Текст книги "Змей Горыныч и Клубок Судьбы (СИ)"

Автор книги: Антон О'скоттский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

Юноша принялся мысленно составлять заклинание. Слова подбирались с трудом, чтобы не забыть, удачные обороты он записывал палочкой в пыли. Удивительно, все уместилось в коротенькую строчку. Иван перечитал, проверил все знаки препинания и поставил точку.

Посох, временно преобразованный в кисть, взмыл в воздух, сам обмакнулся в ведро и сам провел по забору белую черту. И снова, и снова, и еще раз. Иван удовлетворенно наблюдал за процессом, одновременно изобретая различные способы покинуть Наш город. Первым напрашивалось элементарно телепортироваться, переместиться отсюда куда угодно, а дальше разбираться на месте. Если не получится… хотя разве может не получиться?! И все же. Если не получится быстро, значит, нужно просто уносить ноги. Идти в горы, найти людей и спросить у них дорогу. У местных жителей дорогу спрашивать Иван теперь опасался.

Пока Иван размышлял, на заборе оказалось три слоя известки! Если бы известка не кончилась, слоев было бы больше – Иван по неопытности не внес в заклинание ограничение. Поэтому посох-кисть трудился, пока не закончилась побелка, и лишь тогда вновь прислонился к забору. Выглядел он несколько усталым, но готовым, если понадобится, продолжить трудиться на благо Общества в целом и Ивана в частности. В том числе, как представителя Общества.

Некоторое время Иван не двигался с места; он размышлял над той существенной переменой, какая произошла в его жизни, а потом подхватил посох и направил свои стопы к окраине города – воплощать в жизнь планы побега.

Только что покрашенный забор к радости юноши находился на той же улице, по которой он накануне вошел в город. Иван миновал калитку, все также распахнутую настежь, и очутился у подножия холма. Он сразу же вспомнил, как начертить пентаграмму перехода, и что для этого необходимо точно привязать ее лучи к сторонам света. Что может быть проще! Ведь на холме – принимающая пентаграмма. Она тоже строго сориентирована и высечена в камне.

Карабкаться наверх через густую траву оказалось не так просто, как спускаться. Но вот он запыхавшийся стоит у плиты. Вот он уже расчистил от травы достаточно места, чтобы приступить к чертежу. Вот готовая звезда о четырех лучах, и Иван в самом ее центре. Осталось указать направление. Теперь короткое заклинание…

Глава 9

Иван стоял в центре принимающей пентаграммы на вершине холма. Вокруг были горы, а невдалеке виднелся подозрительно знакомый городок. Юноша неуверенно озирался. Взгляд его наткнулся на островок голой земли рядом с каменной плитой принимающей пентаграммы. На земле была начерчена отправная пентаграмма. Им же самим только что начерчена! Ивана пробил холодный пот.

Он сошел с плиты, подошел к собственному рисунку. Осмотрел. Стер, начертил по новой. Только на этот раз указал иное направление. Встал в центр, произнес заклинание.

И вновь очутился на вершине холма.

Еще одна попытка увенчалась провалом. Он снова и снова чертил пентаграмму, указывая различные направления и дальности. И каждый раз возвращался на прежнее место. Магия не работала! Вернее, она работала, но не срабатывала!

Вдалеке послышались удары колокола. Звонили часы на городской ратуше. Пять ударов. Рабочий день закончился. Понурив голову, Иван вернулся на центральную площадь. Хотелось есть. Не задумываясь, Иван направился в общественную столовую.

На этот раз здесь было людно. Тетка, тетушка Гусыня, суетилась за прилавком, разливая уху и раскладывая жареных карасей по тарелкам.

– Здравствуйте, тетушка Гусыня! Только рыба? – улыбнулся Иван.

– Только рыба, – кивнула тетка, – зато ее много! Не наешься – добавки проси, не стесняйся.

– А можно сразу две порции ухи? Уж больно вкусная она!

– Конечно можно! Кушай, птенчик! – неожиданно улыбнулась она и мгновенно поставила Ивану на поднос две глубоких миски, исходящих рыбным ароматом.

После неудачной попытки покинуть Наш город Ивану хотелось поговорить с кем-нибудь, желательно хоть чуточку знакомым. Он обвел взглядом зал и наткнулся на Сокола. Тот уже заметил Ивана и призывно махал рукой, указывая на свободный стул напротив.

– Ну, как настроеньице? Нравится приносить пользу Обществу?

– Раньше я представлял себе это по-другому.

– Как же?

– Ну, например, врач лечит больных, кузнец кует… подковы, скажем. Пахарь пашет, охотник охотится. А потом они меняются своими…

– Так у нас так и есть! – радостно перебил приглядывающий. – Просто система обмена доведена до совершенства. Вся продукция отправляется на общественный склад, а оттуда распределяется по потребностям и по возможности. Еда, например, отправляется в общественные столовые. Там ее готовят, и каждый получает свою порцию. Так что никто не уйдет обиженным!

– А как быть, если я считаю, что могу принести больше пользы обществу, а мне приходится, например, заборы красить?

– Сходи в общественную приемную и сообщи об этом. Там наверняка найдется дело по тебе. А если ты еще и добровольцем вызовешься, то честь тебе и хвала! И бонусы.

– Какие еще бонусы?

– Короткий рабочий день, например, досрочная пенсия, усиленное питание… зависит от пользы.

– А вот, например, волшебник? Какую пользу он может приносить?

Сокол не донес ложку до рта и пристально посмотрел на Ивана:

– Волшебники не могут приносить пользу. Только вред. Поэтому у нас тут практически нет волшебников. И – на будущее – не стоит поднимать эту тему в Нашем городе.

Глава 10

Наступил четверг. Ивана трясли за плечо. Не так агрессивно, как накануне, но все же трясли.

– Доброе утро, Сокол!

– Добренькое утречко! Ты кто? Ах, да, тебя зовут Иван. Что-то такое припоминаю. Странно, голова, вроде, ясная, а тебя помню плохо. Ладно, потом разберемся, – он махнул рукой, – поторопись, а то все самые общественно полезные дела расхватают! Все, я побежал. Куда идти, знаешь?

Иван знал. Он не помнил, а именно знал, что ему нужно в общественную приемную. Зачем? За общественно полезным делом, разумеется! А за каким именно общественно полезным делом? Юноша в задумчивости замер, занеся ногу над сапогом. Вчера ведь он что-то придумал. Предыдущие дни в памяти были расплывчаты и туманны.

– Какой сегодня день? – ни к кому не обращаясь поинтересовался Иван.

Задумался, перебирая мысленно дни недели. И сам же ответил:

– Четверг. Значит вчера была с… четверг… а позавчера тоже был четверг. А что было до этого?

До этого когда-то давно он, кажется, отправился в Красенград. Да, он начертил посохом пентаграмму перехода и… наступил четверг. И этот четверг продолжается уже третий день подряд! Память начала медленно проясняться. Вчера? Кажется, вчера… точно, в четверг он решил покинуть Наш город. И, помнится, даже попытался телепортироваться. Но ничего не вышло. Значит нужно попробовать уйти естественным способом – ногами.

Из городка три дороги. На каждой открытая калитка. Кстати, а почему открытая? Неважно, что никакой ограды нет. Важно, что открытая! Заходи, кто хочешь! Не потому ли, что выхода отсюда нет?!

Пробуждающиеся воспоминания растормошили страх. Страх принялся поднимать панику. Паника попыталась захлестнуть Ивана. Иван не поддался. Он хладнокровно сжал свой посох и вышел из дома. И направился прочь из города. Даже если не удастся далеко уйти, он не намерен возвращаться сюда. Заночует в поле, в лесу, в горах – где угодно, только не в Нашем городе!

Никто не окликнул, не остановил, когда юноша выходил за калитку. На всякий случай он притворил ее за собой. И бодро зашагал куда глаза глядят. Куда-нибудь ведь должна привести наезженная дорога!

Дорога привела к озеру. На берегу сидели рыбаки, закинув удочки. Дальний берег терялся в дымке. Солнце поднималось, становилось жарко. Иван подумал, не искупаться ли? Нет, не стоит, он еще слишком близко к городу.

Один из рыбаков сделал подсечку и выудил большого карася. Снимая рыбу с крючка, он обернулся и подозрительно покосился на Ивана. Тот сделал вид, что не заметил и двинулся дальше. Вскоре дорога повернула от озера и стала плавно забирать к городу. Иван бодро вздымал пыль сапогами и довольно быстро оказался перед настежь распахнутой калиткой. Рядом красовался плакат, приветствующий гостей Нашего города. И за ней действительно начинался город Наш. С противоположной стороны. Иван узнал общественную баню, общественный туалет и общественное хранилище.

Не может быть! Юноша развернулся и вновь устремился прочь от города. И вновь очутился на берегу озера. Рыбаки все также рыбачили. Тот же рыбак снова подсек и выудил очередного карася. И опять посмотрел на Ивана.

– Чего это ты тут без дела шляешься? – неуверенно спросил он.

– Что это значит, без дела? Сегодня инспекция, – вспомнил он умное слово, – проверка всего, всех и вся. Я помощник приглядывающего Сокола.

Такое объяснение не столько успокоило, сколько напугало незадачливого рыбака, и тот с усердием насадил на крючок червя, тщательно на него плюнул и с особым рвением забросил в воду.

Удивленный такой реакцией Иван немного отошел от рыбаков и спустился к воде. Солнце жарило вовсю, купаться хотелось неимоверно. Тут Ивана посетила удачная мысль: если нельзя уйти по дороге, надо попробовать переплыть озеро! Он начал раздеваться. Но куда девать одежду? Не бросать же ее прямо на берегу. Взгляд юноши упал на котомку «х5». Он уже позабыл, что она волшебная. Сапоги пришлось запихивать по одному, остальная одежда легко прошла через горловину – и все словно растворилось внутри! «БМВ х5» не стала ни больше, ни тяжелее! Иван потуже затянул тесемки и перекинул котомку за спину. Держа посох перед собой на вытянутых руках, он вошел в воду и поплыл. Прочь от берега, прочь от рыбаков, коварной дороги, заколдованного города. Прочь! Туманная дымка смущала и настораживала, но лучше неизвестность, чем вечный четверг.

Дымка рассеялась и показался противоположный берег. Он оказался гораздо ближе, чем рассчитывал Иван. И там тоже сидели рыбаки с удочками. Один из них усердно тягал карася за карасем. У других клева не было. Проплыв еще немного, юноша узнал удачливого рыбака. Рыбак тоже узнал Ивана. Но, видимо, при прошлой встрече юноша произвел на него неизгладимое впечатление, и рыбак принялся удить со все нарастающим рвением. К тому моменту, когда Иван поднялся из воды, садок рыбака был набит до краев.

Глава 11

Даже неудача с озером не охладила юношеский пыл. Незадачливый путешественник вновь оказался перед городом. У предусмотрительно прикрытой им калитки. Иван решительно распахнул ее и ступил в Наш город. Есть ведь еще один выход! Тот самый, через который он вошел в город впервые. Надежда – великая сила. Даже когда мозг, сердце, печенка и поджелудочная железа твердо уверены в провале, надежда подталкивает сделать еще одну, последнюю-распоследнюю попытку. И Иван твердо зашагал к третьим воротам. Вернее, калитке.

На центральной площади юношу встретил приглядывающий Сокол. Он буквально вырос перед Иваном, приставил ладонь к фуражке:

– Добренький денечек! Приглядывающий Сокол. Как звать? Почему не при деле?

– Здравствуй, Сокол! Иван я. И при деле. Исследую окрестности Нашего города, чтобы составить подробную карту.

– Так карту еще в прошлом году рисовали, – удивился приглядывающий, – неужто что-то поменялось?

– Изменения в природе происходят год от года, – наставительно произнес юноша, – порой они незаметны, но за год река может изменить течение, вместо луга – лес вырасти, родник забить там, где сушь была…

– Это все проклятущие волшебники, – уверенно согласился Сокол, – все время норовят внести свои изменения, лишь бы не давать Обществу существовать стабильно и процветать!

– Так что, сам понимаешь, за всей округой нужен глаз да глаз! – поддержал Иван.

– Хорошее дело ты себе нашел, полезное, – улыбнулся Сокол, – одобряю, продолжай.

И Иван, ощутив прилив сил и вдохновения с радостью продолжил.

По пути он на минуточку притормозил возле забора. Вчера, помнится, он его полдня красил. Ну, не совсем он – посох, превращенный временно в кисть. Суть в другом. Забор был не крашен. Не крашен, кажется, с момента начала своего существования. И его, то есть забор, этот факт ни капельки не беспокоил! Иван подумал, что, раз так, то и ему беспокоиться нечего, и продолжил свой путь.

Калитка была уже совсем близко, манила соей распахнутостью. Но Ивана остановил оклик:

– Не в службу, а в дружбу! – его догонял Сокол. – Я увидел, как ты смотришь на этот забор, и подумал: наверняка ты ищешь, как бы еще принести пользу Обществу. Может покрасишь его, а? Исключительно добровольно.

В руках приглядывающий держал ведро с известкой и кисть.

Глава 12

Легкость, с какой всплыло в памяти вчерашнее заклинание, поразила Ивана. Словно не только вчера он кропотливо составлял его, а использовал всю жизнь. Раньше на заучивание приходилось тратить не один час, а то и по несколько дней повторять, пока правильно не запомнишь! Юноша предусмотрительно внес несколько поправок, и работа закипела. Сегодня посох-кисть справился с задачей гораздо проворнее – часы не пробили и четырех.

Юноша со спокойной душой и чистой совестью вновь двинулся за город. На холме он провел вчера достаточно времени. Зато вкруг холма вилась хорошо заметная тропинка. Еще один путь из Нашего города.

Стоит ли говорить, что заканчивалась она там же, откуда начиналась?

Иван упорно не желал оставаться в городе еще на одну ночь. Потерпев полное поражение, он все же решил не возвращаться, а переночевать здесь же, на холме. Он поднялся на вершину, уселся, скрестив ноги, на каменную плиту с принимающей пентаграммой и уставился на закат. Снова хотелось есть, но рыба надоела. Хотелось чего угодно, кроме рыбы.

Иван вспомнил напутствие отца про «БМВ х5». Распустил тесемки волшебной котомки, засунул руку. Не успел он подумать, чего хочет, как ладонь ощутила тяжесть тарелки. Юноша выдернул руку и едва не облился чем-то бурым и ароматным. Бобовая похлебка! Он повторил эксперимент – жареный цыпленок! Следом – краюха свежего, еще теплого хлеба. Напоследок он задумался о ложке. И – пожалуйста, вот она, серебряная ложка с тонким узором по краю!

После обильного ужина стало клонить в сон. Полночь Иван проспал.

Глава 13

– Добренькое утречко! Иван, кажется? – его осторожно трясли за плечо.

– Доброе утро, Сокол! Какой сегодня день?

– Четверг, – удивился приглядывающий, – завтра пятница, а послезавтра мы пойдем в город.

– Это хорошо, – Иван силился припомнить, что же происходило накануне.

– Поторопись, а то все самые общественно полезные дела расхватают! – подмигнул Сокол. – Все, я побежал. Куда идти, знаешь?

Иван кивнул.

Все-таки, что было вчера? Ведь он, кажется, засыпал совсем не здесь. А где же? На холме, за городом. Как же он тогда оказался снова у Сокола в гостях? Вдруг вчерашний день вспыхнул воспоминаниями. И позавчерашний. И поза-позавчерашний. И все, что было до того! Иван обрадовался. И тут же загрустил. Память подсказывала, что нужно немедленно бежать из Нашего города. Она же подсказывала, что это невозможно. Во всяком случае все предыдущие попытки провалились. Что же делать? Куда идти? У кого просить совета?

Стоп! В городе ведь есть еще одна улица! Она, правда, никуда не ведет, упирается в старый особняк. Но, если выхода нет, там, где ему положено быть, не стоит ли попытаться поискать там, где его быть не должно?!

Иван быстро оделся и поспешил на центральную площадь. Здесь как раз выстроилась шеренга граждан и перед ними прохаживался приглядывающий Сокол с папкой в руках:

– Ну, граждане алкоголики, тунеядцы, хулиганы, кто хочет сегодня поработать?

Иван проскользнул в общественную приемную. Из-за неплотно прикрытой двери доносилось:

– Песчаный карьер – два человека, уборка улиц – три человека, скотобойня… на сегодня нарядов не прислала…

Юноша сунулся в «Службу занятости». Дедушка Лось в очках и круглой шапочке посмотрел на посетителя подозрительно:

– Опаздываешь, молодой человек.

– Простите! Я художник, какую пользу я могу принести Обществу?

– Художник? – задумался дедушка Лось, – это который с красками и кистями? Ну, можешь, например, покрасить забор.

– Может быть, лучше картину написать? Портрет, натюрморт, пейзаж…

– Зачем картина нужна?

– Например, на стену повесить, – не растерялся Иван.

– Какая, например, польза от картины на стене?

– От картины на стене очень большая польза, – горячо заверил юноша, – она может дырку на обоях загораживать!

– В Нашем городе нет обоев, – оборвал старичок, – и дыр тоже нет. Зато есть заборы некрашеные. Возьмешь в общественном складе побелку и покрасишь забор. Так ты принесешь максимум пользы Обществу.

– А можно я покрашу все заборы?

– Можно. Начни с улицы, выходящей к холму.

Иван вздохнул и отправился на склад.

Глава 14

На этот раз юноша справился с работой еще быстрее. Забор уже был наполовину покрашен, когда мимо пробежал мальчишка с жестяным ведром. К полудню забор сверкал свежей побелкой. Иван, довольный собой, подхватил ведро и посох-кисть и двинулся к особняку в тупике четвертой улицы. На площади его встретил Сокол.

– Добренький денечек! – приветствовал он, – как тебе нравится у нас?

– Рад трудиться на благо Общества! – отрапортовал Иван, опустив ведро на землю. – Вот, крашу заборы.

– Хорошее дело. А то, куда ни глянь, везде серость! Теперь и жить светлее станет!

– Подскажи, где еще нужно заборы покрасить?

– Да везде! Особенно в дальней части Нашего города, – приглядывающий махнул рукой в нужную Ивану сторону.

– Спасибо! – юноша подхватил полупустое ведро и бодро зашагал к особняку. В какой-то момент он себя одернул, чтоб не побежать вприпрыжку. Сокол проводил его взглядом и улыбнулся. Приятно видеть рвение молодого гражданина!

Глава 15

В тупике царили тишина, спокойствие и таинственный полумрак. Странно, подумалось Ивану, полдень – а здесь полумрак. Причем таинственный. Да и вообще, с чего бы это полумраку сразу необходимо становиться таинственным? Так, приятная затененность, легкая прохлада в разгар дня. Хорошо, наверное, живется антиобщественному элементу!

Иван помедлил у ограды. Он всматривался в зашторенные окна, надеясь обнаружить хозяина особняка выглядывающим из-за занавесок. Но никто не спешил наблюдать за непрошенным гостем. Раз так, Иван решительно распахнул калитку и ступил на двор. На каждом шагу ожидая пристального взгляда, а то и гневного окрика, юноша осторожно приблизился к парадному входу.

Никто так и не выглянул. Иван потоптался у высоких дверей. Ни ручки, ни колотушки. Даже замочной скважины – и той нет! На всякий случай он приложил к двери ухо, надеясь расслышать по ту сторону шаги хозяина. Шаги действительно послышались. Более того – Иван расслышал довольно молодой голос:

– Дерни за веревочку – дверь и откроется.

Юноша отпрянул от двери. Какая еще веревочка?! Что за шутки! Разве так впускают в дом подозрительных прохожих с длинными малярными кистями и ведрами побелки! По мнению Ивана, таких надо гнать подальше: не место таким гостям в приличном доме.

Но его никто не гнал. А веревочка-то – вот она, висит незаметная в уголочке, так и просит, чтобы за нее подергали. Даже табличка рядом висит: «ПРАШУ ПАДЕРГАТЬ, ЭСЛИ НЕ АТКРЫВАЮТ». Иван дернул. Дверь бесшумно отворилась. Вопреки ожиданиям, за дверью никого не оказалось. Юноша в нерешительности замялся, но тот же голос, только уже не через створку двери, подбодрил:

– Нечего стоять на пороге, коли приглашают. Заходи и дверь за собой прикрой! Не стоит привлекать лишнее внимание. Ведро не забудь!

Иван смущенно подхватил емкость и прошмыгнул в помещение. Не глядя на дверь, он шепотом велел ей:

– Закройся!

К его удивлению, дверь повиновалась. Хозяин на такое самоуправство не отреагировал никак, но молчание его показалось Ивану укоризненным.

– Извините! – сконфуженно проговорил юноша.

– Не извиняйся. Грех не пользоваться врожденным умением. Хотя, разумеется, в гостях следует вести себя поделикатнее. Проходи, устраивайся в гостиной. Я скоро выйду. Да поставь ты уже свое ведро!

Почудилось или действительно в голосе прозвучал смешок? Юноша повиновался. Ведро заняло место у двери, посох он оставить не решился. Лишь вернул ему первоначальный облик. Прежде, чем двинуться на поиски гостиной, Иван огляделся. Просторное помещение украшали две странных статуи, отливающие зеленью, высокая ваза без цветов и красочные гобелены слева и справа. На одном витязь попирал копьем крылатого змея, с другого смотрела юная дева. Босая, в цветастом сарафане, она скорчилась печальная на камне на берегу темного лесного озера. Из комнаты вели две двери и лестница на второй этаж.

– Налево, – подсказали сверху, – чай, печенье, пряники, вообще все, что пожелаешь! Просто попроси накрыть на стол – скатерка у меня расторопная.

При упоминании об угощении, Иван вдруг вспомнил, что еще не завтракал. И устремился в указанном направлении. За левой дверью обнаружились стол, пара кресел, уже своим видом манящих поудобнее в них развалиться, и окно во всю стену. Стол покрывала искусно вышитая скатерть. Больше ничего.

Иван занял одно из кресел и обратился к скатерти:

– Извините, мне бы…

– Только рыба! – раздался тоненький голосок.

– Как? И здесь тоже?! Но почему?

– Четверг. Не ясно что ли? Ну, чего уставился? Будешь чего, аль глазки строить станем?

– А что есть-то?

– Портвейн, плодово-ягодное, «Солнцедар», «Кавказ», «Акстаба»…

– Ну, нет! Этого мне не надо, – половину слов Иван не понял, но уточнять не рискнул. – А поесть что есть?

– Уха, карась жареный, гарнир рис. Компот еще есть. Из сухофруктов.

– Ну, ладно, давайте, – удрученно согласился юноша. Он уже потихоньку стал привыкать к четверговому рыбному меню.

Перед ним материализовался уже знакомый поднос с большой миской ухи и укоризненно смотрящим жареным глазом карасем на тарелке с рисом. Окончательно смирившись, Иван потянулся было за ложкой. И тут по столу кто-то стукнул кулаком:

– Что ты себе позволяешь?!

– А что это я себе позволяю? – недовольно пискнул голосок.

– Ты как гостей потчуешь?! – еще один удар кулаком.

– Батюшки, не признала, – испуганно затараторил тоненький голосок, – сейчас-сейчас, все будет. Одну минуточку. Чего изволите?

– Давай быстренько. Все, что нужно там, фирменное: посуду, самовар, все, что положено.

– Да не извольте беспокоиться, сейчас все будет, – голосок в один миг стал вежливым и подобострастно-медовым.

Рыбные блюда мгновенно исчезли. Вместо них появились друг за другом пузатый самовар, заварочный чайник, чашки на блюдцах тонкого фарфора и множество тарелочек, блюдец, пиалок, мисочек с пирогами, пряниками, печеньями, ватрушками, кексами, вареньями, медом – всего и не перечислить! Иван от такого обилия раскрыл в удивлении рот. Он уже и не чаял когда-нибудь отведать здесь что-либо, кроме рыбы.

– Угощайся! – пригласил голос из-за спины. – Я скоро вернусь.

Насытившись, Иван откинулся на спинку кресла:

– Спасибо!

– Спасибо на хлеб не намажешь! – недовольно пискнула скатерть, – на серебряный наел, понимаешь…

– Цыц! – оборвал уже знакомый голос. Иван обернулся и оцепенел. Он ожидал увидеть кого угодно, но хозяин превзошел все самые страшные опасения Ивана. К слову сказать, самым страшным для юноши сейчас казалось встретить отца, смотрящего на него с укором. В дверях стоял не отец. И не страшный злой волшебник, каким пугают маленьких детей, а повзрослевшим подробно разъясняют, почему именно стоит бояться. Это был вообще не человек!

Больше всего хозяин напоминал ящерицу ростом с сажень, вставшую на задние лапы, обувшуюся в тапочки с кроличьими ушками и накинувшую для приличия пушистый домашний халат.

– Добро пожаловать! – сказала ящерица и стрельнула раздвоенным языком, – извини, никак не отделаюсь от этой дурной привычки.

– З-д-р-ав-ствуй-те! – выдавил Иван.

– Я тебя напугал? Прости еще раз. Ко мне очень давно никто не заходил. Так будет лучше? – он пробормотал что-то себе под нос и щелкнул пальцами. На мгновение его очертания расплылись – и вот перед Иваном стоит молодой человек в тех же кроличьих тапочках и халате. Юноша моргнул.

– Ото-мри! – хозяин хлопнул в ладоши. Иван потряс головой, приходя в себя.

– Мне почудилось… – начал было он, – да нет, не может быть!

– Увы, может, – печально кивнул преобразившийся ящер. – Если хочешь, я могу некоторое время оставаться в привычном для тебя облике. Но это требует концентрации. Поэтому к серьезной беседе мы перейдем, когда ты привыкнешь воспринимать меня таким, какой я есть. Теперь давай знакомиться, – он плюхнулся в кресло напротив, – как тебя зовут?

– Иван.

– Просто Иван и все?

– Просто Иван. А как надо?

– Ну, не знаю… Иван-царевич, например, или Иван-дурак. На худой конец, Иван – чей-нибудь сын. Ладно, Иван так Иван. А я Горыныч.

– Просто Горыныч? – на сей раз удивился Иван, – но ведь это не имя. Это так по батюшке обычно величают.

– По батюшке и есть. Не успел батюшка мне имени дать. Бежать ему пришлось…

– Выходит, ты сирота?

– Выходит, – печально вздохнул Горыныч.

– И давно ты здесь?

– С самого рождения, – пожал плечами хозяин.

– И всегда здесь четверг?

– Так вот ты о чем! Я уже давно привык к этому. И ты скоро привыкнешь.

– Я не хочу привыкать!

– Придется. Тут по-другому не бывает. Если только… сколько дней ты уже здесь? – встрепенулся Горыныч.

– Четыре или пять, – неуверенно ответил Иван, – я уже сбился.

– Бумагу, перо и чернила! – приказал хозяин.

Требуемое мгновенно возникло перед юношей.

– Записывай! – велел Горыныч, – записывай все, что помнишь! Максимум подробностей!

Иван не посмел ослушаться.

Глава 16

– Добренькое утречко, Иван! – Сокол потряс его за плечо.

– И тебе, Сокол. Какой сегодня день?

– Четверг, – ни капли не сомневаясь, ответил приглядывающий, – завтра пятница, а послезавтра мы пойдем в город! Поторопись, а то все самые общественно полезные дела расхватают! Все, я побежал. Куда идти, знаешь?

Иван кивнул. Его не оставляло стойкое ощущение, что все это уже было. И не раз. И еще он смутно помнил, что засыпал не здесь. Но где? То ли на холме возле пентаграммы, высеченной в камне, то ли в своей постели, то ли в каком-то неизвестном доме, сидя за столом, заваленным исписанными листами бумаги. Им же исписанными. Что же он записывал? Обязательно нужно вспомнить. Обязательно! Ладно, по дороге подумаем. Нужно торопиться в общественную приемную – там еще забор не крашен. Забор… Четверг… А что было вчера? Он ведь и вчера красил забор! Выходит, вчера тоже был четверг!

И тут он вспомнил. Вспомнил вчера и позавчера, и поза-позавчера. Ивана похолодел. Все снова повторялось. Но он еще помнил! Скорее в особняк! Там Горыныч, он обещал сегодня все объяснить. Вчера этот странный человек – человек ли? – объяснил, как пройти в его особняк, минуя центральную площадь. Ведь на площади обязательно будет приглядывающий Сокол. И тогда Ивану вновь придется белить забор! А ему, Ивану, по словам Горыныча, необходимо максимально исключить себя из жизни Общества. Иначе Общество поглотит его. Этого ни в коем случае допускать нельзя! Почему, Иван пока еще не понимал, но был абсолютно уверен.

Следуя полученным накануне инструкциям, юноша миновал ближайшую калитку и двинулся вдоль огородов, раскинувшихся за околицей. Здесь кипела работа. Люди собирали овощи и фрукты, окучивали картошку, пропалывали грядки. Никто не сидел без дела. Один только Иван, стараясь не привлекать внимания, крался от куста до деревца, туда, где никто никогда не сеял и не пахал. Туда, где за невысоким штакетником раскинулся большой парк. В штакетнике тоже была калитка. Если б Горыныч не объяснил, как ее обнаружить, Иван наверняка прошел бы мимо. За калиткой начиналась давно нехоженая тропка. Она пропетляла по парку и вывела Ивана прямо к задней двери особняка.

Эта дверь ничем от подобных ей не отличалась. Обшарпанная, скрипучая, с самой обыкновенной ручкой. И не запертая. Как и обещал Горыныч. Иван вежливо постучал и, не дожидаясь приглашения, вошел. И замер на пороге. Он очутился в том же просторном помещении, что и накануне. Хотя в прошлый раз он входил не через черный ход, а в парадную дверь. На всякий случай юноша обернулся. И не обнаружил за спиной двери, в которую только что стучал. В недоумении он осматривался: те же двери по бокам, те же зеленоватые статуи, те же гобелены на стенах, та же лестница уходит наверх. И по лестнице спускается улыбающийся… ящер в домашнем халате и тапочках-кроликах! Прежде Иван никогда не задумывался, как может улыбаться ящерица или змея. Но вот на тебе – улыбается ведь! Во все тридцать два – или сколько там у него зубов? Явно больше! И все острые и ослепительно белые. Однако не смотря на зубастость, улыбка явно была радостная.

– Здравствуй, Иван! – приветствовал ящер, – ты меня помнишь?

– Смутно.

– Правильно. Это ведь было сегодня.

– Вчера, – поправил юноша.

– А какой день был вчера?

– Четверг.

– А сегодня у нас что?

– Четверг.

– Здесь всегда четверг. Значит, всегда сегодня.

– Всегда? – ужаснулся Иван.

– Во всяком случае последние лет пятьдесят. Примерно.

– Сколько ж тогда тебе?!

– По человеческим меркам лет шестьдесят пять. Может, семьдесят.

– Ого! А по вашим?

– Я мужчина в самом расцвете сил, больше я тебе ничего не могу сказать.

– А в каком возрасте бывает расцвет сил? – осторожно поинтересовался юноша.

– В любом! Во всяком случае, у меня. Я о себе знаю гораздо меньше, чем об окружающих. Но сейчас речь не обо мне – о тебе. Как у тебя с памятью?

– По утрам трудно вспомнить. И постоянное ощущение, что это уже было.

– Дежавю.

– Наверное. Я, правда, не знаю, что это такое, дежавю.

– То самое ощущение. Сегодня было сложнее вспомнить или проще?

– Кажется, проще. Странно даже. В прошлые разы вспоминать было очень трудно…

– Я пока твои воспоминания на свой жесткий диск поместил. Так тебе хоть чуточку легче будет. По-хорошему, надо тебе собственный жесткий диск создать. Но это дело не одного дня. Успеть бы сегодня твою карту памяти сделать. Большое подспорье для вспоминания, сам проверял.

Иван разинул рот. Столько непонятных слов за раз он еще никогда в жизни не слышал. Горыныч понимающе кивнул:

– В процессе объясню. У нас мало времени. Нужно успеть до перезагрузки, а то придется начинать все сначала. Идем! – он развернулся и бодро зашагал вверх по лестнице.

Глава 17

Весь второй этаж занимала библиотека. От пола до потолка высились полки, заставленные книгами: тонкими, толстыми, очень толстыми, разных размеров и цветов. Все их объединяло одно – потертые, выцветшие корешки. Ни одной новой. У единственного, зато громадного – во всю стену – окна стоял стол. На столе лежала единственная новая книга, открытая на середине. Даже от входа можно было увидеть, что эта книга еще не закончена.