Текст книги "Змей Горыныч и Клубок Судьбы (СИ)"

Автор книги: Антон О'скоттский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

– На такую высоту ковер нас не поднимет, – покачал головой змеепод, – максимум саженей на сто.

– Хоть на сто! Все одно – меньше идти!

– Какие вы все-таки лентяи! – притворно рассердился ящер, устраиваясь у руля.

Ковер взмыл вверх и плавно двинулся вдоль Бесконечных Ступеней. Лестница оказалась не сплошной. Через равные промежутки в скале были вырублены небольшие площадки с пещерками. Здесь, наверное, строители отдыхали, ели, спали. Лестница поднималась, спиралью оплетая гору. Сколько витков она делает, прежде, чем достичь вершины, снизу не разглядеть. Ковер описал не больше половины витка, когда его подъемная сила иссякла.

– Дальше своими ногами, – констатировал Горыныч, опуская ковер на ближайшую площадку.

– Давайте хоть поедим, что ли? – предложил Иван. Ему очень не хотелось подниматься пешком.

Перекусили. Пошли.

К вечеру на скале появилась первая надпись:

«Тихо, тихо ползи,

Улитка, по склону Царь-горы,

Вверх, до самых высот!»

Здесь заночевали.

Утро наполнили стоны. Сотни ступеней, пройденные накануне отзывались тягучей болью во всех мышцах.

– А ведь мы совсем невысоко поднялись! – Иван смотрел вниз с площадки. Потом развернулся и посмотрел наверх, на вершину.

– Как думаете, сколько дней нам подниматься?

– И думать не хочу! Давайте просто двигаться.

Через сто ступеней их приветствовала очередная площадка.

– Дорогу осилит идущий, – прочел надпись Горыныч, разминаясь.

Иван опустился на ступень и вытянул гудящие ноги:

– Должен, должен быть способ! Надо только хорошенько подумать!

– Подвинься, я тоже подумаю, – потеснила его Алена. – Хорошо бы вот так сидеть, а ступенька сама бы наверх ехала!

– А это идея! Ну-ка привстань! – в руке юноша уже держал мелок.

– Я только присела!

– Насидимся еще, – он быстро выводил уравнение. – Горыныч! Садись рядом! Поехали!

Глава 81

Хорошо сидеть на ступеньке, жевать бутерброды и любоваться окрестностями! Особенно хорошо, когда эта ступенька еще и сама понимается. Главное успеть с нее перешагнуть на площадку. А там просто написать формулу на следующей ступеньке, и снова наверх.

Пока Иван исписывал лестницу, Горыныч с Аленой изучали надписи на стенах. Постепенно их прибывало. Правда, содержание перестало отличаться оригинальностью. В основном имена неудавшихся покорителей Царь-горы и даты их провалов. И каждый раз последним в ряду стояло короткое «Слабаки!» Судя по всему, ее автор имел все шансы добраться до самой вершины. Однажды Алена предложила увековечить и их имена, на что Горыныч заметил:

– Скорее всего, на стенах отмечаются те, кто дальше не пошел.

В подтверждение его слов к вечеру имен с датами на стенах сильно поубавилось. Стали встречаться вообще неисписанные стены. Там же, где отметился хоть кто-нибудь, неизменно обнаруживалось: «Слабак!»

– Вам не кажется, что становится тесновато? – заметила на следующее утро Алена, когда все трое пытались устроиться на ступеньке.

– Я давно заметил, – нахмурился Иван, – такими темпами скоро мне не хватит места для всего уравнения.

Теперь приходилось писать уравнение дважды. Первой партией отправлялись Горыныч и Алена, за ними Иван. После обеда на каждой ступени стало хватать места только для одного. А через пару пролетов престало хватать места для формулы.

– Все, дальше только пешком, – вздохнул юноша и, не дожидаясь товарищей, двинулся наверх. На следующей площадке неожиданно появилось криво нацарапанное «Я не слабак!» Сколько же дней ее автор сюда добирался!

– Упорный товарищ! – восхитился Горыныч.

Эта надпись сопровождала друзей всю оставшуюся дорогу. Благо, подниматься оставалось недолго, конец пути уже был виден. Придерживаясь одной рукой за стену и опираясь на посох, шаг за шагом, ступень за ступенью приближались они к последней площадке. Вниз старались не смотреть – дух захватывало.

Глава 82

Лестница закончилась, немного не добравшись до самой вершины. Последняя площадка уперлась в глухую стену. В толщу скалы ответвлялся короткий узкий проход, совсем не похожий на все предыдущие отнорки. Солнце скрылось за горой, и в коридоре царил мрак. Иван, шедший первым, осторожно ступил в темноту, ощупывая дорогу посохом. Он тихонько стучал по полу и стенам впереди себя. Очередной удар вместо глухого стука отозвался жутким грохотом. Юноша вздрогнул и остановился. На него тут же налетела Алена. Эхо разнеслось в темноте.

– Иду, иду! – послышался из глубины радостный возглас. – Сейчас посвечу!

Вдали показался тусклый желтый огонек.

– Давненько сюда никто не поднимался! – продолжал радоваться неизвестный встречающий. Огонек плясал. Тот, кто его нес, явно торопился. Через минуту стало видно, что свет испускает маленькая масляная лампада. Ее нес в вытянутой руке мужчина настолько большой, что ему приходилось пригибаться и протискиваться по неширокому проходу бочком. Он подошел почти вплотную, едва не ткнув лампадкой в лицо Ивану. Юноша отклонился и краем глаза различил, отчего поднял такой шум. Это была дверь. Распахнутая настежь железная дверь, которую судя по толстому слою ржавчины не закрывали никогда. Нехорошее предчувствие шевельнулось внутри – незапертые двери не к добру.

– Большой брат видит тебя! – приветствовал гигант.

Иван замялся. Похоже было, что это и приветствие, и представление одновременно. Удобно.

– Иван видит тебя, Большой брат! А также тебя видят Алена и Полуэкт.

– Как много! – обрадовался Большой брат. – Пойдемте же скорей в нашу обитель! Старший брат ужасно обрадуется!

Он приплясывал от радости и лучился искренней улыбкой. Слегка повернувшись, громадный мужчина также бочком начал протискиваться обратно. Гости последовали за ним. Через пару саженей коридор расширился, и Большой брат сумел расправить плечи. Он уверенно шагал впереди, освещая путь себе и полностью загораживая свет остальным своей спиной. И ничуть этого не стеснялся.

– Вы как раз вовремя! – продолжал тараторить Большой брат. – Завтра суббота, банный день!

– Да, это мы удачно зашли. Помыться нам не помешает, – из-за спины согласилась Алена, – особенно тебе, Иван.

– Мы тут так топим, что три дня париться можно! Еще бы пивка после парка, – мечтательно продолжал проводник. – Вы случайно с собой не прихватили? Ах да, откуда ж вам было знать! А гномы своим элем нас редко радуют, жмоты! Ну да ничего, попариться и так неплохо! Полотенец и простыней у вас тоже наверняка нет. Ну, этого добра у нас навалом! А эля я попытаюсь все-таки выпросить – такой праздник! Сразу трое! Долго, наверное, постигали и просветлялись? Я вот, например, без малого месяц шел к познанию! И это только по лестнице, а уж сколько я до лестницы познавал и просветлялся! Но оно того стоило! Больше нигде такого пара не сыскать! Уж в этом можете мне поверить.

Друзья в полном недоумении и почти абсолютной темноте следовали за Большим братом. А тот все говорил, говорил и говорил. Не умолкая ни на минуту, он миновал несколько поворотов.

Звук шагов перестал метаться между стен узкого коридора и эхом разлетелся по обширному помещению. Большой брат неожиданно умолк и резко остановился. Иван в темноте налетел на него, в спину юноши ткнулась Алена. Горыныч успел затормозить.

– Дерек, Джонни, Черный Пес! Вы не оставили в беде старого Пью? – раздался в темноте тревожный сиплый голос.

– Успокойтесь, здесь нет никаких собак, – попытался разрядить обстановку Иван.

– Я слышу голос, молодой голос, – из мрака, постукивая по полу клюкой материализовался невысокий старичок, тоже закутанный в простыню. – Дайте мне руку, молодой человек.

Старичок переложил клюку в левую руку и безошибочно потянулся к Ивану. Он ловко ухватил юношу повыше запястья:

– А теперь, мальчик, веди меня к капитану, – голос старичка неожиданно изменился, стал резким, надтреснутым, жестким.

– Прошу прощения, но я не…

– Веди или я сломаю тебе руку!

Такого оборота никто не ожидал. Кроме Большого брата. Тот нежно положил свою толстую руку с пальцами-сардельками на плечо разошедшегося старичка:

– Старший брат! Это все в прошлом. Тебе не нужно все это! – говорил гигант ласково, словно с несмышленым младенцем.

– Ты лампу-то прикрути – коптит, – тон Старшего брата стал мягче, однако угрозы в его голосе не убавилось.

– Новые братья пришли за просветлением и познанием, – продолжил уговаривать великан. – Оставь прошлое, Старший брат, прошу тебя! И отпусти уже руку.

Хватка постепенно ослабла. В неверном свете лампады Иван вгляделся в лицо старичка. И остолбенел: тот был слеп. Едва подрагивающие веки закрывали пустые глазницы. Старший брат разочарованно вздохнул, повернулся и двинулся в темноту, ритмично постукивая тростью по каменному полу. Чувствовалось, что делает он это просто по привычке. Старичок пробыл в горном монастыре достаточно долго, чтобы выучить все закоулки ходов и залов, а в освещении он не нуждался. Большой брат и трое путников последовали за ним.

– Просветление. Познание. Искупление, – бормотал Старший брат. – Кому оно все нужно? Эх, где мои семнадцать лет? Вот когда нужно просветляться и – главное – познавать! А сейчас-то уж чего? Только искупать. Искупаться.

– Да-да! – подхватил Большой брат. – Искупать-ся. Завтра банный день, вот и станем купаться!

– Нелегко мне с тобой приходится, – просипел старичок, – видать, ты мое искупление. Послала же судьба такого безгрешного брата, аж завидно!

Зал оказался не так велик, как чудилось во мраке. Шагов через двадцать все оказались в противоположном его конце. Здесь стоял низенький столик, рядом расстелены два толстых шерстяных одеяла. На одно из них тут же лег Старший брат. Второй монах вновь засуетился:

– Нас стало больше! Нужно добавить столов и лож. Я сейчас, сейчас. Подождите здесь, никуда не уходите! – и он заторопился, унося с собой единственный источник света.

Когда его шаги удалились, Старший брат обратился к гостям:

– Простите меня, пожалуйста. Старые раны иногда открываются, напоминают о себе. Я ведь не всегда был высочайшим монахом. Долгие годы я обучался у предыдущего Старшего брата, а до того… впрочем, не стоит об этом. Во всяком случае, сейчас. Давайте лучше знакомиться. Я Старший брат, как вы уже поняли. А вас троих как звать? Подойдите ко мне по одному, я хочу рассмотреть каждого, услышать его голос.

– А ты не попытаешься снова сломать руку?

– Теперь нет. Мимолетное воспоминание, простите еще раз.

Первым рискнул приблизиться Горыныч. Он наощупь обогнул спутников и шагнул туда, где предположительно расположился старичок.

– Сюда, смелее, – помог тот, – теперь наклонись.

Лица змеепода коснулись прохладные сухие пальцы. Едва заметно дрожащие, чуткими прикосновеньями они пробежали по коже.

– Приветствую, Зеленый брат. Назови свое мирское имя, я хочу запомнить твой голос.

– Полуэкт.

– У тебя, похоже, есть еще одно имя?

– Горыныч. Но как… как ты догадался…?

– Руки и уши заменяют мне глаза. Не удивляйся, Зеленый брат.

Следующим подошел Иван. На всякий случай он держал Алену за руку, чтоб та не потерялась в кромешной темноте. Старший брат также чутко ощупал его лицо:

– Младший брат, как тебя звали прежде? Не Джимом случайно?

– Иван я. Просто Иван.

– Нет, не просто. В тебе скрыта большая сила! Но меня это не должно касаться. Вас ведь трое, правильно?

Место юноши заняла Алена.

– Сестра, – удивленно и встревоженно отметил Старший брат, – кто ты? Что забыла ты здесь, на вершине Царь-горы?

– Мое имя Алена. Я здесь вместе с друзьями…

– Просто друзьями?

– Просто друзьями, – твердо вставил Иван.

– Ох, не просто, – лукаво отметил старичок. – С вами троими со всеми все непросто. Один из вас здесь не на месте, другой не вовремя, а ты, девочка, не случайно. Незрячего сложно обмануть – слух и осязание слепого слишком чутки. Поэтому давайте не притворяться. Что привело вас ко мне?

– К тебе? – удивился Иван.

– Ну не к Большому же брату!

Если вдуматься, Большой брат действительно вряд ли сумел бы им помочь. Зато Старший брат внушал доверие и надежду своими возрастом и рассудительностью, опытом, а возможно, и знаниями.

– Время, – решился Иван, – мы хотим познать время.

– Для этого вам придется здесь задержаться надолго. Чтобы познать время, требуется время. Извините за каламбур. Сейчас вернется Большой брат, я уже слышу его шаги. Для начала вы трое будете ему помощниками. Он вам все расскажет и покажет. Когда начнете сами справляться, мы снова побеседуем.

Показался свет. Неожиданно яркий после полной темноты. Великан быстро приблизился. Он нес три одеяла и еще один маленький столик на коротких ножках. Все – в одной руке. В другой все также была зажата лампадка.

– Время трапезы, Большой брат, – подсказал старичок.

– Да, новые братья наверняка проголодались за время просветления! – обрадовался великан. – А может быть у вас что-нибудь осталось? Вы ведь не все по пути съели?

Голос его полнился такой искренней надеждой, что Иван не смог устоять. Он стянул с плеча котомку «БМВ х5» и принялся выуживать из нее снедь. Чарующие ароматы мгновенно заполнили зал. У всех потекли слюнки.

– Как много еды! – радовался гигант. – Как вкусно пахнет! Мы так давно не ели по-настоящему! Как же вы сумели все это притащить?! Вы же наверняка издалека!

– Будь скромнее, Большой брат! – одернул его пожилой монах. – Нужно радоваться в меру. Кроме того, обильная пища тормозит на пути к просветлению и познанию. Вас, братья и сестра, это тоже касается. Сегодня, так и быть, праздник. Но впредь не стоит искушать ни себя, ни окружающих. Смирение, воздержание и терпение – вот главные заповеди ищущего познания и просветления. А теперь приступим к трапезе.

Глава 83

Невозможно отличить день от ночи или от другого дня, когда все время живешь в пещере. Когда вокруг вечная темнота, которую ты сам разгоняешь пламенем лампады в любое время. Или кто-то другой освещает себе путь, чтобы разбудить тебя. Большой брат растолкал сначала Ивана, потом Горыныча. Каждому отвели небольшую келью, Алену поселили в другом коридоре. Вообще из зала, где они накануне обедали – или, скорее, ужинали – начинались несколько ходов. Каждому брату полагался план монастыря, выгравированный на небольшом металлическом листе. Согласно нему, этих тоннелей было шесть. Два из них вели наружу, на вершину Царь-горы. Остальные петляли в ее нутре, ощетинившись тупиками, отростками и каморами.

Помимо схемы подземелья каждому полагался масляный светильник.

– Сегодня банный день! – радостно тараторил Большой брат. – Попаримся от души! Старший брат говорит, чистота духа неотделима от чистоты тела. Сейчас наполним Чашу, на рассвете запалим, и можно будет париться! У нас даже бассейн есть – охлаждаться. Эх, еще бы пивка…

Он провел друзей по коридорам к незаметной нише в стене. Всю ее от пола до потолка заполняли аккуратными рядами большие кувшины. Великан принялся составлять их вдоль стены в коридоре. Когда ниша опустела, на полу обнаружился медный прямоугольник. Большой брат дважды стукнул по нему пяткой и обернулся к Ивану и Горынычу:

– Теперь нужно нести земляное масло наверх, – он указал на длинный ряд кувшинов. – Пока носим, пришлют еще. Пошли!

Он подхватил сразу четыре емкости и уверенно зашагал обратно. Юноша со змееподом переглянулись, оставили светильники, взяли в руки кувшины и поторопились за проводником. Кувшины оказались тяжелыми, их было много, и нести пришлось далеко. Сначала по тоннелям монастыря до выхода, не того, через который они пришли, другого. Потом по крутой лестнице на самый верх горы. На улице царила ночь. Но даже тусклый свет звезд казался достаточным после кромешной темноты.

Одолев около сотни ступеней, они очутились на самой вершине. Вернее, там, где некогда эта вершина была. Вместо нее в камне вырублена огромная впадина.

– Лейте сюда! – указал на нее Большой брат. – Когда наполним, подожжем. Станет жарко-жарко и светло-светло! Наверное, Старший брат не успел вовремя отвернуться, когда разжигал топку, вот с тех пор и не видит ничего. Но мы-то наученные. Никогда не смотрите на огонь!

– Сколько же кувшинов сюда нужно налить, чтобы заполнить! – ужаснулся Иван.

– Много, очень много! Но ведь и нас теперь много. Раньше я один таскал, а теперь нас трое! Старший брат не может таскать – он слабый и ничего не видит.

– Ага, слабый! Чуть руку мне не сломал!

– Это не он. Это его прошлое. А сам он ничего почти не может. Зато он очень много знает! Когда на него находит просветление, он часами может говорить! И так интересно рассказывает, вот услышите! Пойдемте, до рассвета нужно успеть. А то потом совсем ярко будет, так что не выйти наружу!

Большой брат заторопился обратно.

Вскоре время потеряло значение. Они таскали бесконечные кувшины: полные наверх, пустые обратно. Когда все емкости переместились на противоположную сторону коридора, нишу в стене уже заполняла новая партия земляного масла. Большой брат быстро заменил только что прибывшие кувшины опустошенными. И вновь все трое понесли наверх горючее.

Громадная впадина, казалось, никогда не заполнится. Лишь на самом дне темнела и отражала звезды маленькая лужица. А наполнить следовало до краев. Вскоре втянулись в работу. Даже Большой брат перестал говорить на ходу. Только разгружая кувшины из стенной ниши, он заговаривал с новыми братьями. И то с каждым разом его реплики становились короче, а движения стремительнее. Иван и Горыныч помалкивали. Даже во время коротких передышек. Вот оно, познание!

Просветление наступило позже. Когда край неба обозначился едва заметной обычному глазу светлой полоской, Чаша была полна земляным маслом. Казалось, еще кувшин, и оно выплеснется наружу.

– Спускайтесь! – тяжело дыша велел Большой брат. – Я сейчас поджигать буду. Лучше не смотреть.

В руках у него откуда-то появились спички и большой кусок бересты. Младший и Зеленый братья устало зашагали вниз. Через пару десятков ступеней сверх дунуло горячим, вокруг стало так ярко, что пришлось зажмуриться.

– Не стойте! – раздалось сзади. – Скорее идите! Тут сейчас будет жарко! Очень жарко! А потом и у нас станет жарко! Вот тогда попаримся на славу!

Большому брату приходилось кричать – сверху несся рев пламени. Вся вершина Царь-горы превратилась в одночасье в гигантский факел.

Они вернулись к нише. К радости великана в ней обнаружились пять небольших кувшинов.

– Эль! – воскликнул он. – На всех! Славно, они там, внизу, все знают! Как же прекрасно! Сегодня не просто попаримся!

Глава 84

Сначала было просто тепло. Потом стало жарко. Еще немного погодя стало нестерпимо жарко.

– Не стесняйтесь, раздевайтесь! – предложил Большой брат. – Простыни я вам принес в кельи. Скоро станет совсем хорошо!

– То есть еще жарче? – уточнила Алена. Она стеснялась особенно. Еще бы – единственная девочка в мужском обществе!

– Да! На славу попаримся! Берите простыни, пойдем в парную! А кому совсем невмоготу станет – в бассейн можно окунуться. Там вода – ух-х! – ледяная!

В этот день огня не жалели. Светильники стояли повсюду, освещая путь к холодной воде и на свежий воздух. Теперь стало понятно, зачем нужны такие толстые одеяла – камень постепенно прогрелся, даже пол стал обжигать. Алена прежде ни разу не парилась. Змееподу жар нравился. Иван, с детства привычный к бане, испытывал истинное наслаждение:

– Вот это пар! Неужели у вас всегда так?!

– Это самый первый, легкий. Там, наверху масло еще горит, так что скоро станет вообще хорошо! – заверил Большой брат. – Пора, пожалуй, выпить эля! Гномы молодцы, соображают, легкий присылают всегда. Самое оно – прохладненького в самый жар!

Некоторое время великана не было. Он вернулся с кувшином, сделал богатырский глоток прямо из горлышка и протянул Ивану:

– Умеют, заразы, отпробуй!

Юноша отпробовал. Горьковатый хмельной напиток ему понравился. Он передал сосуд Горынычу. Тот пригубил, чуть скривился. Емкость пустили по кругу.

– Ну, как, хорош? – не унимался гигант.

Его заверили в высочайшем качестве напитка. Тогда Большой брат одарил всех счастливой улыбкой и снова отправился окунуться. Старший брат сидел по-турецки и блаженствовал молча. Алена тоже притихла. Горыныч с Иваном переглядывались. Потом, не сговариваясь, поднялись и тоже отправились к бассейну. Удивительно, но Большого брата здесь не обнаружилось. Друзья не придали этому значения – очень уж хотелось хоть чуточку остыть.

Вволю наплескавшись, они вновь укутались в полотенца и вернулись в парную. Большой брат, оказывается, уже был здесь. Он довольный допивал первый кувшин. Рядом стоял второй, еще не распечатанный. Видимо, великан ходил за ним. Шумно выдохнув, гигант отставил опустошенный сосуд и обратился к старичку:

– Старший брат! Не пора ли рассказать новым братьям притчу? Я тоже с радостью послушаю, мне нравится.

– Терпение, Большой брат, терпение, – слепой неожиданно ловко встал на ноги и уверенно двинулся к бассейну. Его трость так и осталась лежать рядом с одеялом. Старик знал дорогу наизусть.

За время его отсутствия успели открыть второй кувшин и изрядно из него отпить. Также неспешно Старший брат вновь занял свое место и протянул руку, требуя своей доли. Пил он на этот раз долго. До самого донышка.

– Теперь, пожалуй, можно, – он отставил опустошенный сосуд. И надолго замолчал. По лицу его блуждала легкая улыбка.

Никто не рискнул нарушить тишину. Не следует перебивать старших. Даже если они молчат. Все терпеливо ждали. В процессе ожидания каждый еще раз побывал в бассейне. Алена – дважды. Большой брат порывался сходить за третьим кувшином, но старичок жестом остановил его. И тоже направился остудиться.

– Братья… и сестра, – начал Старший брат, вновь устраиваясь на ложе, – сейчас вы услышите трагическую и поучительную историю о мальчике…

– …Бобби, который любил деньги? – от радости Большой брат, казалось, сейчас захлопает в ладоши.

– Не перебивай. Про другого мальчика. Который совсем не ценил время.

Глава 85

Начать стоит с географии. Далеко на юго-западе от обеих Рыжей земля заканчивается, и начинается Среднее море. В нем множество островов и единственный полуостров Великоватая Сандалия. Рядом есть еще Маловатая Сандалия, среди моряков больше известная как остров Подошва. Его форма вполне соответствует названию, чего нельзя сказать о Великоватой Сандалии, больше всего напоминающей на карте женский сапожок на высоком каблуке. Южнее раскинулся архипелаг Подкаблучных островов. И все это – страна Сандалия. Многие ошибочно считают, что название свое государство получило из-за географических особенностей или оттого, что все население поголовно обувается в пресловутые сандалии. Не вздумайте сказать это местным! Все с точностью до наоборот. Практически вся территория страны покрыта сандаловыми лесами, подарившими имена как землям, так и государству. Национальная обувь с давних времен продается далеко за пределами Сандалии. Дешевые и прочные деревянные подметки на кожаных ремнях пользуются огромным спросом. И на каждой сандаловой подошве вырезано имя страны-производителя. Отсюда и название обуви.

Но мы отвлеклись. Второе место по значимости после обувной промышленности в Сандалии занимает преступность. Здесь она отличается высочайшей организацией. Если с обувным бизнесом так или иначе связан каждый третий, то с сандалийской мафией – каждый второй. Именно здесь еще на заре человечества была совершена первая в истории кража со взломом пещеры. Позже преступление Тесеки было воспето многими поэтами.

Но сейчас не об этом. Единственным настоящим преступлением в Сандалии считается пустая трата времени. Особенно чужого. Чаще всего этим грешат подростки. Таких растратчиков отлавливают и ссылают на Подкаблучные острова. Здесь созданы такие условия, что, хочешь-не хочешь, возьмешься за ум. Иначе можно застрять здесь на всю жизнь. В качестве выпускного экзамена достаточно выбраться с островов. Способов несколько. Самый банальный – пропутешествовать по всем, благо проливы легко одолеть вплавь. Правда, на каждом острове подростки объединяются в кланы и чужаков принимают неохотно. А некоторые, так и вообще не принимают, благо с материка всех подкаблучников снабжают не только едой, но и оружием. Настоящим. Так что этот, на первый взгляд такой простой, способ успеха не сулит никому. Но есть и другой. Некоторые островитяне выторговывают дерево и строят лодки. У таких шансов больше. Но тут многое зависит от погоды и от соседей. Те ведь тоже не прочь выбраться из ловушки.

Ну и наконец, время от времени к островам подходят пиратские корабли, готовые принять на борт потенциальных головорезов. Нечасто, но регулярно среди мальчишек находятся сорвиголовы. Некоторые впоследствии даже становятся известными на все Среднее море пиратами, наводя ужас на торговые пути. Юный Пью избрал именно эту судьбу. И долгое время удача сопутствовала ему. Он не задумывался о потраченном времени. Его интересовали только богатства. Настоящие богатства – не редкий сундучок меди или, если повезет на состоятельного купца, серебра. Нет. Он желал золота. Много золота.

И в один прекрасный день его желание сбылось.

Глава 86

К тому времени он успел побывать юнгой, палубным матросом, абордажником, мичманом и уже неделю занимал должность боцмана. Его предшественник отправился кормить рыб во время предыдущего налета. На новую должность Пью назначил сам капитан Финт, заработавший прозвище талантом изобретать неожиданные маневры в казалось безвыходных ситуациях и неизменно уходить с награбленным. Многие подчиненные прочили ему звание пиратского адмирала, но Финт не желал привлекать других капитанов под свое командование. Опытный пират до сих пор оставался жив лишь ввиду отсутствия других опытных пиратов.

В тот раз им повезло наткнуться на неприметное суденышко, дрейфующее в открытом море. С виду его можно было принять за рыбацкий баркас. Очень большой баркас. Подозрительно большой и, судя по низкой осадке, доверху нагруженный… чем? Отродясь в этих водах не рыбачили! Капитан Финт скомандовал свистать всех наверх. Баркас легко догнали и взяли на абордаж. Корабль не огрызнулся ни единым залпом, да и команда не оказала сопротивления. Не было на борту команды – сплошные трупы. Судовой врач – да-да, на хорошем пиратском корабле обязательно сыщется и врач, и кок – быстро оценил обстановку:

– Чумной корабль! Валить нужно!

Но боцман уже был в трюме, и глаза его горели от жадности. Здесь было золото. Много золота. Очень много золота! О чем немедленно Пью и доложил капитану. Оценив добычу, стало ясно, что всю ее быстроходный финтов кораблик не поднимет. Зато неподалеку есть неприметный островок. Можно взять золотой баркас в качестве приза, выгрузить добычу, а потом спалить к чертовой матери. А золото потом можно будет потихоньку забирать и жить в свое удовольствие.

Эх, если б золото не ослепило тогда Пью! Он вызвался возглавить призовой чумной корабль. Матросы боялись боцмана до рези в животе, так что с командой проблем не возникло. Ну и что, что потом все они передохли, как крысы. Пью-то выжил, даже не заболел!

Закапывали клад на острове безнадежно больные. Их потом так и бросили помирать. Никто не желал притащить заразу на родное судно. Некоторых несогласных, тоже заразившихся, пришлось убить. Зато остальные радовались увеличившейся доле. Такова судьба пирата. Пока ты в команде, ты богат и счастлив. Но стоит тебе превратиться в угрозу – и ты уже вне игры. Повезет, если сразу не убьют.

Так вот, сокровище зарыли, чумной баркас сожгли. И осталось только двое знающих точное место, где зарыт клад. Капитан и боцман. Корабль вновь вышел в открытое море и взял курс на Сандалию – каждый уцелевший жаждал потратить золото в портовых кабаках и притонах. Лишь двое не горели подобным желанием. Один горел в лихорадке, другому не терпелось занять его каюту. Но Пью был не только жесток. Богатый опыт и тонкий расчет также отличали боцмана. Он дождался, пока команда разбредется радостно тратить награбленное и лишь тогда вошел к Финту. Капитан к тому времени пережил кризис и, к немалому огорчению Пью, быстро шел на поправку.

Сжимая за спиной стилет, Пью приблизился к ложу:

– Прости, капитан, по-моему, твое время вышло. Я хочу жить в этой каюте.

Финт приподнялся на локте:

– Я долго ждал, когда ты придешь. Все надеялся, что прирежешь меня, пока я в беспамятстве. Все-таки ты жесток, Пью, слишком жесток. Не стать тебе достойным капитаном.

Он неожиданно резво скатился с постели и как бы невзначай споткнулся о медный таз, стоявший у изголовья.

– Карабарас! – вскричал капитан.

Звон и крик не успели стихнуть, а Пью уже скрутили вахтенные.

– Вот что, Пью. Я не люблю понапрасну убивать. Тем более таких ценных людей, как ты. И еще я знаю, почему ты хотел от меня избавиться. У меня есть встречное предложение. Ты хотел золота? Много золота? Бери, сколько сможешь и сходи на берег. Я не желаю тебя больше видеть.

– Я тоже не желаю тебя больше видеть! – в гневе бросил бывший боцман.

– А это идея! Я с легкостью выполню твое желание. А заодно укрою от твоего взгляда клад. Ты никогда его не увидишь.

В руке Финта блеснул кортик.

Глава 87

Дальнейшая жизнь Пью проходила в полнейшей темноте. Большой мешок золота он все же получил. И унес подальше от порта. Некоторое время просто жил в комнатушке на окраине города. Потом попытался открыть дело. Но сандалийская мафия не дремала и быстро избавила Пью от лишних средств. Очень скоро он превратился в слепого нищего, побирающегося по кабакам в порту и ночующего где придется.

Сколько лет прошло, сложно сказать, но однажды Пью прослышал, что Финта все-таки покинула удача. Повязали отчаянного капитана и вздернули на рее без суда и следствия. Однако был еще один занимательный слушок: старый Финт напоследок нарисовал-таки карту острова, где зарыты несметные сокровища. Тогда Пью отправился искать бывших соратников. Кое-кого даже отыскал. Самой большой удачей оказалось наткнуться здесь же, в порту, на Серебряного Джонни, долгое время служившего у Финта коком. После этой встречи старая команда собралась очень быстро – все, кто уцелел. Кроме Билли-Скелета, ставшего боцманом после Пью и ненадолго возглавившего пиратов после поимки Финта.

Но и его через какое-то время обнаружили вдали от моря. А вместе с ним и карту Финта. Но тут в дело вмешался случай в виде мальчишки и доктора. Поговаривают, что к этому делу приложил руку Мастер. Не без этого, разумеется.

Серебряный Джонни разработал новый план. И в этом плане места для слепого Пью не нашлось. Его просто прогнали. Позже бывший боцман слышал, что для пиратов все кончилось печально, а бывший кок окончил свои дни на каторге. Но Пью это уже не касалось. Слепой покинул Сандалию. Только теперь до него дошло, что он тратил свое время впустую. Некуда было ему податься. Разве что туда, где примут любого страждущего. И Пью отправился вглубь материка. Где-то там, рассказывали, есть затерянный в Серых горах монастырь, в котором можно обрести желаемое. А Пью желал теперь одного: покоя.