Текст книги "Кронпринц (СИ)"

Автор книги: Антон Кун

Соавторы: Алексей Шурыгин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Глава 10

– И что он творит? – бесновался худощавый мужчина с белыми длинными до плеч волосами.

– Володя, успокойся, – устало произнёс второй, чьё лицо не имело возраста. Постные, блёклые черты, редкие светлые как у старика волосы и невыразительный взгляд бесцветных глаз. – Он установил связь с клинком.

– Это бред! Как он мог такое ей пообещать! И дело ведь даже не в девчонке! Он сам теперь никогда не отступит от этого! И никто его теперь не сможет отговорить или остановить! – сокрушался беловолосый с глубокими морщинами на лице и ярко синими глазами.

– Ты думаешь, что он сломает границы миров и уничтожит обе реальности? – с любопытством спросил безвозрастной.

– Этот – может, – горестно вздохнул беловолосый. – Он чертовски удачлив.

Они помолчали.

– Это добротный дом, – решил перевести тему собеседник беловолосого. – Ты сам его построил?

– Вот этими… – тот, кого назвали Володя, запнулся и поправился: – Своими руками.

– Ну, да, – неожиданно хохотнул человек без возраста. – Те в земле давно гниют.

– Это естественный ход жизни, – отмахнулся от него Володя. – Лучше скажи, что делать будем?

– А ничего, – пожал плечами безвозрастной. – Когда наступит момент, мы придём к нему и расскажем правду.

– И что будет дальше? – с затаённой надеждой спросил Володя.

Они сидели в светлой просторной комнате деревенского дома, а перед ними на тумбочке стоял старый чёрно-белый ламповый телевизор, по которому двое людей наблюдали за жизнью Алексея Волкодава. Сейчас тот шёл в переулок, а в его руке поблёскивал золотой раздвоенный клинок.

– Я давно не могу смотреть сквозь время, – поморщился безвозрастной.

– Ну, попробуй, вдруг получится. Вопрос-то важный, – попытался уговорить собеседника Володя.

Но тот в ответ лишь отрицательно покачал головой.

– С того самого мига я не могу увидеть грядущее, но я к этому подготовился.

– Именно поэтому, – погрустнел Володя, – мы вынуждены наблюдать за совершенно безумным и непредсказуемым парнем.

– Он твоя плоть и кровь.

– Я его не воспитывал таким! Умным, расчётливым – да. Давал косвенную информацию о развитии аспектов, вкладывая в голову словесные закладки, чтобы он быстро прогрессировал, но не это… – Володя всплеснул руками. – Этот… этот… этот пакостник постоянно пытается сложить свою буйную головушку!

– Молодость, – ёмко заметил безвозрастной.

– Идиотизм и одержимость! С чего он вообще решил стать сильнейшим в мире? Откуда эта тяга?

– Может кровь взыграла? – предположил собеседник.

– Кровь? – задохнулся от возмущения Володя. – Ты ведь знаешь, что я всегда стремился к миру. И если бы не Чернобог, то смог бы его достичь!

– Это дела прошлые, – свёл брови безвозрастной.

– Ладно, – выдохнул Володя. – И тем не менее, я не знаю, радоваться его космическому везению или начать паниковать.

– Стоит паниковать, – кивнул безвозрастной и спустя паузу добавил: – Если только я его не научу.

– Если ты это сделаешь, то навсегда станешь его фамильяром, – расширились синие глаза старика.

– Я много пожил в качестве Хроноса. Я видел время и миры насквозь. И знаешь что?

– Что?

– Это было до одурения скучно. Тот призрак, который к нему прилип, обычный паразит, который не способен ничему его обучить, но в нём есть нужные мне аспекты.

– Хронос, – поражённо прошептал первый император Российской империи.

– Владимир, – в первые за разговор Хронос повернулся к своему старому другу, с которым они провели целую вечность вместе. – Он и не поймёт подмены. Поначалу, во всяком случае. А Навь – идеальное место для осуществления задуманного.

– Но я не об этом, – потухшим голосом произнёс Владимир.

– Это естественный ход жизни, – вернул ему его же слова Хронос. – Ничто не вечно под луной, и даже бог времени. Или в особенности бог времени.

На этом силуэт Хроноса мигнул. И князь, победивший в войне, но потерявший после неё всё, остался в одиночестве. Лишь старый деревенский дом и ламповый телевизор, который показывал уверенное и довольное лицо его родного внука.

– Но мы ведь ещё встретимся, – произнёс в пустоту первый император.

– Конечно, – раздалось эхом в ответ. – Так было всегда и так будет впредь.

– Чёртов бог времени, – хмыкнул Владимир и резво для его старческой внешности подошёл к телевизору. – Так, что у нас там, – он пощёлкал кнопками по приборной панели и найдя балет, кажется чёрный лебедь, вернулся в кресло. Пусть теперь Хронос за Алексеем присматривает, а он хоть немного отдохнёт. А то что ни день, так расстройство сплошное.

* * *

Анастасия всегда была атеисткой. Так уж вышло, что отец, врач по образованию и призванию, и мама, педагог и человек науки до мозга костей, никогда не посещали церковь и не говорили дома о религии больше, чем того требовалось. Даже когда проходили какие-то религиозные праздники, которые так или иначе касались их семьи.

Поэтому Анастасия выросла человеком, который никогда бы не поверил словам мужа, если бы не два факта. Первый – она лично ездила на опознание тела, после чего две недели пила успокоительные. И второй – сейчас вокруг уходящего супруга дрожал, и даже казалось, что гудел воздух. А спустя несколько шагов она заметила, как в его руке появилась золотая полоска, а реальность рядом словно изогнулась. Миг, и супруг обратился в сноп разноцветных искр.

– Ушёл, – прошептала она. – Снова.

«Но обещал вернуться», – раздался в голове зловещий голос.

– Кто это? – вскрикнула девушка, а немногочисленные прохожие обернулись на неё.

«Я твой самый близкий друг. Зови меня Гипнос».

– Бог сновидений? – Анастасия сразу узнала это имя.

«Образованная», – ответил голос, и она вдруг подумала, что невидимый собеседник поморщился.

– Ты никакой не бог! – не стесняясь, огласила она вердикт на всю улицу. – Вали из моей головы!

Она вдруг ощутила решимость, какой раньше никогда за собой не наблюдала.

«Или что?» – с явной насмешкой произнёс голос.

– Иначе мой муж тебя сам вытащит, и тебе это не понравится! – она ощущала ту мощь и силу, что сейчас испускал супруг.

«Когда ещё это случится!» – зло произнёс тот, кто представился Гипносом. – «От тебя тогда мало что останется».

– Это ещё почему?

«Сложно остаться в уме, когда каждую ночь снятся только кошмары».

Девушка вздрогнула и с трудом выдохнув, сказала:

– Я выдержу и дождусь его.

На это ей был лишь угасающий в глубинах её разума злой смех.

«Надеюсь я не сошла с ума от горя», – подумала она и подметила, что голос затих. – «Может ещё и обойдётся. А если нет, то ей всего лишь нужно дождаться возвращения мужа».

Анастасия спрятала лицо под шарф и зашагала домой. Под ногами скрипел декабрьский снег, а на душе, несмотря на тот злой голос, было спокойно и светло. Теперь у неё появилась надежда, и этого достаточно для продолжения жизни.

* * *

Новое место нокаутирующим джебом ударило по обонянию вонью жжёной резины, да так, что я скривился и зажал нос. Но не только это. Ещё здесь стояла жара, градусов тридцать, не меньше, раскалённый ветер, что нёс в своих потоках огромное количество колкой пыли, что норовила лишить обзора.

Но всё это оказались сущие мелочи перед огромным черным замком, к которому протянулась каменная дорога среди бесконечной космической пустоты.

Замок же висел во тьме, практически сливаясь с ней, словно это не было физическим объектом, а являлось абстрактным проявлением пустоты.

Я подошёл к краю и не спеша вытянул голову, чтобы посмотреть вниз.

Перед глазами до сих пор стояла картина, как я покидаю Настю, как её взгляд сначала гаснет, будто свеча на сквозняке, а потом вновь обретает искры жизни после моего обещания вернуться.

Обещание. Когда я попал в новый мир, я хотел стать сильнейшим именно ради возвращения домой. Правда позже передумал и хотел оставить прошлую жизнь в прошлом… Теперь же Настя снова стала настоящим, от которого я не имею никакого права, да и желания, отмахнуться.

Внизу распахнулась бездна, в глубине которой я разглядел почти незаметные тусклые алые точки. Интересно, что это такое?

Выдохнув, я зашагал к замку. Спустя десяток минут ходьбы, снизу послышались ритмичные хлопки, которые с каждым мгновением становились всё громче и громче.

Я остановился и прислушался. Действительно, внизу было что-то, и оно стремительно приближалось.

Я вновь подошёл к краю и посмотрел в бездну. До этого мелкие и размытые красные точки, теперь превратились в жирных рыжих бабуинов с громадными кожистыми крыльями, хлопки которых я и слышал.

– Это что, шутка такая? – вырвалось у меня, и я удивлённо покачал головой, а после посмотрел на замок. – Там видимо Бастинда живёт? Вот только дорога не из жёлтого кирпича? Не по канону.

Хмыкнув, я с видимым удовольствием побежал к темнеющему впереди монументальному дому ведьмы.

Не то чтобы я боялся летающих зверушек злодейки из страны ОЗ, благо клинок теперь со мной, но и сражаться с целой оравой разъярённых сказочных тварей желания не было, как и смысла. Я ощущал, что заметно задержался у Насти, и теперь время играло против меня.

Когда я достиг громадных, не меньше трёх метров высотой, широченных двустворчатых ворот, я обернулся. Один из крылатых бабуинов, достиг каменной дороги и приземлился на неё.

На миг мне подумалось, что ему нет никакого дела до меня, но спустя секунду обезьяна опровергла мою смелую теорию и обернулась в мою сторону. Её глаза без зрачков на рыжей, почти красной морде, блеснули жидким золотом, и она утробно зарычала, остервенело колотя себя в грудь, как вполне обычный представитель этого племени. Вот только у нормальных обезьян при этом не раскрываются за спиной вампирские крылья, а изо рта не вырывается золотистое пламя.

При виде этого чудища на ум пришло одно ёмкое русское слово.

Сплюнув, я развернулся к воротам и толкнул их от себя. Ручек нигде видно не было, как и за что можно было бы зацепиться. И конечно же, ворота и не подумали открываться. Словно монолитную бетонную стену толкнул с естественным нулевым результатом.

Тем временем к обезьяне присоединилось несколько десятков сородичей, и они устремились ко мне.

Я скривился. В какой… же ситуации я оказался и главное – как⁈ Где я свернул не туда?

Сконцентрировавшись на воротах, я нашёл между створками тонкую линию, где они смыкались в почти цельную тёмную поверхность без единого узора или иного украшательства.

Клинок, что сейчас имел призрачный вид, постоянно мерцая в руке, беззвучно вошёл в эту микроскопическую щель.

– Отлично, а что дальше? – нервно хохотнул я, уже кажется, ощущая на загривке ветер от кожистых крыльев. – А что если…

Не став мудрить, я начал двигать меч во все стороны, словно пытаясь открыть тугую крышку перочинным ножом. Несколько бесконечно долгих секунд ничего не происходило, и в моей голове уже начали появляться не радужные перспективы боя на узкой тропе вокруг которой разверзлась бездна, а потом ворота жалобно скрипнули, и одна из створок с неохотой отошла.

И в этот миг первая обезьяна меня настигла. Всё же не успел.

За спиной резко стало шумно. Я интуитивно пригнулся и сделал шаг в сторону. В это же время рядом раздался грохот удара и утробный вой, наполненный яростью, болью и вселенской обидой.

А ещё там явно был хруст, поскольку, когда я посмотрел на первого из противников, тот баюкал одну из лап, что сейчас свисала плетью.

– Так тебе и надо! – наставительно воскликнул я и, заметив краем глаза ещё с десяток обезьян, которым до меня остались считанные метры, без раздумий рыбкой сиганул в небольшой просвет в воротах.

Оказавшись внутри, я развернулся и, вложив все свои силы, с криком «Ха!!!», закрыл ворота.

Тут же раздалось несколько глухих ударов с той стороны, за которыми последовали очередные обиженные крики пострадавших обезьян. При этом ворота даже не шелохнулись.

– Как тогда я вообще умудрился их открыть? – раздался вкрадчивый шёпот, который, казалось, шёл ото всюду и сразу. – Почему те монстры не могут войти, а я смог? Я особенный? Или мне повезло? Или всё вместе?

Пока невидимый собеседник говорил, я огляделся. Он явно читал мои мысли и озвучивал их, отчего становилось не комфортно. Надо всё-таки заставить Даниила научить меня ментальной магии, чтобы больше никто и никогда не мог залезть в мою голову.

– Не хорошо подглядывать чужие мысли, – обратился я к невидимому собеседнику.

Внутри темной громады замка оказалось… Я даже не сразу понял на что это место было похоже.

Несколько секунд я вглядывался в детали, пытаясь найти в памяти отклик, и наконец разум нашёл в закромах нужное воспоминание.

– … Вокзал, – невольно вырвалось у меня.

Белые колонны, расположенные вдоль светлых мраморных стен, изгибались под арочный потолок. В отличие от советских вокзалов, здесь не было барельефов, и конечно же, отсутствовали бесконечные магазины. Здесь было пустынно, а в конце зала у стены возвышались две красные статуи. Судя по очертаниям, это были статуи знакомых летучих обезьян.

Я крепче сжал клинок, предвидя скорое оживление истуканов.

– Вокзал! Вокзал! Вокзал! – заголосил невидимка, и в его голосе я услышал признаки безумия. – Ты первый посетитель! Уже целую вечность здесь не появлялись разумные!

– Кто ты? И что это за место? – мягким голосом спросил я.

Если говоривший провёл целую вечность в одиночестве, то удивительно как он вообще способен вести диалог. Поэтому – спокойно, аккуратно и ни в коем случае не давить. Был у меня опыт в самом начале пути в правоохранительных органах, когда пришлось сопровождать буйного в психушку. Он всё дорогу что-то бормотал, иногда меняя голос, словно в нём просыпались бесы.

– Имя? – словно впервые услышал он слово. – Имя, имя…

Он всё повторял это слово, видимо пытаясь вспомнить, а мне почему-то представился маленький худой человечек с седой причёской а-ля Альберт Эйнштейн, такие же тусклые и редкие растрёпанные волосы.

И в этот миг на безупречном светлом мраморе пола появился он. Прямо как я его представлял, маленький и невзрачный, с посеревшей кожей, большими растерянными глазами, рвущий у себя на голове волосы.

– Имя, имя, имя… – всё бормотал он и тут поймал мой взгляд: – Ты меня видишь?

Удивление было настолько сильным, что я сразу поверил.

– Вижу, – кивнул я. – Если у тебя нет имени, я могу тебе его дать.

Несколько секунд на его лице отражался бурный мыслительный процесс, после чего он недоверчиво произнёс:

– Что ты хочешь взамен? – он выпучил на меня глаза ещё сильнее, и теперь казалось, что они могут выпасть из орбит при первом резком движении.

Я окинул взглядом помещение вокзала, где не наблюдалось и намёка на ожидающих пассажиров, указателей выходов, работников и всего того, что составляло суть вокзалов. Здесь было лишь пустое просторное здание, непонятно как освещавшееся, и безумный старик, что молча ждал от меня ответа.

– Мне нужно найти кое-кого, – можно было бы попросить его показать выход отсюда, желательно безопасный, но по логике, вокзал – это путь, а его работники должны многое знать и уметь связанное с этим.

– Без проблем. Если его дух заблудился, я без проблем его найду! – оживился он, и в глубине глаз зажглись огоньки одержимости.

– Боровик Иваныч, – сказал я. – Мы с ним связаны магическим контрактом.

– Магическим что? – снова вылупился на меня старик.

Я ему вкратце объяснил суть волшебной договорённости, оформленной в письменном виде.

– Вот это де… – он на полуслове замолк, а его шальной взгляд остекленел.

С минуту он стоял восковой фигурой, затем внезапно дёрнулся и посмотрел на меня испуганными глазами:

– Морфей! Ты его враг⁈ Он сам сторожит этого твоего Боровика Ивановича! И та дол… – его вновь взгляд опустел.

Глава 11

На этот раз моего нового знакомца не было около десятка минут, если не больше. Я уже успел заскучать и уселся в медитативную позу. Интересно, как работает в этом мире стандартное магическое упражнение на концентрацию, и работает ли вообще?

Стоило мне только прикрыть глаза, как раздался болезненный вопль ожившего обитателя этого вокзала.

– Тело! Оно у меня есть! Но откуда? – в его голосе была такая мешанина эмоций, что я не стал даже пытаться его понять.

– Это сделал я, – уверено произнёс я. – И имя тоже дам. Если ты поможешь мне вызволить моего друга.

Он некоторое время удивлённо пялился на свои старческие руки, после чего перевёл возбуждённый взгляд на меня.

– Я согласен! – после чего он безумно расхохотался. Жуткий тип.

На этом он резко развернулся и зашагал к двум замершим статуям летучих обезьян.

– Это вокзал душ, одна из его станций в вечном круге жизни и смерти. Каягоны… – он кивнул на обезьян, – … стражи этого места. Им нет хода внутрь, поскольку они не являются душами.

Мы остановились в пяти метрах от них, и я спросил, кивая на истуканов:

– А эти?

Он на меня взглянул и хмыкнул:

– Недавно на одной из станций забрали душу. Множество Каягонов погибло, и они так разъярились, что парочка просочилась следом за нарушителем. И теперь они не способны сойти со своих мест.

И правда, было видно, что обезьяны застыли в движении. У одного раскрыты крылья и пасть, второй же, судя по позе, бежал на манер человека, одна нога поднята, верхние конечности тоже застыли в характерной позе.

– Это ты их тут поставил?

– Да, – довольно хмыкнул он. – Не знаю откуда, но знаю, что так стоят стражи. Подумал, символично будет, если они будут здесь.

– Тогда почему мы не идём вперёд? – я поднял бровь. – Раз они безобидны.

– Тебе они нужны, – просто сказал он, а я чуть не застонал.

– Я полечу на них? – надежда на отрицательный ответ была, но призрачная.

– Верно, – внезапно злорадно ухмыльнулся мой собеседник. – Я проложу путь, а они – единственные существа, которые могут без всяких ограничений передвигаться по Нави. Они легко почуют все ловушки Морфея и приведут тебя к твоему Боровику Ивановичу.

– И что же мне нужно сделать, чтобы получить их помощь? – с мрачной решимостью спросил я.

– Я не знаю, – пожал он плечами. – Я смогу лишь проложить маршрут и указать верный путь. Такова моя судьба.

– Хорошо. Как их оживить?

– Это не сложно. Нужно их вытащить за эту дверь, – он кивнул на высокие тёмные створки.

– А мне нужны оба?

– Достаточно одного, – поразмыслив, ответил он. – Но тебе не жалко их? Они всё же обречены вечно стоять здесь.

– Так они живые? – удивился я.

Он на несколько секунд задумался, подняв глаза к светлому потолку, словно там можно было найти ответы, и неуверенно произнёс:

– Я не знаю. Но если они не растворились, войдя в вокзал, то души, пусть и странные, у них всё же есть.

– Если так, – оценил я рыжие лохматые туши, – давай попробуем.

Подойдя к той обезьяне, что замерла на полушаге, я дотронулся до неё. Шкура оказалась жёсткой, словно металлическая. Да и сама обезьяна с трудом поддалась на мой порыв её сдвинуть.

– Тяжёлая, – поморщился я, смахнув выступивший пот.

– Они олицетворяют грехи человеческие, – произнёс мой собеседник, глядя куда-то сквозь стену. – А грехи тянут. Особенно, когда кто-то обманывает смерть, и великий круг перерождения терпит повреждения.

Я перестал пытаться двигать застывшую летучую обезьяну и, не оборачиваясь к собеседнику, произнёс:

– Кто-то украл душу из великого круга перерождения, и на этой душе навсегда остался отпечаток смерти.

– Остался, – эхом отозвался он.

– И круг перерождения жаждет вернуть душу, чтобы восстановить естественный порядок вещей.

– Жаждет, – голос теперь вновь звучал ото всюду сразу.

– Даже если эта душа теперь имеет тело и живёт дальше, – сказал я.

В моей руке вновь появился золотой клинок, а мир вокруг стал искривляться, будто испарение от асфальта на жаре.

– Это не важно, – на десяток голосов произнёс тот, кого я по началу посчитал хранителем этого места.

Я резко обернулся и увидел, что нарисованный моей фантазией старик исчез, а на его месте теперь стоял высокий худощавый гуманоид с блестящей темной кожей и головой то ли волка, то ли собаки.

– Анубис, – сглотнул я, сильнее сжимая клинок.

– Ты дал мне имя, – услышал я слова, в которых не было ни капли эмоций, но пасть не шевельнулась. – Я выполню свою часть сделки. Но потом верну тебя в круг перерождения.

Взмах вполне человеческой руки, и вокзал развеялся, а передо мной открылся мерцающий тёплым светом то ли портал, то ли проход. Под ногами была всё та же каменная дорога, а вот величественного замка больше не существовало.

– А эти? – кивнул я на застывших обезьян. Всё же они именно из-за меня стали такими.

– Ты всё так же можешь их оживить.

– Грехи, – помрачнел я и сконцентрировался на той обезьяне, что была ближе всего.

За свою жизнь я много грешил относительно той религии, в которую не то чтобы верил, но причислял себя, как это часто бывает.

Но вот моё перерождение – это что угодно, но не грех. Пусть первый император и наврал мне с три короба о том, что «случайно» выдернул меня из круга перерождения, да к тому же ещё и устроил здесь настоящий погром, это не важно. Я ни на миг не пожалел, что получил второй шанс.

– Нет, – отрезал я.

– Что нет? – Анубис обрёл небольшие искры удивления.

Должно быть что-то…

Внезапно перед глазами мелькнула разноцветная искра и я интуитивно дёрнулся к ней. В следующий миг свет пропал, а я очутился в тёмном, пропитанном сыростью и сопутствующей всем подвалам вонью.

Никаких источников света в кромешной тьме не было, поэтому я решил использовать в качестве светила золотой клинок. Усилие воли, и в моих руках вспыхнуло солнце, которое, в отличии от настоящего, не обжигало и не слепило.

– Кто здесь? – услышал я знакомый голос, который сейчас казался хриплым и до крайности уставшим.

– Это я, учитель, – улыбнулся я, но не стал шагать к прикованному цепями к каменной стене Боровику Ивановичу.

– Алексей⁈ – слабо удивился тот, не в силах поднять головы. Он несколько секунд молчал, будто набирая силы, после чего заговорил: – Тебе нужно уходить! Старичок-Боровичок, он… Он опасен! Он сильнее и искуснее меня! Если ты здесь, значит это ловушка! Уходи! Поторопись!

– Конечно ловушка, – согласно кивнул я, пристально оглядывая выделенные Безымянным апартаменты для Боровика Ивановича. На первый взгляд не было ничего такого.

– Тогда почему ты всё ещё здесь? – с тревогой спросил он.

– А здесь, это где? – вопросом на вопрос, ответил я.

Боровик Иванович попытался поднять голову в неизменной грибной шляпе, что являлась частью его тела, но неудачно. Цепи звякнули, а голова повисла ещё ниже.

Несколько долгих секунд я напряжённо вглядывался в реальность, после чего сделал несколько взмахов клинком.

От каждого движения в воздухе оставались золотистые следы, словно поднятая взмахом невесомая пыльца различимая невооружённым взглядом на солнечных лучах.

Ещё одно усилие воли и у меня изо рта вырывается слово-ключ:

– Льга.

Я не знал, сработает ли заклинание освобождения здесь и в такой форме, безиспользования привычного источника, но стоило попробовать.

Конструкт несколько мгновений неподвижно висел в воздухе, а потом вспыхнул и метеором отправился к Боровику Ивановичу. При этом с каждым мгновением магический символ становился всё ярче и ярче.

И когда он уже почти достиг пленника, тьма внезапно сгустилась, закрывая собой душу Боровика Ивановича, и из неё показалась тёмно-пепельная рука с красными длинными когтями. Она схватила золотой символ и несколько мгновений удерживала его, пока волшебство не исчерпало себя и не погасло.

– Так я и думал, – невесело ухмыльнулся я. – Кошмар.

– Ночное видение, – раздался красивый женский голос, от которого у меня по телу пробежал табун мурашек. А ведь я никогда не был впечатлительным, даже впервые столкнувшись с монстрами волшебных территорий, я тогда ощущал лишь отвращение и решимость сражаться.

Усилие мысли, и золотой свет окутал меня, и я сделал шаг вперёд.

– Самонадеянно, – цокнула невидимая…

Даже не знаю, как её назвать. Кошмарная демоница? Судя по той когтистой руке, обтянутой пепельной жуткой кожей, это название очень подходит, но Навь – такое место, что доверять одним глазам – смертельно опасно. Поэтому я смежил веки и прислушался. После первого посещения этого места что-то во мне неуловимо изменилось. И если тогда мне было здесь сложно даже дышать… То сейчас всё обстояло иначе.

– Это просто уверенность, – ответил я, делая новый шаг.

Тем временем тьма вокруг стала густой, как кисель, и каждое движение давалось с трудом. Но я упрямо шёл, крепко стиснув зубы, а давление всё росло и росло.

И когда до Боровика Ивановича уже осталось меньше метра, в стенах камеры раздался звонкий девичий смех. Такой нежный и приятный, что впору вспомнить русскую поэзию с её витиеватыми оборотами и эпитетами.

Голос обволакивал и обещал райские кущи:

– Прекрати сопротивляться, – шептала она, – отпусти ситуацию и плыви по течению. Зачем все эти страдания? К чему преодолевать очередную невозможную высоту, когда можно просто жить, любить и радоваться бытию?

– В твоих словах есть правда, и её много, – с трудом выдавил я и ощутил, как колени задрожали от перенапряжения. – Но эта правда не для меня.

На этих словах я сделал ещё один шаг, и передо мной появилась она.

Безупречное, с лёгким румянцем лицо, с чарующей белозубой улыбкой, слепые, затянутые белёсой плёнкой глаза, и на этом собственно всё, что было в этом существе от человека.

Тело, что возвышалось надо мной на добрые полметра, если не больше, представляло из себя смесь человека и громадного обсидианового червя с бабочкой, это распахнувшиеся за спиной тонкие кружевные крылья. У неё были ноги, которые торчали снизу безвольными высохшими придатками и руки с красными ногтями-когтями.

– Я… – казалось, что вместе со словом из меня вытянули часть сил и дрожащие до этого ноги не выдержали. Я рухнул на одно колено, а в глазах стало темнеть.

«Нельзя терять сознание», – пронеслось в голове.

– Ты действительно думаешь, что сможешь пройти через меня? – вновь залилась она смехом, который ударил по мозгам сильнее, чем… Чем что?

Мысли стали путаться и я…

– Ты можешь просто жить, – повторила она. – Всё что ты делал до того, была воля мира, а не твоя собственная. Мир желает, чтобы ты стал сильнее, но не ты сам. Ты ведь не такой, – она говорила, а её слова становились всё тише и тише, убаюкивая и успокаивая. – Ты простой человек, который всегда хотел семью, хотел, чтобы мир был справедлив, и прилагал для этого усилия. Вносил свой вклад, но никогда не брал на себя ответственность за всех. Потому что это утопия. Стать сильнейшим – это в первую очередь получить такой груз ответственности, который человек не способен унести на своих плечах. Мир внушил тебе эту одержимость, и ты просто не способен отказаться от неё.

– Я-я-я-я… – затянул я, чувствуя, как холодный влажный пол ударил по щеке и выбил дух.

– Ты пришёл из мира, где нет магии и поэтому, – продолжала она, – ты не смог скорректировать эту одержимость, как это делали другие талантливые маги. Тот, кто с тобой это сделал, просто решил поиздеваться, точно так изверги учат плавать детей, выкидывая их из лодки на середину пруда.

Я несколько секунд молча смотрел перед собой, не видя ничего, а потом спросил:

– Как твоё имя?

– Вермиса Самнирумская, – немного удивлённо ответила она.

– Так вот Вермиса, – прокашлялся я от сухости во рту. Отчего-то пить захотелось страшно. – Может ты и права. Может, во всём виноват тот, кто отправил меня в новый мир. И сам мир, что потребовал от меня выполнения сверхзадачи, которая не по силам ни одному смертному. Возможно, всё так и есть, – я замолк, переводя дух и ощущая, как с каждой секундой слабею, и может, стоило заткнуться, но я уже не мог: – Но я никогда не брошу свою семью, – с этими словами с силой дёрнулся, – никогда не предам друзей, – в руке вновь возник золотой пылающий меч, что успел исчезнуть, пока я падал. – И уж тем более… – я с гулким «хррр-а!», поднялся на четвереньки и посмотрел в невидящие, но смотрящие на меня в упор глаза на красивом лице, – … никогда не сдамся!

Реальность вокруг пошла волнами, а голос, что до этого звучал как концентрированная патока, внезапно охрип и зазвучал в стиле солиста бессмертной группы Рамштайн и их незабвенным «du hast Mich».

Я с видимым усилием сделал вдох. Горло, лёгкие и, казалось, само естество сдавило гигантскими незримыми тисками.

– Ты так держишься за чужую волю? – исковерканный голос слышался чужеродным и, кажется, разъярённым.

И от этого я зло улыбнулся, тут же ощутив металл на губах и во рту.

– Чужая воля? Считаешь меня марионеткой⁈ В прошлом мире я хотел стать лучшим дознавателем из живущих. И со сменой обстановки изменилась лишь содержание, но не сама цель. Я стану лучшим и сильнейшим, – сейчас, как ни странно, каждое слово не отнимало силы, а наоборот, я ощущал, как внутри появляется сила. Сила чтобы сражаться, а значит, жить.

– Ты не можешь, – жалобно проскрежетал голос, а красивое лицо исказилось в гримасе гнева.

– Это моё право. Не по рождению или обстоятельствам, а по моему желанию.

Я выбросил руку с клинком перед собой и одним молниеносным движением вонзил его в брюхо твари. Меч задрожал, замигал в ране, из которой не показалось ни капли жидкости, словно тело червя было полым, готовым вот-вот исчезнуть. Но я надавил волей и представил, как в клинок вливается энергия извне. В этом мире не было магии, как таковой, но кое-что из Яви можно было применять, причём понимание приходило в тот момент, когда совершаешь попытку. То есть в бою экспериментировать с этим было однозначно нельзя, и мне повезло, что этот трюк с внешней силой сейчас сработал.

Клинок завибрировал от переполняющей его мощи, а монстр заверещал и открыл пасть.

– Я – Вермиса Самнирумская, вестница смерти и чумы, ночной ужас для тех, кто боялся червей и гусениц! Слуга Морфея и верная его дочь! – всё это било по мозгам, а голос звучал демонически. – Я пожру твою душу, и мой отец наградит меня.

Лицо откинулось назад, а в аккурат под ним тело раскрылось в невозможной форме креста. Внутри показалось бесконечное количество зубов-игл и мерзко завоняло, то ли гнилью, то ли болотом.

– Р-я-я-я-я-я-я-я!!! – заверещал монстр и попытался отхватить мне голову.

Я ловко увернулся и ухватившись второй рукой за рукоять клинка, дёрнул его. Но вместо вскрытия отвратительной туши кошмара, меч лишь на миллиметр сдвинулся, а мне пришлось экстренно разрывать дистанцию, поскольку червь изогнулся и повторил попытку.

Монстр своими руками попытался вытащить из себя мой меч, но они оказались слишком короткими, отчего он яростно заревел на манер льва и сосредоточил своё внимание на мне.

– Вот же… – выругался я, поняв, что не могу призвать клинок и остался безоружным, а пробовать внешнюю силу сейчас…

Стоп. Ведь если здесь нет магии как таковой, то и не имеет значение, есть ли у меня источник.