Текст книги "Змей Горыныч и Клубок Судьбы (СИ)"

Автор книги: Антон О'скоттский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

– Горыныч! Мы падаем!

– Сам вижу! Не мешай! – он быстро писал новое уравнение мелком прямо на ковре.

Снизу раздались радостные крики. Разобрать их содержание было еще невозможно, но смысл всякому понятен. Их сбили!

Ковер завершил круг, спустившись саженей на десять, а то и на всю дюжину. Со стены послышался голос. Он что-то приказывал, но кому? Стражникам с арбалетами или незадачливым воздухоплавателям? Впрочем, покорители стихии все равно ничего сейчас предпринять не могли. Зато стрелки могли. И предприняли. На этот раз высоты полета достигли уже несколько удачно выпущенных болтов. Теперь ковер оказался пробит сразу в трех местах. Сложные уравнения обзавелись новыми дырами. Ковер заволновался, накренился сильнее и рванулся в другую сторону.

– Держитесь крепче! Потеря управления! – проорал змеепод. Воздух уже свистел в ушах. Пике становилось все круче. Стрелки на стене не успевали перезаряжать арбалеты и целились торопливо. Попасть по стремительной мишени стало делом непростым.

Ковер падал.

Глава 64

И был удар. И была тьма. И был свет.

Алена открыла глаза.

– Не шевелись, девочка, ты сильно ударилась головой, – услышала она. И, разумеется, немедленно попыталась увидеть говорившего. Движение отозвалось болью в затылке. Она охнула.

– Я же предупреждал, – в поле зрения появилось лицо: немолодое, мужское, с густыми усами, обрамленное всклокоченными седеющими волосами, – у тебя, скорее всего, хорошее сотрясение. Так что, лежи, пока тебя не осмотрит Эдвард.

– Кто?

– Наш ученый-медик. И мой хороший друг. Он скоро придет.

– А вы кто?

– Альберт, ученый-теоретик.

– Где мои друзья? – спохватилась Алена.

– Сейчас, наверное, еще общаются с Джеймсом.

– А это кто?

– Глава тайной службы Палково и всей Швейции. Каждый ученый в начале своей карьеры с ним общается.

– Но мы не ученые! Мы – волшебники!

– Это не важно. Любой попавший в Наукоград автоматически становится ученым. Причем с большой долей вероятности выдающимся. Правда, об этом знают только в Швейции, и то очень узкий круг людей.

– Что же произошло? И почему я здесь, а они там?

– Вы свалились с неба прямо на мою лабораторию. Я мог укрыть лишь одного из вас. Ты – самая маленькая и легкая. Выбор очевиден. А за ребятами очень быстро пришли стражи знаний и увели их к Джеймсу. Думаю, к вечеру их определят на научную должность. Во всяком случае, со мной все происходило быстро. А тебя никто искать не станет. Их ведь было двое – Альберт подмигнул.

Глава 65

Здесь следует пояснить: с учеными в Швейции дело обстояло не просто плохо. Дело обстояло никак. От слова совсем. А поддерживать свой статус среди соседей необходимо. Тайная служба рыла носом землю в поисках хотя бы одного завалящего ума, способного совершить научный прорыв. Впустую.

Пришлось вмешаться Мастеру. Короткий диалог с начальником тайной службы Джеймсом привел к удивительному решению. Потом Джеймс не раз удивлялся, как такая гениальная и простая идея не пришла ему в голову самостоятельно!

– Что делать? – сокрушался глава тайной службы. – Вон даже в Рыжи, говорят, есть свои великие ученые!

– А что вам мешает говорить? – улыбнулся Мастер.

И впрямь, не мешало ничего. Более того, можно ведь пустить такую дезинформацию, что ученые сами потянутся в Швейцию со всего света. И не только ученые – в первую очередь должны появиться шпионы! А вот этим никак нельзя раскрыть блеф! Вот тогда и родилась идея Наукограда. Полностью закрытого города, доступ в который имеют исключительно талантливые ученые. Здесь таковым обещались все мыслимые и немыслимые блага и возможности для их научной деятельности.

В рекордные сроки был расселен небольшой район на окраине Палково и воздвигнута высокая каменная стена вокруг него. Дома внутри пустовали. Но это не имело никакого значения. В ворота потекли тщательно охраняемые караваны. Разумеется, всем соседским шпионам «разрешили» полюбопытствовать, что же везут на закрытую территорию. А везли туда все от продуктов питания до хитрых лабораторных инструментов и механизмов неясного назначения. И ни один разведчик не сумел проникнуть за стену! Благо все опытные спецагенты знают друг друга в лицо. Так что обходились приветствиями и честными заявлениями, что делать соседям в охраняемой зоне нечего. Что только подогревало интерес.

Когда везти в Наукоград стало нечего, в Швейции неожиданно нашлись несколько ученых, согласившихся переселиться под крыло тайной службы. Вот тут-то шпионы соседей засуетились. Было бы из-за чего! Фокусники странствующих цирков, проведя год-другой в какой-нибудь глухой горной деревушке, появлялись в Палково, обращались к Джеймсу, демонстрировали свое умение и оказывались за стеной. Затем подписывали бумаги о неразглашении, получали увесистые кошельки и навсегда исчезали из Швейции, чтобы осесть где-нибудь подальше от осточертевших гор с их перевалами, пиками и повсеместными овцами.

Вот тогда в соседских разведках смекнули, что в Наукоград попасть можно легко и просто. Шпиону достаточно прикинуться ученым! Единственная загвоздка: достоверность. То есть, агент, засылаемый в стан потенциального противника должен быть действительно ученым. Самым настоящим. Ну, хотя бы наполовину. И ни в коем случае он не должен быть засвечен. Значит, срочно требуется подготовить совершенно новых специалистов. С нуля. Тайно.

Наступило продолжительное затишье. Несколько раз Его Величество король швейский вызывал Джеймса для неприятной беседы, но каждый раз тому удавалось уговорить потерпеть еще немного. Казна несла крупные убытки. Для поддержания иллюзии время от времени из-за стены слышались гулкие взрывы, а однажды в Наукограде даже бушевал пожар. Ничего ценного, разумеется, не сгорело – просто нужно было куда-то девать испорченные продукты и горы дров и угля, периодически завозимых в Застенок.

И вот в один прекрасный солнечный день ожидание окончилось. К Джеймсу привели первого кандидата. Женщина из Великой Рыжи предъявила несколько рукописей, содержащих любопытные исследования по химии. Проверка длилась недолго. Агент-ученый очутилась в Наукограде. Последняя информация от нее гласила: «Проникновение успешно осуществлено». Больше на связь она не выходила.

Это произошло незадолго до распада Великой Рыжи.

В связи с этим некоторое время о ней не вспоминали и не беспокоились. Тайные службы обеих Рыжей были заняты выяснением, кто чей агент. О Наукограде и засланном туда шпионе вспомнили только через год. Еще полгода спорили, чей же все-таки это шпион. Так и не придя к согласию, каждая из держав приступила к подготовке собственного агента для повторного проникновения в святая святых швейской науки.

Прошел не один год. И вот в наглухо отгороженном от остального города районе Палково появились еще двое «ученых». Каково же было их удивление и разочарование, когда они встретили в Застенке единственную одинокую Цифирь, первого, давно списанного со счетов шпиона уже не существующей страны.

Окончательно добило конкурирующих разведчиков полное отсутствие возможности добыть хоть какую-нибудь мало-мальски ценную информацию. Таковой просто-напросто не было. Нет, Цифирь, понятное дело, лишенная связи с окружающим миром, была вынуждена полностью посвятить себя второй профессии. Результаты ее исследований хранились в засекреченном архиве тайной службы Швейции. Но архив этот находился в катакомбах дворца, а трое шпионов – в Застенке. И выход отсюда не был предусмотрен.

Чтобы не быть раскрытыми, новые жители Наукограда приступили к своим исследованиям. Чего и добивался Джеймс, прекрасно знавший, кто угодит в его тщательно подготовленную ловушку. Он не тешил себя надеждами, что «ученые» будут просто разрабатывать и развивать свои теории. И был абсолютно прав. Поодиночке и сообща трое пленников не раз пытались совершить побег. И каждый раз Джеймс был наготове.

И еще он ждал скорого пополнения. Слишком уж долго из-за стены не просачивалось никаких сведений. Вот и дождался.

Глава 66

Комната была маленькая, без окон, с единственной дверью. Из мебели – стол, и три стула. Все. По одну сторону стола, спиной к двери сидел Джеймс собственной персоной. Как только ему сообщили о появлении в пределах Наукограда неопознанного летающего объекта, глава тайной стражи бросил все дела и устремился к эпицентру событий. Пока он добирался, доложили, что объект успешно сбит и совершил аварийную посадку на охраняемой территории. Разрушения небольшие, пострадавших среди мирного населения нет. Задержаны двое.

Сейчас эти двое, украшенные синяками и царапинами, сидели напротив и внимали. Джеймс вещал:

– Бондарь. Джеймс Бондарь. Обращаться можно по имени. Нам с вами предстоит немало общаться, так что отбросим условности. Ты – Иван, ты – Полуэкт, а я – Джеймс. Вы – ценные умы, я – ваша защита. Тут, надеюсь, все понятно?

Оба его собеседника ничуть не сомневались в ценности собственных мозгов. Но вот от кого и зачем их защищать?

– С этого момента вы почетные граждане Швейции, привилегированные подданные швейской короны, – продолжал тем временем глава секретной службы, – кем бы вы прежде ни были. Ступив на землю Наукограда, вы автоматически становитесь учеными. Ваша задача отныне – продвижение науки. Точка. Вам ни о чем не придется заботиться, все ваши потребности обеспечивает государство. Жилье, питание, необходимое оборудование – вам будет предоставлено все по первому требованию. От вас ждем одного – новых знаний. Неважно в какой области. Швейции нужны новые научные открытия. Вопросы?

– Мы не совсем ученые, – промямлил Иван.

– Не беспокойтесь, все, кого вы встретите здесь – не совсем ученые. Наукоград как раз и создан, чтобы исключить это «не совсем». Пока вы внутри Периметра, никто и ничто не сможет помешать вам быть только учеными. Дерзайте!

– Но мы даже не знаем, в какой области проводить изыскания!

– Это совершенно неважно. Любые открытия – на пользу. Каждый волен исследовать что душе угодно. Скажу вам по секрету: настоящий талантливый ученый – а других у нас не водится – талантлив во многих областях. Где-то больше, где-то меньше. А где-то – неожиданный прорыв, открытие! Сейчас вас проводят в Наукоград, где вы немедленно сможете приступить к работе.

– А как же всякие там подписки о неразглашении?…

– А вы никому разгласить не сумеете, – улыбнулся Джеймс, – разве что другим ученым.

– Это значит, что мы пленники?

– Ну что вы! Считайте себя особо оберегаемыми персонами. Все только на благо науки! Добро пожаловать в Наукоград!

Глава 67

Эдвард, моложавый мужчина, не менее лохматый, чем Альберт, как раз закончил осматривать шишку на голове Алены, когда в прихожей хлопнула дверь. Сделав девочке укол в плечо, он стал снимать причудливые перчатки. Чего на них только не было! Скальпель, ножницы, иглы, зажимы, корнцанги, пинцет – весь хирургический арсенал сконцентрировался на двух руках. Даже шприц, которым сейчас воспользовался Эдвард.

– Не смей к ней прикасаться! – услышал он.

Действительно, со стороны картина выглядела несколько иначе: лохматый маньяк склонился над девочкой, лежащей на столе. И вооружен этот маньяк кучей острых, опасно блестящих инструментов! Готовый вот-вот приступить к вскрытию и расчленению.

– Я уже закончил, – обернулся Эдвард. – Альберт, помоги, пожалуйста, снять.

Еще один лохматый маньяк, постарше, подступил к нему и стал расстегивать ремни, опутывающие запястья.

– Что закончил?!

– Все хорошо. Это Эдвард. А это – Альберт, – представила Цифирь. – Мальчики, знакомьтесь: Иван и Полуэкт.

– О, пополнение прибыло! – приветствовал Эдвард, освобождаясь от хитроумных перчаток. – Добро пожаловать в Застенок!

– Джеймс назвал это место Наукоградом, – растерялся Иван.

– Застенок, – неофициальное название. Гораздо точнее передает сущность.

– А вы, получается, ученые?

– В той или иной мере, – кивнул Альберт, – все относительно.

– Что это значит?

– Начнем с того, что это не значит. Это не значит, что что-то нужно относить, а что-то можно отнести потом. Вообще, моя теория относительности довольно интересна. Попробую объяснить, – Альберт пододвинул стул и уселся на него, – это сложная штука. Допустим я сижу, а ты идешь. Ну, пожалуйста, ходи!

Иван смущенно зашагал по комнате взад-вперед.

– Чувствуешь, ты идешь, а я сижу? Ты пошел относительно меня! Теперь ты сидишь, а я пошел – они поменялись местами. Иван занял место на стуле, а седовласый ученый принялся перед ним расхаживать, заложив руки за спину. Горыныч с любопытством наблюдал, подпирая косяк. Остальные ученые отошли в сторонку и улыбались. Похоже, им этот спектакль уже демонстрировали.

– Что я сделал? – поинтересовался Альберт, фланируя мимо Ивана в третий раз.

– Ты пошел, – констатировал юноша.

– Правильно! Я пошел относительно тебя.

– Что вы говорите! – притворно удивился Эдвард, широко улыбаясь.

– Один относительно другого все время что-то предпринимает. Или, скажем, мы с вами поехали, – он привлек Горыныча, поставил рядом с Иваном – что мы делаем?

– Мы едем, – включился в игру змеепод.

– Правильно! Относительно чего?

– Ну-ну! – подбодрила Цифирь, тоже улыбаясь и поправляя круглые очки.

– Относительно предметов: домов, городов, деревьев, полей, лесов и рек. Я понимаю, это пока сложная штука. Но если мы привыкнем к этой мысли и будем ее с вами двигать дальше… кстати, двигать! Мы с вами толкаем кого-нибудь еще, – Альберт выразительно посмотрел на коллег, – что мы делаем?

– Мы толкаем ее! – Эдвард игриво пихнул Цифирь в плечо.

– Так. Мы толкнули – она упала. Относительно чего?

– Домов! – первым выпалил Иван.

– Да, мы толкали относительно домов, она упала относительно нас, с нее слетели очки, – Альберт злорадно посмотрел на друзей-ученых.

– Так, мы толкали, с нее слетели очки, – поддержал Эдвард, – мы остановились…

– Относительно чего?

– Домов! – на этот раз опередил Горыныч.

– Она относительно нас продолжала двигаться, а очки относительно…

– Относительно? – замялся Иван

– …Продолжали двигаться относительно?…

– Домов! – попытался угадать Горыныч.

– Нее.

– Что вы говорите! – на этот раз восхищенная реплика принадлежала женщине. – Как интересно!

– Допустим, мы толкаем ее в очки, – разошелся Альберт, – тогда мы упираемся в ее очки относительно чего?

– Нее, – с видом победителя заявил Иван.

– Домов, – показал язык Альберт, – а очки остаются у нас. А она продолжает двигаться относительно…

– Очков, – сказал Горыныч и стрельнул языком.

– Точно! Да.

– Если ее затолкать далеко, она вернется помолодевшей! – неожиданно вставил Эдвард.

– Интересная мысль, – на секунду задумался автор теории. – Помолодевшей ровно настолько, насколько?…

– …Мы ее толкнули?

– Насколько она не видела нас.

– Ага, – ядовито улыбнулась Цифирь.

– Допустим, мы ее так толкнули, что она не видела нас три дня, – ученого было уже не остановить, – насколько она помолодела?

– Относительно домов? – Эдвард трясся от беззвучного смеха.

– Нет. Давайте упростим. Мы ее не видели три дня. Сколько она не видела нас?

– Относительно чего?

– Вот! Понимаете, теория предполагает во всем принцип относительности. Сколько ему лет? – Альберт указал на Эдварда. Тот уже не сдерживался и смеялся в голос.

– Относительно меня, много, – выдавил Иван.

– Относительно тебя, мало, – добавил Горыныч.

– Хорошо. Продолжим. Значит, мы ее толкнули…

– …и она не видела нас три дня, – Эдвард сложился пополам.

– Сколько мы не видели ее?

– Ну, если мы так ее толкнули, что она не видела нас три дня… то… мы не могли ее видеть… каждый день!

Такой поворот событий ввел Альберта в ступор.

– Ну, это относительно нас, – нашелся он, – а относительно нее, ей крышка! Она нас может не увидеть вообще! Важно, что мы по отношению к ней продолжаем существовать.

– И толкаем других, – подала голос со стола очухавшаяся Алена.

– Относительно?…

– Домов! – хором уверенно ответили юноши.

– Конечно! Да, это непростая штука, но это еще не все! Там есть еще о движении относительно других поодиночке и сплоченной кучкой.

– Может, не надо, а? – тяжело выдохнул Эдвард.

Альберт сделал вид, что не услышал:

– Вот допустим, я что-то изобрел, открыл или создал, то другие?… – он многозначительно посмотрел на коллег.

– …То другие зааплодируют вам! – предположила девочка.

– Толкнут так, что я вернусь постаревшим!

– Толкнут относительно домов, – не разгибаясь прохрипел Эдвард.

– Конечно! Дома же двигаться не могут…

– Сейчас я кого-то действительно так толкну! – не выдержала Цифирь. – Относительно домов. Остановись, Альберт! Иначе ты затолкаешь нас в такие дебри!

– Постойте-постойте! – вклинился Иван. – Выходит эта ваша теория и ко времени тоже относится?

– Ну я же говорил, не надо, – вздохнул Эдвард.

– Хватит! – оборвала женщина. – Ужинать пора! Ребята, поди, и не обедали еще, а ты их сразу своей теорией потчевать вознамерился!

Глава 68

– Уважаемые коллеги! Предлагаю считать внеочередной консилиум открытым! – провозгласил Альберт, поднимая бокал.

Чокнулись. Выпили. Закусили.

Прежде все трое собирались на ученый совет у Альберта, но сегодня по понятным причинам это стало невозможным. Нынешнее собрание проходило в лаборатории Эдварда. Среди химикатов Цифири совещание проводить никто не пожелал. Даже хозяйка. Тем более, что половину помещения занимало специальное оборудование для проведения химических опытов. Эксперименты с его использованием проводились регулярно. Главной их целью было достижение максимальной крепости самогона путем уменьшения процентного содержания различных примесей. Отдельное место в доме Цифири занимали опытные образцы. Результаты экспериментов по растворению эфирных масел и соков различных растений заполняли собой два лабораторных шкафа. Каждую емкость украшала этикетка с указанием номера опыта и использованных ингредиентов. По окончании каждого эксперимента проводилась дегустация. Опытные образцы, успешно прошедшие испытания, запускались в серию. Что уж говорить, некоторые удачные эксперименты занимали место на столе Его Величества! Особым вниманием придворного сомелье были отмечены опыты № 13, № 15, № 26, № 33, № 72 и № 777 (седьмая, удачная модификация на базе опыта № 77).

Альберт разлил по рюмкам новую порцию:

– Первым пунктом на повестке дня предлагаю выразить благодарность Цифири, позывной Бумага, за величайшее открытие в области химии!

Чокнулись. Выпили. Закусили.

Неожиданно принявшая внеочередной консилиум лаборатория Эдварда отличалась даже не чистотой – стерильностью. Еще бы! Здесь ученый-медик проводил свои исследования. Особенно глубоко Эдвард изучал сон во всех его проявлениях от легкой послеобеденной дремы до глубочайшего пьяного забытья. Раз или два в месяц он проводил вскрытия доставленных из-за Периметра мышей-полевок и лягушек. Заранее дохлых. Удовольствия это ему не доставляло, скорее наоборот. Он, конечно, числился, как хирург-практик, однажды ему даже пришлось вправлять сильный вывих. Правда, после того случая к нему больше не обращались – простой городской доктор за пару монет делает аналогичную операцию гораздо быстрее и не так больно. Но резать мелких зверушек все-таки приходилось. Для поддержания статуса, так сказать. На самом деле он был больше механик, нежели врач. Хитроумные перчатки с прикрепленным к ним медицинским инвентарем он считал своей гордостью и старался продемонстрировать при любой возможности. Окружающие, к его несказанному огорчению, не стремились оценить его гениальное изобретение. Даже друзья не сразу привыкли к ножницам, зажимам и скальпелям. Кроме того, надеть или снять чудо-перчатки без посторонней помощи оказалось весьма проблематично.

Но было у Эдварда еще одно маленькое научное хобби. Каждый раз наутро после очередного консилиума он проводил эксперименты по избавлению от последствий ученого совета. Лидирующее место на протяжении последних лет занимал огуречный рассол. Однако ученый упорно продолжал изыскания.

Альберт разлил по рюмкам новую порцию:

– Между первым и вторым пунктами никаких прений и дебатов! А вторым пунктом сегодняшней повестки предлагаю выразить благодарность Эдварду, позывной Ножницы, за его неустанные изыскания в области медицины!

Чокнулись. Выпили. Закусили.

О лаборатории Альберта говорить не стоит. Прямое попадание летающего ковра не вызвало сильных разрушений. Всего-навсего была пробита кровля и сломаны две несущих балки. Здание практически не пострадало. Зато все находившееся внутри оказалось уничтожено подчистую. А внутри было огромное количество ничего. Да-да, лаборатория Альберта отличалась девственной пустотой. Все свои теории ученый проверял на друзьях. Сначала он высказывал предположение, потом подтверждал его и сразу же опровергал. Единственной до сих пор не опровергнутой оставалась теория относительности. И она ему так нравилась своей устойчивостью, что Альберт стремился донести ее до всех. То есть до Эдварда и Цифири. Те не сопротивлялись.

Альберт разлил по рюмкам новую порцию:

– Между третьим и вторым пунктами никаких дебатов и прений! Слово предоставляется Эдварду, позывной Ножницы.

– Третьим пунктом сегодняшней повестки предлагаю выразить благодарность Альберту, позывной Камень, за то, что он хороший и он с нами! Ну, и за его бессмертную теорию, разумеется!

Чокнулись. Выпили. Закусили.

Глава 69

Двое стражей знаний совершали полуночный обход. Зачем это нужно, никто не понимал. В двух десятках домов на единственной улице жили всего трое ученых. Остальные дома пустовали. Правда, сегодня прибыли еще двое молодых светил науки, подающих большие надежды. Но все тихо, спокойно, свет горит в единственном окне. За окном ученые. Заседают. Как обычно, что-то громко обсуждают, торжественные речи произносят.

– Что там у них? – спросил один страж знаний.

– Консилиум, – с легкой завистью ответил второй.

– Снова пьют, – тоже позавидовал первый.

И оба отправились дальше по установленному маршруту: до конца улицы и обратно, в караулку у ворот. До следующего обхода.

Глава 70

– Предлагаю официальную часть считать законченной и перейти к дебатам и прениям, – Альберт-Камень убрал со стола недопитый серийный образец опыта № 92. – Слово предоставляется Бумаге.

– Для каких-либо выводов информации пока недостаточно, – начала ученый-химик. – Достоверно известно, что трое молодых ученых прибыли из-за Периметра, по их утверждениям из Темной Рыжи. Судя по возрасту, они недостаточно квалифицированы. Во всяком случае, для профессиональной деятельности в качестве разведчиков либо шпионов.

– Возражаю, – поднял руку Эдвард-Ножницы. – Они первые и пока единственные агенты, сумевшие проникнуть в Наукоград не через главный вход.

– Возражение отклоняется. Несмотря на проникновение, успех операции не был закреплен. Наоборот, следует считать их попадание к Джеймсу Бондарю полным провалом операции. Продолжай, Бумага.

– Благодарю. Итак, считать профессиональными разведчиками этих троих не следует. Однако приходится признать за ними большой потенциал в научной отрасли. До сих пор ни один ученый не сумел рассчитать и создать летательный аппарат, способный преодолеть Периметр. Предлагаю считать их научный потенциал высоким и приоритетным.

– Поддерживаю. Благодаря их исследованиям и открытиям у нас появилась надежда покинуть Застенок.

– Возражаю, – снова вмешался ученый-медик. – Ввиду распространения информации за пределы ученого круга, воспользоваться воздушным транспортом не считаю возможным. Во-первых, в связи с раскрытием новой технологии, во-вторых, ввиду отсутствия транспортного средства, как такового. Как всем известно, обломки воздушного судна были конфискованы для исследований стражами знаний.

– Прошу прощения, а кому будут доверены эти самые исследования? – хитро улыбнулась Цифирь-Бумага. – В Швейции на данный момент насчитывается ровно пять ученых. Вряд ли будут привлечены иностранные специалисты. Другой вопрос, что отныне воздушное пространство над Наукоградом будет контролироваться гораздо серьезнее. Соответственно такой способ проникновения в Застенок, как и любые попытки покинуть его, можно заранее отвергнуть, как несостоятельные.

– Поддерживаю. Дважды на одни грабли Джеймс Бондарь не наступает. Предлагаю рассмотреть еще одну гипотезу. Наши новые коллеги могут оказаться не только не шпионами, но и не учеными.

– Поясни, Камень, – потребовал Эдвард-Ножницы.

– Во время обследования места крушения летательного аппарата стражами знаний не были обнаружены три предмета, опознанные мной, как дорожные палки путешественников, называемые также посохами. Эти предметы я замаскировал для позднейшего изъятия и исследования. Кроме того, имеется достоверная информация, что посох является обязательным атрибутом любого волшебника. Из чего следует вывод: наши молодые друзья не те, за кого их принимают. И, вероятно, не те, за кого они сами себя выдают.

– Протестую. Они пока еще ни за кого себя не выдавали, – заявила Цифирь-Бумага. – На данный момент нам известны только имена и место их предполагаемого отправления. Город-у-Топи.

– В данный момент эта информация неактуальна. Предлагаю рассмотреть еще один вариант: они волшебники-ученые.

– Сомневаюсь, что такое возможно, Ножницы.

– Это не повод отказываться даже от самой несостоятельной теории. Любую теорию можно подтвердить либо опровергнуть, – стоял на своем Эдвард-Ножницы, – и это, кстати, согласовывается с твоей теорией относительности, Камень.

– Поддерживаю, – съязвила Цифирь-Бумага.

– Утверждаю, – неохотно согласился Альберт-Камень. – Время принять резолюцию!

Он вернул на стол серийный образец опыта № 92. Разлил.

– По результатам внеочередного консилиума постановлено: провести дополнительные исследования среди научных кругов младшего и среднего возрастов с целью получения дополнительных материалов для анализа.

Чокнулись. Выпили. Закусили.

Глава 71

Каждому ученому в Наукограде полагался собственный дом с лабораторией в отдельном помещении. Прежде никто из бывших шпионов о такой роскоши и мечтать не смел. Поэтому неудивительно, что каждый из троих старожилов Застенка поселился отдельно. Тем более, что номинально все они представляли конкурирующие организации. Однако поселились они в соседних домах и частенько наведывались друг к другу в гости. Не говоря о регулярных консилиумах. Иван с Горынычем по совету Альберта выбрали себе жилище на противоположной стороне улицы. Разделяться они не решились. Алена, как неучтенный член экипажа погибшего летающего ковра, осталась гостить у ученого-теоретика. Ей строжайше запретили появляться на улице – нельзя показывать стражам науки свой единственный козырь. Не понятно пока, на что она сгодится, но это не важно. Ведь все относительно. Девочка целыми днями писала картины и общалась с хозяином дома.

– Знаешь, Алена, а ведь твои друзья натолкнули меня на одну любопытную мысль! – говорил Альберт. – Все в нашем мире не только относительно. Все еще и вероятно! Я как раз сейчас разрабатываю новую теорию вероятности. Вот послушай. Какова вероятность, что по улице Наукограда сейчас ходит, допустим, крокодил? Такой большой, зеленый, чешуйчатый, на двух ногах и очень умный?

– Один на миллион, наверное, – на задумываясь, хихикнула девочка.

– Пятьдесят на пятьдесят!

– Но… как? – удивилась Алена. По ее представлениям вероятность составляла минимум один к пяти. Считая ее саму.

– Очень просто. Либо ходит, либо нет, – победно усмехнулся ученый-теоретик.

Алена призадумалась. С точки зрения абсолютной логики, Альберт несомненно прав. Но с другой стороны…

– Просто дальше в действие вступают модификаторы, – успокоил ее тот, – количество крокодилов в этой местности, например, а также количество крокодилов, способных ходить на задних лапах. Ну, и тому подобное.

Глава 72

На самом деле ученый-теоретик тоже оказался не прав. Вероятность описанного им события сейчас составляла ровно сто процентов. Если Горыныча посчитать подходящим под описание.

В тот день юноши решили хорошенько помыться. Нагрели воды, достали щетки, мочалки, мыло. И принялись тереть себя и друг друга. И стерли с Полуэкта всю краску, скрывающую его истинный вид. Горыныч отдувался, вытираясь насухо пушистым полотенцем, когда заметил испуганный взгляд товарища.

– Что-то не так?

– Ты… зеленый, – прошептал Иван.

– Я знаю. Всю жизнь был зеленым.

– Да нет! Тебя видно, – попытался объяснить юноша.

– В этом нет ничего необычного. Тебя, например, тоже видно.

– В зеркало глянь!

Горыныч глянул. И застыл в изумлении и испуге:

– Это катастрофа, – констатировал он. Впрыгнул в штаны и сапоги и, застегивая на ходу рубашку, ринулся на улицу.

– Шляпу! – догнал его возглас Ивана.

Горыныч метнулся через улицу. Хорошо, что никто из ученых и не думал запирать двери!

Глава 73

– Знаешь, Альберт, кажется твоя теория только что полностью опровергнута, – Алена уставилась на пулей влетевшего в дом Полуэкта.

Ученый обернулся:

– Ничего подобного! Просто либо это вероятность, стремящаяся к единице, либо случайное совпадение с вероятностью, стремящейся к нулю. Согласно моей новой теории, при бесконечно долгом переборе вероятных развитий события обязательно должно произойти совпадение. Кстати, здесь можно вывести следствие из теории относительности и совместить обе теории! Теория относительной вероятности – как тебе? Звучит?

– И какова же относительная вероятность, что сейчас сюда сбегутся все? – спросил с порога змеепод.

Альберт посмотрел в потолок:

– От нуля до единицы.

– А если еще кого-нибудь толкнуть? Относительно домов. Да так чтобы этот кто-нибудь не видел нас три дня!

– Никого мы толкать не станем! – оборвала его Алена. – Иди сюда, я тебя быстро накрашу.

– Вроде никто не заметил, – выдохнул вошедший следом Иван.

Его тут же отодвинул в сторону Эдвард:

– Такого уровня конспирации я от вас, ребята, не ожидал. Хотя, такого провала, пожалуй, тоже, – хмыкнул он.

– Мальчики! Не толпитесь в дверях! – донесся голос Цифири из прихожей. – Я тоже хочу убедиться, что мне не показалось!

– Опять сто процентов, – заметила Алена, – что-то где-то не сходится.

– Все сходится, – вывернулся из-под кисти Горыныч, – есть теория малых чисел и теория больших чисел. Согласно им, все верно.

– Не дергайся! А то все лицо придется заново рисовать!

– Теперь здесь не хватает только Джеймса с его стражами знаний, – попытался пошутить Эдвард.

– Такая вероятность есть, – кивнул Альберт, – могу даже рассчитать.

– Не надо! – хором крикнули все.

И, несмотря на очень высокую вероятность, больше никто не пришел.

Глава 74

Пока Алена наводила марафет, диспозиция поменялась. Иван был ненавязчиво оттеснен вглубь помещения. Его место занял Эдвард, надежно перекрыв выход из дома. Цифирь просочилась к окну и внимательно наблюдала за улицей. Краем глаза она продолжала следить за происходящим в комнате. Альберт взял стул и сел на него верхом спиной ко второй двери. Седовласый ученый сложил руки на спинке: