Текст книги "Змей Горыныч и Клубок Судьбы (СИ)"

Автор книги: Антон О'скоттский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

– Почему ты так уверен?

– Место подходящее. Нестабильное. Пограничное состояние, тонкий баланс. При этом готовая база с населением и инфраструктурой. Есть от чего отталкиваться и – главное – к чему стремиться.

– И к чему же стремиться?

– Каждый Мастер – загадка. Никто не угадает, что он задумал. Даже другой Мастер. А уж в нашем случае… И откуда он здесь только появился! – тяжело вздохнул Мастер.

Горын молчал в ожидании следующей порции информации. Мастер не разочаровал:

– Пропал Город-у-Топи. Уходить тебе надо. Немедленно.

– Как? Вот так, все бросить?

– Именно так. Сам не уйдешь – выживут. Кому, как не тебе, знать о возможностях Мастера! А теперь представь, что возможности у человека имеются, но он о них не подозревает и пользоваться правильно ими не обучен. Он просто делает, и у него все вдруг получается! Скоро тут такое начнется!

– Тогда мне ни в коем случае нельзя оставлять дом! Здесь библиотека, лаборатория, артефакты. Нельзя допустить, чтобы в доме волшебника хозяйничали посторонние! Это обычно печально заканчивается.

– Здесь я с тобой полностью согласен. И именно поэтому тебе нужно уходить. О безопасности позабочусь я.

– Как?

– Единственным доступным мне способом. Зато надежным на все двести пятьдесят процентов.

Горын недоуменно смотрел на Мастера. Мастер оценивающе глядел на волшебника:

– Готов? Терпеть не могу им пользоваться. Но сейчас другого выхода нет, – он глубоко вздохнул, – Мастерским Произволом ни один утопец не проникнет в этот дом!

Волшебник исчез. Он ведь тоже был утопцем.

Мастер осторожно вынул из-за пазухи внушительный сверток и аккуратно водрузил на стол. Развернул сначала кожу, затем пуховый платок. Внутри оказалось очень большое яйцо.

– Теперь ты в полной безопасности, можешь смело вылупляться! – обратился к яйцу Мастер.

Яйцо треснуло.

Глава 26

– Что-то долго соединение идет, – Горыныч прервал рассказ и внимательно изучил листок с недавно составленной им формулой. – Я совсем забыл! Для завершения операции необходима перезагрузка. А ты счастливчик – с первой попытки получилось. Я свою карту памяти раз пять загружал. Значит, так. Перед сном положи это, – он протянул Ивану тонкую пачку бумаг, – туда, где точно найдешь. Не удивляйся, если утром карта памяти будет выглядеть иначе.

– Как иначе?

– Вот так, например, – ящер запустил руку в ящик стола и, не глядя, достал престранный предмет. Больше всего он напоминал гребень. Только нарисованный сусальным золотом на странном зеленоватом полупрозрачном камне. Иван припомнил картинку из курса «Магические особенности камней». Так выглядел малахит. Малахитовую пластинку кроме золота украшали темно-коричневые невзрачные прямоугольники и вкрапления разных цветов.

Позволив юноше налюбоваться вдоволь, Горыныч вернул карту памяти на прежнее место и принялся расстегивать удерживавшие юношу ремни. Иван с довольным стоном потянулся. За время долгого повествования все его тело затекло. Неожиданно он зевнул и посмотрел в окно. За окном вовсю светила луна.

– Ты сказал, нужна перезагрузка, – напомнил Иван, – а как это?

– Как обычно. Когда ты засыпаешь, твой мозг отключается. А в момент пробуждения он включается снова. Все ненужные, временные воспоминания стираются. Не сразу, разумеется, некоторое время они хранятся отдельно. Но если ими долго не пользоваться… не обращал внимания, что вся бесполезная информация быстро выветривается из головы? Именно поэтому для закрепления знаний необходимо повторять и применять их.

– Значит, все, что я узнал сегодня, утром может забыться?

– Теперь у тебя есть карта памяти. На ней информация хранится довольно долго. И помещается весьма много. И ты уже сам решаешь, что на ней оставить, а что удалить. Главное не запихивать на нее все подряд. При необходимости вспомнить что-то важное, достаточно к ней прикоснуться, а порой просто посмотреть на нее. Вот и все. Сейчас это твоя главная защита от вечного четверга. Жесткий диск мы тебе тоже сделаем, но это долгий процесс – без карты памяти половину нужного попросту забудешь из-за постоянных перезагрузок Матрицы.

Иван перелистывал бумаги, врученные Горынычем. И ничего в написанном не понимал. Там было много цифр, непонятных слов и неизвестных юноше символов. И куда ему эту кипу девать? Ни в один карман не поместится! Он вспомнил про котомку «БМВ х5». Она так и висела через плечо, совершенно не мешая, гармонично вписываясь в образ Ивана-путешественника. Даже Горыныч обратил на нее внимание, лишь когда Иван стал запихивать в нее бумаги.

– «БМВ х5»? А ты неплохо устроился! Я про них только читал.

– Это мне отец подарил. На прощанье.

Ивану вдруг стало грустно. Он вспомнил дом, провожающих его родителей. Змеепод словно прочел его мысли:

– Все будет хорошо. Вместе мы наверняка придумаем, как выбраться из этой ловушки.

Он приобнял юношу за плечи и повлек в гостиную, приговаривая:

– Сейчас чаю попьем и баиньки. Утро вечера мудренее.

Глава 27

Утро началось, как обычно, с приветствия приглядывающего Сокола:

– Добренькое утречко, Иван! Поторопись, а то все самые общественно полезные дела расхватают!

Иван сонно заморгал. Сегодня он смутно помнил. Помнил, что вчера был, кажется, четверг, и что сегодня, кажется, тоже четверг, и завтра, кажется, тоже будет четверг. И еще он помнил, что должен что-то обязательно сделать, сразу же, как проснется. Но что? Позавтракать? Почистить зубы? Отправиться в службу занятости? Нет, все не то.

– Я что-то должен сделать, – ни к кому не обращаясь, произнес юноша.

Сокол решил, что обращаются к нему:

– Возможно, сменить носки?

– Это, кстати, тоже, – неуверенно кивнул его невольный постоялец и потянулся к котомке. Однако вместо носков рука нащупала непонятный предмет. Небольшой плоский прямоугольник, слегка шероховатый на ощупь. С одним срезанным уголком. Иван вытащил предмет. Он был черный и легкий. С одного края действительно не хватало уголка, на противоположном виднелись медные полоски. И тут Иван вспомнил все. Словно громом пораженный, он озирался по сторонам.

– С тобой все в порядке? – испугался приглядывающий.

– Д-да, – с трудом кивнул юноша. – Ты, Сокол, иди, я скоро догоню.

Догонять его Иван не собирался. Он вновь отправился в таинственный особняк. Предстояло еще столько узнать, столько понять, столько сделать! Вчера Иван почувствовал вкус знаний. Не пыльных, залежавшихся на полке отцовской библиотеки, давно утративших всякий вкус знаний, полученных другими и законсервированных в толстых фолиантах, нет. Это был удивительный и неповторимый вкус, какой способен отведать лишь первооткрыватель. Хотя, пожалуй, даже и не вкус еще – ведь Иван пока что ничего не открыл. Это предвкушение, щекочущий аромат тайны, к которой ты подобрался совсем близко. Нужно лишь немного подождать, еще чуточку потерпеть противный привкус застарелой информации, переварить ее. И тогда на десерт получишь такое!

Иван замер у распахнутой калитки. Новое состояние было непривычно, но однозначно приятно. Особенно, щекочущее ожидание чуда. Пускай, для начала, маленького, почти неощутимого, но чуда! Ведь, если чуду не дать зачахнуть на корню, а наоборот, удобрять и взращивать, оно несомненно даст плоды. И чудес станет невероятно много! Наверное, именно так ощущается вдохновение.

И вдохновленный юный волшебник стремглав ринулся к особняку.

Глава 28

Горыныч обнаружился в библиотеке. Он сидел за столом, обложившись книгами, и не сразу отреагировал на появление Ивана. Сделав очередную пометку, он обернулся:

– Сегодня ты рано. Что-то случилось?

– Вот! – юноша показал ящеру свою карту памяти.

Змеепод двумя пальцами аккуратно принял маленький черный прямоугольник, повертел перед глазами:

– Интересно. Давай попробуем открыть?

– А не сломается? – испугался Иван.

– Если знать, как правильно, разумеется, нет.

– А если не знать?

– Скорее всего, просто не откроется. Сейчас я тебе все покажу и объясню. Это легко.

Ящер положил прямоугольничек на стол и дважды коснулся карты памяти когтем. Та озарилась едва заметным ореолом, но больше ничего не произошло.

– Ах, да! Это же твоя карта! Только ты способен ее открыть. Я, конечно, могу ее взломать, но пользы это нам не принесет. Так что, давай сам. Я буду подсказывать.

Теперь Иван встал у стола, а Горыныч переместился за его плечо.

– Коснись ее два раза. Хорошо. Теперь увеличь.

– Я не умею.

– Напиши знак меньше.

– Как?

– Ты математике учился? – дождавшись кивка, ящер продолжил, – сравнение чисел проходил? Больше, меньше, равно? Ну, так вперед!

Иван неуверенно провел пальцем по шероховатой поверхности. Галочка клювом налево. Символ засветился, и карта памяти начала увеличиваться. Она распухла и расширилась. Сначала до размеров карманного блокнота, только очень толстого, потом доросла до пухлого томика, затем превратилась в тетрадь на металлической застежке.

– Достаточно.

Юноша без подсказки провел ладонью по обложке, смахивая знак увеличения.

– Чтобы уменьшить, достаточно начертить обратный символ.

– Который «больше»?

– Верно. Схватываешь на лету.

– Но как это работает?

– Ты воздействуешь на Матрицу. Матрица – это числа. Числа – это математика. Не зря говорят, математика – королева наук. Все, не отвлекаемся! Открывай!

Иван неуверенно посмотрел на Горыныча. Тот подбодрил кивком, и юноша дважды коснулся замка на тетради. Металлическая застежка тихонько клацнула.

– Давай посмотрим, что тут накопилось, – змеепод отстранил юношу и принялся быстро перелистывать страницы, – это личное, это тоже личное, это нас не интересует. Ага! Вот вчера. Смотри! За вчера накопилось много информации. В основном нужная, но есть и бесполезная. Она занимает место. Если не чистить карту памяти своевременно, потом замучаешься искать необходимое. Кроме того, карта не бесконечная. Когда она полностью заполнится, ты не сможешь добавлять записи. Соответственно, не сможешь вспомнить. Догадаешься, как удалить запись?

Иван мотнул головой.

– Подумай – это всего лишь математическое действие! Как обозначить пустое место? Чему оно равно?

– Нулю? – неуверенно посмотрел на Горыныча юноша.

– Именно! Главное не забудь выделить скобками. Иначе удалишь все! Дай-ка, я тебе на всякий случай напишу защиту от дурака, – он раскрыл тетрадь на титульном листе и быстро набросал несколько строчек. – Вот теперь можешь потренироваться. Просмотри последний день, реши, что не нужно, и удали.

Через минуту юноша с интересом вчитывался в строчки дневника. Да, тетрадь оказалась дневником, его личным дневником со всеми подробностями, действиями, ощущениями. Все прочитанное вспыхивало в памяти с небывалой яркостью. Особенно поражал рассказ об истории Города-у-Топи. Из него Иван решил ничего не вычеркивать. Зато обнаружилось множество ненужных записей о его действиях до и после рассказа. На некоторые указал Горыныч, для примера, другие Иван обнаружил сам.

Первое удаление было волнующим. Иван тщательно перечитал отрывок, решая, не несет ли он хоть крупицу полезной информации. Затем взял карандаш, поставил скобки и осторожно вывел «= 0». Немедленно поверх записи высветились красные буквы: «ты уверен, что хочешь все это удалить безвозвратно? Проверь скобки!» Проверил. Задумался на пару секунд. Поставил плюс. Красная строчка пропала. Следом исчезло выделенное скобками.

– Ух ты! Вот это да! – обрадовался Иван.

– Быстро учишься, молодец! – поддержал Горыныч.

Юноша удивленно воззрился на ящера. Учится? Разве так учатся? Для учебы читают разные книги, конспектируют самое важное, зубрят заклинания и формулы. А так не учатся!

Змеепод прочел удивление и сомнение во взгляде ученика:

– Да, именно учишься. Только так и можно чему-то по-настоящему научиться. А если все время только читать, записывать, зубрить, и никогда не практиковаться, выйдет пустая трата времени. Зачем нужен топор, если им не рубить?

– Раньше меня учили по-другому…

– И многому ты выучился? Голая теория без практики бессмысленна. Все, чем ты не пользуешься, стареет, приходит в негодность, забывается. Я учился всему сам, и скажу тебе, единственный верный способ достичь успеха – попробовать. И пробовать до тех пор, пока не достигнешь желаемого результата!

– Я читал про метод проб и ошибок. Там говорилось, что это очень опасно.

– Спорить не стану. Действительно, риск всегда есть. Но именно этим способом совершаются все открытия и достижения. Или не совершаются. Из-за критической массы ошибок. И большинство ошибок-то глупейшие! Просто из-за отсутствия практики!

– Давай практиковаться! Это интересно.

– Обязательно. Но для практики придется освоить теорию. Иначе не в чем практиковаться будет. Начнем с основ – с алгебры и геометрии.

Глава 29

Очень скоро выяснилось, что начинать придется, если не с азов, то почти с самого начала. Прежде Иван не видел практического применения изучаемым наукам, не придавал особого значения всему, что простиралось дальше простых математических действий. Ну, хоть с умножением и делением проблем не возникло. Хотя и тут Горынычу пришлось немало времени просидеть рядом, объясняя, как делить в столбик. Зато с неожиданной легкостью юноша постиг простые уравнения и десятичные дроби. Но на простых дробях снова споткнулись. Долго разбирались, пока Горыныч не материализовал яблоко и нож. С наглядным примером разобрались быстро.

И тут же переключились на геометрию. До самого вечера разбирались с площадью и периметром. Под конец урока ящер задал непростую задачу:

– Рассчитай преобразование квадрата в круг без потерь.

– Без каких еще потерь?

– Какими параметрами обладают обе фигуры? – подсказал Горыныч.

– Периметр и площадь…

– Вот в них и не должно быть потерь. Форма изменится, а содержание, так сказать, должно остаться.

Иван принялся вычислять. Сначала приравнял площади, вычислил диаметр. Приступил ко второму уравнению. Задумался. Зачеркнул. Начал заново, теперь с периметра.

– Не получается, – он поднял взгляд на учителя.

– Правильно. Это один из важнейших принципов Матрицы. И магии. Без потерь преобразование не произойдет. Ведь на любое изменение требуется затратить энергию и время.

– То есть?

– Ты же не мгновенно составил формулу? Это потеря времени. При использовании формулы необходимо приложить усилие. Это потеря энергии. Значит, нужно решить, в каком параметре ты готов потерять, сколько потеряешь, и перевести это значение во время и энергию. Пока что для тебя это сложно. Для этого нужно изучить физику, химию, биологию…

– Так много?! Я думал, что сразу можно будет приступить к практике, – опечалился ученик.

– Можно и приступить. Вот тебе круг, – учитель прямо из воздуха достал монетку, – сделай его квадратным.

Иван с сомнением посмотрел на серебряный кругляш.

– Смелей! С расчетами я помогу. С чего начнешь?

– Допустим, я готов потерять в площади, – начал юноша, – тогда периметр должен остаться тем же…

Он застрочил карандашом по бумаге. Стоило ему вывести уравнение, Горыныч задал дополнительный вопрос:

– А можем мы провести преобразование с потерей в периметре?

Застигнутый врасплох ученик, не задумываясь вновь принялся делать расчеты. Через минуту он оторвался от вычислений и удивленно посмотрел на учителя:

– Не выходит.

– Все верно. На то математика и есть точная наука. Итак, мы разобрались, что потери могут быть только в одном параметре. Поэтому, чем больше преобразований будет совершено, тем меньше от исходного останется. Это первый закон сохранения. Теперь продолжим практику. Монетка маленькая, поэтому для удобства воспользуемся уже готовой формулой. Смотри!

Горыныч осторожно водрузил серебряный на знак «равно». Монетка немедленно превратилась в идеальный квадрат. Иван хотел сразу схватить ее, рассмотреть, убедиться, но ящер предостерег:

– Осторожно, горячая!

Действительно, бумага вокруг серебряного квадратика начала чернеть и дымиться, потянуло горелым. Иван не верил своим глазам. Прежде для создания простенького заклинания превращения нужно было выучить десяток формул, зазубрить полсотни непонятных слов, причем не только произношение, но и написание, да потом еще практиковаться неделю. А здесь всего за день он уже освоил любопытное умение! Правда, неясно пока, к чему его можно применить. Но это не столь важно! Ведь подобным способом наверняка можно делать не только круглое квадратным, но, например, тяжелое легким, твердое мягким.

– А можно из свинца сделать золото? – юноша, сам того не подозревая, задал вопрос, мучивший волшебников и алхимиков всех времен и народов.

– Теоретически, можно. Практически, затраты будут столь велики, что проще и дешевле добыть оба металла в необходимых объемах, – усмехнулся змеепод, – когда освоишь химию и физику, сам все поймешь.

– Неужели так много придется учить?! – ужаснулся Иван.

– Гораздо больше! Есть еще география, астрономия, музыка, биология… много наук – и все они так или иначе связаны с математикой.

– А разве музыка – наука? Я думал, она творчество…

– Творчество, подтвержденное наукой. Любую мелодию можно представить в виде чисел. Если числа гармонируют, мелодия приятна и популярна. А если нет, то, как правило, слушать такую музыку, невыносимо. Например, одну известную мелодию можно выразить так: два-двенадцать-восемьдесят пять-ноль-шесть. Попробуй напеть, сразу узнаешь!

Иван попробовал. И узнал. Она, веселая, танцевальная. Так и хочется ее повторять и в такт ударять каблуком об пол!

– Выходит, все можно записать с помощью чисел?

– Можно, – кивнул Горыныч, – и ты обязательно этому научишься!

Глава 30

С того четверга Иван углубился в учебу. С каждым днем помощь Горыныча требовалась все меньше. Юноша поначалу удивлялся, как легко ему удается запоминать все прочитанное. Но в очередной раз очищая карту памяти, он обратил внимание, что все его знания сохраняются здесь, в пухлой тетради с металлической застежкой, легким движением превращающейся в незаметный легкий черный прямоугольничек со срезанным уголком.

Ежедневно Горыныч давал юноше практические задания. С некоторыми тот справлялся играючи, над другими корпел до поздней ночи. Иногда просил помочь, объяснить. Учитель ни разу не отказал. Хотя нередко его помощь ставила ученика в тупик. Трудно было разобраться, чего добивается Горыныч. А Горыныч целенаправленно заставлял проверять решение шаг за шагом, выискивая допущенную ошибку. Или же самостоятельно обнаружить пробел в знаниях и восполнить его.

Четверг сменялся четвергом. Стопка книг на столе перед Иваном постепенно росла. Алгебру заменила высочайшая математика, к геометрии добавились планиметрия и стереометрия. Формулы в тетради росли и пучились, становились многоэтажными, уравнения удлинялись, обзаводились степенями и корнями. Дело дошло уже до интегралов и логарифмов! Скажи Ивану кто раньше, что он все это освоит, юноша только посмеялся бы.

Тем временем к математике добавились химия и физика. Освоившись с числами, Иван быстро вникал и в эти науки. Отдельной маленькой стопкой на столе лежали работы по музыке, поэзии и художественному искусству. Здесь не было цифр и математических символов, но под руководством Горыныча юноша быстро в них осваивался. По заданию учителя он писал стихи, картины, мелодии. Писал числами. А затем вместе с ящером они переводили таблицы в слова, цвета, звуки.

– Зачем мне все это? – не раз спрашивал Иван.

– Практика, – коротко и не всегда понятно отвечал Горыныч.

В один из четвергов змеепод принес гусли и положил перед Иваном:

– Умеешь играть?

Тот отрицательно мотнул головой.

– А спорим, умеешь? Где там твоя сюита? – Горыныч не глядя выдернул из стопки бумаг недавно оцифрованную мелодию и приложил к гуслям. – Попробуй!

Иван неуверенно поставил пальцы на струны. Левой рукой зажал, правой ущипнул, провел вверх-вниз. И заиграл. Пальцы сами перемещались, извлекая мелодию, чистую, прозрачную, льющуюся. До последнего аккорда. И тут же заиграли сначала.

– Финал не прописан, – тут же объяснил учитель, – но это просто. Посмотри свою запись, и сам увидишь, каким числом следует закончить ряд.

Они отняли инструмент от исписанного листа. Ученик быстро пробежал взглядам по ровным строчкам чисел, стер последние две цифры и вписал на их место другие. Снова уложил гусли поверх листа и заиграл. На этот раз мелодия завершилась четко и торжественно, повиснув последним звенящим аккордом в вечерней тишине.

– Ну, как? Чувствуешь себя великим композитором?

– Я раньше и не знал, что так умею!

– Ты раньше и не умел, – подмигнул Горыныч.

Глава 31

Физика давалась Ивану легко. Химия – с большим трудом. До тех пор, пока все три науки – физика, химия и математика – не переплелись. Иван увлеченно осваивал формулы движения и ускорения, изменения свойств, преобразования энергии. Он уже мог легким росчерком пера заставить это самое перо взлететь и вонзиться в деревянную столешницу. Именно за этим занятием его однажды застал хозяин дома. И отчитал как следует. А в наказание велел написать пером свое имя на бумаге. Не прикасаясь ни к тому, ни к другому. И чтобы ни единой кляксы!

Два часа юноша корпел над уравнением, исписал не один лист. Потом вспомнил давние уроки дома и быстро состряпал простенькое заклинание левитации. Горыныч, явно ожидавший чего-нибудь подобного усмехнулся:

– А теперь сделай то же самое, только пером в моем кабинете. Нет-нет, сам останься здесь, а я понаблюдаю там.

Пришлось дописывать уравнение до конца и вносить в него поправки. Каково же было удивление юноши, когда он по привычке упростил формулу! Всего одна строчка! Он любовался результатом, когда из кабинета послышался насмешливый возглас:

– И долго еще мне смотреть на бесконечного Ивана?!

Ученик смутился и добавил в уравнение единицу. С виду ничего не изменилось, даже значение осталось то же, но результат применения отличался.

– Молодец! Только это сразу нужно было сделать. А то так на тебя бумаги не напасешься! – появился из кабинета учитель. В руке он держал несколько плотно исписанных листов. – Полюбуйся!

Глава 32

За физикой и химией последовали география и астрономия. Тоже через призму математики. Оказалось, что и здесь все подвластно числам! К стопкам научных трудов добавились атласы: географический и небесный.

Ивану вспомнился последний урок дома, когда он мучительно вычерчивал пентаграмму телепортации. И что же? Оказывается, все гораздо проще! Не нужно никаких линий, непонятных закорючек, точного ориентирования по сторонам света! Все это лишнее! Достаточно составить коротенькое уравнение с точным указанием отправной и конечной точек и указать время перемещения! Да, без знания математики, физики и географии, это практически невозможно. А заставить ребенка или даже подростка усердно учиться – тем более невозможно. Поэтому, наверное, и дают ученикам волшебников уже готовые решения. А те и рады пользоваться ими без оглядки и понимания. Вот и попадают во всякие истории, через много лет превращающиеся если не в анекдоты, то в страшные сказки с невероятными чудовищами и прекрасными принцессами.

Теперь и к Ивану пришло осознание, что он не исключение. И попал он точно не в анекдот. Радовало отсутствие чудовищ и принцесс. Хотя, с какой стороны посмотреть. Вот Горыныч, например, вполне сойдет за чудовище – хорошо, не за принцессу! Впрочем, нет, Горыныч разве что невероятный, чудовище прячется где-то рядом, держит их в этом вечном четверге и, наверняка, забавляется. Вот отыскать бы его, да…

Додумать Иван не успел.

Из своего кабинета выскочил Горыныч. В руке он держал книгу, заложив нужную страницу пальцем. Книга называлась «Числа: простые и непростые».

– Нашел! Ведь помню, что где-то уже натыкался! – радовался ящер – Смотри!

Он распахнул книгу перед носом юноши и ткнул темным когтем.

«Путь теряется во мгле.

Суть скрывается в числе

Девяноста два», – прочел Иван, слегка шевеля губами.

– Неспроста тебя сюда занесло, неспроста! – продолжал радоваться Горыныч.

– Ничего не понимаю! – пожал плечами юноша.

– Сейчас поймешь. Во-первых, это твое число. Личное. Мое, например, сорок два. Согласно этой книге, ответ на вопрос жизни, вселенной и вообще. Можешь проверить, – он протянул «Числа» ученику. – Во-вторых, с тобой связано очень много совпадений. Такое ощущение, что Матрица пытается подстроиться под тебя! Не обращал внимания? Начать с того, что ты вообще сюда попал. И не просто в Город-у-Топи, но конкретно в этот самый четверг. В здесь и сейчас. Дальше – больше. Ты здесь сразу вписался в действительность. Вспомни, как тебя восприняло Общество?

Иван вспомнил. И вправду, он в одночасье сумел влиться в жизнь Нашего города, был радушно принят и определен на постой и работу. Если б не сопротивлялся, давно стал бы полноценным членом Общества и, вероятно, дожил бы до завтра и до послезавтра, а не оставался бы в вечном четверге. С другой стороны, все сложилось иначе. Получается, Матрица так и не сумела полностью подстроиться под него. Или построить его под себя?

– Выходит, я могу не просто воздействовать на Матрицу?

– Ты – Нео, Иван. Уникальный человек, способный Матрицей управлять. Почти что Мастер!

Иван прежде слышал о Мастерах, об их всемогуществе и об их нежелании пользоваться своими возможностями. Испокон веков Мастера старались не вмешиваться в дела простых людей без крайней необходимости. Они предпочитали действовать незаметно, словно их и нет вовсе. Так, появился Мастер на минутку, шепнул одному пару советов, направил другого по нужной дороге – вот и готова история.

Про Нео Иван слышал впервые.

– Скажи, Горыныч, а Нео – это плохо?

– Скажи, Иван, а кошка – это плохо? – передразнил его ящер. – Ни одна кошка, перебежавшая тебе дорогу, не виновата в том, что с тобой произойдет после. Также и Нео. Сам по себе он модуль, число без знака. Собственно, как и любой человек изначально. Станешь ты положительным или отрицательным, никто не скажет заранее. Один Нео давным-давно населил весь мир различными чудищами: от домовых, водяных, леших и прочей мелкой нечисти до драконов. Скажи, это хорошо или плохо?

– Разумеется, плохо!

– Почему?

– Ну-у, – замялся Иван, – они же вредят. Наверное.

– Наверное! Тебе кто-нибудь из них хоть однажды навредил?

– Я ж волшебник!

– Не в волшебстве дело. Вся эта нечисть – всего-навсего программы для улучшения бытовых условий, упрощения жизни простого человека, защиты от заведомой опасности. Леший ведь не просто так водит по лесу – его задача не подпустить тебя к гиблой трясине, например, или к берлоге медведя, особенно по осени или по весне. То же и водяной – омуты стережет, да пороги опасные.

– А драконы?

– Что – драконы?

– От чего они защищают?

– А кто его знает! Может, от нас самих.

– А другие Нео были?

– Разумеется. Самый известный, пожалуй, Темный Властелин.

О Темном Властелине Иван не только слышал, но и читал. В хрониках этому великому чародею посвящено немало страниц. И каждый начинающий маг обязан их прочесть и запомнить. Йен Толковый в свое время выделил историю в отдельный трехтомник, так и названный «Властелин Колец». Правда, для удобства восприятия события он описывал в литературной обработке, в результате чего были допущены многие неточности и искажения фактов. Но в целом все события, описанные в книгах Йена Толкового, близки к реально происходившим. Ну, кто захочет корпеть над старыми хрониками, когда вместо сухой информации можно прочесть увлекательнейшую книгу со множеством приключений и битв! Все поголовно изучали историю Темного Властелина по Йену Толковому. Иван – не исключение.

– Так вот, – продолжил Горыныч, – если ты только «Властелина Колец» читал, то там слишком много ненужного, а кое-что вообще лишнее. Начнем с колец. Их действительно было девятнадцать. Девятнадцать – простое число, а простые числа гораздо сильнее составных. Об этом даже начинающим чародеям известно. А он был Нео! И поделены они были тоже по принципу простых чисел: три – эльфам, семь – гномам, три по три – людям. И не было никакого двадцатого «кольца всевластия»! Оно нарушает всю стройность числовых цепочек! Максимум, это могло быть «нулевое кольцо», и кому оно досталось? Мифическим «хоббитам»! Ты встречал когда-нибудь хоббита? О них в хрониках, между прочим, ни слова не говорится.

– Но у Йена Толкового все так гладко написано!

– Вот тебе притча-загадка. Умер один старик и оставил троим сыновьям в наследство семнадцать коней. И завещание: старшему сыну – половину табуна, среднему – треть, а младшему – одну девятую. Стали братья делить коней, да не выходит так, чтоб не резать. А резать, сам понимаешь, жалко. Чуть до драки с ножами дело не дошло!

– У меня были «Занимательные задачи», – вспомнил Иван, – мимо шел путник и спросил, учли ли братья зарезанного на поминки коня? Тут-то все и сошлось!

– Так же и с кольцами. Только условия задачи исходно отличались, и простому уму решение не давалось. Вот и было придумано «дополнительное» кольцо. А заодно, кому оно достанется. Только дело, если помнишь, совсем не в кольцах было. Темный Властелин вообще к кольцам отношения практически не имеет. Зато он имеет прямое отношение к эльфам и гномам.

– Как?!

– Очень просто. Он их создал. Ну, не совсем создал – внес в уравнение человека некоторые изменения. Много изменений. Очень много. Но не для всех. То ли времени на всех не хватило, то ли Матрица не допустила столь обширного вмешательства. Кольца, по сути, послужили фантами: трем народам – практически вечная жизнь в зачарованных лесах, семерым – несметные сокровища во чреве гор, остальным девятерым – вся земля, что осталась. Не всем распределение по нраву пришлось. И это не только обделенных простых людей касается. Среди эльфов и гномов тоже немало недовольных оказалось. Ведь взамен им отводились участки Матрицы, специально перепрограммированные Нео. За пределами своих лесов эльфы переставали быть бессмертными, а гномы, выйдя из своих катакомб становились неспособны добывать и обрабатывать драгоценные камни и металлы. Так и превратился Нео в Темного Властелина со всеми вытекающими. Сначала его просили вернуть, как было, но вмешательство в Матрицу оказалось столь глобально, что никак. А дальше ты и сам все знаешь. Единственное, что успел напоследок сделать Темный Властелин – добавить в уравнения возможность скрещивания всех видов друг с другом. Только от этого, сам понимаешь, никому не легче.

– Откуда ты все это знаешь?

– У меня было много времени и много книг, – Горыныч широко раскинул руки, словно пытаясь обнять библиотеку. – Тебе, кстати, тоже не мешает историю подучить. В оригинале, а не в литературном пересказе.

Глава 33

К немалой радости Ивана и разочарованию Горыныча, историю пришлось отложить на попозже. Как, впрочем, и все остальные науки. Утро следующего четверга, как обычно, юноша начал с чистки карты памяти.