Текст книги "Я и баб(к)а, я и маг (СИ)"

Автор книги: Антонина Циль

Соавторы: Дарья Гусина
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Молька ужинала, а я, подперев рукой подбородок, с умилением на неё смотрела.

– Что? – подняла голову мелкая, оторвавшись от тефтелек.

– Ничего, кушай. Любуюсь твоим отличным аппетитом. Ты ела в школе?

– Чуть-чуть. Некогда было. Госпожа Томаз приходила на диктант. Ох и страшно было. Но я думаю, что написала хорошо. В одном слове только сомневаюсь.

– Это в каком?

– Аромамагия. Через о или через а?

– Полагаю, через а, – наугад предположила я.

– Я так и написала. Пойду проверю по словарю.

– А потом почисть зубы, умойся и сразу ложись спать, – велела я.

Когда я поднялась наверх, Молли уже спала. У меня было лишь одно желание: чтобы у этого отважного ребёнка всё было хорошо.

Убрав на кухне, вымывшись и протерев лицо розовой водой, я тоже устроилась в постели. Даже немного поспала. Однако неясная тревога, ставшая в последние дни моим постоянным спутником, разбудила меня, когда часы на ратуше пробили два часа ночи. Повозившись, поняла, что больше не засну. Накинула необъятный халат, который, кстати, с каждым днём становился все просторнее и длиннее, и спустилась в мастерскую.

В голову пришла неожиданная мысль. Усевшись за стол и опустив лампу, яркость которой снизилась ещё больше, я обратилась к ветру:

– Не знаю, слышишь ли ты меня. У меня необычная просьба. На этот раз я прошу тебя принести… голоса из прошлого. Девушка, которой раньше принадлежало это тело, когда-то училась в Академии. Но её знания для меня утеряны. Если бы ты мог…

Сквозняк (или нечто другое) с громким скрипом распахнул старое окно. В комнату ворвался холодный порыв, брызнул на пол мелким дождём. Я бросилась закрывать ставни. Но ветер никуда не делся. Он остался в мастерской, затаился. Позволил мне усесться обратно за стол. А потом начал кружить вокруг всё быстрее и быстрее.

«Прошлое всегда холодно… – услышала я шёпот в голове. – Туда не попасть. Никто не пройдёт через лунный свет… Будущее не предопределено. Им управляет солнце. Не стоит о нём думать – сгоришь».

– Учту, – я с трудом шевельнула губами.

Действительно холодно. И этот холод необычный, он пробирает до самых костей, до самой души. И этот голос… Чей он?

Эгрегор подключен на 25 %. До полного подключения – 75%. Полное подключение позволит напрямую обращаться к Хранилищу Знаний, корням и ветвям.

Значит, я слышу в голове шепот Священного Древа.

И в этот момент в голове взорвался вихрь воспоминаний. Я почувствовала всё: от запаха мела и разогретого дерева подоконника до скрипа пера по бумаге. Академия. Молоденькая Вельта за партой. Урок артефакторики.

– … знает каждый маг, – негромко проговаривал учитель Варга, вышагивая между рядов с партами, – глина – элемент Земли, вода, на которой она замешивается, – вот вам второй элемент. Обжиг происходит за счёт элемента огня. Вот три составляющих простого, но эффективного артефакта.

– А ещё два элемента? – спрашивает кто-то.

– Правильный вопрос. Воздух и эфир. Эфир – это информация. Это ваше желание, механизм, способ работы артефакта, его цель – всё, что вы закладываете в пластину или «бублик». Магов, владеющих даром эфира или воздуха, крайне мало. Некоторые народности к Северу от Гольдгау практикуют определенные аспекты этого элемента, но ограниченно. При этом, воздух часто идет в связке с четырьмя остальными элементами, редко проявляясь как единственная стихия. А те, кто владеет всеми пятью элементами, называются… Студентка Вельта, вам слово.

– Эрцмагами, – с благоговением отвечаю я, одновременно в прошлом и в настоящем.

Глава 28

Глава 28

У большой потери вита крайне неприятные симптомы. Ощущение, как будто в пищевод вставили кол. Тахикардия. Сердце то и дело куда-то проваливается.

Эгрегор молчит. Ветер начинает затихать, картинки в голове немного меркнут. Я словно ощущаю сочувствие стихии, но прошу продолжать. Будто меня что-то торопит. Какое-то предчувствие.

Ветер подчиняется. В голове снова раздаются слова майстера Варга:

– … лучшим примером использования всех пяти стихий в истории является артефакт, хорошо знакомый вам по сказкам. Попробуйте его угадать.

Группа строит различные предположения. Не угадывает никто. Вельта тоже старается из-за всех сил. Земля, вода, огонь, воздух и эфир. Глина? Возможно. С её размачиванием и обжигом тоже всё понятно. Воздух. Дуть. Эфир. Переносить информацию.

– Дудочка крысолова, – вырывается у Вельты.

– Фравина Брандт, – улыбается Варга. – Вы сегодня в ударе. Всё именно так. Пересказывать печальную историю не стану, вы и так её помните с детства. Эрцмаг, который создал дудочку, использовал пять элементов. С помощью земли, воды и огня был создан корпус инструмента. Эфир создал послание, которое передавалось с помощью воздуха. В результате дудочка подчинила всех, кому послание было адресовано.

– Детям, – шепчет кто-то в классе.

По лицу профессора скользит тень:

– Дети наиболее уязвимы, беззащитны перед сильной магией. Но это так же касается и взрослых, когда дело идёт об использовании всех стихий. Ещё один пример: орочий золотой, волшебная монета, которая дарит обладателю удачу и дар предприимчивости. Орки, как и некоторые племена троллей, имеют разрешение на выпуск собственных денег. Обычно их монеты ничем особым не выделяются. Однако вождь Гаи’зул, по прозвищу Копьё, живший четыреста лет назад и любивший ковать золотые собственными руками и любимым молотом, ко всему прочему, очевидно, был ещё и сильным эрцмагом. В качестве элемента Земли использовалось собственно само золото. Огонь раскалял заготовку, Вода охлаждала. Ветер не только наполнял кузнечные меха, но и внедрял несколько уровней защиты. Такую монету нельзя было «общипать» по краям, срезав золото. Рискнувшему сделать это грозило проклятие. Также монетой невозможно было, к примеру, расплатиться за покупку раба и подкупить чиновника. Её нельзя было поставить на кон в азартной игре. Не назову на память все пункты, но их было более десятка.

Класс оживился и задвигался. Студенты строили предположения, что ещё могло попасть под запрет. Лошадиные бега? Услуги куртизанок?

– Хочу напомнить, что вышеупомянутый орк Гаи’зул был не монахом, а вождём, – Варга улыбается в усы. – Он не приветствовал торговлю людьми, взятки, азартные игры – всё то, что претило его натуре и ослабляло дисциплину в войске. Вряд ли он стал бы вносить запрет на… хм… платную любовь. Его целью было снабдить монетой вождей и предводителей караванов, орков-купцов, поэтому он заложил в неё магию, приносящую удачу в войне и торговле. Считается, что он отчеканил ровно сто монет. Несколько сотен лет подряд они переходят из рук в руки. Кстати, ни разу не было замечено, чтобы орочьи золотые могли накапливаться в руках одного человека. Если кто-то внезапно получал сразу две монеты, то одна из них вскоре «уходила». Кроме того, орочий золотой не может стать частью клада. Его функция – приходить из одних рук в другие. Любой тайник, в котором хранится такая монета, рано или поздно будет вскрыт.

– Вот бы наткнуться на такой, – завистливо тянет какая-то некогда знакомая Вельте девушка.

– Кто знает, – пожимает плечами Варга. – Может, и вам повезёт. Возвращаясь к золотому как к примеру артефакта, добавлю, что лучшей основой для магического предмета является свежий слайс самоцвета. Будучи отделённым от друзы или пласта, он с жадностью поглощает на срезе всю предложенную ему информацию. Однако для бытовых нужд вполне подойдёт привычная нам форма бублика: глина с…

Образ в голове стал рассеиваться. Усилилась слабость.

– С небольшим вкраплением информационного накопителя, – вяло договорила я. – На глину наносится Лунная вязь. Далее предмет… заряжается. Ветер, пожалуйста, там было еще, я помню.

– … к сожалению, не существует лучшего источника энергии для пополнения накопителя, чем человеческое тело, вернее двух его производных. Фравина Брандт, порадуете меня ещё раз?

– Вит и кровь, – выдохнула я наяву. – Но мне, пожалуй, нужен перерыв. Иначе я свалюсь на пол прямо здесь.

За окном всё ещё шёл дождь. Из щели между рам веяло холодом. Ранняя весна – ненадёжная история. Всегда есть риск, что зима ушла недалеко и еще может вернуться.

Пришлось вспомнить о камине в мастерской. В доме присутствовало воздушное отопление: тепло расходилось по трубам до самого чердака.

Я растопила камин, благо Курт натащил в подвал дров из сарая, и усилила теплообмен с помощью элемента воздуха. Потом поднялась и проверила спальню Мольки. Там уже было тепло, но я на всякий случай накрыла мелкую ещё одним пледом.

Приготовила себе травяной отвар. На кухне стало так жарко, что захотелось приоткрыть дверь в сад. Дождь хлестал по крыше, грохотал в водоотводе. Уютно, когда за окном непогода, а в доме тепло и пахнет травами.

На фоне добытых с помощью дара воздуха знаний добавилось кое-что из повреждённой памяти Вельты. Плюс сыграла свою роль сегодняшняя фраза Аниты: «Люди давным-давно расплачиваются за магию кровью и собственной силой».

В целом, я все вспомнила. Кажется, других способов зарядки артефактов не существует, только вит и… кровь. Я ошибалась, думая, что в этом деле имеют значение лунный и солнечный свет. Солнце в схеме «джна» представляет собой будущее, а луна – прошлое. Если и были какие-то другие трактования, то сейчас они известны только эрцмагам. Поэтому и существует ограничение для таких, как я: не более двух артефактов в день. И именно потому артефакторы не самые богатые люди в этом мире.

Магический резерв истощён на 50%. Использование Даров и навыков ограничено. До полного восстановления запасов Вита – четыре часа двадцать семь минут.

Ну вот. До утра я в плане магии просто овощ. Самое время поспать.

– Эгрегор, – мысленно спросила я. – Почему нельзя было сразу сказать про кровь?

Какое-то время экран оставался пустым. Лишь светились в уголке уже ставшие привычными золотистые значки Лунной связи.

Магический уровень экстрактора не позволял переходить на следующий источник подпитки. Существовала опасность (чрезмерного использования источника «кровь») для здоровья тела акцептора.

– Ясно, – ухмыльнулась я. – Высшие силы боялись, что я из себя всю кровушку выцежу в желании достичь профессионального просветления.

Эгрегор молчаливо признал: «боялись». Но, впрочем, через некоторое время добавил:

Конечность физиологических и духовных ресурсов мага играет важную роль в ограничении доступа к источнику магии. Цель – пресечение возможности проведения тёмных магических ритуалов.

– О как! То есть если бы маги лили свою кровь налево и направо и так же поступали с аурой, им намного легче было бы творить чёрную магию?

Вывод правильный.

– А как насчёт, извините, использования в качестве жертвы не себя, а, так сказать, ближнего своего? И кровушка халявная, и ауру можно пощипать. И не так жалко.

Вот всё-таки циничный я человек. Ну не выдали мне за жизнь розовых очков, ни разу.

«Умеют, практикуют», – неохотно признал эгрегор, выдав целую речь о дерзких, подлых, бессовестных магах-отступниках, нарушающих все возможные и невозможные запреты и ограничения.

Пополнение магического резерва ускорено использованием укрепляющего отвара.

Очень кстати. А то ведь не засну – всю ночь буду гадать, могу я теперь заряжать артефакты или нет.

– Как вышло, что мои последние действия в области социальной адаптации и развития навыков не приблизили слияние души и тела?

Почему бы не спросить, раз уж эгрегор сегодня так разговорился да и с каждым днём всё охотнее откликается на мои запросы.

Изменён рейтинг достижений. Вы заработали 0,47 балла. До гармонизации души и тела осталось 6,53%.

– Понятно, – разочарованно вздохнула я. – Чем дальше я продвигаюсь, тем меньше мне платят за достижения. Последний шаг – он трудный самый. Ты обещал создать условия для форсированного выполнения условий. И где?

Альтернативная линия почти задействована. Ожидайте.

Какая линия? Ведь не скажет, отмажется. Я выпила ещё немного отвара и, приободрённая, отдохнувшая, вернулась в мастерскую.

А там на подоконнике… сидела крыса. Толстая наглая тварь посмотрела на меня презрительно. Никакой угрозы для себя во мне она не видела. Ещё бы. Как самая заурядная женщина, я взвизгнула и отшатнулась в коридор.

Крыса спокойненько перепрыгнула на стеллаж и принялась карабкаться наверх. Вероятно, там хранилось что-то съедобное, вроде промасленной бумаги или мучного клейстера – выбросить я успела далеко не всё.

Но так просто сдаваться тоже не собиралась. Заскочила в комнату и швырнула во вредительницу то, что попалось под руку, – старую глиняную кружку со старой свечой. Попала. На этот раз взвизгнула крыса. Тварь канула куда-то за стойку, пошуршала и затихла. Сколько я ни прислушивалась, ничего больше не слышала. Очевидно, за стеллажом у крысы был проход. Нужно попросить Курта рассыпать отраву и замазать все щели. А пока можно хоть немного спокойно поработать.

Из кухни я прихватила с собой холодильный артефакт. Уж если на чём-то экспериментировать, то на нём. Но усевшись за стол, вдруг обнаружила, что моё резкое движение каким-то образом активировало скрытый механизм. Возможно, когда я схватила кружку, то зацепила крючок или кнопку.

В крошечном открытом ящичке обнаружилась бархатная коробка. Внутри находились подушечка для иголок, флакон с ядрёно пахнущей жидкостью и несколько кусочков корпии. Жидкость пахла спиртом.

В подушечку была воткнута одна единственная иголка – с очень острым концом, расширением в середине и желобком по центру. Впрочем, теперь, после заново прослушанных уроков майстера Варги, предназначение иглы сразу же стало мне понятно. Это был предмет для сбора крови. Его полагалось дезинфицировать, а потемневший кончик говорил о том, что иглу периодически прокаливали на огне. Благоразумно.

Итак. Я взволнованно вздохнула, продезинфицировала «орудие пыток» и, зажмурившись, уколола себя в палец. Вспомнила, что в первый день после попадания постоянно ощущала, как побаливает мизинец, но списала это на случайную царапину.

Ничего. Диабетики тоже постоянно ходят с ранками на пальцах. Вопрос только в том, сколько нужно крови.

Несколько капель стекли по игле, и я запаниковала, не сразу поняв, куда их направить: на камень или на глину. В последнюю секунду догадалась капнуть на глину, как раз на очередной непонятный значок Лунной вязи. Угадала! Кровь вспыхнула ярким, золотистым, и вязь уже сама направила её по «бублику» слева направо.

Камень тоже вспыхнул – ставшим привычным моим глазам голубоватым свечением. Секунд пятнадцать-двадцать он впитывал в себя свет вязи. Напитавшись, засиял ровно и вроде как даже чуть загудел. И точно стал тяжелее.

Во время процесса подпитки я заметила, что золотистое свечение, словно бы состоящее из крошечных искр, создавалось не только кровью. Оно проявилось в окружающем пространстве. И кровь собирала его… извне. Но как только наполнился опал, я перестала видеть это свечение.

Эфирное зрение. Навык недоступен.

– Ничего, подождём, – благодушно махнула рукой я.

И ведь как всё просто: всего несколько капель крови – и у нас с Молькой имеется хорошо заряженный артефакт! И ведь почти никаких расходов сил! Я нетерпеливо устремилась на кухню. Правда по дороге чуть не свалилась с лестницы, ведущей из подвала. Ну так ночь же, спать хочется.

Подвесила артефакт в его ложе из медных проволочек, наполнила водой глиняную кружку и поставила её поближе к «бублику». С трудом высидела минут десять. Когда открыла холодильник, вода в кружке покрылась корочкой льда. Эврика! Может, ещё и артефакт для сушки волос зарядить – на утро, а то сушит он всё хуже и хуже. Тут меня ощутимо повело, пришлось вцепиться руками в подоконник.

Нет, всё-таки потеря вита – нехорошее дело. Руки трясутся, сердце трепыхается, перед глазами летают тёмные мушки. А ещё кто-то в дверь стучится. Прямо колотит, ногами, наверное. И кому это я в такой поздний час понадобилась?

Глава 29

Глава 29

За окном маячили фигуры, мужская и женская. Лисбет и Бренц. Вот Курт показался в окне витрины. На руках он держал Мильхе. Лисбет отчаянно молотила в дверь кулачком. Я со всех ног бросилась открывать.

– Мильхе! – выдохнула Лисбет, ввалившись в лавку.

Бренц молчал, но в его лице было столько отчаяния, что я поняла: случилось что-то очень серьёзное. Мильхе на руках у отца был бледен. Бескровные руки повисли плетьми.

– Что с ним? Он без сознания?

– Он спит, – выдавил Курт. – Со вчерашнего дня. Мы думали, он давно встал… он ведь самостоятельный, мог встать, одеться и чем-то заняться. Было тихо… Лисбет что-то заподозрила, зашла в его комнату… Мы не смогли его разбудить. Руки и ноги холодные, и сердце едва бьётся. Мы ходили к доктору, но он…

– Представляю, можете не рассказывать, – чуть ли не зарычала я. – Курт, клади его на кушетку.

Я даже не заметила, как чуть ли не раскидала по сторонам стулья, стол и пуфы. Бренц опустил мальчика на диванчик. Я присела прямо на пол.

Мильхе дышал, но очень поверхностно. Пульс еле угадывался.

– Лампу, – велела я. – Какой-нибудь свет.

На лестнице что-то зашуршало. Оказалось, что проснулась Молли. Умный ребёнок сообразил сразу и побежал за лампой в свою комнату. Света хватило, чтобы определить, что зрачки мальчика реагируют. На этом мои слабые познания в медицине закончились.

Я прислушалась к своим ощущениям. Странно. Пять минут назад едва ползала, а сейчас словно открылось второе дыхание.

Мысленный экран сообщил:

Активирован навык «заёмный вит». Вит будет поставляться в тело акцептора в течение получаса непосредственно от эгрегора.

– Спасибо! Спасибо! – выпалила я вслух.

Лисбет и Бренц посмотрели на меня с ещё большей тревогой. Курт хотел что-то сказать, но Лисбет положила руку ему на плечо. Бренц закрыл рот и кивнул жене.

Предупреждение: заёмная энергия подлежит возврату в Древо эгрегора. Расчёт будет произведён в течение десяти дней.

Но у меня всего-то осталось шесть, хотела сказать я, но не стала, просто кивнула. Какая разница? Потом разберусь, сколько кто кому должен.

Я почувствовала, как прибывает вит, и это позволило мне включить системное видение.

Увидела я именно то, что ожидала увидеть: практически полное истощение каналов. Энергия внутри Мильхе не циркулировала, места застоя выделялись мутноватыми вкраплениями, а места разрыва энергии – пустотами.

Мало того, в некоторых местах каналы сжимались прямо на моих глазах. Память подсказала: если они схлопнутся, мальчик умрёт. У меня было всего полчаса. Потом подпитка вита прекратится. Стоит ли жалеть о том, что я так истощилась перед приходом Бренцев? Пожалуй, нет. Иначе сейчас, без полученного в последние часы опыта, я оказалась бы совсем беспомощной.

Обратиться все равно не к кому. Разве что позвать Эйрина. Но вряд ли викинг сможет помочь. Сейчас есть только я и мой небогатый опыт работы с артефактами. И несколько моих «фокусов».

«Ветер, миленький, – мысленно обратилась я к своей стихии. – Мне нужна любая информация о том, могу ли я передать свой вит напрямую. Я помню! Мы это проходили! У нас был курс по безопасности! И там, в том числе, говорилось о помощи при магическом истощении! Прошу, помоги!»

В ответ на мои слова по лавке пронёсся сквозняк, Курт с Лисбет непроизвольно поёжились. Но к счастью, никаких вопросов они не задавали, просто ждали, молча и обречённо.

В голове послышался голос профессора Варги:

– Вливания вита напрямую – крайнее, но не самое удачное решение. Точечное вливание крайне энтропично. Во-первых, существует такое понятие, как разница потенциалов вита донора и реципиента. Вы можете не угадать, и ваша сила просто убьёт пациента. Или наоборот, не сможет просочиться в его ауру. Во-вторых, вы больше энергии потратите на концентрацию, чем перельёте её в чужую ауру. Вы артефакторы. Это ваша специальность, ваш образ жизни, ваше предназначение. Поэтому всегда носите с собой чистый артефакт.

– Пустышку? – прошептала я вслух, наблюдая за течением вита в каналах Мильхе. – Но где мне её взять?

– Это очень важно, запомните. Всегда носите с собой запасной артефакт. Заготовка не должна иметь эфирного предназначения, иначе она уже не выпустит вит наружу. Вам нужен проводник – да, мы называем его пустышкой. Еще раз повторю: никогда с ним не расставайтесь!

Я была полностью уверена, что все артефакты в коробке Вельты имели своё назначение. Их уже использовали и бросили в ящик, чтобы перезарядить. «Целевые» артефакты мне не подходили. Сделать новый я не успевала, да и опыта бы сразу не хватило.

– Молли! – крикнула я.

Мелкая спустилась вниз и сидела на пуфе, дрожа от переживаний. Кто-то, наверное, Лисбет, закутал её в одеяло.

– Радость моя, – мягко сказала я племяннице. – У тебя самые резвые ножки из всех нас. Сбегай наверх в мою комнату. Там на столе у кровати лежит старый замшевый кошель. Принеси его мне.

Молли сорвалась с места и бросилась к лестнице. Через минуту старый мешочек из тайника был у меня в руках. Монету я переложила в карман юбки, а миниатюрный артефакт вытряхнула на ладонь.

Он был маленьким, но аккуратным, с довольно большим камнем в середине. Лунная вязь казалась глубокой. Много борозд – много крови. Возможно, именно этот «бублик» и был тем артефактом, который Вельта как старательная в прошлом ученица майстера Варги, носила с собой. Просто в последние месяцы жизни ей было не до того, чтобы носить с собой «апетчку скорой помощи» – ее больше интересовал запас выпивки.

Артефакт нуждался в зарядке, но я боялась отойти от Мильхе. Ещё немного – и каналы схлопнутся. Особенно меня пугала пульсирующая пустота слева, ближе к сонной артерии. Но если я отойду хоть на несколько минут, мальчик погибнет. Что ж, придётся рискнуть. В конце концов, у меня есть запас вита непосредственно от эгрегора.

«Выровняй наши энергии, – попросила я у Древа Знаний. – Если буду должна, так тому и быть. Отработаю».

И снова со мной заговорил сам Эгрегор, без посредника в виде экрана компьютера:

– Всё, что с тобой происходит, делается только ради тебя самой.

– Слишком сложно. Ты поможешь или нет?

Мне было легче говорить вслух. Никто из присутствующих не смотрел на меня как на сумасшедшую, напротив, в глазах Курта и Лисбет я увидела нечто вроде благоговения.

– Поможешь ты. Я лишь Источник.

Ох уж эти Высшие силы! Нельзя выражаться как-то попроще? Да-да, нет-нет.

Слова профессора Варги снова всплыли в памяти:

– Если уж решились на прямую подпитку, весьма важен контакт с кожей. Кроме того, аура должна принять чужой вит в систему: устранить перегруз, выровнять давление. Не стоит спешить. Подкачивайте вит медленно, капельно. Это как еда. Порция должна усвоиться, прежде чем вы подадите следующую.

Я положила руку на солнечное сплетение Мильхе под его рубашку и… просто представила, что проталкиваю свою силу внутрь его каналов. Сначала ничего не происходило. Каждая секунда усиливала волнение. Всё, что у меня было, – обрывки знаний, которые приносил мне ветер. Но уверенность в том, что я правильно действую, была слишком шаткой. Если сейчас ничего не получится, все усилия напрасны. Но мне удалось взять себя в руки и продолжить.

Ещё через несколько секунд я почувствовала толчок внутри себя, как будто что-то пришло в движение – сначала во мне, затем в теле мальчика. Вит потёк внутрь правого канала Мильхе, наполняя его снизу вверх. Затем сверху вниз начал наполняться и левый канал. Завершилось всё разглаживанием центрального канала. Моя сила была допущена в тонкое тело ребенка. Его аура его приняла.

Мильхе задышал чаще и даже попытался открыть глаза. Лисбет в порыве радости схватила его за руку, но под моим строгим взглядом снова пересела на пуф к мужу. Бренц не отрываясь смотрел на сына, в глазах его блестели слёзы.

– Это не всё, – предупредила я. – Мне нужно в мастерскую на несколько минут. Следите за его состоянием: дыханием и пульсом. Молли, положи руку вот сюда, на запястье Мильхе. Чувствуешь, как бьется жилка?

Мелкая кивнула.

– Если что-то поменяется, если почувствуешь, что пульс сбился с ритма, сразу беги ко мне.

– Тетушка, Мильхе стало лучше? Он не умрет?

– Нет, конечно. Его жизни ничто не угрожает.

«Пока…». Потому что есть еще что-то. И я не могу понять, почему вит так быстро растворяется в теле мальчика.

Несмотря на появившуюся надежду, я понимала, что это всего лишь передышка. Да, эгрегор адаптировал энергию под тонкое тело мальчика. Большее ее количество почему-то сразу ушло на подпитку ауры – и это поддавалось объяснению. Каналы всё ещё пульсировали хаотично. Защита – семь разноцветных оболочек – практически отсутствовала.

Количество переданной энергии должно было хватить на какое-то время, и, стараясь не терять ни секунды, я побежала в мастерскую.

Крови потребовалось много. Лунная вязь никак не могла насытиться. Если бы не поддержка эгрегора, мне наверняка сделалось бы очень плохо. Однако всё обошлось головокружением.

Артефакт засиял ярко и ровно. Я старательно прислушивалась к ветру. Только он мог подтвердить, что заряженный «бублик» – пустышка. Что его никогда не использовали для каких-то бытовых и прочих целей.

Я остро нуждалась в навыке эфирного зрения! Но эгрегор пока не готов был его мне предоставить: моя собственная тонкая система нуждалась в настройке, чтобы научиться переносить внутрь артефактов не только вит, но и информацию.

Когда я вернулась к Мильхе, активность каналов уменьшилась, зато выровнялась работа сердца. Органы я, к сожалению, видеть не могла, но наблюдала повышение пульса и более ровное дыхание. Мальчик проснулся, но пока не мог говорить и двигаться из-за слабости.

– Твой пояс, – потребовала я у Курта.

Бренц молча вытащил ремень из брюк и протянул его мне. Я стала настолько авторитетна в его глазах, что он даже не подумал уточнить, зачем мне предмет его одежды.

Пока родители держали сына на весу, я закрепила артефакт чуть выше пупка мальчика, как можно крепче привязав его к телу поясом.

Так, теперь ждать, пока артефакт не стабилизируется. Слегка подтолкнуть вит собственной аурой. Позволить нескольким каплям войти в каналы. Дать им совершить один круговорот по системе. Ещё несколько капель, и ещё. Немного приоткрыть «капельницу». Теперь энергия вливается тонкой струйкой. Что-то подсказывал ветер, что-то я делала интуитивно.

Навык акцептора: раскрыт на 56%.

– Благодарю, но мне сейчас не до этого.

Вит восстанавливает работу каналов, заполняет пустоты. Большую часть организм пока распределяет по мелким периферийным энергетическим капиллярам. Поэтому приходится вливать ещё и ещё.

Я начинаю видеть не только энергетическую систему Мильхе, но и заполненность артефакта. Наверное, это за счет пополнения навыка. Энергия внутри артефакта выглядит как плотное концентрированное облако. Но я понимаю, что по неопытности дала «бублику» недостаточно крови для полной зарядки. Ничего, пока для Мильхе довольно и этого. Он уже настолько давно в состоянии голодания, что избыток силы только повредит.

Понятия не имею, сколько проходит времени. Прихожу в себя, когда Мильхе засыпает, но уже спокойным сном. Перед тем как заснуть, он открывает глаза и смотрит на родителей.

– Я был так далеко, – шепчет он. – Боялся, что не вернусь.

Лисбет старается не разрыдаться. Молли берёт друга за руку и серьёзно его отчитывает:

– Больше так не делай. Мы испугались.

– Не буду, – обещает Мильхе и засыпает.

Я какое-то время ещё слежу за каналами. Полчаса, обещанные эгрегором, давно закончились. Меня мутит. Ноет в желудке.

– Молли, – вяло прошу я, – милая, приготовь мне яичницу. Ты так вкусно её готовишь.

Стены плывут у меня перед глазами, и я ложусь на пол, прикрыв глаза. Я просто немного полежу, засыпать не стану.

Наблюдается истощение магического и физического резерва. Полное восстановление – через 7 часов 30 минут.

– Отстань, – бормочу я.

Почему-то раздаётся расстроенный голос Молли:

– Спит и не хочет просыпаться. Я яичницу поджарила, а она спит.