Текст книги "Отпетые отшельники (СИ)"

Автор книги: Антон Марахович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)

– Берём все! – подытожил Пиндос.

Кеп-Димучь со скотоводом наконец ударили по рукам и "уважаемый купец" удостоил нас вниманием.

– Хозяин, Антошка хлеба нашёл вкусного, много. – зачукчил я.

– Где? – не стал растекаться купец.

– Там. – кивнул я.

– Пошли!

Пока меня не было, горка лепёшек ещё подросла. Молодка, увидев меня с приведёнными клиентами, радостно заулыбалась, что-то быстро прочирикала усатой.

– Красавица, сделай нам по две лепёшке каждому. – я показал на всю нашу компанию. – Муха, мухой туда, где коз покупали, принеси всем по кувшину молока. – протянул ему горсть мелочи. – Сдачу вернёшь! – показал ему кулак.

– А дотащит? – усомнился Кныш.

– Второй раз побежит. – успокоил Пиндос.

Когда вернулся татарчонок, прижимая к груди все семь глечиков двумя руками, по первой порции на брата уже были готовы. Я не спешил есть, наблюдая за реакцией друзей на угощение. Все по очереди выставили вперёд большой палец, что-то мыча набитыми ртами. Муха тоже спопугайничал и показал палец. Первые блинчики слопали за минуту, запивая козьим молоком. Ждали вторую порцию и я полюбопытствовал:

– Уважаемый Кеп-Димучь-Ага, а как попадут все эти крупные и мелкие скоты на ваше судно?

– Через два часа их подгонят к причалу, где наша лодка. Пришвартуем "Котёнка" и талями, грузовыми сетками поднимем связанными на борт. А на пляже таким же макаром в шлюпки и на берег. – ни секунды не задумываясь выдал Кэп. Вот что значит опыт.

Татарочка раздала нам по второй лепёшке. Теперь жевали не спеша. Белоног закинул удочку:

– Кэп, есть мнение скупить на корню всю эту вкуснятину и отправить на борт.

– Так зачерствеет же!

– Не успеет, в корзинах лопушками обложить. И сегодня же вечером всё сьедим. – пообещал Пиндос.

– Так дорого, наверно? – зажадничал Димучь-купец.

– А ты расплатись и узнаешь, почем? – коварно предложил я, не собираясь кормить всю ораву из "своего" кошелька.

Димыч нарочито кряхтя поднялся на ноги и полез в мошну. Всё это время мы сидели недалеко от печки, в тени забора. Через минуту купец вернулся:

– Надо брать оптом, дешевле выйдет. – сообщил он.

– И все эти спец-приправы и травки не забудь, тоже оптом. – напомнил я. – и доставку на пристань оплати, жмот!

Опять начался торг и я полез в кусты, покурить в уединении. Полезшего следом Муху, щелбанул в лоб. Я курить, а Кэп торговаться кончили одновременно.

– Всего три серебрушки и ужин на двести человек. – удовлетворённо сообщил он. – На пристань на повозке подвезут. Задаток я дал.

Белоног засмеялся: – Сегодня базар обедать будет без хлеба! Побьют нас, пора сматываться.

– Нужно ещё сыру прикупить и мяса вяленного и копчённого, масла сливочного, крупы бы. Рыбы и оливкового масла у нас своих навалом, а вот овощи-фрукты не помешают. – информировал нас Димыч.

Муха был послан на шебеку передать приказ, через час швартоваться у пристани. Дал ему маленькую серебряную монетку, строго наказав передать Гаврошу – я проверю.

В общем, через три часа всё купленное было погружено на ""Котёнка", все закупки оплачены и мы подняли якоря и паруса. К двум часам дня уже приступили к разгрузке на пляже. Кэп связался с Пеном. У того всё было по плану. Деревеньку на Форосе "десант" обошёл стороной. На нужную гору груз затащили. Через пару часов кончат монтаж маяка и пойдут обратно.

Двух бычков, восемь баранов и десяток коз выпустили на пляж и отогнали в лес, пастись под охраной старших мальчиков и Мухи. Арбузы, дыни, корзины с курагой, фрукты и прочий лук-чеснок затарили возле "кухни". Лепёшки и приправы отдали поварихам, на ужин. Сыры, копчёные и вяленые конину-говядину-козлятину заложили в холодильники. Сливочного масла и сметаны в кувшинах сумели купить не много, всего килограмм по десять. Поэтому решили оставить для личного употребления, всё равно на всех не хватит. Димучь ещё приобрёл два бурдюка кобыльего кумыса, "на пробу". Его тоже решили оставить себе. Круп на базаре не нашли, сказали, не сезон. На время продовольственная проблема была решена и можно было успокоиться.

Мы пообедали на "Котёнке" и я отправился на берег. Там всё было спокойно. Каждый занимался своим делом. Портнихи портнили, чеботари чеботарили, детишки гоняли мячи, кошеварки кошеварили. Часть галерников с базарными стучали молотками и топорами на галере, кое-кто корпел над кусками кожи, матерясь себе под нос. Турки скребли дерево внутри галеры. Ко мне подошёл Купа:

– Антон, мы думаем завтра завалить галеру и почистить ей днище. Ты не против?

– А почему я должен быть против? Вам на ней по морю ходить, вот сами и решайте, что для вас лучше. Валите, сами-то справитесь?

– Дык, дело нехитрое, я уже два раза под турками это делал. – заверил меня Иван.

– А с мачтами что?

– Деревья в лесу подобрали, уже свалили, сейчас ошкуривают. Потом вынесут на берег. Дерево, правда, будет сырое. Но другого взять негде. Руль плотники сделали славный, не хуже прежнего. – похвастался он.

Я отправился к "скороходам".

– Бог в помощь! Славяне! Как у вас тут? Дело спорится?

– Здрав будь, Антон. Слава Богу, всё пока ладится. – встал мне навстречу Тарас и слегка поклонился. Остальные поклонились сидя и поздоровались, не прерывая работу.

– Антон, мы тут кой-какой стрУмент из короба взяли, переделали под нужный и мужикам раздали. Ты не против?

– Так ведь для дела раздали, не для баловства. – успокоил я его.

– Жёнок и малят мы уже обули. Сейчас мужикам опорки-макасики тачаем. Да они и сами, как ты говорил, некоторые уже шьют.

– Добро, ну бывайте. – и пошёл к нашим большевичкам.

Белошвейки уже освоили поточный метод. Две кроили на изнанке ковра полотно, одна пришивала пуговицы и тесёмки, а остальные шили. Стопки готовой одежды лежали в сторонке.

– Здравствуйте, красавицы!

Вразнобой ответили. Ольга выглядела спокойно, даже вроде румянец проступил. Видно, отошла немного душой. Трудотерапия рулит!

– Проблемы есть, девушки? Может вопросы какие имеются? – девчонки переглянулись, Ольгина соседка толкнула её локтем. Ольга подняла на меня глаза:

– Антон, мы слышали, ты мужиков забираешь к себе, на острова? А с нами как будет?.

– Девчата, пути домой у вас нет пока. Только в полон к бусурманам назад. Поэтому и вам предлагаю ехать с нами. Обижать вас никто не будет. Обживётесь, осмотритесь, глядишь суженных себе присмотрите, замуж выйдете, детишек нарожаете и заживёте семьями. Ну, а кто не захочет, в бобылках живите себе. Никого неволить не будут. Кто пожелает, тех грамоте обучим, читать-писать и счёту. Кого на лекарку выучим, кого на ткачиху или швею.

– А мы и так шить умеем! – вскинулась высокая блондинка.

Я снял рубашку и протянул ей: – А так смогёшь? – Девки принялись осматривать швы рубашки. Наконец блондинка вернула мне одёжку:

– Нет, так не сможем.

– Сможете, если мы вас научим. – пообещал я.– Можем вас и на учителей выучить – детишек грамоте учить. Да, на кого угодно, лишь бы вы сами хотели. Так что, решайтесь, не бросать же нам вас здесь, на берегу?

– А годика через четыре-пять, я обещаю, мы каждую, кто захочет, вернём на родину.

– А почему не сейчас, Антон? – тихо спросила Ольга.

– Сейчас не могу. Много турок, татар, ногаев и прочей нечисти между этим берегом и вашими родными местами, а сил у нас маловато против них. Вот соберём сильное войско и флот через пару лет и погоним бусурман отсюда и от границ Руси Святой. Тогда вам можно будет и вернуться. – я очень старался говорить убедительно.

– Понятно. – почти прошептала девушка и опять склонилась над шитьём. Девчонки между собой загомонили.

Я повернулся и пошёл к уже ставшей "штабной" шлюпке. В ней уже сидели Костя, Лёха и Белоног. Сел на банку и закурил. Костя сунул мне открытую флягу. Неглядя взял и сделал несколько больших глотков, даже не замечая, что пью.

– Тяжко? – обронил Виктор.

– Тяжко, Витя. Но им ещё тяжелей. Они едут в неизвестность.

– Оно понятно. Но не забидим, чай. А девки-то очень даже хорошенькие, их подкормить чуток, обогреть вниманием, супер-класс будут.

– Так их в гаремы везли, а не в свинарки. – хмыкнул Лёшка. Вот отдохнут маленько, успокоятся, места нужные накушают, приоденутся-причепурятся и... начнём мы друг-дружке морды плющить, выясняя кто из нас главный альфа-самец.

– Я надеюсь, у нас хватит ума этого не делать. – понадеялся я.

– Антоха, я списки составил. – напомнил Костя.

– Хорошо, сбрось на бортовой комп в кают-компании "Мануши", я вечерком почитаю на сон грядущий.

– Турки галеру доскабливают. – должил Лёха.

– Ну и как результат?

– Не очень, воняет всё ещё сильно, хотя чище стало намного.

– Может попробуем водорослями окурить, в них йоду много. – предложил Белоног. – Поджечь на противнях, штоб тлело и в трюмы, люки закрыть.

– Нужно попробовать! – загорелся Алексей. – Хуже не будет.

– Вы только посудину не спалите, нам на ней ещё людей отсюда вывозить. – остудил я его. – Завтра Купа хочет кренговать галеру, пусть и турки помогают.

– Когда вторая галера ожидается? – поинтересовался Костя.

– Ждём 12-13-го августа, может и 14-го и позже. Но встречать её мы начнём уже 11-го. Поставим шхуну в засаду за Форосским мысом. Петя там хорошую якорную стоянку разнюхал в укромном месте. А на шебеке будем крейсировать мористей и восточней. Как опознаем, так и начнём.– посвятил я ребят в планы.

Белоног стал раздеваться: – Я купаться, кто со мной?

Его поддержали и Лёшка, и Костя. Мне не хотелось. Потянулся к Костиной фляжке, глотнул, оглядел берег. Там всё по-прежнему. Заняться было абсолютно нечем. Мои удочки увезла "Мануша". Решил прогуляться в здешнем лесу. Флягу прихватил с собой и пластиковую бутылку с соком из кульбокса. Парни уже организовали с малятами водное поло и самозабвенно пинали мяч. Мелкота визжала, парни орали, всем было весело. Я обулся, проверил пистолет, ощупал запасной магазин и нож на правом бедре. Потихоньку пошлёпал через пляж к лесу.

– Антон! – от навеса наперерез мне бежала Ольга, я пошёл ей навстречу.

– Антон, наши девчата хотят сегодня вечером помыться, спрашивают: можно взять мыло и гребешки? – она смутилась и потупилась, покраснев.

– Оленька, не можно, а нужно! У каждой должен быть собственный гребешок, мочалка, мыло, полотенце и зубная щётка. – Она не понимающе посмотрела на меня. – Ну, это такая маленькая щёточка, которой с утра и после ужина нужно чистить зубы. Вечером Доктор приедет и раздаст вам всем зубные щётки, зубной порошок и всё необходимое, и научит вас всем этим пользоваться. А пока берите всё, что нужно в коробке возле кухни и пользуйтесь. Детишек тоже помойте.

– Спасибо, Антон. – девушка повернулась уходить

– Погоди, Оленька – тронул её за плечо.

– Да, Антон?

– Ты старшая там? – я кивнул на навес.

– Нет, меня никто не выбирал. Просто наши робеют говорить с тобой, стесняются.

– Тогда, я назначаю тебя старшей.

– Ой, не надо! – она прикрыла ладошкой рот в испуге. – У нас много старше бабы есть!

– Так вот, они старше, а ты будешь "старшОй" – нажал я голосом. – Будешь следить за порядком и отвечать за него, и за работу тоже передо мной ответ держать. В каждом деле должен быть ответчик. Женским "атаманом" тебя назначаю, а атаманы не всегда бывают самыми старыми.

– Да, не получится у меня! – Ольга чуть не плакала.

– Получится , Оленька. Я уже вижу, что получится. Да и я помогу, если что. – пообещал ей. – Не робей, девонька.

– И, – достал из кармана стограммовый пакет ментоловых леденцов (всегда таскаю их собой от жажды), распечатал его, сунул один леденец себе в рот, а пакет вложил девушке в руку. – угости девчат и детишек не забудьте, пусть пососут.

Ольга взяла пакет и метнулась к навесу. Весь девичий контингент украдкой подглядывал за нами. Я только сейчас заметил, что и Оля и все остальные девчата щеголяют в обновах. На них были что-то на подобие сарафанов от щиколоток до подмышек, приталенных под грудью и с лямками через плечи. Сарафаны были двух цветов: голубого и луково-желтого. (ну, да, полотно-то было крашенным. -запоздало вспомнил я). Под сарафанами были одеты рубахи с довольно широкими рукавами и без воротников, но с пуговками от шеи до груди из белого хлопка. "Вот же модницы!" – удивился я про себя. – а смотрится неплохо! Ну, и все как одна были... босыми. Видать, с обувкой я всё-таки погорячился – подумалось мне, и потопал в лес.

Лес был смешанный, но по-низу в основном лиственный. Типичные «российские» субтропики. Дубы, грабы, осины и прочие перемежались соснами и ещё чем-то вечнозелёным. Много было кислицы и груши-дичка, много кизила, явора и каштана. Густые заросли орешника-фундука, тёрна и какой-то дребедени. Скальные выходы густо заплетала ежевика, довольно рясная и спелая. Приходилось местами буквально продираться с трудом. Только под соснами было относительно свободно и светло.

Метрах в ста от опушки я вышел на "своих" – Полсотни гребцов и базарных тащили здоровенный сосновый хлыст, уже ошкуренный и подработанный. Мачта -догадался я. Пожелав мужикам бога в помощь, полез дальше, забирая в гору.

Через полчаса достиг вершины какой-то горушки заросшей сосновой рощей. Вид отсюда открывался обалденный! Солнце склонялось к горизонту. "Море смеялось". Прекрасно был виден наш пляж с галерой, навесы, "Котёнок" на рейде и шлюпка с рыбаками, таскающая сети. Постоял, приложился к Костиной фляжке, неспеша покурил. Пора назад.

На пляж вышел слегка ободранный, но довольный. Костя, Белоног и ещё с десяток матросиков с шебеки азартно играли в лапту. Под ногами у них путалась детвора. По сторонам стояли зрители из мужиков. На дальнем конце пляжа взвизгивали купающиеся девки, белея и сверкая голыми попками и коварно отвлекая мужиков ит игры. Возле галеры Лёха "купал" после рабочего дня турок. За ними присматривали два автоматчика. На горизонте, с востока уже нарисовались паруса "Мануши". Через полчаса подойдут. Мачтовый хлыст уже лежал напротив галеры. Я разделся, сбросил одежду и пояс в шлюпку и бросился в воду.

– Ух! Хорошо-то как! Только чем заниматься ещё три дня? Хоть стихи пиши или пейзажи морские, как Витюня.

Кэп с Драпом поманили меня с берега. Вылезать не хотелось, но и сердить их тоже. Пришлось подчиниться. Вылез, подставил тело лучам уходящего солнца, раскинул руки.

– Тоша, – первым взял меня в оборот Вова. – мы тут с Яшей посоветовались. Хотим завтра в Евпаторию сходить, на невольничий рынок. Ты как?

– Я, конечно, с вами. – обрадовал я их.

– Замётано! – тут же подхватил Яша, только выходить надо до рассвета, а то не обернёмся.

– А мы и так не обернёмся, – успокоил я его. – Туда идти почти против ветра. А горючку палить я не согласный. Так что, аккурат к закрытию базара поспеем. Ну, и кого мы там найдём? Идти надо на два дня. Завтра придём, переночуем на рейде, а утром на рынок. К вечеру снова тут будем.

– Шорох маяк поставил? – переключился я.

– Всё в порядке, уже маячит. Ажно приёмник зашкаливает. Я уже проверял. Пеленгуется уверенно и без ошибок по карте.

– Добро, ужинать будем здесь?

– Пилюлькин не позволил. Карантин, говорит. На "Котёнке" кок уже расстарался, к блинчикам варенье приготовил. Хотел со свежей сметаной, но эскулап пригрозил его утопить и покудова он не приедет и самолично всё на предмет смертоносности не проверит, сметаны нам не видать.

– Тогда я на "Котёнка". определился Драп.

– И я. – отозвался я.

– И я. – отдуплился Кэп

От дальнего конца притопали наши девоньки. Свежие, в обновках, с мокрыми ещё волосами.

– Вах!!! Просто пэрсики! Так бы и кюшаль! – поцеловал щепоть, изображая грузина, Драп.

– Но-но! – остудил я его темперамент. – Доктор сказал Карантин, значит – Карантин.

Девчонки сгрудились на "кухне", потолкались там несколько минут, потом Ольга и ещё двое начали отлавливать по пляжу детвору и загонять их в воду.

Пара парней принялись разводить очаги. Дрова уже были навалены огромной кучей неподалёку. Я недоумевающе посмотрел на друзей.

– Я отдал Фросе свою зажигалку. – понял Лёшка. – теперь она тут Прометей и "Богиня Огня".

Втроём подошли и расселись в "штабной" лодке. Достали фляжки... Подбежал разгоряченный Костя:

– Так вот кто мою пайку спёр! – полез отнимать.

– Ты сперва остынь. – я кивнул на море. – до того Доктор не велел, а потом уж и хлебнёшь, если останется. – и присосался к горлышку.

– Люди добрые! – завопил Демон. – Сироту ограбили!!!

На него уставились все пляжники и он быстренько сиганул в воду. "Мануша" уже заходила не рейд. Лаптушные игроки купались. Тут же рядом Ольга и две няньки драили мыльными губками голеньких мальцов. Те вырывались, визжали и тёрли глаза.

– Эх, лепота! – потянулся Кэп. – А мы "там" с какими-то геями, да телевизионными пидарасами воюем. – неожиданно заключил он.

– Ага, а реальные "наши" пидарасы обвиняют рекламных "ихних" пидарасов в агрессии. – добавил безучастно Драп.

– Да, ладно. Пидарасами не рождаются, их выращивают на заказ, как в плохом, так и в хорошем смысле этого слова. Вот и не будем "туточки" их выращивать. – подвёл я резюме.

В десяти шагах к берегу подошла лодка наших рыбаков и мы побежали смотреть улов. Однако!!! Много кефали, камбалы, один почти метровый катран, куча бычков, барабульки и ставриды, ещё какая-то неизвестная мне рыба. Всё дно лодки было завалено толстым слоем рыбы, её вес я даже не брался на глаз определить. Мы помогли вытащить лодку подальше на песок. Подошли купальщики и другие мужики. От кухни потащили корзины. Сразу приступили к переработке улова. На ужин сегодня не рыба, а к утру она пропадет. Я вернулся в шлюпку. Пора на ужин. Минут через десять наши все, уже одетые, погрузились и мы погребли на рейд.

Я ужинал всё-таки на шхуне, привык к комфорту, панима-аешь ли. А блинчики и даже со сметаной мне лично принёс Стёпа – кок с шебеки, в знак личного глыбокого уважения. Где-то через час поплыли на берег все, кроме вахты. Там ужин только начался. Живую ещё рыбу загрузили в здоровенный садок из сетки и оставили в море. Её перерабатывать будут завтра. Кое-кто из мужиков красовался уже в новых портках из парусины и даже чоботах. Поварихи обзавелись фартуками и косынками. Опять Доктор подсуетился.

Гриня притаранил на берег двухколоночную гармозу с музыкальными флешками и сейчас программировал порядок проигрывания музыки. Свой аккордеон сегодня оставил "дома". Штоб не мешать ужину мы разбрелись кто-куды. Я пошел на галеру. Поднялся по сходням. Да-а, воняет ещё крепко... Пусть уже не разит, но воняет конкретно. Возле невольничьего трюма четыре уже поужинавших гребца готовились кормить турков. Я прошёл на корму. В "хозяйской" каюте было голо. Все ковры на пляже. Руль и румпель выглядели новыми. Одна рея лежала вдоль левого борта и казалась вполне рабочей и готовой к эксплуатации, вторая с правого борта ещё была в работе. Обе мачты торчали гнилыми зубами и были полностью освобождены от такелажа. Молодцы галерники, споро работают. Делать мне здесь было совсем нечего и я спустился на берег. Там мужики уже вовсю употребляли "винную порцию", поплёлся на женский край стола.

– Ну, что, девоньки? Чего решили? Поедете с нами или тут куковать будете? – я сразу перешёл к сути. Из-за стола встала Ольга:

– Мы с вами, Антон, – сказала она тихо. – Детишек вы же тоже заберёте?

– Обязательно! Дети наше будущее!! – не удержался я от банальности.

– Оля, скажи завтра Ивану Купе, пусть чурбачков из плавника потолще напилят и вам притащат, всё не на песке сидеть. Да и столы вам для работы пусть поставят. Намного удобней будет.

– Скажу, Антон. – пообещала она и снова села.

– Да, девоньки. Я не знаю, сказала ли вам Ольга. Но теперь она над всеми вами старшая и отвечает за порядок и качество работы. – Ольга густо покраснела и уткнулась в стол.

– А мы и так уже сообразили. -проговорила Татьяна, молодка лет 25-ти, как мне уже сказала Фрося, мать шкета Стёпки.

– Вот и ладненько. Тогда отдыхайте, сейчас брат Григорий музыку организует.

– Антон? – спросила рыженькая девушка с симпатичными веснушками на носу. – а почему вы всех называете братьями? Вы и в самом деле братья, да?

– Тебя как зовут, красавица?

– Вася, Василиса, то есть.– она стушевалась.

– А лет тебе сколько, милая? – продолжал пытать я её.

– Шестнадцать, на яблочный Спас будет семнадцать. – пискнула она.

– Так вот, Василиса Прекрасная, мы все рыцари православного Ордена святых отшельников. А все рыцари Ордена – Братья.

– Так вы монахи, стало быть? – вытаращила глазища Вася.

– Можно сказать и монахи, – согласился я. – но богу служим не молитвой и постом, а силой и мечом. И ништо мирское нам не чуждо. А я магистр этого Ордена, то есть, главный монах.

Девки зашушукались про меж собой, прикрывая ладошками рот и глядя на меня изумлённо.

– А женится вы можете? – выпалила вдруг высокая и очень худая девица.

– Как зовут, скока лет? – выпалил я в ответ.

– Олеся я, осьмнадцать мне. – она засмущалась и спряталась за соседками

– Олесюшка, на тебе с радостью женится любой из наших братьев. Наш устав не запрещает нам жениться.

Девица от смущения чуть под стол не полезла.

– Ну, ладно, красавицы, у меня ещё дела. Пока! – и пошёл искать Купу.

Он объявился возле шлюпки. Они с Мачо обсуждали дела на завтра. Я не стал им мешать, уселся прямо на песок и раскрутил фляжку. Свою Демон у меня всё-таки отнял, поэтому после ужина я забрал из каюты свою собственную и попросил Филю-стюарда наполнить её водкой. Ну, предпочитаю я по вечерам коньяку водку. Видать, уродился таким. Водка была ещё холодной, сделал пару глотков и загрыз ментоловым леденцом. Подошёл Купа.

– Значит так, Иван. Завтра швеям нашим нужно сделать столы для работы, ну, как в столовой. А ещё напилите из плавника чурбачков-пидсрачников для девчат. И на кухню изготовьте столы попрочнее для поварих. В лесу неподалёку я видел много спелой ежевики. Детишки могут её собирать в миски и кружки для компота на ужин. Тока пусть поглядывают по сторонам, как бы местные бусурмане не подкрались, да и твои мужики пусть посматривают в лесу.

– Хорошо, сделаем. Брат Алексей сказал, вы собираетесь ещё одну галеру Ахметки захватить. Возьмите нас в аббордажную команду. Мы не подведём.

– Я подумаю, Ваня. – пообещал я.

Гриня наконец-то запустил свою бандуру и над берегом поплыли звуки "На сопках Манчжурии". Была только музыка, мелодия без слов. Но здесь и сейчас очень впечатляла. А потом вкрадчиво и незаметно в ночной воздух вплелась бетховенская "Лунная соната" на фортепьяно. Огромная луна в небе, море под ней и волшебные звуки. Гриша потихоньку добавлял звук до полного. Я сидел на песке, курил, смотрел на луну и мне почему-то хотелось плакать. На пляже все замерли, зачарованные дивной мелодией и, казалось, боялись дышать. Когда стихли последние аккорды, Григорий сделал паузу.

– Антон, – сзади стояли Оля с Фросей. Когда они подошли, я не заметил. – Антон, что это было? – почти прошептала Ольга.

– Музыка, Оля. Просто очень хорошая и правильная музыка. От неё всегда хочется одновременно и плакать, и смеяться, и мурашки по спине, а главное легко становится на душе. Вот послушайте.

Гриша включил "Одинокого пастуха" Ласта. Затихли даже дети. Чарующие звуки флейты неслись над вздыхающим морем и уносили куда-то ввысь, к звёздам. Девчонки неслышно опустились рядом на тёплый песок, кто-то из наших потушил все факелы на берегу. "Мануша" и "Котёнок" оказались прямо на лунной дорожке.

Наконец колдовство окончилось. Ольга и Фрося вытирали слёзы.

– Вы всё-таки волшебники, Антон. – выдохнула Фрося.

– Нет, девочка. Увы, не волшебники. Просто я и мои братья очень любим настоящую, хорошую музыку, собираем и храним её.

– А кто это играл? – тихо спросила Ольга.

– А какая разница? Многие так могут сыграть или даже лучше, а вот сочинить, придумать такую мелодию может только очень хороший и талантливый человек. – так же тихо ответил я.

Гриша сумел собрать сегодня удивительную коллекцию мелодий. Даже мужики дышали через раз, слушая волшебные звуки.

В полночь концерт окончился. И наши собрались возле лодок. Я был уже немного пьян и мне не хотелось на шхуну. Но завтра нужно было в Евпаторию-Гезлёв и пришлось смириться. Я пожелал девушкам спокойной ночи и потопал грузиться.

Гл. 9

Крымский поход (Часть 8)

Гезлёв

9 августа. Утром меня никто не будил и я сам проснулся аккурат перед завтраком. Привычная утренняя процедура и вышел к столу в кают-компанию. Сегодня наш Фёдор потчевал оладьями с мёдом и сметаной. Было и малиновое варенье, «специяльно для придир».

– Толян! – я вспомнил о вчерашнем обещании. – Нужно раздать на берегу персональные зубные щётки с порошком, гребешки, мочалки, мыло и полотенца. Для начала, хотя бы детям и девчатам. И пусть наши белошвейки сообразят каждому торбочку, для хранения личных вещей.

– Ну, для этих у меня этого добра хватит, а вот с мужиками напряг. С ними придётся до Острова погодить. – ответил Доктор.

Не спеша позавтракали и я засобирался на шебеку. Главное, удочки не забыть!

Вся команда Димыча была уже на палубе и готовилась к отходу. Отсутствовал только Алёша – бессменный "директор пляжу". Через несколько минут отвалили и взяли курс на Гезлёв. Ветер был с северо-запада и приходилось идти противными галсами. До мыса Херсонес 20 км, дошли только за три часа. А потом ещё 60 км до Евпатории тянули больше семи часов. Но нам спешить было некуда. На якорь в заливе встали уже, когда солнце ушло далеко на запад, около 19-ти часов. Побдели на берег в бинокли и отправились ужинать.

Лично я после ужина занялся рыбалкой. Компанию мне составили вездесущий Муха и два матросика, свободных от вахты. Благо, удочек хватало. Удили почти до темноты, зато обеспечили всей команде на завтра "рыбный день". Спать улегся на крыше рубки, на лежаке. Да и, почти вся команда вытащила матрасы из кубрика и разместилась на палубе и корме. Но лежаки были только у меня и Димуча, остальные остались на пляже.

10 августа. Сранья я и остальные желающие ещё до завтрака успели вволю наплаваться вокруг судна. Покушавши, вся наша маскарадная труппа в полном составе приступила к перевоплощению. В шлюпку опять погрузились: я, Димучь, Пиндос, Кныш, Белоног, Драп и Муха. Два матросика сели дополнительно на вёсла, лодку на берегу сторожить. За старшего на «Котёнке» остался Демон.

Гезлёвский порт мало отличался по плавсоставу от, виденных ранее, Севастополя и Балаклавы. Только берег был не скалистый и крутой, а пологий и песчаный. А так, те же деревянные причалы на сваях, такие же лачуги на берегу, разбавленные кое-где усадьбами за высокими дувалами. Кое-где виднелись развалины старых крепостных стен. Зелени много и восточный базар с обязательной вонью, грязью и шумом разноязычной толпы прямо возле воды. Мы подошли на лодке просто к берегу и высадились прямо на песок базара. Матросики отгребли на пару десятков метров и стали на якорь.

– Ну давай, Вергилий, шукай, где здесь невольников продают. – хлопнул я по спине Муху, посылая вперёд. Он растворился в толпе. Мы неспешно осмотрелись, я незаметно проверил связь с Костей. Пошатались немного вдоль повозок и рядов, прицениваясь. Минут через десять появился татарчонок и поманил нас за собой. Двинулись в уже отработанном ордере: впереди важно вышагивал "Уважаемый купец Кеп-Димучь-Ага из болгарской Варны", следом злобые "янычары, грек и адыг", а в хвосте семенил я "вольно-отпущеник слуга-славянин" с большой кожанной торбой.

Невольников продавали на северном конце базара. Было их немного, восемь девушек и женщин не старше 25, четыре ребёнка до десяти лет (две девочки и два мальчика) и шестеро мужчин от 18 до 30 лет. Как выяснил наш "купец", мужчин только вчера пригнали на рынок, уже после торгов. А женщины и дети уже четвёртый день дожидаются "купца из самого Стамбула, главного поставщика для гаремов самого Блистательного Султана, почтенного Ахмет-Агу", потому как были ему уже обещаны. А прежнюю партию раскупили ещё вчера. Кеп-Димучь-Ага заверил работорговца, что встречался в Херсонесе с почтенным Ахмет-Агой и тот со своим младшим братом Махмудом на двух галерах отправился в Кафу, ибо там его уже ожидала большая партия невольников из Московии, а оттуда отправится прямо на рынки Стамбула. Продавец долго распространялся насчет нечестных купцов, детей шакалов и после получасового торга уступил всех невольников "Димучу из болгарской Варны". Потом они обмыли сделку под навесом на помосте запрещённым Аллахом вином и торговец пообещал пригнать через полчаса "покупку" на ближайший причал. Я всё это время скучал и дегустировал поблизости различные сорта кумыса и айрана. "Злобная охрана" потела в своих доспехах и материла купцов, зажравшихся до запора.

Затем мы ещё немного пошарились по базару и погрузились в шлюпку. Когда шебека подошла к причалу, невольники под охраной уже ждали нас. На мужиках те же ошейники и бревно. Дети и женщины не связанны. Погрузились быстро, отошли и расковали парней. Пока мы переодевались, Стёпа-кок напоил всех невольников водой с вином.

– Ну, здравствуйте, православные! – подошёл я к ним в своей повседневной одежде. – Меня зовут Антон, а это, – я показал на Кэпа – наш капитан Димыч, прошу любить и жаловать.

Бывшие полоняне сгрудились на палубе, растерянно озираясь.

– Отныне вы все не рабы, а свободные люди. А сейчас вас накормят. – я счел свою миссию выполненной и отошёл к рубке. Меня сменил Стёпа и стал раздавать миски с ухой и ложки. Хлеб поставил перед ними в корзине.

Шебека уже резво бежала под попутным ветром на юг. Время всего 10:30. Обратно до пляжа дошли всего за шесть часов. "Выкупленные" за это время хорошо помылись морской водой, но с "морским" мылом. Пообедали с нами и немного успокоились, слыша кругом, хоть не совсем понятную, но русскую речь и видя на нас православные нательные кресты. Ни я, ни остальные наши их не беспокоили, приставая с расспросами, давая людям время хоть немного освоиться с новым статусом. Около 17-ти пришвартовались к "Мануше" и в два рейса перевезли на шлюпке новых гостей на берег. Они опять столпились отдельной кучкой, озираясь по сторонам.

Я послал, пробегавшего мимо Татьяниного Стёпку за Ольгой и Купой. Оленька подошла первой, через пару минут прикосолапил по песку Иван. Я обратился к новичкам:

– Так вот, славяне! Это Иван Купа, а это Ольга. Он здесь старший над мужчинами, а Оленька командует женщинами и детьми. Прошу их уважать и слушаться.– я надавил голосом. Со всеми вопросами, желаниями и бедами обращайтесь к ним.

– Иван, забирай хлопцев, объясни им наши дела и порядки, и пристрой к делу. – затем повернулся к "старшой":

– Оленька, на тебе девчата и малята. Объясни им всё, покажи, проследи, чтоб все хорошенько вымылись, вычесались и подстриглись. Ну и про одежду-обувь позаботься. Теперь они все тоже наши и родные. В тесноте, да не в обиде. Забирай людей, старшАя.