Текст книги "Отпетые отшельники (СИ)"

Автор книги: Антон Марахович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)

– Как настроение команды?

– Господа офицеры кайфуют, матросы дуркуют. Сегодня с утра сплошная Анталия. Василий два часа насиловал органолу в кают-компании, хочет научиться играть. Очень уж его вчерашняя спевка вдохновила или фляжка прихваченная на пляж. Шорох целый день читал Шекспира в жезлонге возле своей пушки. Матросы, кроме тех, что ездили на берег, культурно отдыхали. Резались в карты и домино на щелбаны и смотрели в кубрике мультики. Часто купались.

– Понятненько, – протянул я. – один я как каторжанин всё утро пахал!

– Бедненький, прикажу на ужин тебе молоко выдать. – пожалел меня Пен.

– Петь, как придёт Димыч, распишите совместные вахты на ночь и на завтра. Но скорее всего шебека с утра уйдёт закупаться по окрестностям, на предмет "пожрать", так что учитывай. А вообще всех "отпетых" и всех волонтёров кроме вахты гони на берег. Пусть тоже поучаствуют в общественной жизни. Сегодня на вечер на берег отправь по двести грамм алкоголя на рыло. Вчера вроде и не шибко закосели. Только охрана пусть не пьёт и Димыча предупреди, пусть назначит ночную смену сторожей. Четырёх должно хватить. Шумим и светимся мы сильно здесь, а мимо турки ходят. Кстати, сколько?

– Сегодня с рассвета в пределах локатора и биноклей уже прошло 12 судов среднего и большого тоннажа в обоих направлениях. Со стороны Балаклавы утром толклись пять рыбачьих посудин. Я думаю, скоро опять появятся на "вечернюю зорьку".

– Отож, стало быть уже можно ждать "гостей". Да! А сколько там в сундучке-то было?

– Я не считал, просто взвесил. 8 кило 360 грамм золота и 54и800 серебра, там на дне ещё слитки были. – дал справку Пен.

– НЕ хило! – присвистнул я. – есть детишкам на молочишко.

– Когда ты ушёл спать, мне Лёша сказал, что Ага предлагал ему 30 фунтов золота на выкуп.

– Богатенький, однако, Буратино нам попался. – хмыкнул я.

– На второй галере Аги его младший брат Махмудка командует. Он, якобы, может привезти выкуп из Стамбула. – добавил Пен.

– А кто привезёт выкуп за самого этого брата Махмудку? Или мы его трогать не могём за его малый рост и что младшенький? Кстати, шо на пляже сегодня на ужин?

– Кок сказал, что сварганит тушённую картошку с мясом. Картошку уже свезли и Лёшка сейчас учит девок её чистить. Ну и чай с сахаром и водовкой, разумеется. Хлеба с утра напекли на два дня, тёплый ещё. Я отправил с Мачо ещё десяток тундровых вёдер и 400 литров воды. Нужно будет поискать поблизости родник или ручей. А то сейчас на берег возим, а потом обратно таскать будем.

– Ага, счас. – я вызвал Мачо.

– Лёш, пошли кого-нибудь в разведку, пусть источник поблизости поищут.

– Дык, уже. Муха ещё утром нашёл. – обиделся он.

– Вот шустрила! – мотнул головой Пен-кэп.

– Петь, с Островом связывались? Как там?

– Нет, до связи ещё 40 минут. Разные пояса. И раз мы уже здесь, нужно пристроить куда-нибудь радио-маяк. А второй, я думаю, на обратном пути на острове Змеиный оставить.

– Вот и озадачь Шороха. Пусть прикинет, посчитает, место подберёт.

– Озадачу, – согласился капитан. – Сегодня ужинаем раньше, перед "берегом". Доктор в той компании есть категорически отказывается, только пить крепкий алкоголь в целях дезинфекции.

– Ладно, пойду по монитору местные достопримечательности поизучаю. – я направился в свою каюту, а Пен спустился к Николя.

Поужинали особо не рассиживаясь. Солнце коснулось скал и мы стали грузиться в шлюпки. На пляже уже закончили пятый навес. Пляжники: кто валялся на песке, кто плескался в море. Две поварихи суетились возле котлов, ещё четверо у воды дочищали картошку и уже крошили её. Остальные девчата сидели под «швейным» навесом и чего-то там «творили». Творили и трое чеботарей под тентом «Скорохода». Я направился к ним.

– Бог в помощь, православные! Как тут у вас?

Мужички степенно поклонились в ответ. – Работаем, Антон. Вона, четыре пары "макасинов" уже бегают. – Тарас кивнул на резвящихся неподалеку детишек. Четверо самых маленьких уже щеголяли в обновках.

– Эй, малец! Подь сюды! – позвал я одного хлопчика.

– Чего тебе, дядьку Антон? – подбежал обутый.

– Обувку свою покажь. – я присел перед ним и он вытянул вперёд ногу. Чуни, конешно, были не от лучших модельеров Европы, но вполне удались.

– Ну-ка, сними. – попросил я. Он плюхнулся голой попой на песок и пыхтя стал развязывать кожаный шнурок. Справился, наконец, стянул чобот с ноги и протянул мне. Затем принялся за второй.

– Другой оставь. – прервал его я.

"Максин" получился на славу. Верх из мягкой, кажется козлиной кожи (не разбираюсь я в них), крашеной в тёмно-синий цвет. Снизу пришита подошва из вдвое толстой кожи, некрашеной. От носка к подъёму аккуратный наружный шов, выше шнуровка в пять стежков. Ещё два шва по бокам ближе к пятке шли от подошвы к "косточкам". Голенище поднималось выше косточек всего на 3-4 сантиметра. Для начала сойдёт. Чай, не графья!

– На, малец. Одевай снова и носи на здоровье. – я протянул по-прежнему сидящему хлопчику его чоботок. – Тебя как зовут?

– Стёпкой, дядьку Антон. – с достоинством ответил клоп, натягивая на ногу обновку.

Я вернулся к сапожникам. Под навесом лежали несколько довольно крупных и явно опиленных чурбаков из плавника, на которых видно кроили кожи. Мастера сидели на матрасах-лежаках с кораблей и сосредоточенно шили, каждый своё.

– Хлопцы! Так дело не пойдёт! – отвлёк я их от работы.

– Не ра-ци-о-на-льно работаете. – по-складам выговорил я. – Медленно, не так-то нужно!

– А як? – вызверился на меня хохол.

– А так! Шо ви таки мене туточки саботажничаете, как советские колхозники! – обрушился я на них. – Хто так работает? Ви мене передовой конвейерный метод товарища Форда предоставьте, современную буржуйскую технологию покажить!

Мужики заметно прифуели, припухли и смотрели на меня квадратными глазами. Моя политпросветовская и прогрессивная агитация повергла их в глубокий шок.

– А как надобно-то, батюшка? – проблеял "базарный".

– Делайте четыре-пять мерок: для мелких и больших ребятёнков, для девок, для мужиков средних и здоровущих. Делаете по этим меркам лекала. По этим лекалам один режет и кроит кожи, другой подошву пришивает, а третий верх шьёт. У кого что лучше получается. – пояснил я. – Так-то быстрее будет.

– А шо, хлопцы! Антон дело кажет. – поддержал меня Тарас. – Давайте спробуем!.

– Во-во, спробуйтэ. – и направился на "Большевичку" внедрять передовые поточно-конвейерные технологии.

С девоньками получилось несколько дольше. Девки оказались закостенелыми и упёртыми консерваторками. Ярыми индивидуалками. Каждая мнила себя Бурдой или на крайняк Юдашкиной. Пришлось нажать, построжить и даже пригрозить оставить "без сладкого" на ужин. В конце-концов уломал.

Лёха сидел в шлюпке и чего-то потягивал из пластиковой бутылки. Я подсел к нему и отобрал бутыль.

– Пьём на посту, офицер, устав нарушаем?

– Да, сок там и препоганый, кулер в рундуке забыли льдом зарядить. – отбрехнулся обиженно он.

Точно, сок и довольно противный, почти горячий.

– Вон, Димыч возвращается. – кивнул в море Мачо.

Я оглянулся, от Балаклавы маячили паруса "Котёнка".

– Лёш, галеру начали чистить?

– Угу, турок внутрь загнали, дали скребки, мочалки из губки, песок, заставили начинать с трюмов, чтоб всё скребли и песочком драили. Но там скорее не скрести, а строгать надобно. Глубоко въелось дерьмо-то.

– Ладно, пусть пока песком. Ты, это. Перед ужином, пока время есть, скажи Купе, пусть разобьёт своих и базарных на десятки и выберут себе десятников. Завтра нужно начинать галеру конкретно чинить. Мачты, реи, такелаж, да и рулевое нормальное сделать. Я думаю галерного плотника турка выделить, пообещать ему жизнь и свободу, дать ему в помощь всех рукастых в этом деле пляжников и пусть трудятся.

– Ну и подумай чем остальных занять, что б дурью не маялись. Пусть хоть рыбалкой промышляют, харч себе добывают. Дай им сети со шхуны, шлюпку одну, пусть пошарят вокруг пляжа на виду. Да и за турками пусть купины сами присматривают, выдай им сабли, кинжалы, пистоли из трофейных турецких и пусть охраняют.

– Да я и сам так уже подумывал. Видишь, у дураков даже мысли сходятся. – подколол он меня.

– Или у шибко умных! – не согласился я. Посмотрел на приближающуюся шебеку и достал сигареты с зажигалкой. Пока татарчонка поблизости нет, хоть покурю спокойно. К нам подошла "белянка" повариха:

– Антон, ложек на всех не хватает.

– Вчера ж хватало. – удивился я.

– Вчера хватало и утром, и в обед. А сейчас четырёх не хватает! – в глазах девушки блеснули слёзы.

– Отжешь, славяне! – хохотнул Лёшка. – И здесь тащить начали, менталитет, однако! Нужно было каждому персональную выдать, штоб сами за своим имуществом бдили. – резюмировал он.

– Так и сделаем, а у кого найдём две и больше, того выпорем принародно и образцово-показательно. – пообещал я. – Так и передай всем, красавица! – это я уже белянке. – Тебя как зовут-то, красна девица?

– Елизаветой родители нарекли. – скромно потупила глазки.

– Ну ступай, Лиза, и всем передай, что ворованные ложки должны утром вдруг "случайно" найтись. А сегодня выдавай ложку каждому и говори, что она теперь его личная на всю жизнь и мыть её каждый должен сам и хранить как зеницу ока.

Повариха умчалась на кухню, где уже нарисовалась очередь из самых голодных.

"Котёнок" уже примащивался под бочок к "Мануше" и я вызвал его по болтайке.

– На связи. – отозвался Димыч-кэп.

– Кэп, пойдёшь на берег, захвати десяток ложек, а то нас тут уже обокрали.

– Вот жешь, ссуки! – матюкнулся Яша в ответ.

Возле кухни застучали в крышку, приглашая к трапезе. "Наши" все собрались возле бота. Костя достал мешок с подзаряженными факелами и пошёл их втыкать вокруг лагеря и "где надо", пока не зажигая. Люди с полной посудой рассаживались под навесом. Турок погнали на галеру в трюм, поставив туда бочонок с крышкой заместо параши. Там и кормить будут позже.

– Я думаю, ночную стражу после ужина можно и из гребцов ставить, а винную порцию им после смены выдать. – Лёшка встал и пошёл к Купе.

Я наблюдал в бинокль за рыбачьими судёнышками напротив Балаклавы. Их было шесть штук и они похоже занимались ловом и в нашу сторону не особо совались. Костя, Кныш, Белоног и Доктор стали раздеваться, собираясь купаться. Многие матросы тоже. Я присоединился к ним. От шхуны и шебеки отвалили две полные шлюпки и пошли к берегу. Пен-кэп купаться не захотел, а все остальные прибывшие поплюхались в божественную воду. Она располагала к неге. Сумерки постепенно сгущались, проступили первые звёзды, а на востоке появилось зарево Луны. Вернулся Алексей и тоже полез в море.

– Оружие я Ивану выдал, задачу поставил, а дальше он сказал и сам всё сделает. И обещал, что к утру ложки все вернут. Он из запорожских сечевиков, там за воровство у своих вешают.

– Нужно завтра потихоньку начинать опрашивать наших подопечных: кто, откуда, имена, возраст и всё записывать. Костя, займёшься? – обратился я к плескавшемуся рядом Демону.

– Можно и заняться, если надо. – согласился он.

– А ты, Саш, – это уже Пиндосу. – организуй завтра рыбачью артель и пошарьте напротив пляжа на предмет вкусненького.

– Бу сделано! – не возразил и Пиндос, потом глянул в сторону кухни и полез на берег: – Похоже там сейчас водку начнут наливать! -озабоченно известил он всех.

Мы дружно устремились к своей одежде.

Муха уже бегал и включал факела, ревниво отгоняя остальную детвору. Штаны и рубаху, видать, девчата ему подшили и между наших матросиков он выделялся только ростом, вот и пользуется блатом, шельма.

Оп-па! На нашего Петьку нарвался. Они ещё, видать, не встречались, Петька впервые на берегу. Да и одеты похоже, только наш юнга помельче будет. Ага, сцепились из-за факела, каждый тянет к себе и орёт по-своему. Бусурманин попытался засветить будущему Попову-Маркони кулаком в лоб. Хренушки, наш морской волчонок не зря уже второй морской поход с нами тянет. Николя взял над ним персональное шефство, можно сказать, усыновил и "приёмчики" у него уже вполне отработаны. Муха не успел и глазом моргнуть, как уже ел пляжный песок и орал благим матом, пойманный на "болевой". Пришлось Шороху вмешаться.

Мужики с кружками уже дружно выстроились в очередь к "виночерпихе", мы тоже пристроились к ним в хвост. Драп проворчал: – "Ох, не доведёт нас эта "демократия" до добра. Сердцем чую". Вася озабоченно ощупал фляжку на поясе. Ясно, опять доппаёк с собой прихватил. – Надо будет заставить поделиться с товарищами. – отметил для себя я.

Когда все с кружками вновь чинно расселись и пригубили-опрокинули по первой, я поднялся:

– Православные! У нас тут в плену немало турок с галеры. Что будем с ними делать? Иван, скажи страже, пусть ведут турков сюда, пред наши очи. Будем каждого судить.

Сидящие гневно загалдели.

– Лёш, отойди, перехвати плотника и отправь назад в трюм. А то и его чохом тут к смертушке приговорят, а он нам ещё сгодится.

Лёха скользнул в темноту. Через несколько минут бусурман в цепях выстроили в ряд перед факелами. Ага стоял правофланговым на цепи с жердиной. Сзади их окружили два десятка "стражи" с обнажёнными ятаганами и саблями, недобро зыркавших на бывших "хозяев".

Я опять поднялся:

– Первого судим Ахмет-Агу, капитана и владельца Галеры. Что скажете, славяне?

Неожиданно на своём месте вскочила Ольга и кинулась ко мне. Срываясь на крик, зачастила по-малоросски:

– Убить его надо! Живьём в землю закопать! На кол посадить! На костре сжечь, собаку! Нелюдь он, зверь бешенный! – она явно была на грани истерии. Я аж опешил от её кровожадности.

– И за что же, Оленька, ты желаешь ему такой лютой смерти?

– Он братика мово, Васылька убил! У того ножки от страха отнялись, когда татарва на нас на хуторе напала. Мамку с тятькой порубали. – Ольга залилась слезами и захлёбываясь продолжила. – А Васылька я не дала, собой прикрыла. Я его шесть седьмиц на руках несла, до самого базара. Татарва пожалела, Селим пожалел, а этот выродок вчера у меня его вырвал, по горлу ножом полоснул и в море бросил. Убить его надо самой страшной смертью! На куски эту жирную свинью порезать. – закончила она почти шёпотом, обессилив. И вновь захлебнулась беззвучными рыданиями.

"Чёрт!!! Я же видел, на базаре она стояла с маленьким мальчиком на руках! А потом как-то забыл, не поинтересовался почему его нет среди невольников?"

Я новыми глазами взглянул на Агу и потянул из чехла нож. Подал его рукоятью Ольге.

– Так режь!

Не помня себя, она схватила нож и подскочила к турку. Он от неё шарахнулся, но цепь не пустила. Несколько раз она всадила нож ему в живот. Ага дико заорал, согнулся, обхватив живот руками и свалился девушке под ноги. Ольга выронила нож, сделала несколько шагов прочь и тоже повалилась на песок без сознания.

Я и Лёшка кинулись к ней. Следом подскочил Доктор. Я осторожно поднял девушку и бережно понёс к швейному навесу. Там уложил на матрас и повернулся к шедшему следом со своей аптечкой Толику:

– Толян, что с ней?

– Переволновалась сильно. Крепко ей бедняге досталось. Вот и имеем истерику и обморок. Пусть полежит немного. Всё с ней будет хорошо. я за ней присмотрю, успокою. А ты ступай, заканчивай с турками. А здесь всё будет хорошо. – он подтолкнул меня к "столовой".

Когда я вернулся, орали уже все. Агу "стражи" утащили в темноту, к воде и, вероятно, добили. Я поднял руку, призывая к тишине. Ко мне подошел Купа:

– Антон, отдай нам этих двоих. – он ткнул в двух здоровенных муслимов. – Они трюмными надсмотрщиками над нами были и лютовали без меры.

– Забирайте, – пожал я плечами. – Но, если будете кончать их, отведите подальше. А с остальными что решили?

– Да я б их всех порубал, была б моя воля.

– Тогда продолжим. – я повысил голос. – Грамадяне! Кого вы ещё хотите убить? И кто? – Обвёл взглядом пляжников. Со стороны гребцов раздалось несколько выкриков:

– Всем им камень на шею и на дно!

– Повесить их надо в свиных шкурах!

– Кишки всем выпустить!

Среди турок наверное не было никого понимающего нас, они затравленно озирались и старались сбиться в кучу, прячась друг за дружку, насколько позволяли цепи.

– Тогда сделаем так. Пусть они пока поработают на нас, искупая свою вину. А через седьмицу вы их будете убивать, если не передумаете. – подвёл я итог дискуссии и махнул рукой страже, чтоб бусурманей увели.

Подсвечивая себе факелами, охрана тычками погнала вражин на галеру.

– А пока можно ещё по чарочке на грудь принять и расслабиться трошки, поговорить о наших делах, – переключил я внимание общества.

Опять с кружками потянулись к "виночерпихе". Но почти все девчата, получив положенные "наркомовские", тут же разливали их по кружкам соседних парней. Видно считали, что им уже достаточно. Весьма похвально.

– Иван, вы уже поделились на десятки?

– Не успели ещё, Антон. Завтра при свете дорешаем. – заоправдывался он.

Когда все вновь расселись и отхлебнули из кружек, я встал:

– Русичи! Вы все наверное думаете, что с вами будет дальше? Я для вас вижу только три пути: Первый, это путь обратно в рабство к бусурманам. Думаю, никто из вас этого пути не желает. Второй путь – вернуться на родину. Но вы все из разных мест и все они очень далеко. Пойдёте в одиночку иль малыми отрядами, турки да татары с ногаями вас всех по пути перебьют или вновь полонят. Захотите пробираться скопом, я вам эту галеру отдам с припасами и всем оружием, взятом у турок и плывите куда хотите. – я помолчал, давая всем обдумать мои слова.

– А каков третий путь, Антон? -подал голос чоботарь-"базарник".

– А третий путь? – затянул немного паузу. – Предлагаю всем вам плыть со мной, к нам на острова. Зимы со снегом там не бывает. Погода круглый год ещё теплей, чем здесь, в Крыму. Кто пожелает, на землю сядет. Землю дам, коней дам, животину разную, птицу домашнюю, чем землю ратать тоже дам. Дома сами себе построите, строить есть из чего. Потом девчат привезу, невест себе выберете. Церковь у нас православная и батюшка есть.

– Ну-у, а кто на землю не захочет, да сноровку в морском деле, аль в воинском проявит, того на службу возьму. На корабли в команду или в воины. А лет через пять сможете на Русь вернуться, ежели кто захочет. Сам довезу и в обиду по пути никому не дам.

– И всё задарма? – раздался чей-то голос.

– Не задарма. Те, кто на землю сядет, треть урожая и приплода мне отдавать будет. Рыбаки, коль средь вас такие найдутся, треть улова. А урожай у нас два раза в год собирать можно и море тёплое, зимой не замерзает. Что касаемо службы, то все наши матросы, – я показал рукой на них, сидящих с одного края. – все они ещё этой весной были такими же галерниками-каторжанами как и вы. Мы их у бусурман отбили и к себе взяли. Спросите у них сами, каково им служится?

– Короче, думайте, славяне, как дальше жить будете. Завтра вечером жду вашего ответа. – я сел и поманил Туленка пальцем. Он подсел рядом, оттеснив Костю.

– А что, друг Василий? Ещё Христос велел с ближними делиться. Так не поделишься ли ты со своим адмиралом своими кровными запасами? – я постучал пальцем по булькающей фляжке у него на ремне.

– Ну вот, опять грабют! Всё, что нажито непосильным трудом! – заблажил он жалостно. – самим-то вам кто мешал? Один я думать о здоровье должон?

– А не надо, Васечка, крысятничать. И жмотится не надо, грех это, – я подставил свою кружку. Вася вздыхая и бурча набулькал в неё на половину.

"Так. А стармех не бедствует, коньячком балуется, когда остальные банальной водочкой пробавляются. Вот же сноб! Запомним."

С другой стороны ему подставил свою кружку Костя:

– А то всем заложу и они устроят тебе "тёмную". – припугнул он шёпотом Жмота. Тот тяжко вздохнул и плеснул во вторую кружку.

– Всё! Выдача окончена! Магазин закрыт на переучёт! – Стармех демонстративно завернул пробку и потряс полупустой фляжкой возле уха.

Мы с Демоном с двух сторон чокнулись кружками прямо перед его носом и торжествующе заржали. Подошёл Анатолий и присел рядом.

– Как там она? – тихонько спросил я.

– Пришла в себя, я ей вколол успокоительное, теперь до утра проспит. Там с ней девчонки. Они все сегодня там ночуют.

Григорий уже распаковал свой аккордеон и негромко наигрывал что-то душевное. Вокруг него начали кучковаться слушатели. Я засобирался на шхуну, на музыку сегодня чего-то не тянуло. Костя составил мне компанию и подозвал двух волонтёров, чтобы отвезти нас на борт и вернуть шлюпку.

В каюте принял душ и лёг в люлю. Выдвинул из стены планшет на кронштейне и попробовал читать. Не читалось. Я убрал панель, потушил свет и быстро уснул. Когда вернулись остальные, даже не слышал.

Гл. 9

Крымский поход (Часть 6)

Второй пляжный день

7 августа. Утром встал около восьми. Привычный ритуал с зубной щёткой и бритвой. Шорты, майка, мокасины. В салоне никого не было. На столе под салфеткой поднос с завтраком, в термосе – кофе. Неспешно подзаправился и пошел на палубу. Пен, как всегда, на посту. На шхуне только вахта. На «Котёнке» тоже, кроме вахтенных, никого не видно, даже Димыча.

– Петь, что Яша вчера разведал, он мне так и не доложился?

– Рассказал, что базара кроме Балаклавы и Севастополя тут поблизости нет. В Балаклаве базарный день завтра. Можно будет купить бычков, коз, овец и конину. Фрукты-овощи тоже в ассортименте. Сыры, сметана, молоко. Рыбу, естественно. Сегодня туда плыть не собирается, в Севастополь тем более.

– Ладно. Завтра, так завтра. – не стал я суетиться. – Как на берегу?

– Нормально. Ещё до завтрака Купа с двумя десятками мужиков отвели в лес двух турок. Через полчаса вернулись без них.

– Понятненько. А ты как считаешь, остальных турок тоже нужно кончать?

– Если честно, Тош. То мне не хочется этого делать, но ведь гарантии нет, что через пару месяцев мы не встретим их снова, палящими по нам из пушек.

– Да, гарантии нет. Вернее 100% гарантия, что когда-нибудь обязательно встретим. Ну, да пускай народ, обиженный ими, решает. А вот плотника их придётся отпустить, я уже обещал.

– Ты на берег поедешь?

– Не-а. Чего мне там делать? И без меня справятся. Я лучше туточки покупаюсь, позагораю, рыбку половлю.

– На берег сети я тоже утром отправил. Может чего у них и со шлюпки получится?

– Посмотрим к вечеру. – я пошел в каюту, разделся и вышел уже только в плавках. Сиганул в воду прям с борта. Радостно заорал. Через минуту заорал и булькнул в море Пен. Полчасика мы с ним понежились недалеко от наших корабликов. Матросы на вахте бессовестно нам завидовали. Наконец, полезли по трапу. Я отправился за своими удочками. Когда вынес их на палубу, нарисовался Муха, приплыл бесёнок. А я только собирался закурить. Дал ему одну свою закидушку-донку на четыре крючка, показал как ей пользоваться, а сам взял самодур-спиннинг. На наживку для закидушки было солёное вяленное мясо. Забросил снасть и, наконец, закурил.

Глубина была метров десять, вода прозрачнейшая. Казалось, шхуна просто парит над песчанным дном. Кое-где из него проступали скалы, заросшие густыми кустами водорослей. Стайки рыб периодически проносились у поверхности и в глубине. Наши "кормильцы" за пару дней уже успели "прикормить" местную рыбу отходами с камбузов.

Первым вытащил двух здоровенных бычков Муха, радостно визжа. От зависти отвесил ему подзатыльник: – Не ори, рыбу распугаешь! – закрепил свою удочку на планшире и потопал к Фёдору за ведёрком. Вернулся, зачерпнул с трапа воды, поставил рядом на палубу и протянул Мухе нож с камбуза:

– Порежь одну рыбу на кусочки, наживкой будет. Опа!, а моя-то удочка тоже дёргается! – Закрутил катушку. На всех трёх крючках по ставридке. Забросил ещё раз... и понеслась! Муха не успевал снимать с закидушки бычков, а я у себя ставриду. За полтора часа ведро наполнили, уже без воды.

– Шабаш, Муха, хватит! – он разочарованно начал сматывать донку. – Крючки почисть и хорошенько промой! – сам смотался тоже.

– А теперь ступай к коку, скажи, что хочешь почистить рыбу. Он тебе даст всё, что нужно.

– А где Кок, господин?

– Как где? На камбузе. – не понял я.

– А Камбуз где?

– Чёрт! – до меня наконец дошло. – Иди за мной. – и повёл его через кубрик на камбуз.

– Фёдор, – окликнул я суетящегося у плиты Кока. – вот тебе юнга, покажи ему как чистить рыбу и выдай всё, что нужно. Ну, а дальше припахивай по-полной. Мы там с ним на жарёху рыбки натаскали. Так что, принимай продукты.

– Муха, это наш кок, Фёдор. Он теперь твой начальник, делай всё, что он скажет. Понял? Это камбуз.– я обвёл рукой. Нехристь зачарованно разглядывал таинственный и сверкающий камбуз.

Я снова поднялся наверх и подошёл к Пену, который наблюдал как вахта драит палубу.

– Петь, а что там на Острове?

– ЗамОк передал, что всё Окей и по плану. Больных нет, обмороженных тоже, незваных гостей тоже пока не было.

– Ну и славненько. – успокоился я и погнал к себе, прихватив удочки и причиндалы.

К обеду на борту "Мануши" собрались все наши. Охрану на берегу на себя полностью взяли пляжники, с хозяйственными вопросами уже тоже успешно справлялись. Так как кок "Котёнка" на берегу к обеду готовил борщ, то сами котята остались без обеда. Правда, предупреждённый Кэпами Фёдор сготовил сразу на обе команды.

– Постойте, какой к фигам "борщ", там же зажарку не на чем делать? – оторопел я.

– Наш кормилец оттащил на пляж пару противней из плиты, пару досок разделочных и прочий кухонный инвентарь. Да ещё на галере забрали трёхведёрный медный казан и ещё один поменьше, а с утра слепили ещё два очага. И столяры расстарались, сколотили козлы из кольев, к вечеру из орешника обещают сплести щиты, положат на козлы, покроют парусиной и получим столы. Только нызенькие, скамеек-то пока нет. -дал мне необходимые пояснения Димыч.

В кают-компании все господа-офицеры не поместились. Поэтому котят отправили на корму, на верхнюю палубу. Там перекинули через гик парус, закрепили к планширям по бортам и получили уютный навес, но... без кондиционера. Под навес поставили выносной стол и пластиковые кресла и "не члены" Пеновской команды обедали там. Матросы тоже в кубрике все не поместились и ели в "две смены". Но за час все управились и оказались сыты. Муха юлой крутился между матросами, стараясь всем угодить. Хитрый татарин, но на Остров я его не возьму, мне здесь "свои" шпионы нужны. Дам ему денег, поселю в Балаклаве или Кафе, пусть "шпионит" до следующего лета.

После обеда Димыч сказал, что хочет пробежаться до Ялты, берег на счёт селений посмотреть и выбрать место для засады на вторую галеру покойника. Я упал ему на хвост и вытащил с камбуза Муху. Задерживаться не стали, сразу отчалили. В последний момент к нам со шхуны перескочил Шорох. Сказал, что ему нужно осмотреть берег и выбрать место для радио-маяка. – Ну, нужно, так нужно. Это его обязанность и работа.

Отошли от берега на километр и побежали параллельно ему, контролируя глубину по эхолоту. Подальше от берега ветерок посвежел и гнал нас семиузловым ходом. Гораздо мористей навстречу попались две шебеки под парусами. Нас они не трогали, ну и мы их трогать не стали.

– Яша, как думаешь? в Севастополе не начнут Агу искать? – поделился я с ним мыслями.

– А какой им резон? Невольников он там забрал, расплатился. Потом собирался в Евпаторию, оттуда в Балаклаву и в Стамбул. Про него уже там забыли. А вот плотника евонного здесь отпускать не нужно. Чтоб кипишь не поднимал. Высадим где-нибудь в Дарданеллах, а до туда посидит в ящике, внизу.

– Тоже верно, – согласился я. – Слушай, ты у нас такой умный!

– А то!

За 45 минут миновали мыс Айя. За полтора часа добежали почти до мыса Форос.

– Димыч, я не ошибаюсь? Где-то там лет через триста церквуху в горах должны построить.

– Да, церковь Воскресения Христова, бывал там?

– Бывал. Там еще рядом скалы такие высокие торчали. Может они Шороху подойдут?

– Однако, жестокий ты человек. Ему ж тудой целый день карабкаться придётся, да ещё маяк тащить и стройматериалы. А потом ещё один день возвращаться. Вертолётами-то нам туточки пользоваться пока нет резону.

– А мы ему гребцов дадим, они мужики накачанные, уже отдохнули, отъелись. Пускай харчи отрабатывают, чо зря мы их казённой водкой поили? А Коленька наш с молоду альпинистом был, разрядником. Мы с ним вместе по горам лазали.

– Так и ты, стало быть, разрядник, так и составь ему компанию.

– Не, я не могу, уже совсем разрядился. Мне по должности не положено, да и поберечь себя надо, чай единственный у вас Магистр, почётный Папа Римский и заслуженный Святой.

– Понятно. Стало быть ни в жисть не полезешь?

– Ни в жисть, -подтвердил я. – Я лучше завтра с тобой на базар поеду, рынок сельхоз-продукции тутошний изучать. А Коленьку Пен отвезёт, подождёт и прикроет в случае чего. Так что, подойди поближе к берегу, дай ему биноклю посильней и пущай изучает местность, подходы-отходы.

Хотя, пока мы ему мыли косточки и замышляли коварства, Шорох и так не отлипал от бинокля, шаря по берегу.

– Коль, как тебе вон те горки? – я показал рукой.

– Очень даже подходящие, тем более, это самая южная точка Крыма. Отовсюду должна "светиться". – подтвердил он.

– Тогда готовься. Завтра с утра Петя тебя сюда забросит. Помозгуй, сколько тебе нужно людей? Возьмёшь галерников, сухпаёк, ну и всё что нужно для монтажа. А Пен, если надо, тебя подождёт, да и из пушки от местных джигитов сможет прикрыть. Четырёх автоматчиков тоже возьми.

– Якши, командир. Сделаем. – хлопнул он меня по ладони.

– Сейчас Димыч поближе к берегу подгребёт, ты посмотри всё тщательно, прикинь, а потом на "Мануше" ещё по нашим активным картам определись.

Мы ещё около часа покрутились возле Фороса, рассматривая с разных сторон. Деревушка какая-то там была, но как-то не верилось, что в ней был серьёзный гарнизон. На этом мы успокоились и легли на обратный курс. Ветер был не совсем удачный, и к нашему пляжу мы добрались только через три часа. Пока толклись возле Фороса,в обоих направлениях прошли по две галеры (ни в одной из них Муха ахметовскую не опознал) и шесть шебек и фелук.

На пляже уже готовились к ужину. Мы опять пришвартовались к борту шхуны и я побежал к Пену, озадачивать его на завтра. Шорох раскрыл трюм и раскапывал там радиомаяк и причиндалы к нему.

– Петь, ты завтра Колю повезёшь, маяк устанавливать на Форосе. Но учти, он там на весь день может застрять, так что будь готов его и его команду прикрыть огнём. Там деревня недалеко. Дашь ему четверых матросов с винтовками. За насильников и потаскунов он возьмёт гребцов, ну, а ты рядышком бди. Так что, с утра пораньше забрось на берег продукты на завтрак-обед, воду им Муха ещё вчера показал. Пусть вёдрами таскают. Ну, а сам с Николя к Форосу. Если задержитесь, звякнешь по радио. А мы с Димычем с утра на базар, затаримся харчами, ну, а потом видно будет.

– Что, кстати, на ужин у "нас" и у "них"?