Текст книги "Я и баб(к)а, я и маг (СИ)"

Автор книги: Антонина Циль

Соавторы: Дарья Гусина
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

– Мне бы что-нибудь… из посуды, – сбивчиво пояснила покрасневшая от смущения Лисбет, – если кто-нибудь что-нибудь продаёт… личное. Чашек… штук пять, тарелок… с дюжину.

Клара задумчиво полистала свой блокнот:

– Ага! – она радостно ткнула в мелко исписанную страницу. – Фрава Вагна Ульрих переезжает в новый дом. Её сын получил работу в Белом городе, так она заважничала – хочет всё новое и подороже.

– Да ты что⁈ – раскрыла рот Лисбет. – Дейна, сынка её, к магам взяли?

– К ним, – подтвердила торговка. – У него-то в прошлом году сильный дар воды раскрылся. Сначала его в академию пристроили, а потом к майстеру, магу из городских служб.

– Повезло-то как, – цокнула языком Лисбет. – У моей бабки был дар огня. Уж как я мечтала, чтобы он Мильхе достался. От бабки у меня только малость: защита от пламени, но слабенькая. О горельный камень не обожгусь, мелкий огонёк какой и не замечу даже, но в пожаре не выдюжу.

– И у меня так, – махнула рукой Клара, – тоже искра крошечная. Торговый дар, эфирный. Чувствую, когда человек готов раскошелиться. Если так, просто зубы заговаривает, тоже знаю. А я и этим довольна. Работаю по-честному. Никого не обманываю. Верю, что обмануть – значит, дар потерять. Может, и нет, но рисковать ни в жизнь не стану.

Лисбет с жаром одобрила такую позицию. А ведь, получается, Клара не только ценный посредник, но и мобильное информбюро. Такой человек всегда в курсе последних событий.

Разговор вернулся к посуде. Лисбет заказала целый сервиз за двадцать серебрушек, подержанный, но в хорошем состоянии. На двенадцать персон.

– А вдруг… Если Курт и дальше так… – смущённо объяснила она. – У нас ведь раньше было много гостей. Родня моя приезжала, матушка Курта, тётушки, кузены, племянники… Очень хочется как тогда…

Мне же очень хотелось расспросить женщин о видах одарённости. Я уже несколько дней тут, а о таком услышала впервые. И судя по разговору, каждый талант связан с каким-нибудь элементом.

Но в памяти у Вельты я не нашла ничего, что обозначило бы дар, связанный со стихиями: земли, воды, воздуха, эфира и огня. Возможно, он у неё был иной, чисто профессиональный, и сводился к связи с эгрегором артефакторов. Герн Птусс упоминал национальные эгрегоры, но ни слова не сказал о дарах стихий. Весьма вероятно, что это были взаимоисключающие таланты.

– Вот это ты удачно зашла, Клара! – вырвалось у меня.

Видимо, количество моего энтузиазма в голосе немного зашкалило, и обе женщины посмотрели на меня с удивлением.

– Мне ужасно нравится твоя одежда! – выкрутилась я.

Довольная Клара приосанилась. Даже вышла на середину лавки и покрутилась. Бусы и браслеты приятно зазвенели. Я ожидала, что она скажет что-то вроде «такую одежду носят только…» и назовёт какую-нибудь национальность или общину.

Но она пояснила:

– Ткани продают на ярмарке раз в два месяца. Привозят их торговцы с востока. Я беру помногу, себе шью и на заказ.

– Тогда я закажу!

Клара окинула меня внимательным взглядом.

– Точные мерки мне твои не нужны, только задаток. Похудеешь или поправишься – тут всё на шнурках и завязках. Это в Белом городе пусть дамы мучаются, у них там всё по фигуре. А нам нужно побольше свободы и любви к себе!

На этой позитивной ноте мы расстались с Кларой, очень довольные друг другом. Через три дня торговка привезёт наш заказ. Но уже сегодня нам удалось кое-что отхватить из тех товаров, что были у Клары в телеге.

Для Мольки я купила туфельки из мягкой кожи, что-то вроде пончо из шерсти и ботинки на фланели. Мелкая всё это одобрила и устроила что-то вроде камерного модного показа. Для себя я хапнула замшевые туфли немаркого бордового цвета. Ещё приобрела кожаный фартук, тонкую блузу с аккуратной вышивкой по вороту и новую ночную рубашку. Потратилась, но ни о чём не жалела. Теперь можно и в свет.

– Ужина сегодня не будет, – предупредила я народ.

– Это как? – огорчились Молька и Мильхе.

– Сегодня… – я сделала торжественную паузу, – мы поедим в городе. В город приплыли фьордманы на драккаре, и мы приглашены на борт. Кто знает приличные заведения с хорошим меню в районе набережной?

Лисбет ахнула, дети радостно загалдели. Не обрадовался только Курт.

– Вы эта… на корабль – сами. Не люблю я эти… драккары, – пояснил он.

– Без тебя обойдёмся, – фыркнула осмелевшая Лисбет. Кажется, мужа она уже почти не боялась.

– Вот только баба на корабле – к беде, – парировал Бренц.

– Это кто тут баба? – нахмурилась его жена. – Да ты и сам хвастался, что упросил хёвдинга пригласить Вельту на борт. Мол, она сама хотела попросить, но не решилась…

– Я… я, – заюлил Курт, явно готовый провалиться сквозь землю.

– Ах вот кто всё это устроил? Спасибо, братец, – я отвесила Бренцу издевательский поклон. – Что бы я без тебя делала?

Глава 21

Глава 21

Когда Курт отнёс Мильхе вниз, я не упустила возможности просканировать ауру мелкого, благо, что резерв восстановился. Каналы Малыша Мухи светились очень слабо. По сравнению с тонким телом Мольки, ярким и плотным, духовные оболочки мальчика казались совершенно истощёнными.

Мне это очень не понравилось. Но я понимала, что несколько лет в инвалидной коляске не могли не сказаться на ауре Мильхе. В его ситуации проблема была даже не в физической составляющей. Страдала психика ребёнка, отличного от других детей. Я не могла знать точно, но была уверена, что сверстники не щадят инвалида и подвергают его травле.

Мильхе ходил в обычную школу. Он был старше Мольки, и ему довольно часто доставались и оскорбления, и незаметные для учителей (но от того не менее болезненные) щипки и тумаки. Однако, по словам мелкой, малыш Муха держался смело и даже пытался иногда защищать подругу от издевательств забияк.

В общем, в лечении нуждались как физическое тело мальчика, так его аура и психика.

Чтобы не ходить толпой туда-сюда, договорились, что зайдём с Молькой за семейством Бренцев по дороге к реке. Принарядившись, мы отправились к дому Курта. Он стоял в конце параллельной улицы, чуть поодаль от остальных зданий, на берегу живописного притока реки Фуксбах. От воды веяло приятной прохладой. На лужайках цвели одуванчики.

Домик выглядел симпатично, но яркие краски стен поблекли, а сад превратился в заросли.

Ждать пришлось недолго. Появившаяся в дверях семья Бренцев выглядела как обычное респектабельное семейство. Трудно было поверить, что всё у них настолько неблагополучно. Мильхе, причёсанный, облачённый в новую рубашку, жилет и выглаженные брючки, сидел в своей коляске, чинно сложив руки на коленях. Супругов немного выдавала бледность Лисбет и всё ещё отёкшее лицо Курта. Но и они принарядились для прогулки.

Правда, на лице главы семейства читались раздражение и досада. Он предпочёл бы компанию своих приятелей и выпивку. Насколько я успела заметить, тремор в руках бывшего пьяницы усилился. Но мне ничего не оставалось делать, как вздохнуть и перестать обращать внимание на брюзжание Курта. Меня больше беспокоил лихорадочный румянец на щеках Мильхе.

Впрочем, малыш действительно очень волновался. Это был первый вечер с родителями, проведённый вне дома, за очень долгое время. К тому же Мильхе выпал шанс увидеть нечто незаурядное, что в его жизни происходило, прямо скажем, нечасто.

Пройдя вдоль притока, мы вышли на набережную. Я невольно присвистнула, оценив ширину реки Фуксбах. Не ожидала, что Бергхайм обладает судоходной артерией.

Жизнь на реке буквально кипела. Туда-сюда шныряли рыбацкие лодки, а вдоль причалов выстроились суда покрупнее. Там, где заканчивалась мощёная набережная, берег был застроен складами и заставлен каркасами для сушки сетей. Пахло рыбой, специями и чем-то цитрусовым.

У пирса покачивались широкие плоскодонные громадины с высокими кормовыми башнями. На корме и на мачтах висели круглые бумажные фонари, а по бортам вились жёлтые драконы. Но самым удивительным были жёсткие паруса из просмоленной материи и бамбуковых планок. В моём мире так некогда выглядели китайские джонки. Наверное, именно на них привозили те ткани, из которых шила себе одежду Клара.

Далее у причалов покачивались длинные галеры. Вдоль их бортов тянулись ряды вёсел, а паруса были пёстрыми, треугольными, с изображением башен и замков. Эти галеры напоминали корабли венецианских купцов, но были более грубыми.

Однако драккар Эйрина Мирного отличался от галер и джонок, как хищник от стада травоядных.

Совсем не такими я видела корабли викингов в фильмах и сериалах. Борта «Белого кречета» возвышались над водой на несколько метров, а высокий, плавно изогнутый нос венчала огромная голова дракона с клыками и рогами.

Размеры кормы были такими, что при желании туда поместился бы двухэтажный дом. Вдоль бортов располагались вёсла, я насчитала целых три десятка с каждого борта и невольно представила, как по команде хёвдинга они одновременно взмывают в воздух и с шумом врезаются в воду.

«Белый кречет» был судном для долгих походов. На нём можно было бороздить моря, месяцами не возвращаясь в родной порт. Его размеры не умаляли красоты плавных, изящных изгибов, и толпящиеся на набережной зеваки с восторгом разглядывали громадину.

Порт оккупировали не только серогородцы, но и жители Белого города. Я заметила в толпе кавалеров и дам в изысканных нарядах. Большинство прогуливалось в сопровождении телохранителей – магов в плащах с капюшонами, из-под которых не было видно лиц. Мне, как и тогда у фонтана, снова показалось, что вместо лиц под капюшонами клубилась тьма.

Подступы к причалу были перегорожены. Их охраняли фьордманы из дружины Эйрина. В одном из них я узнала Трюггве. А он узнал меня. Вместо того чтобы пропустить нас, издевательски поднял рыжие брови и вызывающе скрестил руки на груди.

– Кажется, на борт нам не попасть, – посетовала я.

– Не больно-то и хотелось, – буркнул Курт.

Но Мильхе и Молька смотрели на меня умоляюще.

– Хорошо, – вздохнула я. – Посмотрим, что можно сделать.

Очень не хотелось испортить детям прогулку. Но я понятия не имела, как привлечь внимание Эйрина и напомнить ему о нашей договорённости. Скорее всего он просто забыл. Проспался, протрезвел и отвлёкся на что-то более важное. И кто вообще сказал, что Эйрин обо мне вспомнит. Наверняка наплел что-то по пьяни.

Я перевела взгляд на палубу драккара. По ней прохаживались несколько людей Эйрина, но самого хёвдинга среди них не было.

Я стояла и раздумывала. Внезапно мне заметно поплохело: зазвенело в ушах, и тело будто разом лишилось сил. Наверное, на меня подействовали ранний подъём, хлопоты, прогулка и шум толпы, решила я.

Но у эгрегора была своя версия на этот счёт:

«Внимание! – замигало перед глазами. – В радиусе пятидесяти метров был применён кристалл накопления! Наблюдается несанкционированная откачка магической энергии! Включить защиту?»

«Да хватит уже переспрашивать, когда творится всякая непонятная хрень!» – едва не выпалила я вслух.

«Защита включена», —отрапортовал эгрегор, смущенно мигнув.

Знать бы ещё, кто тут балуется нехорошими делами. Я огляделась вокруг и заодно присмотрелась к своим. Курт куда-то исчез. Дети чувствовали себя явно неплохо: болтали и нетерпеливо посматривали на драккар. Лисбет повстречала какую-то знакомую и увлеклась обменом сплетен.

Видимо, только из меня как будто жизнь выпили.

Совершенно неожиданно что-то пронеслось над моей макушкой. И как будто птица крылом задела. Точно, птица! Белый кречет! Сокол уселся на деревянный завиток на голове дракона. Я готова была поклясться, что он рассматривает меня так же внимательно, как я его. Но нечто другое удивило меня ещё больше, чем интерес птицы, явного талисмана дружины Эйрина.

Потоки воздуха, которые белый кречет поднял над моей головой, продолжали веять вокруг меня, охватив всё тело. Ветер охладил кожу, остудил лихорадочные щёки, осушил пот на лице. Моё самочувствие вернулось к норме. Но ощущение дуновения никуда не делось.

Активирован Дар воздуха. Начальный уровень. Доступны управление воздушными потоками (лёгкий бриз) и «ветряной слух»

«Вот это подарок!» – мысленно ахнула я и обратилась к соколу, всё ещё сидевшему на голове дракона:

«Спасибо тебе, белый кречет!»

Птица склонила голову, словно принимая благодарность, и слетела вниз. Я только сейчас заметила, что на корме имеется насест для сокола. Кречет уселся на жердь и принялся чистить перья.

Дар воздуха! Лёгкий бриз? Да я отлично его почувствовала. Но что такое «ветряной слух»?

Как раз в этот момент на палубе драккара появились двое: хёвдинг Эйрин и дама, которую я уже видела у фонтана. Толпа на набережной ахнула. Красавица в искрящемся платье и шёлковой пелерине сама по себе заслуживала внимания. Но всеобщие взоры были обращены на невероятное животное, которое женщина держала на поводке.

Это была чёрная пантера – огромная кошка, воплощение элегантной, смертоносной красоты. Хищница бесшумно ступала по палубе рядом со своей хозяйкой.

Кречет на насесте внезапно забил крыльями, и пантера чуть не потеряла самообладание, дёрнувшись к птице. Но женщина осадила её резким окриком на непонятном языке – возможно, просто набором звуков, который кошка понимала благодаря дрессировке.

Женщина как ни в чём не бывало повернулась и обратилась к хёвдингу, который шёл за ней к трапу. Я видела, как шевелятся ее алые губы и даже на расстоянии понимала, какой сигнал подает ее тело. Эйрин невозмутимо скрестил руки на груди, как будто не замечая хищного зверя ростом до середины его бедра и соблазнительных потуг собеседницы.

Ветер донёс до меня короткий обмен фразами:

– Ты передумаешь, – сказала гостья Эйрина.

– Никогда, – бросил тот.

– Тогда пожалеешь, – снова улыбнулась красавица, сверкнув глазами.

– Главное, чтобы не пожалела ты, – парировал хёвдинг.

Пантера оскалилась и рявкнула, к ужасу толпы, но Эйрин даже не моргнул.

Дама двинулась к трапу со своим питомцем. Я отчетливо видела в ее глазах разочарование, несмотря на победную улыбку. Кто-то из команды помог ей спуститься.

Толпа расступилась с опаской и жадным интересом, и женщина вместе с пантерой исчезли в ждущей их безлошадной карете с занавешенными окнами.

Маг в капюшоне:– он сидел на козлах – явно получив приказ уезжать, какой-то магией направил карету по мостовой вдоль реки.

Толпе как будто кто-то скомандовал «вольно». Все загомонили, обсуждая только что увиденное.

– Какая зверюга! – ахнула Лисбет. – Жаль, Курт не видел.

– Я о таких только читала! – восторженно воскликнула Молька.

– Я тоже, – с благоговейным придыханием отозвался Мильхе. – И ничего страшного, что мы не пойдём на драккар. Стоило приехать ради того, чтобы увидеть магического зверя.

– И почему же они такие магические? Просто пантера, – закинула удочку я, зная, что мелкие не удержатся.

Мильхе и Молька затараторили одновременно. Из их восторженных объяснений я узнала, что эрцмаги, майстеры и майстерины высшего уровня иногда приручали различных животных. Не обязательно хищников. В фамильярах эрцмагов числились лошади, собаки, кошки и даже крысы.

Симбиоз со зверем превращал его в магическое продолжение мага, магические глаза и уши, а иногда – клыки, когти и щупальца. Впрочем, большинство эрцмагов предпочитало пантер, барсов, горных львов и прочих представителей семейства кошачьих. И тут я их очень понимала. Прекрасное хищное чудовище на поводке всё ещё стояло у меня перед глазами. З-зависть – плохое чувство. Утешало только то, что хозяйка зверюги получила от хевдинга от ворот поворот.

В этот момент я отреагировала на какое-то движение и заметила, что с драккара нам машет Эйрин. Когда я ему кивнула, он демонстративно закатил глаза, явно намекая, что устал ждать, когда на него обратят внимание.

– Экскурсия всё-таки будет, – объявила я к радости детей.

Трюггве, уже охотно, пропустил нас и помог всем по очереди подняться по трапу. Мильхе он сначала отнёс на палубу на руках, а потом спустился за коляской.

– Прости, Тюлени… Валькирия, – безмятежно извинился он, придерживая меня за руку. – Капитан попросил никого не пускать, пока не поговорит… с этой.

– С кем? – с невинным видом переспросила я.

– С майстериной из Белого города, – Трюггве брезгливо сплюнул в воду. – У него с ней какие-то дела. Но не то что… не это. У капитана гейс. Да ты сама слышала.

Слышала. И странный разговор на палубе тоже слышала. Причём слышать я его никак не могла: во-первых, было слишком далеко, во-вторых, вокруг гомонила толпа. И прозвучало это так, будто кто-то прошептал мне на ухо. Не тот ли самый «ветряной слух» сработал? Это что же получается? Я теперь могу видеть людей насквозь и подслушивать разговоры на расстоянии?

Когда мы собрались на палубе, Эйрин сказал:

– Можете смотреть что хотите. Только не упадите за борт и не свалитесь в трюм.

– А можно погладить птичку? – пискнула Молька.

– Можно, если Фальк позволит.

– А он не кусается?

– Кусается. Но если ты его как следует попросишь, он тебя не клюнет. Фальк – умная птица. Он мой фамильяр. Раз ты моя гостья, он тебя послушает, но нужно попросить.

– А где ваши щиты? – дрожащим от волнения голосом поинтересовался Мильхе. – У вас должны быть щиты на бортах. Я знаю, я… читал.

– Они есть, но мы их сняли, чтобы почистить и обновить краску. Приходи, когда мы будем отплывать. Как раз и полюбуешься на гербы нашей команды.

Мильхе с жаром пообещал, что обязательно проводит драккар в плаванье.

– Вельта, – обратился ко мне хёвдинг. – Мы можем поговорить наедине?

– А как же баба на корабле? – подняла брови я.

– С нами море часто ходят женщины, – пожал плечами Эйрин. – Дело не в том, кем родила тебя мать, а в силе духа.

– Видимо, у той женщины, что была здесь только что, очень сильный дух, – не удержалась от подколки я.

По лицу Эйрина словно пронеслась тёмная туча.

– Её дух действительно силён, – признался он. – Но в поход бы я с ней не пошёл.

– Хорошо, хёвдинг, давай поговорим, – согласилась я и пошла за Эйрином на корму.

Глава 22

Глава 22

Эйрин привёл меня в кают-компанию на корме. Внутри было весьма уютно. Посреди каюты стоял круглый стол. Вдоль стен вытянулись прибитые к полу лавки с мягкими подушками. Из окон открывался вид на реку. Не так я представляла корабль суровых викингов.

– Итак, – сказала я, сев за стол. – Что тебе от меня нужно?

Хёвдинг устроился напротив, выложив мощные руки на столешнице, что, кажется, означало открытость и доверие.

– Избавь меня от гейса, – сказал Эйрин.

Я только вздохнула. И за кого он меня принимает? Разве гейс можно снять?

– Нельзя, – подтвердил викинг кивком.

«Но есть нюанс», мысленно добавила я, встретившись глазами с пытливым взглядом хёвдинга. Как всегда.

– Мой гейс очень сложен, – Эйрин коснулся раковины на шнурке. – Меня прокляли пять лет назад. Моя мачеха, Сигне, она ведьма с островов Ханфульд.

– Настоящая ведьма? – удивилась я.

– Да, призванная духами. Ханфульд означает «горсть». Острова там действительно разбросаны, будто кто-то швырнул в море горсть камешков. Есть легенда, что там жили боги. Люди там одарены даром огня. Мой отец взял оттуда жену десять лет назад. Красивую, умную, злую… Она так его и не полюбила, затаила злость. Вредить Фольму одарённому… – викинг покачал головой, – она же не дура. Её у нас уважают, она хорошо толкует знаки, видит мёртвых и говорит с древом Иггдрасиль.

Тоже эгрегором, догадалась я. И наверняка эта женщина может к нему подключаться.

– Потому отца она терпит. У них двое сыновей, мои братья. А вот я ей так и не полюбился.

Ещё бы, старший сын, да ещё и такой… сильный, умный.

– Одаль… – продолжил хёвдинг. – Одаль – это наша земля. Мы владеем ею больше четырёх поколений. По нашим законам она уже принадлежит мне, по праву старшего наследника, хотя отец еще жив. А моим братьям придётся или искать себе другой надел, или работать на меня. Сигне это не по нраву.

– Ещё бы, – фыркнула я. – Но уговорами и скандалами добиться она ничего не может, так ведь? Но почему гейс?

– Потому что его начертание таково: я должен жениться на женщине из страны настолько далекой, что её нет на наших картах… и никогда не будет. Точнее, из другого мири. Но это не мир богов и не мир мертвых. Время идёт, мне скоро тридцать. Что, если я никогда её не найду? Одаль требует моего присутствия, а я толком и не бываю дома. Отец всё делает сам: защищает землю, говорит с богами, приносит жертвы в храме и вершит суд. Он не молод. По нашим законам я должен постепенно брать на себя его обязанности, а я… – Эйрин скрипнул зубами, – вынужден скитаться. Люди на наших землях начинают шептаться. Они недовольны. Если отце умрет… когда умрет… насколько я буду опытен, чтобы продолжить его дело? Он, как и я, годи – тот, кто говорит с богами от имени общины. Но он дряхлеет и плохо доносит желания богов.

– Постой, – напряглась я. – Неужели нельзя найти управу на твою мачеху? Кто она такая, чтобы «раздаривать» гейсы направо и налево? И как она посмела?

Хёвдинг тяжело вздохнул:

– Ей всего лишь нужен был повод. Сигне мастерица устраивать ссоры. Я случайно узнал… В общем, у неё есть сейд, её магия, с помощью которой она может… превращаться. В зверя. В полярную лисицу. Отца она не любит, он стар, и ему всё сложнее… сама понимаешь. Я подозреваю, что у Сигне есть любовник. Если об этом узнают, её ждут позор и изгнание. Но об этом не узнают, она слишком осторожна. И я бы не узнал, если бы не мой дар.

– Ты владеешь стихиями?

– Воздухом. Ветер иногда приносит мне… чужие слова.

Ветер. Элемент воздуха. Чужие слова. Это ветряной слух, мой новый навык. С помощью него я услышала разговор Эйрина и той девицы с пантерой. Значит, мы с Эйрином в чём-то похожи.

– Я имел неосторожность ей об этом намекнуть. Не при отце, конечно. Но она была настолько смела, что рассказала ему о моих намёках. Видят боги, я хотел бы, чтобы это осталось между нами. Мы заключили бы перемирие. Она не трогала бы меня, а я держал бы язык за зубами. Но она сделала по-другому. Рассказала отцу и призвала огонь в качестве свидетеля – не того, что она честна, а того, что я обвинил её в измене. Стихии не лгут. Отец понял, что она говорит правду, и рассвирепел. А она, якобы в порыве праведного гнева, вошла в транс и выкрикнула гейс.

– Это… серьёзно, – согласилась я.

– Отец думает, что она была в своём праве. Теперь я должен искать свою суженую. Не найду – погибну. Но это не самое страшное, смерти я не боюсь. Я боюсь позора. Уже сейчас на меня косо смотрят. Я будущий хозяин обширных земель, но у меня до сих пор нет наследника. Я вынужден проводить в море много времени. Сам гейс я храню в секрете. Говорю, что влюблён в волшебницу из южных лесов острова Эрина, дочь друида. Что верен ей, но мы не можем быть вместе, потому что она не вправе покинуть свой лес. Дескать, я сам принял свой гейс, добровольно. Мне верят. Женщины считают это романтичным. Но у меня совсем немного времени.

Так, невеста из другого мира. Надеюсь, это не обо мне. Эйрин, конечно, очень мил, но никаких чувств он во мне не вызывает. Да и я – в нём. Хотя номинально я именно та, кто подходит ему по гейсу. И что мне теперь делать? Рассказать, что я из другого мира или промолчать?

– Если бы я только смог найти её лисью шкуру, с помощью которой она оборачивается, – хёвдинг совсем загрустил. – Я бы сжёг её и лишил Сигне её сейда.

– Другой давно бы её прикончил, – сказала я.

– Я человек чести. И пусть она не заменила мне мать, она член моей семьи. Отец насильно забрал её из рода. Она должна была стать верховной ведьмой. Это большая власть. Но отец Сигне был должен моему отцу. Жители островов Ханфульд пришли туда, когда ими правил мой прадед. Он позволил им поселиться на его землях, дал древесину для домов и золото для торговли. С тех пор они должны моему роду, роду белых кречетов.

– И Сигне стала заложницей древней договорённости. Но за что она так с тобой? А ну-ка, ну-ка… посмотри мне в шлаза.

Эйрин пытался отвести взгляд, но я его поймала. Выдохнула с удивленным (впрочем, не совсем удивленным) смешком:

– Да ладно! Она положила на тебя глаз! Так? У вас с ней что-то было?

– Не было ничего, – буркнул хёвдинг. – И не будет никогда. Она затосковала. Отца постоянно не было дома. А тут я…

Понятно. Вот значит, где собака порылась. Не только жадность, но и месть отвергнутой женщины.

– Но чего ты хочешь от меня? – я потребовала прямоты. Если Эйрин – маг, он мог что-то почувствовать.

Эйрин вдруг встал. Прошёлся к изящному бюро – ещё одному неуместному предмету обстановки грубоватого драккара, трофея или дорогой покупке. Раздался щелчок – викинг явно активировал какой-то скрытый механизм. Вернулся он с артефактом в руках, выложил предмет на стол, и я сразу узнала свою работу – работу Вельты. Глина и лунный опал в середине.

– Твой? – спросил хёвдинг. – Мне сказали в трактире, что такие артефакты делаешь только ты.

– Возможно. Похож, но я не уверена. Их было столько… все и не упомнишь.

– Это артефакт сна. Им владел один высокочтимый герн в Белом городе. Он был очень стар и плохо спал. Но с артефактом его сон улучшился.

– Что-то припоминаю, – кивнула я. – Надеюсь, ты его купил, а не отобрал.

– Мой род давно сошёл с тропы войны и грабежей, – спокойно ответил хёвдинг.

Я сделала вид, что поверила. На самом деле об этом предмете упоминала Молька. Дескать, ее тетушка продавала артефакты вип-клиентам. Значит, так оно и было. В карьере Вельты Брандт были хорошие дни.

– Он рабочий?

– Его зарядил один восточный маг, из тех, что плавают на судах Поднебесной. Я очень дорожу этим артефактом, Вельта. Одним из условий гейса было то, что я не смогу найти себе покоя и сомкнуть глаз, пока не найду свою суженую. Да, покоя я не нашёл, душа мучается. Но после того как я выкупил этот артефакт, я начал спать. А ведь думал, что мне конец. Начал видеть… всякое, боялся, что приму своих за чужих и прольется кровь.

– Дошло до галлюцинаций? Ты мог умереть. Это не гейс, а какое-то убийство. И после всего этого ты всё ещё оправдываешь свою мачеху? Ты действительно веришь, что она была в своём праве?

«Всё сложно», – сказал взгляд хёвдинга.

Его ведь так воспитали: сильным и покорным роду. Помнится, меня очень это бесило в сказках. Злая мачеха велит идти в лес и там сгинуть – рыдаем, с жизнью прощаемся, но идём.

А сама Вель? В памяти опять что-то промелькнуло: мать Вельты стоит над ней, скрестив руки. «Ты никогда не сможешь стать такой, как твоя сестра. Ты урод. Зачем я только связалась с твоим отцом?» Потому что хотела жить в сытости и довольстве. Так подсказала мне память. А отец Вельты был довольно богат. Лавку оставил младшей дочери, а жену перевёз к морю, в небольшой, но оживлённый городок с хорошей торговлей. Но вопрос в другом. Если родная мать может сказать такое ребёнку, что говорить о мачехах? Особенно о ведьмах.

– То есть там были и другие условия? В гейсе, – уточнила я, отодвинув в сторону личные воспоминания. – Кроме отсутствия сна, что ещё?

– Я должен почувствовать её сердцем, – ответил Эйрин.

– А ты пока не почувствовал?

– Я даже не знаю, как это. Что должно со мной произойти?

– Наверное, любовь, – вздохнула я. – Кстати, тот парень в трактире сказал, что у тебя в каждом порту по жене.

– Ну-у-у… – Эйрин снова отвёл взгляд, но уже не виноватый, а немного смущённый. – Он был прав. Как же мне иначе искать?

– А девушка с пантерой?

– Сама меня нашла, – раздраженно дёрнул бровью викинг.

– И, наверное, сама запрыгнула к тебе в постель. А потом поняла, что на ней ты не остановишься. Даже не задержишься. И обиделась.

– Так оно и было. Понятия не имею, откуда она прознала о моём гейсе, – неохотно признался Эйрин. – Она сильная майстерина. Думаю, и стихиями владеет. Эрцмаги ведь подчиняют себе все стихии, от того они и высшие маги. Если я могу слышать шёпот ветра, почему бы ей не услышать слова в плеске волны или содрогании земли? Никто, кроме меня, отца и мачехи, о моём проклятии не знают. О таком не говорят.

– Твоя мачеха ждёт, когда ты сгинешь, – добавила я. – Весёленькая ситуация.

– Но ведь ты понимаешь, Вель, – хёвдинг подался вперёд и впился в меня взглядом, постукивая кончиком пальца по артефакту сна. – Гейс действует не полностью. Твой артефакт разрушил одну из условий, и мне за это ничего не было – наоборот.

Я не нашлась что ответить. Ну артефакт. Ну рабочий. Смягчил один из пунктов приговора. Но мало ли что там случилось, когда ведьма вошла в транс? Слово какое-нибудь волшебное перепутала, засомневалась, забоялась. Не факт, что я могу снять проклятие, изготовив для этого ещё какую-нибудь магическую штучку. Сон – это просто, это понятно. А вот сердце… и чтобы полюбить. А с поисковой магией здесь как? Вдруг есть ещё какие-нибудь попаданцы из других миров, кроме меня.

– Ладно, – сказала я после того, как изложила свои сомнения хёвдингу, не упомянув, разумеется, о том, как сама оказалась в этом мире. – Я буду думать. Поищу решения в книгах, с кем-нибудь посоветуюсь. Но зря ты считаешь меня последней инстанцией. Да, я сделала этот артефакт. Однако есть маги куда сильнее меня. Как зовут эту твою майстерину?

– Оттилия эр Розенблюм.

– Запомню, – пробормотала я.

Хёвдинг выглядел разочарованным.

– Прости, – сказала я, разведя руками. – Не знаю, смогу ли вообще тебе помочь. Сделаю что в моих силах. Но у меня самой всё не так уж гладко.

– Я дам тебе денег.

– Не нужно. Мои проблемы – это мои проблемы, и решать их должна я. Я уже говорила, что не люблю быть в долгу.

– Я тебя провожу, – кивнул Эйрин, спрятав артефакт сна в тайник. – Захочешь поговорить – позови моего кречета. Его зовут Фальк.

– Просто так… позвать? А если ты будешь в море?

– Фальк – мой вайз. Особенная птица, магическая.

Вайз. Это слово я ещё не слышала. Но расспрашивать о нём Эйрина не стала. Парень был явно расстроен. Я на его месте тоже не радовалась бы. Иди туда не знаю куда, найди то не знаю что. Но какая же интриганка его мачеха! Прокляла пасынка, обрекла его на неминуемую смерть, а сама осталась чистенькой.

Лисбет успела провести детей по всему судну. Трюггве терпеливо отвечал на их вопросы. Увидев меня, он с облегчением смылся. Молька захотела попрощаться с соколом, поразившим её до глубины души своей красотой и спокойствием.

Фальк сидел на своём насесте, нахохлившись, и поглядывал на нас с подозрением. Я немного содрогнулась, когда Молли протянула к нему руку. Такой клюв одним рывком раздирает зайца. Но Молька сначала обратилась к птице с просьбой о разрешении её погладить. Сокол моргнул, а мелкая смело почесала его пёрышки.

– Хороший… красивый, – повторила она с тихим восторгом.

А ветер… ветер неожиданно донёс до меня чьи-то тихие слова: «Слышать зверя… быть с ним на равных… Да будет так».

– Ой! Ему нравится! – воскликнула вдруг Молька. – Он хочет, чтобы я приходила ещё!