Текст книги "Отпетые отшельники (СИ)"

Автор книги: Антон Марахович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)

Гл. 9

Крымский поход (Часть3) -

Трофей

Подскочили к стационарному бортовому трапу галеры и поднялись на борт.

– Мама родная!!! Ну и вонь! – охнул я.

– Отож. – удрученно поддакнул матросик с "Мануши".

Ко мне подошёл Алёша:

– Что будем делать. командир?

– Ну, первым делом нужно обшмонать этот плавучий сортир и "зачистить". Убитых за борт, раненных турок добить и тоже за борт. Вёсла убрать внутрь, проверить есть ли серьёзные течи в трюме, гребцов всех напоить. Найти невольников и напоить тоже. Поискать среди них и среди гребцов плотников, и попробовать починить рулевое. Короче, готовить этот плавучий "Dixi" к буксировке к берегу. Дело уже за полдень, а нам ещё к какому-нибудь пляжу топать. Гребцов пока не расковывать. То есть, обычная штатная процедура, Лёха.

– Я добивать раненных не буду. – насупился он.

– А и не надо, выведи пару невольников "базарных", дай им ножи или заточки какие-нибудь и поставь задачу. Думаю, они не откажутся. В общем, командуй!

– Кстати, чота я своего друга Ахмет-Агу не вижу среди пленных. Неуж-то убили?

– Да нет живой. Его реем по башке приложило. Шлем и чалма спасли его. Тока сознание потерял, а так дышит.– затараторил матросик.– мы его в тенечек под навес сволокли и упаковали.– махнул он рукой в сторону кормовых кают. И я потопал в ту сторону.

На корме кроме "хозяйской" ( или капитанской) роскошной каюты были ещё четыре каморки, по две на борт. Но воняло в них не намного меньше. Первым делом обследовал сундуки и шкафы в "хозяйской". Куча дорогого колюще-режущего и порохострельного железа, ну, это только "на продажу или подарки". Дофигища разных цветных и блескучих тряпок, пол и стены полностью завешаны коврами.

– Так, а вот это уже интересно. Небольшой, литров на сорок, окованный медью с серебряными накладками сундучок. Но... бля! Тяжеленный!!! Приподнять не смог, побоялся спину сорвать. Заперт. Замочная скважина хитро-мудрёная. Ломать жалко. А где ключик? А ключик скорее всего у хозяина. А кто у нас "хозяин"? Дык, вон же в проходе в тенёчке припухает. Придётся побеспокоить.

Опа! А толстячок-то наш уже очухался, только косит под окурок. Я наклонился к Аге и стал его обшаривать. Он выпучил на меня глаза, видать "не признал брата Колю". Не удивительно – я сейчас в другом прикиде, в светском, так сказать. Ну-у, признал, наконец. А зачем так орать, тем более такие нехорошие слова?

Я от души врезал ему по скуле. Заткнулся! Вот и ладненько, сейчас "тихий час" и шуметь не нужно – детишек разбудишь. А ключика ни на поясе, ни в кошельке нет. Скорее всего на цепочке на шее под одеждой.

– Ах ты, мразь! Пытается ещё и кусаться, крыса! Вот, думаю эта чалма у тебя стерильная. – Левой рукой надавил ему на яйца, он раскрыл пасть, пытаясь заорать, а я пристроил туда скомканную тряпку. Как раз по размеру оказалась. Гад, ну и противный! Весь потный, липкий и, по-моему, обосравшийся. Хотя могу и ошибаться, разит здесь со всех сторон одинаково..

Я достал нож и поднёс его к шее этой свиньи. "Да, не дёргайся, не мычи. Не буду я тебя резать."

Поддел кончиком ножа у горла его одёжки и распустил их ему до пупа.

Точно! Вот и ключик нарисовался золотой, на золотой же цепочке. Иди к дяде! – я сорвал ключ вместе с цепкой с турка.

– Ты полежи покудова здесь, а у меня там ещё дела. – ласково прошептал оппоненту и шагнул в каюту.

Всё правильно, ключик и подошёл, и замочком щёлкнул.

– Ну, не фуя себе! Это я удачно зашёл! – мешочки из замши, синие и красные, размером с детский кулачок, но тяжеленькие. В красных золотые монетки, в синих серебряные. Золота раз в 8-10 меньше чем серебра. Ну, да мы не в обиде. На бедность-то нашу и это сойдёт. Опять закрыл сундучок на ключик, ключик в карман. Перешагнул через потеющего почтеннейшего купца и вышел на палубу.

– Лёха-а! -гаркнул погромче. С бака притопал Лёшка.

– Антон, мёртвые за бортом. Сейчас расчищаем палубу. Всё оружие сбросили в грузовой трюм.

– Невольников нашёл? – внутренне паникуя, задал главный вопрос.

– Да, в другом трюме сидят 57 человек разного пола и возраста. Люк мы им открыли, чтоб дышать было легче. Сейчас с "Мануши" притащат канистры с водой, разбавленной вином, это Доктор посоветовал. Будем выводить на палубу и поить. Гребцов уже напоили на местах.

– Сколько гребцов?

– Живых и целых 109, раненых 11, двое убитых.

– Кем убиты?

– Нами. Вёслами зашибло и реями, и часть раненых тоже. Но все ранены не серьёзно, выживут. Там сейчас Анатолий с ними, перевязывает.

– Этих двоих тоже за борт бросили?

– Да, только в парусину завернули и груз в ноги. Сейчас жарко, а ещё не известно, когда до берега доберёмся.

– Ладно, проехали. А что с ремонтом?

– Антон, я там припахал плотника из команды турок и ещё двоих из наших волонтёров, кто топор держать умеет. Руль починят. Сказали, где-то через час можно будет трогать к берегу.

– Командуй здесь, Лёша. Ты здесь теперь старший, а я к Пену, посоветоваться надо.

Шхуна по-прежнему нависала бушпритом над кормой галеры, а "Котёнок" уже пришвартовался бортом.

– Димыч! – я махнул рукой Кэпу, – айда к Пену, разговор есть! – и полез на

бушприт.

Через пару минут уже сидели втроём в кают-компании и пили: я цедил из чайной чашки коньяк, Яша набулькал себе в стакан стописят водочки, а Петя прихлёбывал из бутылки пиво.

Коньяком я пытался заглушить непреодолимое желание бежать на галеру и вытаскивать из трюма "мою Таню". Весь этот сумасшедший день я запрещал себе думать о ней. Но постоянно терзался:– А вдруг она на базаре осталась, а вдруг её на палубу для "потехи команды" подняли? И вот теперь она, быть может, в 40 метрах от меня, а ноги дрожат и не идут.

– Ну, што, други! Щё будэм робыть? Какие планы?– поднял стакан Димыч.

– Петь, пошли на "купца" четырёх мужичков поздоровее. Там в капитанской каюте сундучок не очень большой, оббит медью с серебром. Пусть перенесут сюда, от греха.

– А чо сам не приволок?– удивился Пен.

– Поднять не смог, – подмигнул я парням. – Уж больно чижолый.

– Так может там кирпичи! – под*ипнул Димыч.

– Не-е, я мельком взглянул, – бросил на стол ключик, – не кирпичи там!

Пен вышел на палубу распорядиться.

– Димыч, до берега сколько? Вообще где мы? Дойдём до темноты до берега, если купца "Манушей" потащим?

– Ну, напрямую до берега километров пять. Но нам ведь не просто берег нужен. А пляж и с директором. Сейчас Петя придёт и посмотрит по карте, где у нас тут ближайший директор. А когда начнём буксировку?

– Брат Алексий сказал, что. где-то, через час ремонт руля закончат.

– Ну-у, тады точно дойдём куда-нибудь, до темноты ещё часов 5-6. Так что, с запасом.

Вернулся Пен:

– Щас притащат.

– А скажи-ка нам, о Великий Пенитель Морей! Где здесь ближайший "директор пляжу"?

Петручио сразу вьехал:

– Ночевать пойдём? – и метнулся в рубку к экрану монитора. Мы тоже, подхватив нашу посуду, потянулись следом.

– Так, мы здесь! – он ткнул курсором в крестик на экране. – А вот тут, западней входа в Балаклею очень даже могут водиться директоры пляжей, и очень даже толстые. – Петя увеличил изображение.

– Как вам, господа гардемарины, этот волшебный сон российского курортника? И глубины у берега для галеры самые приятственные.

– Вполне. – резюмировал Яша.

Мимо рубки протопали мужики с сундуком сокровищ. Следом за ними мы вернулись в кают-компанию.

– Парни, ставьте прям на пол. – выдал я ЦУ.

– И свободны. – добавил Пен. Парни вернулись на палубу.

– Ну, и где у нас тут Золотой Ключик? Ага, вот он! – Димыч сгрёб со стола цепочку с ключом и подступил к сундуку. Открыл, откинул крышку и выбросил на кресло несколько кошельков. Потом с Петром опорожнили их прямо на стол, прихлопывая раскатывающиеся монеты.

– Однако, не хило-о! – протянул Димыч.

Я сидел в сторонке на диване и пыхал сигаретой, наслаждаясь славой первооткрывателя. В салон ввалился Лёха, обозрел сундук и груду злата-серебра на столе и выдал:

– Когда делить будем? Чур, я первый.

– Проходите, проходите! Граждане! Магазин закрыт на переучёт до понедельника! -заблажил противным, визгливым голосом Пен и начал горстями сгребать и бросать в сундук монеты со стола.

– Ладно, с этим потом разберёмся. – согласился я. – Лёша, что с невольниками?

– Вывели на бак, напоили, через полчаса кормить будем. Кок уже подсуетился. Сейчас они друг дружку морской водой из вёдер окатывают.

– Дык, надо было сюда их, и из пожарного шланга! – выдал рацуху Яша.

– Так наш Пилюлькин запретил, Карантин! говорит.

– Тоже верно! – забеспокоился Петручио. – Нечего здесь антисанитарию разводить!

Я не выдержал и побежал на галеру. Не сразу нашёл глазами Её, но нашёл. Она здесь! На сердце отлегло.

– Так вот из-за кого такой сыр-бор. – тихо проговорил, незаметно подошедший сзади, Драп.– Я ещё утром, на базаре заметил. Кого-то напоминает?

– Да, очень. – чуть выдохнул я, – только ты не трепись.

– Понял, не дурак. – и Драп полез через борт на "Котёнка".

Наш кок не придумал ничего лучше и быстрей «Доширака» из сухих пайков с бульонными кубиками. Притащил с двумя матросами алюминиевые миски и ложки, в пластиковой коробке целлофановые пакеты с лапшой и кубиками, а вторым рейсом термоса с кипятком.

– А что? И сытно, и брюхо не надорвут. – пояснил он. Тут же устроил для освобождённых ликбез по приготовлению и потреблению. И приступил к кормёжке. Я наблюдал за ними с борта шебеки.

– Руль починили, вёсла убрали и закрепили, палубу почистили – можем буксировать! -доложил Лёха. – Тока вторую мачту и рею придётся тоже менять, зацепил их Шорох не хило.

– Скажи Пену, пусть переходит вперёд и берёт на корму якорный канат галеры в качестве буксира. Сам оставайся здесь за старшего с командой. Пленных бусурман в трюм, где были невольники. Раненых и невольников разместить на корме по каютам с возможным удобством. Мы с Димычем пойдём следом и будем вас прикрывать.

– Кэп, давай отчаливать! – это я уже Димычу.

Матросы отдали швартовы, оттолкнулись вёслами от галеры и "Котёнок" под винтом потянул в сторону, одновременно одеваясь парусами.

"Мануша" обошла "купца-корсара", пристроилась спереди и приняла его якорь на свои буксирные. Буксировать предстояло практически против ветра, но шхуна, я думаю, справится. До пляжа "с директором" всего 22 километра.

Ну, а мы на шебеке полавируем-погалсуем, нефиг горючку зря палить.

– Яша, а чё я нашего чичероне не вижу? Он в море не упал, случаем?

– Живой твой бусурманин. Трюм драит!

Я вопросительно посмотрел на Кэпа.

– Когда ревуны заголосили, обделался он с перепугу, да ещё и трюм изгваздал пока метался. Говорит, пообедал очень много и ещё "компот". Теперь востанавливает стерильность трюма и портки стирает. Ну и от Трохима, боцмана нашего прячется, тот его пообещал за борт выбросить.

– А у нас чистые металлические бочки есть?

– Зачем тебе?

– Дык, нам почти две сотни душ христианских через три часа накормить надо. У коков подходящей посуды для этого нет.

– Трохим!!! – заорал Кэп, – подь сюды!

Боцман подскочил и зажрал начальство глазами.

– Троша, нужно сообразить казан или железную бочку, штоб можно было зараз сготовить кулеш или кашу на две сотни душ. Придумай, што-нибудь.

– Я счас ещё и Пена озадачу. – потянулся я к рации.

Пен пообещал порешать этот вопрос. И я вызвал Лёху:

– Лёш, ты с имуществом турков разобрался?

– Так точно! Значит слухай сюдой, Мы имеем, – Лёша видно начал читать.

– В грузовом трюме:

1. Четыре больших кипы кож, хорошо выделанных, разных.

2. 8 бочонков оливкового масла, литров по 100, хорошего.

3. 4 тюка с морской губкой, обработанной.

4. 28 слитков меди, по паре пудов каждый.

5. 22 слитка железа, того же веса.

6. 4 слитка, по-моему, олова или свинца.

7. 10 рулонов льняного полотна, белённого.

8. 8 рулонов хлопчатки, крашенной.

9. 5 рулонов шёлка крашенного в разные цвета.

10. 6 рулонов какой-то фигни, похожей на парчу, разной.

11. 3 больших неподъёмных бочки с дверными петлями, скобами и прочим скобяным товаром.

12. 8 бочонков с порохом, по одному пуду.

13. 2 бочонка с картечью или свинцовыми пулями.

14. Ну и прочая фигня разная, по мелочи.

– А казанов или кастрюль побольше, чтоб на всех людей можно было готовить, у тебя нема?

– Пока не видал.

– Ну, так поищи, надо Федя! Ладно, отбой.

Гл. 9

Крымский поход (Часть 4)

Пляж.

К пляжу мы приползли, когда солнце висело уже над самым горизонтом.

"Мануша" с "Котёнком" встали борт о борт на якоря метрах в 100-та от кромки, где позволяла глубина. А галеру гребцы вёслами, с разгона загнали носом на береговой песок. Поставили охранение. Волнение было слабое, но, на всякий пожарный, разбросили ещё пару канатов к ближайшим деревьям за пляжем. сбросили сходни с бака. Первыми свели на берег бывших "базарных" невольников. Они сгрудились возле самой кромки воды, с опаской поглядывая на нас и озираясь.

К ним подошёл наш Доктор:

– Кто говорит или понимает по-русски, или по-московитски? Поднимите руки!

Поднялось 14 рук.

– А хто разумие мову? – повторил он по-малоросски.

Ещё поднялось 35 рук. "Хм, а кто тогда остальные?"

– Ладно, потом разберёмся. Значит слухайте сюда. Сейчас мы вам раздадим мыло, мочалки, гребешки и масло. Вы отойдите вон в тот конец пляжа и очень хорошо помойтесь и головы вымойте и гребешками всех вшей вычешите.

Матросик поднёс корзину с бутылями оливкового масла, "морского" мыла, мочалок из губки и частыми стальными гребешками, и наш Пилюлькин стал на себе показывать: – Плеснул себе на предплечье немного масла, размазал, втёр, а потом поднял с песка скорлупку мидии и начал тщательно соскребать масло с кожи.

– Вот так сделайте со всем телом, помогайте друг другу со спины.

– Потом ополоснитесь водой, намыльте хорошенько тело и голову, и растирайтесь мочалкой. – Анатолий продолжал показывать процесс. – смываете пену и повторяете так несколько раз. Полотенца в этой корзине. – матрос уже подносил следующую корзину.

– Помогите вымыться и вычесаться маленьким детям. Потом приходите сюда и будем вечерять.

Я послал с ними двух матросов с автоматами, на всякий случай. Они же понесли корзины.

С "Мануши" подошли обе шлюпки с нержавеющими обрезанными бочками литров на 170 (расстарался всё-таки Туля), продуктами, алюминиевой посудой и палубными матрасами-лежаками. За матрасами им пришлось сделать ещё один рейс, да и одеяла прихватили. Лёха распорядился, чтобы волонтёры вытащили все ковры, подстилки и паруса с галеры на берег. Надеюсь, блох там не очень много. Ещё одна группа наших матросиков собирала плавник для костров и лепила из камней очаги под бочки.

Тем временем Кныш с тремя помощниками расковывал на галере гребцов и освобождённых тут же отправлял на берег в лапы нашего Доктора. Который после наглядного инструктажа снабжал их банными атрибутами и загонял в море на другом конце пляжа. Оба кока вовсю занимались готовкой ужина.

Не мудрствуя лукаво, они остановились на гречневой каше, щедро сдобренной свиной тушенкой. Приторно-сладкий компот из свежих и сухофруктов должен был эту кашу залить.

Пен, ещё сразу после боя, приказал стюарду достать из морозилки сто буханок замороженного ржаного хлеба и оставить их размораживаться. Привезли ещё термосы со свежезамаринованной селёдкой и по стопятьдесят грамм на человека охлаждённой водочки. Женщинам и детям по плитке шоколада и по десятку конфет разных. Вроде бы для начала неплохо.

Но меня вдруг осенило! И я связался с Пеном:

– Петь, что Кузя делает?

– Спит, ему в ночь на вахту.

– Подмени его кем-нибудь. Пусть берёт свой аккордеон и Толикину гитару и дует на берег.

– Понял. Намечается праздник объединения народов? Тогда я тоже хочу.

– А хто тебе мешаить? Оставь на кораблях одного офицера и четыре вооруженных матроса, а остальную команду на берег. В шесть утра их сменят или раньше, мы всё равно ночевать будем по каютам. Здесь местов не хватит. Да! Захвати пару десятков заряженных акку-факелов. Не пировать же в темноте?

Почти совсем стемнело и на востоке показалась почти полная луна, когда вернулись наши купальщики. Достарханы уже были расстелены на песке и на них был разложен порезанный хлеб, соль кучками, лук и перец, а над пляжем разносился духмянный запах дозревающей каши. В сторонке Доктор выдавал чистым гребцам хоть что-то из одежды, найденной на галере. Так как они были практически голыми.

Я постучал ложкой в тарелку, привлекая внимание,

– Друзья! Подойдите поближе, чтоб лучше меня слышать!

– Меня зовут Антон, я старший этой команды. А это моя команда.– я обвёл рукой своих хлопцев, стоящих отдельно.

– Мы все православные христиане и добрые друзья, живём на далёких островах. Сегодня нам улыбнулась судьба и мы сумели вас всех освободить от бусурманского ига. Отныне вы все свободные люди и сами себе хозяева.

– А сейчас я предлагаю отпраздновать ваше освобождение и избавление от тяжёлой неволи. Берите миски, ложки, кружки и подходите к котлам. Наши кухари оделят вас кашей и компотом, а хлеб на скатёрках. Присаживайтесь где кому удобно, кушайте. Если будет мало, берите добавку. Отдыхайте, друзья!

Подхватив из корзин миску, ложку и кружку, я, показывая пример, первым подошёл к котлам. Наши коки полной мерой меня наделили кашей и компотом. Вторым подсуетился Муха. Шустрый, однако, хоть по-русски и не бельмеса. Следом потянулись «отпетые» и матросы. Буквально, через минуту уже образовалась живая очередь к котлам. Люди загомонили. Я повысил голос:

– Каждый пусть садится там, где ему нравится! У нас без чинов!

Ко мне подсел Лёха:

– Турок кормить будем?

– Обойдутся, – полным ртом прошамкал я, наконец проглотил и добавил: – И воды до утра не давать!

– И это правильно. – удовлетворённо констатировал он. Потом подхватился и с миской-кружкой пошёл на тот конец, где пристроились женщины и... устроился рядом с "моей Таней". Я аж чуть не подавился.

– "Ну, вражина! Придётся морды бить!" -пообещал я мысленно.

Не смотря на сумеречный свет, я видел, что девушка сидела какая-то совсем потерянная, отстранённая, не замечая никого вокруг. Механически ела, пила из кружки, никак не реагируя на попытки Лёхи обратить на себя её внимание. Видно неволя крепко покалечила её психику.

Рядом, с аккордеоном и гитарой плюхнулся прибывший Гриня:

– А когда наливать-то будут? Я так боялся опоздать.

– Не спеши, пусть люди поедят вволю. Они чай не с курортов Анталии, где аллес инклюзив, сюда попали. Да и негоже водкой пустой желудок жечь.

Гриня и сам налёг на кашу.

Минут через десять все насытились и начались разговоры. Я поднялся и постучал по пустой миске.

– Хлопцы и девчата! Коль вы все уже сыты, не пора ли нам выпить по-трошки горилки? Подходите с кружками к кухарям, они вас всех наделят.

Мужики восторженно загомонили и резво выстроились на раздачу.

– Муха! – окликнул я шельмеца напротив. – Тебе горилку Аллах запрещает пить, поэтому берёшь мою кружку и брата Григория и приносишь нам горилки.

– Да, господин! Я быстро! – вскочил татарчонок, подхватил наши кружки и умчался.

– Откуда он здесь? С галеры забрали? – заинтересовался Гриша.

– Да нет, я его сегодня утром на базаре подобрал. Шустрый малый, глядишь, на что сгодится.

Пара матросов начали втыкать вокруг нашей "поляны" и включать акку-факела. Гомон разом стих и все наши "освобождённые" уставились на их холодный немигающий свет.

Доктор встал, взял в руки один факел и обратился к публике:

– Не бойтесь! Никакого колдовства здесь нет! Вы все знаете, что и гнилушки на болотах могут светиться, но не обжигают. Так и здесь. Вы можете сами потрогать. – и передал горящий факел ближайшему гребцу.

Тот с опаской взял штырь в руки, со всех сторон осмотрел, потыкал пальцем в светящийся колпак, удивлённо хмыкнул и передал фонарь соседу. Дальше факел пошёл по рукам.

Подскочил Муха, поставил перед нами две кружки и посеменил к ближайшему факелу периметра, на предмет изучения.

Гриша взял кружку и встал. Возвысил голос:

– Ну шо, панове? А давайте выпьем! – и отхлебнул из кружки.

Все дружно его поддержали. Кто-то залпом хватанул всю водку разом, кто-то понемногу отпивал, растягивая удовольствие.

– Гриш, начинай играть. – шепнул я.

– А что?

– Ну, шо-нибудь лирическое, под настроение.

– Ща будет. – он начал одевать лямки аккордеона. Рядом нарисовался Толик, уселся рядом с Гриней, пошептался с ним и взял в руки гитару. Лучше его у нас на Острове на гитаре играл только другой Доктор – Владя . Но тот был заслуженным лабухом со стажем.

Зазвенели струны. Меня как стукнуло. Они начали с "Цыганочки", той самой, что "с выходом". Вот уж угадали, черти!

Толик начал негромко и медленно, постепенно усиливая звук и убыстряя темп. Через какое-то время подключился аккордеон Григория. И началось! Замещая друг друга и соревнуясь переборы гитары и лады мехов плели мелодию и били прямо по нервам, заставляя реагировать тела слушателей. С удивлением заметил, что не только "наши", слышавшие эту мелодию не раз, но и "местные" непроизвольно "поплыли" телесно в такт музыке. Но вот раздался последний аккорд и все облегчённо перевели дух. Наши "гости" ошарашенно молчали. Под это молчание я тихонечко затянул:

– Нэсэ Галя воду. Коромысло гнэться. А за нэю Иванко, як барвинок вьется..

Я начал вторым голосом, потом меня подхватил третьим Доктор, ну, а в нужный момент первым повёл Гриша. После первого куплета голоса поддержала гитара и песня пошла развиваться. Вступил басом Кныш, за ним Драп, а потом припев подхватили все наши. Мы часто и на Острове, и в кают-компании пели эту песню, прекрасно спелись и пусть пели непрофессионально, но очень душевно.

А потом мы с Кнышом без аккомпанемента спели нашу коронку "Ничь яка мисячна..". Как-то незаметно все собрались в круг возле нас. В первых рядах сидела детвора и девчата, многие утирали украдкой слёзы. Да и мужики слёз не стыдились, видать родину вспомнили.

Потом исполнили и "Ой, то не в вечер..", "Любо братцы, любо!". Да и ещё кучу песен спели, я даже слегка охрип. Опомнились уже заполночь.

Доктор стал распоряжаться постелями. Детям и женщинам отдали палубные матрасы-лежаки. У нас на "Котёнке" было 30 штук и 50 на "Мануше".Все остальные, кому матрасов не хватило, улеглись вповалку на коврах, парусине, а кто и просто на одеялах. Наши отправились спать на свои места на кораблях. На галере, кроме раненных в "хозяйской" и турок в трюме, никто не остался, уж больно запах давил. У сходней стоял часовой, ещё два по краям лагеря.

Я спал в своей "адмиральской" на "Мануше" под гипнопедом. нужно было срочно осваивать местный малоросский. Хотя я и "нашего" ни хрена не знал, так понимал с пятого-на-десятое, а говорить совсем не мог. Даже кубанский суржик коверкал безбожно.

Гл. 9

Крымский поход (Часть 5)

Первый пляжный день.

Короче, улёгся в два, а Пен-сука поднял меня в шесть. Быстро завершил утренние процедуры и на палубу. Первый взгляд на берег. Ай, молодцы! У горевших уже очагов суетились бабоньки. Четверо у воды песочком драили «котлы» и миски-кружки-ложки.

– Петь, что думаешь на завтрак им предложить?

– Думаю одну свиную тушу нарубить и сварить с пшёнкой, и растворимый кофе с сухим молоком и сахаром. Хлеб уже разморозили, порезали и сложили в корзины. Вот только хлеба у нас на такую ораву дня на три, а потом будем переходить на сухари и галеты из сухпайка.

– Но у нас же хрен знает сколько муки и тестомесилки-пекарни!

– Кок будет печь на столько человек целый день.

– Вот и поставь на это дело отдельного человека. Пусть тока пекёть. А за свежим мясом можно и в Балаклаву на шебеке сгонять, я думаю там и свежих овощей-фруктов можно прикупить.

– Да ладно, Тош. С продуктами разберёмся, именно к этому и готовились. А вот как их всех одевать-обувать будем?

– Так вчера Лёха на галере кучу кож выделанных нашёл и несколько рулонов ткани разной. Раздадим бабам нитки-иголки, наверняка все шить умеют, чай не 21 век. А среди мужиков поспрошаем – может кто сапожник или шорник. Мы здесь всё равно на несколько дней застрянем, пусть занимаются рукоделием.

– Антон, тебе сколько парней на берегу нужно?

–Ну присылай Алёшку с Кнышом, как проснутся и позавтракают, и матросиков пять с оружием для охраны. Нужно будет ещё – звякну. Коков не посылай, я думаю девки с готовкой и сами управятся.

– Тогда продукты уже в боте, матросы уже завтракают, а я уже слинял, у меня дела капитанские и зело важные. – и Пен вышел на палубу.

Я спустился на камбуз. Наш кок вовсю гремел посудой.

– Чем будешь потчевать, кормилец? – хлопнул я его по плечу.

– Омлет из яичного порошка и сухого молока. Бутерброды с сыром и ветчиной. Сок апельсиновый, ну и на выбор чай или кофе. – отрапортовал он.

– Тогда подавай всё кроме чая. – я вышел в кубрик и присел к столу. Мысленно прикинул план на день: 1. Допросить пристрастно Агу. 2. Проверить галеру на предмет тайников. 3. Составить команду для ремонта галеры. 4.Организовать бригаду рыбаков. 5. Запустить цех по поточному пошиву одежды и ещё один по обуви. 6. Послать шебеку в Балаклаву на разведку. 7.Присечь посторонние посягательства на "мою Таню".

Кормилец поставил передо мной поднос с моим завтраком.

– Ты продукты для берега уже приготовил?

– Да, всё в шлюпке уже, и хлеб, и мясо, и всё остальное. Ребята тоже уже там сидят, только тебя ждут.

Я усиленно заработал челюстями.

Через пять минут мы уже двигались к берегу. Девчонки покончили с посудой и убирали свои постели.

– Как спалось, бабоньки? – выпрыгнул я из бота на пляж, весело щерясь.

– Благодарствуем, пан, всё хорошо.

– Ну, какой же я вам пан? -обиделся я, – зовите меня просто Антон. Забирайте вон у хлопцев провиант и готовьте на всех завтрак. На всех, кто здесь на пляже. На мою команду готовить не надо, они на лодиях поснидали.

– Девки, вы кашу-то с мясом готовить умеете или мне вас учить придётся?

– Умеем, пан. Дело не мудрёное, – потупилась белявая молодка.

– Вот, ещё "паном" кто меня обзовёт, велю высечь. – шутливо насупился и погрозил пальцем.

– Антон. – неуверенно пролепетала белянка. – дык, воды-то нету.

– Как нету?! Вон в лодке канистры с водой. Скажите парням скока вам нужно, они и нальют, а остальное заберите к котлам. Пусть пьют, кто хочет.

Хлопцы тем временем уже перетащили кулер с мясом, мешок с пшеном и корзины с хлебом к очагам и теперь выгружали канистры.

Со своих лежбищ начали тут и там подниматься мужички. Я свистнул и помахал рукой, подзывая двоих ночных охранников. Те резво потрусили ко мне. Одному из приехавших со мной велел сменить на посту часового у сходен галеры. Потом повернулся к двоим подбежавшим:

– Значит так, парни. Плывёте сейчас на шхуну и передайте капитану: пусть срочно присылает на берег инструмент и всё необходимое для строительства сортиров. Он поймёт. Давайте живо!

– Мда-а, как же я вчера-то про это забыл? – почесал себе репу.

– Вы двое, – я ткнул пальцем в их сменщиков. – Следите за тем, чтобы никто не гадил и не ссал на пляже, всех отправляйте вон в те кустики, подальше.

Я наконец-то решился подойти к «моей Тане».

– Милая дЕвица! – она подняла на меня свои тёмно-серые глаза. – Мне нужна твоя помощь.

– Што угодно пану? – откликнулась она тихим бесцветным голосом.

– Умеешь ли ты шить одежду? Ну, там рубахи, платья, сарафаны, портки?

– Могу, но совсем не мастерица, многие лучше умеют, пан.

– А как тебя кличут, красавица, как родители нарекли?

– Ольгой. – опять опустила глаза.

– А меня мама с папой Антоном окрестили, а не каким-то "Паном". Поэтому ты не обзывайся, а то обижусь.

– Так вот, Оленька. Ты посмотри, как вы все одеты. Эти люди да и ты сама.

Она густо покраснела.

– Ладно, не тушуйся, не твоя в том вина. Я хочу штоб ты поговорила со всеми женщинами и девушками, кто умеет шить. Я дам вам полотна разного, нитки, иголки, ножницы и вы сошьёте для всех обновы, хотя бы самые простые. Помоги мне в этом, поговори с подругами. Сам я в шейных делах ничего не смыслю и не умею, а людей нужно достойно одеть. Поможешь, Оленька?

– Помогу, па... ой, Антон.

– Вот и умница, век буду благодарен.

"Моя Оля" направилась к женщинам, кучкующимся возле очагов.

Уф! Самый вроде безобидный разговор, а меня аж в пот бросило. Уж давно не мальчик, кажется. Я подошел к воде, разулся, снял пояс с кобурой и рацией, положил на песок. Стянул джинсы, сбросил рубашку и с разбегу сиганул в прозрачную воду. Проплыв под водой метров 25 и вынырнул, взбивая каскад хрустальных брызг. На море не было ни морщинки. Освежающая вода требовала движения и я в распашку попёр к кораблям, выкладываясь полностью, как когда-то, на соревнованиях. Подплыл к трапу "Мануши", навстречу матросы сносили в бот лопаты, ломы, кирки и прочий хозинвентарь. Руководил погрузкой Кныш.

– Колян, не забудьте нитки, иголки, ножницы и другую фигню. Пен знает. – крикнул я ему и он кивнул. А я развернулся и в том же темпе замахал к берегу.

Девки вылупились на меня, когда я вылез из воды. Странно, рядом бродит больше сотни почти голых мужиков, ноль эмоций. А тут таращатца. Наверно я очень красивый или плавки дюже модные. Прямо на мокрые трусы натянул джинсы, накинул и затянул узлом на пузе рубашку, и нацепил пояс с причиндалами. Мокасины одевать не стал и босиком побежал к поварихам. – Кашу-то они могут, а кофе с сухим молоком и сахаром, вряд ли.

В бочках вода уже закипела. Я быстренько, почти на пальцах объяснил чернявенькой улыбчивой девчонке, как делается кофе. Показал пакет с растворимым порошком, сахар и сухое молоко в жестянных банках. Наступил на тлеющий уголёк из очага, громко помянул Япону Маму и побежал в воду. "Пляжные", видно по моему примеру, полезли тоже купаться. Детишки плескались возле берега и визжали. Двое, мальчик и девочка лет 10 забрели по колено в воду и ногами брызгали друг на друга. Остальные были младше 8-9 лет.

Подошла шлюпка, стали выгружать инвентарь, я подвалил к Кнышу:

– Микола, организуй бригаду строителей, пусть соорудят хоть простейшие ямы с досками поперёк и огородят плетнём. "Ме" и "Жо" отдельно. Но "Ме" побольше, потому что их больше. Я думаю, вон там, подальше. Возле тех кустов. И мухи устанут лететь, да и амбрэ донимать не будет. Погляди, на пляже уже кучки появились, видно ночью побоялись в лес заходить.

– Возьми сколько надо мужиков из гребцов и после завтрака пусть приступают, а ты проследи, чтоб всё было о*кей. Да, одного пошли, пусть уже наваленные кучи поглубже закопает.

– Сделаем, Антон. Дело-то нужное.

К нам от лодки подошёл с большим пластиковым коробом Лёха.

– Антон, а где у вас тута швейная фабрика "Большевичка"?

– Лёш, поставь пока коробку под сходни и достань с галеры те ткани, что ты вчера откопал. Да и кожи не мешало бы, будем ещё и обувную фабрику "Скороход" открывать.

– Понятненько, в теневые цеховики записался.– Лёха с коробом в обнимку потопал к галере.