Просто мафия какая-то, которая ворует и покупает одарённых детей. И пусть с Мухой это случилось лет десять назад, мафия бессмертна.

Нет, я конечно не собираюсь изображать из себя супергероиню. Пусть этим занимаются такие, как капрал Кляйн. Я просто передам ему информацию для размышления. Мне почему-то кажется, что герн Кляйн не оставит её без внимания.

Тут дело в другом. Всё просто. Я артефакторша. А артефакты нужны, чтобы помогать людям. Имеется человек, которому очень нужна помощь, маленький человек, беспомощный, защищённый лишь бьющимися в нищете родителями, – Мильхе Бренц. Он – предмет, его здоровье – моя цель. Потому что иначе быть не может.

У меня есть мой талант, пусть пока и неполный. Это средство. Есть всемогущий эгрегор – дополнительный инструмент, дающий преимущества.

Хотя несколько дней в новом мире я, как слепой щенок, тыкалась в разные препятствия: быт, деньги, профессия, здоровье, всё померкло перед простым пониманием: я должна помочь малышу Мухе. Думаю, Молли встанет на мою сторону. У нас с ней есть еда, средства на жизнь. В крайнем случае, продам Огненное Сердце, артефакт от геморроя. Ценнейшая вещь. Нужно только снова не дать себя облапошить – это я о скупщике герне Птуссе.

Внутри меня внезапно всё сжалось, как будто неведомое нечто отозвалось на мою решимость помочь Мухе. Я пыталась вздохнуть, но не могла. К счастью, длилось это всего лишь несколько секунд. Сердце судорожно застучало, выравнивая ритм. Но затем тело охватил жар, словно в моем солнечном плетении заработал ядерный мини-реактор.

Показалось, что я вот-вот выдохну пламя. Паника охватила разум и не поддавалась попыткам ее усмирить.

Внезапно жар аккумулировался в один комок, пробежал по позвоночнику и… Мне почудилось, что неведомая сила пробила черепную коробку и вырвалась наружу, окатив меня пламенем. Но жар тут же сменился прохладой. Она растеклась по телу и конечностям. Ощущение было, будто из солнцепёка я нырнула в прохладную воду.

Выяснилось, что всё это время мои глаза были закрыты. Лисбет стояла у лестницы и переговаривалась с мужем. Мне повезло, моё состояние она не заметила. Не хватало еще придумывать объяснения.

Я же ощущала себя наверху блаженства. Но недолго. Вернулись уже ставшие привычными тошнота и нудная головная боль. Однако я приветствовала их как старых добрых друзей. Что со мной было? Почему я ощущаю себя… как-то иначе?

Конфликт души и тела устранён на 93%.

До разрыва: 7%

–!!! – подумала я.

Глава 16

Глава 16

Больше всего мне хотелось приготовить мясо по-французски. Но оторванная от плиты духовка стояла в кладовке. Поэтому я просто обжарила кусочки свинины на сковородке.

Долго принюхивалась к сероватому корешку, который всучил мне зеленщик с нашей улицы. Пах корешок вкусно: вроде пастернаком, но с какой-то лимонной ноткой. «Сойдёт для сельской местности», – подумала я. Порезала овощи – морковь, загадочный корешок и брюкву – добавила их к мясу и накрыла крышкой.

Уже через полчаса я удостоверилась, что не зря вложилась в покупку новой посуды: ингредиенты прожаривались равномерно, ничто не пригорало. По кухне поплыл замечательный аромат. Я нетерпеливо топталась над сковородой, ожидая, когда блюдо можно было попробовать. С морковкой всё было понятно, меня больше интересовали пастернак и брюква.

Странно, что в моем родном городке брюква крайне редко появлялась на рынке. А ведь это чудесный продукт, убедилась я, попробовав ложечку тушёных овощей. Брюква отлично впитала мясные соки, стала мягкой и сладковатой, а мясо приобрело лёгкий овощной аромат. Лимонный пастернак добавил к блюду свои оттенки – свежести и весеннего настроения.

И очень здорово, что мы с Молькой купили недорогих тарелок. Я, конечно, не ожидала, что так скоро начну принимать гостей. Пусть Лисбет и Бренц были давно знакомы с Вельтой, для меня они были новыми людьми, перед которыми не хотелось упасть в грязь лицом.

Первой на кухню заглянула Молька.

– Ух, как вкусно пахнет! – потянула носом она.

– Чуть-чуть потерпите, – сказала улыбнулась я. – Оставайтесь в комнате, еду я вам наверх принесу. Только не привыкайте, – я шутливо погрозила Мольке пальцем. – Вообще-то я против перекусов в спальнях. Но сегодня пусть будет исключением.

Молька радостно кивнула и умчалась. Высунув голову в коридор, я убедилась, что они с Мильхе мирно играют наверху. Впрочем, игра как раз мирной не казалось.

– Все на абордаж! – звучал кровожадный голос Мольки.

– Врагу не сдаётся наш гордый корабль, пощады никто не желает! – благородно, но храбро рычал малыш Муха.

Я научила мелкую нескольким куплетам песни про крейсер «Варяг», а та, видимо, напела её Мильхе. Ох уж эти дети. Всё схватывают, когда дело касается игр или взрослых разговоров.

Нужно, кстати, вспомнить и записать на память все известные мне стишки и песенки. Обогатим этот мир русской культурой.

Я выложила жаркое на тарелки и две из них отнесла наверх. Только ложки застучали.

Бренц вымыл пол до самого прилавка, а Лисбет занялась витриной и полками.

– На сегодня всё, – сказала я, любуясь отмытой лавкой.

Грязь на потолке, конечно, никуда не делась, но по сравнению с тем, какой вид имел магазин до уборки, это было мелочью.

Правда, стало очень заметно, что многие полки пусты. Кое-что – медные и бронзовые кувшинчики, парочка хрустальных шаров, масляные лампады – чуть скрашивали картину. Лисбет как раз хотела ими заняться, но я скомандовала конец рабочего дня.

– Вот, – чтобы не забыть, я отсчитала одну серебрушку «носатыми дядьками», как только мы убрали собравшийся мусор. – Это за сегодня. Немного, но…

– Что ты, Вель! – всплеснула руками Лисбет, быстренько забрав у меня деньги. – Здесь и на еду хватит, и одну монетку отложу – на долг доктору.

– Больше к нему не ходите, – предупредила я. – Найдём другого.

Бренц кисло покосился на серебрушки, исчезнувшие в кармане жены, но только кивнул. Я решила, что и впредь буду отдавать заработок Курта в руки Лисбет.

– Я и сам ей говорил, что таких пройдох, как Форфензее, свет ещё не видывал, – фыркнул Бренц. – А она уперлась: самый лучше, светило! Тьфу!

– Сколько вы ему задолжали? – как бы между прочим поинтересовалась я.

– Почти золотой, – вздохнула Лисбет. – За осмотры и лекарства. И ладно бы только задолжали, а то ведь пока не выплатим, проценты идут, три медяка в день.

– Нет, ну какой… нехороший человек! – возмутилась я, стукнув по прилавку кулаком и чуть не проломив его ударом.

– Но самое гадкое, – разоткровенничалась Лисбет, понизив голос, когда Бренц отошёл, чтобы вылить ведро с грязной водой, – его сегодня не было, доктора. Хотя мы договорились. Опять накануне пропивал гонорар в трактире, не иначе. А проценты накидывает его сестрица, злобная Янна. Ей всё равно, что в этот день её братец не работал, а отсыпался.

Я призадумалась и медленно проговорила:

– Знаешь что, Лисбет… Мы поступим вот как.

Кошелёк был при мне, в глубоком, очень удобном кармане старой юбки. Сначала я случайно перепутала его с тем, что нашла в тайнике. Повертела в руках и снова убрала в карман – что-то в нём звенело, но как-то глухо и безнадёжно, а завязки засохли так, что без ножа не откроешь.

Я достала монету из кошелька, в котором лежали оставшиеся пять золотых. Отдала один Лисбет, предварительно убедившись, что Бренц занят в постирочной и нас не слышит.

– Пойдёшь к этой фраве Форфензее…

– … фравине, – ошеломлённо поправила меня Лисбет. – Янна – старая дева. Кто ж её замуж возьмёт с таким-то характером. Хотя, поговаривают, добра у нее накоплено немало, поклонников что-то не видать.

– Значит, к фравине. Возьми кого-нибудь в свидетели, лучше пару человек. Найдутся такие, кто согласится тебе помочь?

Лисбет кивнула, глаза её загорелись надеждой:

– Найдутся. Фрава Шмидт, булочница, герн Штольц, хозяин прачечной, где я помогаю. Герн Шульц – добрый человек и очень охочий до справедливости.

– Вот и отлично. Пусть тоже увидят, что доктора на приёме нет. Заплатишь золотой. Будут требовать больше – заяви, что напишешь жалобу в Корпус стражей. Устроят скандал – пойди и впрямь напиши.

– Боязно, – поёжилась Лисбет. – Эта Янна ужас какая злопамятная.

– Вот и передай, что мы-то как раз незлопамятны, просто память у нас хорошая и зло помним. Ладно, вместе тогда сходим, – пообещала я. – Пусть стражи только попробуют не принять жалобу, они мне… обязаны.

– Спасибо тебе, Вельта, – опомнилась Лисбет, прослезившись. – Я бы никогда не подумала, что ты… и вот так…

– Главное, Курту золотой не отдавай, – перебила ее я, смутившись. – Расслабится. У него должен быть стимул работать.

Лисбет закивала головой так энергично, что чепец её съехал на одно ухо.

Мы наконец сели за стол. Бренцу я положила порцию побольше. Заслужил. Жаркое получилось изумительное. В конце обеда Курт попросил ещё хлеба и вытер корочкой сковородку – не пропадать же такой вкуснотище.

– Завтра приходи, – кивнула я ему. – Только вот нужно что-то с потолком придумать.

– А дальше? – посерьёзнев, спросил друг детства. – Потом что решила? Я к тому, что могу что-нибудь починить, наладить, покрасить или, наоборот, разобрать. Мне очень нужна работа. Сама знаешь…

– Ну… – побарабанила пальцами по столу я, размышляя, стоит ли поручать Курту дела посложнее. – Если хочешь, взгляни завтра на мою духовку. Но предупреждаю, там всё очень запущено.

– Посмотрю. Прямо сейчас и посмотрю, – воодушевился Бренц.

Когда он принёс Мильхе со второго этажа, малыш спал. Устал, наигрался и наелся. Курт взял его на руки, а в кресло аккуратно устроил духовку, обмотав её одной из моих старых необъятных юбок.

Супруги ушли. Молька какое-то время возилась наверху, что-то читая вслух – явно повторяя темы уроков, а потом затихла. Поднявшись за посудой, я обнаружила, что она спит в обнимку со старым учебником по арифметике. Укрыла её пледом и переложила книгу на стол. Заодно потихоньку открыла шкаф и выбрала одно платьице, не самого лучшего вида, чтобы потом распороть его на основу для выкроек.

Перешла в свою комнату и там наконец позволила старым шмоткам Вельты извергнуться из платяного шкафа на пол. Немного загрустила, оценив объём работ. Но потом принялась раскладывать вещи на кучки: совсем негодное – на тряпки, очень старое, но не лохмотья – для уборки и готовки, ещё приличное – на выход.

Приличного оказалось не так уж и мало. Подтвердились мои подозрения: Вельта шила себе новые вещи, но жадничала их носить, разгуливая в рванье. Впрочем, в любом случае её гардероб меня не очень устраивал. Сойдёт на какое-то время, но дальше мне самой придётся поработать дизайнером и найти портниху, которая воплотит мои проекты в лекалах. Эх, моя прекрасная швейная машинка «Жаноме» с программой вышивки, как бы ты мне пригодилась!

Одна юбка цвета шоколада меня заинтересовала. Она была совсем новой, сшитой из мелкого вельвета, и, разумеется, абсолютно натуральной. Хорошо, что в этом мире ещё не додумались до синтетики. Цвет как раз подходил для Молькиной школьной формы.

Юбка была многослойной – нижний слой с белым кружевом кокетливо выглядывал из-под верхнего. Кружево я решила отпороть и сшить для Мольки съёмные манжеты и воротнички на форму. Сразу вспомнилось моё советское детство. Мы цепляли кружевные воротнички и манжеты на скучные коричневые платья. Было много возни и недовольства. Но результат стоил того.

Опять же, я видела на нашей улице школьниц возраста Мольки. Многие были нарядными: с украшенными рюшами платьями и красивыми сумками.

Обувь. Ещё одна статья расхода. Башмаки у Вельты были добротными, хоть ещё пару лет носи, но вот фасон… Ладно, решила я, поношу пока, корона с головы не упадет. Но парусиновые школьные туфельки Мольки имели совсем некрасивый вид и грозили рассыпаться. Ребёнок рос, и пальчики упирались в носок обуви так, что ткань начала расходиться.

– Сумка, пенал и туфли, – записала я в блокнот.

Дай бог, не похолодает. Иначе придётся покупать и ботинки. То, что осталось у мелкой от зимы, язык не поворачивался назвать приличной обувью.

Уложив в корзинку глиняный коробок из трактира и туфельку Молли для образца, я вышла из дома. После сытного обеда хотелось спать. Всё ещё болели ноги и голова. Но вот в лицо подуло свежим ветерком – и я приободрилась. Каждый свой выход «в свет» я воспринимала как приключение.

Лавку я заперла. У Молли был свой ключ. Но прежде чем пойти по своим делам, я отперла небольшую деревянную калитку, что примыкала к дому, и вошла в узкий переулок между моей лавкой и соседней. Я обнаружила его только сегодня утром, когда протирала подоконник на кухне и высунулась в сад. Меня заинтересовала невысокая дверка у старой яблони. Оказалось, что в наш садик можно попасть из переулка, но обе калитки были заперты на крепкие замки.

Конечно, мне не очень понравилось, что к дому Вельты нельзя было применить присказку «мой дом – моя крепость». Любой опытный воришка подберёт отмычки даже к таким замкам. Неплохо было бы завести собаку, но сколько я ни вспоминала, не могла быть уверена, что вообще видела на улицах Бергхайма хоть каких-нибудь братьев наших меньших, не считая, конечно, вездесущих крыс.

Когда мы с Молькой проходили по рынку, две крысявки с упоением рылись в помойке. Но тут на них напал какой-то зверёк, спрыгнувший с плеча одетого в длинный плащ старика. Кто это был – то ли хорёк, то ли какое-то другое похожее на него животное. Но не кошка и точно не собака.

Чем закончился поединок, я так и не узнала, но подозревала, что не в пользу крыс – уж больно вертлявым и зубастым был тот странный хорёк. Я хотела спросить у Мольки, но отвлеклась на попрошайку с эльфийским ребёнком.

Вспомнив о бедной девочке, я подавила вздох. Может, самой сходить в участок и расспросить о ней стражей? Заодно и Лисбет сопровожу, если той понадобится помощь правоохранительных органов в борьбе с Янной Форфензее.

Пройдя по переулку, я обнаружила в конце него еще одну калитку. Ключей на связке у меня было несколько, и я быстро подобрала нужный. Через калитку я попала на соседний участок, вернее, на то, что от него осталось. Увидела фундамент от дома, но стены не сохранились – то, что от них осталось, лежало в траве обломками камня. Границы участка можно было определить по рытвинам от забора. Далее тянулся пустырь, а ещё дальше темнел лес.

Увиденное меня не порадовало. Мы с Молькой жили вроде бы на оживлённой улице, но между нами и лесом не было жилых домов, а значит, защиты. Невысокий заборчик, окружающий наш садик, серьёзным препятствием назвать было трудно.

Я заодно зашла в сад, посмотрела на него другим взглядом. Соток семь. Несколько фруктовых деревьев, сарайчик с инструментами. Какая-никакая, но земля. Вряд ли я замахнусь на полноценный огород (сначала с домом и заработком нужно разобраться), но горсть семян на грядки брошу: укропа, петрушки, того же базилика, засохшие остатки которого виднеются у забора.

Крапива, кстати, хороша – молодая ещё, для борща, и тут ее вдосталь. Помидоров бы посеять. Раз есть картошка, то континент, аналогичный нашей Америке, тоже имеется.

Собаку. И большую. А ещё заменить деревянный, прогнивший от времени забор конструкцией посерьёзнее. И как это Вельту до сих пор не обокрали? Интересно, есть ли здесь какие-нибудь артефакты сигнализации? Даже если нет, их можно придумать. Лишь бы осуществить прорыв в мастерстве.

До разрыва души и тела: 9 дней 5 часов 29 минут.

Спасибо. Каких-то 7% осталось до устранения конфликта, но как их преодолеть, я понятия не имела. Надеялась, честно говоря, что поможет разговор с Лисбет – учтется моё вложение в благосостояние семьи Бренц. Разумеется, я пошла на это не из корысти: золотой отдала без всяких сожалений и от всего сердца. Но можно же было капнуть хоть немного прогресса!

Вернувшись тем же путём, я вышла на улицу Девятихвостых Лис. К моему удивлению, торговля, которая обычно шла до темноты, сворачивалась. Закрылись книжная и посудная лавки, фрава Шмидт убирала хлеб с прилавка.

– А что происходит? – спросила я у неё на свой страх и риск. Не ответит так не ответит, переживу как-нибудь.

Но булочница неожиданно охотно мне пожаловалась, словно старой подруге:

– Ты разве не знаешь? В реку вошёл драккар торговцев из северных фьордов, людей хёвдинга Эйрина Мирного с острова Хандвиг. Они привезли кожу, рыбу, моржовую кость и янтарь. С утра торговали, а сейчас пошли в трактир. Всем охота посмотреть на новый корабль, вот люди и сворачиваются. Придётся и мне топать с остальными, прихватив непроданный хлеб. Иначе за сегодня ничего не заработаю. Весь народ на набережной.

«Викинги? – удивилась я. – Хорошо, что мирные».

Но я как раз направлялась в трактир. Идти или не идти? Нужные мне лавки кожевника и обувщика, думаю, закроются, поскольку их хозяева наверняка захотят поглазеть на драккар. Неудачно я как-то выбралась: поздновато и не в тему. Ну да ладно, прогулка – дело хорошая. Не куплю ничего, но хотя бы ноги разомну. Но на драккар одна, без мелкой, смотреть не пойду, Молька мне этого точно не простит.