Текст книги "Сын империи. Князь. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Антон Кун

Соавторы: Алексей Шурыгин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

«Интересно, чем сейчас занята Настя? Наверное, кутается в плед и пьёт горячий шоколад, – пришла тёплая мысль. – А может занимается каким-нибудь рукоделием, шьёт что-нибудь или из бумаги мастерит».

Мысли сменялись одна другой, а белая дорога змеилась между такими же белоснежными деревьями и кустами. Я шёл и шёл, пока ноги не начали замерзать. Тогда я перешёл на бег и бежал до тех пор, пока лёгкие не загорелись, а в боку нещадно не закололо. Да, я никогда не отлынивал от спорта, вот только моя стихия драки и спринт, а вот марафоны – это не ко мне. Вон Серёга, он большой любитель длинных дистанций.

В этот момент что-то будто кольнуло внутри, но тут же исчезло под давлением усталости.

Я огляделся. По идее я должен был уже пройти весь парк насквозь, но впереди в стене из окрашенных в белый деревьев всё так же не было просветов.

Подчинившись внезапному порыву, я резко отпрыгнул, а передо мной возникла глыба льда.

– Что за… – произнёс я.

Но не успел удивиться, как чуйка вновь подала сигнал. В этот раз мне пришлось пригнуться, а из глыбы вырвалось несколько ледяных осколков, что в каком-то миллиметре проскочили над головой.

Я ощутил, как шапка слетела с меня, и холод тут же атаковал. Уши, лоб и затылок мгновенно замёрзли. Но увы, капюшон накидывать было некогда. Интуиция снова заставила меня уворачиваться.

С каждым мгновением атаки из глыбы становились всё чаще, а мои уже истощённые бегом силы таяли на глазах.

«Что за чертовщина здесь творится?» – стучал в висках один и тот же вопрос.

В какой-то момент я понял, что от следующей атаки мне не увернуться. Но это не означало, что я сдамся и не попробую.

Я дёрнулся перед очередной атакой, и в тот миг, когда летящий острый ледяной снаряд почти достиг меня, опорная нога соскользнула, и я рухнул спиной на лёд.

Именно так, дорога, что до этого была покрыта небольшим слоем снега, теперь превратилась в настоящий каток!

«Слаб, – раздался голос со всех сторон. – Не достоин».

– Кто здесь? – с трудом поднимаясь на ноги, заорал я, но ответа не последовало.

Лишь немая глыба метра три в высоту перекрывала дорогу и мешала пройти дальше, там, где дома меня ждала любимая жена.

Последняя мысль разозлила. Кто бы за этим не стоял, они пожалеют о том, что решили встать на моём пути. Я должен достигнуть своей цели!

«Зачем?» – донеслось из глыбы.

– Я должен попасть домой… – внезапно в голове взорвалась настоящая бомба из боли, и поток воспоминаний хлынул в разум.

Более того, теперь я помнил не только свою жизнь до и после стакана сока Серёги, но и какие-то осколки от реципиента, тело которого занял. Дворец, какие-то люди, император и на этом всё. Не густо, но как говорится, на безрыбье и рак сгодится.

«Зачем?» – прогремел повторно голос, а глыба налилась синевой.

– Кто ты такой, чтобы я отчитывался? – зло выкрикнул я, не отводя взгляда от куска льда, который до этого пытался меня убить.

«Лёд», – односложно ответил голос, не проявляя никаких эмоций.

Неужели тот камень, что я поглотил перед сражением с армией Безымянного и Марой, надумал активироваться? Но почему сейчас? Неужели из-за того антимагического металла, что придавил все остальные аспекты, позволив самому слабому поднять голову?

Что ж, посмотрим, насколько это может быть полезным.

– Я стану сильнейшим, – решительно произнёс я. – И ты… – я сделал шаг к глыбе, и тут же получил ледяной сосулькой в плечо. От резкой боли я чуть не взвыл, но сжав зубы, продолжил: – Мне… – ещё одна сосулька, но в этот раз в бедро. От этого я был вынужден остановиться и уже хотел было использовать аспект жизни, но внутренний голос отозвался резким неприятием к этой идеи. Всё верно. Я должен пройти свой путь к силе сам, во всяком случае сейчас, когда дело касается одного из аспектов, не стоит полагаться на другие. – В этом… – отдышавшись я приложил руку к холодной поверхности глыбы. Перед глазами всё плыло, а в голове стоял шум. – … Поможешь!!!

Я с силой надавил вперёд и ощутил, как холод полностью овладел мной. Застывшая в сосудах кровь больше не бежала, а глаза застыли в одном направлении.

Глава 14

Я помнил, как в детстве у деда зимой ходил на речку. Как замерзали ноги до такой степени, что дед на меня ругался, говорил, что однажды я себе точно всё отморожу.

– Внучок, ты пойми, – повторял он, когда мои пальцы вновь ощущались частью тела, – мороз – он такой, не щадит никого, и дело человека – быть в тепле. Шапка да шуба с валенками – вот верная одежонка в январе.

– Но деда, – с живейшим интересом спрашивал тогда я, – что, если я всё же, например, заблудился в зимнем лесу и не знаю куда идти?

– Тогда больше двигайся, чтобы не околеть, но не настолько, чтобы сильно устать, – серьёзно говорил он.

– А если не помогает? – с любопытством спрашивал я.

– Тогда используй силу воли, – напутствовал он. – Даже если отморозишь ногу, пальцы, руки, не прекращай двигаться вперёд. Не важно как, но ты должен выжить.

«Спасибо дедушка», – мысленно произнёс я, и заставил себя сделать шаг.

Не знаю как, с учётом того, что я не чувствовал конечностей, но у меня получилось. Веки, нехотя моргнули, оживляя зрачки, а в груди что-то резко ударило, отчего по всему телу прокатилась волна боли.

Зрение вновь сфокусировалось, и в голове прозвучал знакомый равнодушный голос:

«Достоин».

Открыв глаза, я огляделся. Вокруг всё было покрыто белым инеем, и я уже подумал, что всё ещё нахожусь в лесу. Вот только это был мой дом, я лежал на кровати, вокруг кружил Аспид, а рядом сидела зеленоволосая нимфа, от которой веяло изумрудной энергией, что не позволяла ей замёрзнуть в устроенном аспектом льда холодильнике.

– Ты как? – супруга обеспокоенно посмотрела на меня.

– Что случилось? – пересохшим горлом спросил я.

– От тебя ночью резко повеяло силой, и я проснулась. А потом… – она показала рукой на окружающий нас иней.

– Аспид, – окликнул я своего ледяного фамильяра. – Что ты можешь сказать?

– Ты прошёл посвящение стихии льда! Обычно, те кто обладают аспектом этой стихии, просто развивают в себе дар и всё! А ты…

– А в чём разница?

– Ты сможешь сотворить величайшие ледяные заклинания, при этом не разменяв и первую сотню лет! Такие как вечный огонь холода и гроб времени! – фамильяр был крайне возбуждён. – Да и твоя нынешняя сила и скорость развития аспекта будут просто невероятны! Сама стихия теперь тебе благоволит! Можешь хоть часами купаться в ледяной воде и даже в снегу!

Он всё перечислял достоинства, а я кивал и думал:

– Почему именно советы деда всегда помогают мне в ситуациях, связанных с магией?

Немного подумав, я решил, что не только с магией, но и во многих других критических вопросах именно его наставления вспоминаются в первую очередь. Интересно.

– Ты как? – коснулась моего плеча Зевана.

– Думал помру, – улыбнулся я ей и, оглядев обледенелое помещение, сказал: – Давай переночуем в другой комнате.

– У тебя ведь завтра первый учебный день? – поинтересовалась она, и в её голосе проскользнули странные нотки, что прежде я у неё не слышал.

– Да, – кивнул я, гадая, что же у этой женщины в голове.

– Понятно, – выдохнула она так, словно хотела сказать что-то ещё, но постеснялась.

– Говори уже, – в принципе догадаться было не сложно, но экспертом в женской психологии я себя не считал, а потому мог ошибиться. А к чему мне такое, если можно просто спросить?

– Ну, – замялась она, – я бы тоже хотела учиться, только на медицинском факультете.

– Думаю, это легко устроить, – улыбнулся я. Так даже лучше, будем чаще видеться, и мне не придётся переживать за её безопасность, а судя по всему, сегодняшнее нападение было лишь первым вестником грядущих неприятностей. – Переговорю с ректором.

– Спасибо!!! – взвизгнула Зевана и повисла на моей шее, чуть не задушив.

Кажется, она стала сильнее, или это я ещё не отошёл после испытания льдом?

Спасибо тренировкам Багратиона и деда Антипа, на сон мне требовалось совсем немного, и уже к девяти утра я был возле аудитории, где должен был пройти мой первый урок по артефакторики. С собой были все инструменты, которые я в своё время купил у Фриды, а в голове немного информации, что сохранилась после залпом прочтённого учебника первого курса.

Двери в аудиторию были закрыты. Как оказалось, я подошёл первым. Спустя минуту начали подходить студенты из моей группы. На этот раз почти не было высокомерных взглядов, на лицах парней читалась озабоченность и беспокойство от предстоящей встречи с преподавателем. Интересно, насколько всё плохо, раз они даже позабыли, что рядом с ними простолюдин?

Народ набегал, словно вода в открытую для ручья заводь. Среди них я не видел своего нового товарища. Странно. Судя по его внешности и тяге к теории, опаздывать он не должен. Тогда что?

Двери сами по себе тихо распахнулись, и студенты ринулись внутрь так, словно от этого зависела их жизнь. А так как я стоял в самом начале образовавшейся очереди, то первым вступил под своды освещённого сотнями ламп кабинета. Даже скорее лаборатории, очень просторной, заставленной высокими столами без стульев, различным стеклом, начиная от знакомых реторт и колб, заканчивая какими-то невероятными трубками, плавно переходящими под всевозможными углами в шарообразные и даже квадратные сосуды. А ещё здесь пахло стерильностью. Пол, посуда и столы блестели чистотой, а нос щекотала знакомая хлорка.

И среди всего этого великолепия стоял совершенно неприметный мужчина, с аккуратной козлиной бородкой и коротким ёжиком волос на голове. Он сосредоточенно смотрел на входящих студентов, а его безупречно белый фартук указывал на то, что он здесь не просто так.

За мной потянулись студенты, каждый из которых поспешил занять место у столов. Я последовал их примеру и, в отличии от остальных, занял место максимально близкое к предполагаемому преподавателю.

Тот скосил на меня взгляд, хмыкнул и заговорил:

– Всем доброго дня.

Его голос был спокойным и глубоким, а двери, что до этого распахнулись, сами по себе резко закрылись, не пропустив внутрь несколько человек.

– Я рад, что среди вас есть расторопные молодые люди, которым не всё равно на дисциплину, – продолжил он. – Боевой маг – это прежде всего человек, способный к самоконтролю, и пунктуальность – одна из основ этого.

Я нахмурился. Если на чистоту, то время до начала занятий ещё было, так о чём он вещает? Посмотрел на большие часы, что висели на одной из стен. До начала пары ещё пять минут. И поднял руку:

– Говорите, – благосклонно улыбнулся он.

– Студент Волкодав Алексей Николаевич, – представился я, – Александр Степанович, – конечно я заранее узнал имя препода к которому иду учится, – разрешите выйти.

И пусть до начала урока ещё оставалось время, но не хорошо выходить из аудитории, когда говорит учитель. В конце концов, я уважаю этот тяжкий труд, и не намерен проявлять к этому человеку неуважение.

Александр Степанович смерил меня задумчивым взглядом, затем кивнул.

Я мгновенно использовал микропортал и возник за дверями аудитории, где всё так же стояли студенты, которые не успели попасть внутрь.

– Друг за друга хватайтесь, быстро! Если хотите попасть на пару! – рявкнул я.

И парни бездумно, среди них был и мой новый знакомый ботаник, схватили друг друга за плечи и руки, после чего я всех перенёс обратно к своему столу. Здесь как раз вокруг были места, тот самый вакуум вокруг препода.

– Как это понимать? – обманчиво спокойным голосом спросил он, при этом в его глазах читалась ярость, смешанная с внушительной порцией удивления.

– Время ещё есть, – кивнул я на часы. – Занятие начнётся только через две минуты. А до этого времени студенты ещё не опоздали.

– А то, что они попали в рабочую лабораторию не через двери, не столь и важно? А вы не думали, что вашими пространственными прыжками могли что-то испортить здесь?

На это я пожал плечами:

– Нигде, ни в уставе, ни в специальных дополнениях к уставу академии не сказано напрямую, что нельзя использовать волшебную силу в аудиториях, лабораториях и в целом на территории учебного заведения. Единственное исключение – заранее оформленный запрет ответственным за объект преподавателем, заверенный ректором. Но вы такой не оформляли, иначе бы лаборатория была в реестре номер четыре от тридцать первого августа этого года.

Свиридов, именно так была фамилия преподавателя артефакторики, сузил глаза и произнёс:

– Достаём учебники. Вспомним что вы изучали в прошлом году, – после чего натянуто улыбнувшись, выразительно посмотрел на меня. – У кого есть желание выступить первым?

– Я готов, – сделал я шаг вперёд.

Не зря я всё-таки перечитал под магией несколько учебников первого курса по артефакторики. По сути, боевой магии я могу обучаться и в Святом Лесу, а вот создавать настоящие артефакты на высоком уровне могу научиться только здесь. Во всяком случае, Боровик Иванович так говорил, а ему в вопросах магии я доверял полностью.

Мысли об учителе царапнула душу, но я задавил меланхолию на корню. Я делаю то, что могу и немного больше, и когда наступит время, то обязательно приложу все силы для его освобождения.

– Что ж, любопытно, – хмыкнул Свиридов. – Тогда ответьте на несколько вопросов.

– Я готов, – вновь подтвердил я, и с решимостью посмотрел в глаза преподавателю.

Его щека дёрнулась, но на этом его реакция и ограничилась.

Посыпались теоретические вопросы, на которые я отвечал безукоризненно. После пятиминутного допроса, преподаватель замолк, а спустя ещё секунду сказал:

– А теперь практика.

Я не подал вида, конечно, но уже ощутил надвигающееся фиаско. Одно дело заучить текст, с трудом понимая его суть, и совершенно иное повторить то, что они делали в прошлом году.

Вот только я не привык сдаваться. В теории, что я выучил, были пошаговые инструкции ко всем лабораторным работам, так что по логике, проблем с практикой не должно возникнуть.

– Создайте мне простейший артефакт направленной молнии.

При этом он недобро улыбнулся, а я, напрягая память, попытался вспомнить из курса инструкцию и ничего не нашёл.

– Такого артефакта не было ни в одной лабораторной работе за первый курс, – произнёс я, глядя в глаза преподавателю.

Он издевательски ухмыльнулся:

– Вы, как второкурсник, обязаны знать, как создаётся этот артефакт, а то, что его нет в учебнике, не освобождает вас от этого. Более того, если вы не способны создать нечто элементарное, то мне придётся ходатайствовать о вашем понижении в курсе или вовсе об отчислении.

– Принцип действия, – выдохнул я, сдерживая рвущееся наружу раздражение.

– Что? – приподнял он бровь.

– Каков принцип действия артефакта, вами запрашиваемого. Я не обязан знать все артефакты наизусть, но если его должен уметь делать первокурсник, значит там должен быть определённый принцип действий. Один из трёх изученных на курсе.

– И вы можете сказать какие это принципы, а потом согласно им создать артефакт?

Я нехотя кивнул. Если назвать принципы я действительно мог, то вот с реализацией могли быть проблемы. Боже, да я ведь никогда не делал чёртовы артефакты!

– Хорошо, – Свиридов с подозрением посмотрел на меня. – Принцип внешнего импульса, аспект молния, тип – открытый.

Ещё и типы! Эх, теперь главное ничего не перепутать.

Я достал из пространственного кармана футляры с рабочими инструментами, выбрал один, как раз предназначенный для работы с самыми простыми артефактами. Ну, так написано было в инструкции, что обнаружилась в футляре.

Сам инструмент был похож на толстую исписанную множеством непонятных рун перьевую ручку, при этом весьма удобно лежащую между пальцев.

Я покосился по сторонам. Всё время нашей пикировки студенты с каким-то благоговейным ужасом смотрели на меня, словно я сам себе ногу пилой отпиливаю или чего похуже.

Как ни странно, но это придало мне сил. Я, конечно, уважаю труд педагога, но и запугивать студентов до такой степени тоже не дело.

Я дословно вспомнил инструкцию по использованию инструмента артефактора и стал выводить руны на любезно предоставленном Свиридовым материале, а именно небольшая деревянная плашка. Но не успел я вывести первую фигуру, как остановился и задумался

– Забыли? – с издевательским тоном уточнил Свиридов.

– Мне нужен другой материал, – покачал головой я, отодвигая деревянную планку от себя.

– И какой же? – нахмурился препод.

– Можно медь, серебро, золото или алюминий, – я с трудом вытаскивал из памяти знания по физике из моего мира. Эти металлы, должны быть лучшими проводниками электричества, по идее.

– Алюминий, – задумчиво посмотрел на меня Свиридов. – Интересно, конечно. Но вот, – он вытащил из пространственного кармана тонкую медную проволоку, – ваша медь.

– А искал золото, – пробормотал я, понимая, что кажется попал ещё сильнее и не стоило выпендриваться. Как я на эту нитку нанесу руны?

Вида я не подал, а лишь кивнул, принимая материал, и взялся за работу. Интересно, если у меня получится, можно ли меня тогда будет назвать ювелиром империи?

Хмыкнув своим мыслям, я поискал взглядом приспособления для работы и обнаружил, что у столов есть несколько шкафчиков, в которых оказалось много всяких полезных штук, и лупа тоже нашлась.

Сотворив заклинание, прочищающее разум, я склонился над нитью и активировал инструмент, влив в него немного своей энергии.

Свиридов же пару секунд наблюдал за мной, после чего громко произнёс:

– А пока господин Волкодав «пытается», мы с вами продолжим занятие…

Я же не слушал, поскольку работа требовала максимальной концентрации.

Два часа пролетели незаметно. Я всё ещё находился в процессе, а одногруппники уже начали покидать лабораторию, создавая шум.

Рома Светляков, что был всё это время рядом, стараясь быть максимально незаметным, показал мне большой палец, когда я оторвал взгляд от проволоки, провожая уходящих. Я кивнул ему в ответ, с улыбкой.

– Ну, и долго вы ещё здесь собираетесь возиться? – подошёл ко мне препод, оглядывая то, что я успел сделать.

– В принципе, – широко улыбнувшись, сказал я, – простейший артефакт готов, но я думаю, из него может получится куда более интересная вещь.

– Вот как, – недоверчиво произнёс он. – Тогда продемонстрируйте.

Как выяснилось, подобные поделки не сложно создать, если знаешь руны и хоть немного умеешь пользоваться руками. Даже на тонкой нити. Мой чудо инструмент, спасибо Фриде за то, что продала самый дорогой, кажется обладал подобием псевдоинтеллекта, а скорее даже был похож на Т9 в телефоне. Я только начинал писать, а инструмент немного помогал, будто направляя мою руку. Хотя, конечно, на дереве было бы попроще.

Ладно, отставить лишние мысли. Как там говорилось в учебнике? Аккуратно пускаю энергию через руку напрямую в материал, после чего руны сами подхватят волшебство и активируются.

Глубоко вздохнув, я проделал требуемое.

Свиридов всё это время пристально наблюдал за мной.

Вдруг он нахмурился и спросил:

– А что это за руны у вас такие? Похожи на обычные, но… – Он выхватил из воздуха лупу и пригляделся. – Это не стандартные рунические символы Менделеевского алфавита! Что вы…

В этот момент часть проволоки, покрытая волшебными знаками, заискрилась, завибрировала, после чего что-то треснуло, и толстенная молния вырвалась на свободу. Она врезалась в стену с часами и разлетелась миллионами своих более мелких копий. Послышался звон разбиваемого стекла, и сильно запахло озоном, аж нос зачесался.

Козлиная бородка Свиридова встопорщилась от электричества, витавшего в воздухе, а лаборатория из безупречной во всех смыслах учебной аудитории, превратилась в заляпанную темными пятнами подпалин, усыпанную бесконечным числом осколков и треснутыми столами пережившую бомбёжку комнату.

– Система подавления не справилась, – поражённо прошептал Свиридов, безуспешно поправляя бородку, которая то и дело норовила подпрыгнуть вверх. Затем он перевёл ошалевший взгляд на меня и выдохнул: – Как? – Его голос стал громче: – Студент Волкодав! Как вы, чёрт возьми, умудрились сотворить такое⁈

– Пу-пуру-пу-пу, – только и мог сказать я, разводя руками.

– Что за пупурпурупуруп? – у Свиридова дёрнулся глаз.

– Да нет же, – с серьёзным видом произнёс я. – Я сказал: «Пу-пуру-пу-пу»

Глава 15

Наверное, с минуту он смотрел на меня, при этом его глаз дёргался в произвольном темпе, после чего покраснел как помидор, и в этот момент в аудитории появился знакомый препод, тот, что выступал на линейке. Как же его звали? Ах да, Раскольников Аристарх Бенедиктович, здоровенный лысый. Он задал вопрос, вот только это больше напоминало грохот камнепада в горах:

– Что тут происходит?

У Свиридова застряли в горле слова, и он перевёл налитые кровавой яростью глаза на вошедшего.

– Да вот, – вновь развёл я руками. – Эксперимент проводим. Господин преподаватель хотел посмотреть на мои руны, что я изучил в Святом лесу, и сравнить их действие на артефакте.

Раскольников оглядел побитую молниями лабораторию, затем стремящуюся к носу козлиную бородку Свиридова, после чего окинул внимательным взглядом мою скромную персону.

– Александр Степанович, – его слова падали тяжело, словно с неба полил свинцовый дождь, – студент Волкодав… – оу, меня в лицо знают, даже интересно, хорошо это или плохо, – … говорит правду? Вы подтверждаете?

Свиридов зыркнул на меня, после чего набрал в грудь воздуха и медленно, на выдохе произнёс:

– Я проверял знания первого курса у студентов, и Алексей сам вызвался на проверку. Его руны действительно оказались любопытными, а результат превзошёл все ожидания. Это должен был быть простейший артефакт молнии.

– Вот как, – Раскольников снова огляделся. – Значит, даже система безопасности аудитории не справилась?

– Верно, – кивнул окончательно успокоившийся Свиридов. – А ведь энергии было столько же, как и в простейшем.

– Значит, дело в алфавите, – утвердительно кивнул Раскольников, после чего добавил: – Студент Волкодав, назначаю тебе факультатив с уважаемым профессором артефакторики Свиридовым Александром Степановичем. На этом всё.

Закончив разговор, он резко развернулся и зашагал на выход. С учётом его двух метров в росте, получалось – стремительно.

– Ты мне не нравишься, – внезапно произнёс Свиридов. – Но этот твой рунический алфавит может осуществить настоящий прорыв в артефакторике. Поэтому я жду тебя каждый четверг и пятницу сразу после пятой пары.

Я притворно вздохнул, словно был не рад тому, что буду изучать именно то, зачем сюда и пришёл, и произнёс:

– Как скажете.

После чего, не тратя время, тут же телепортировался. Ещё попытается меня к уборке привлечь. Сам виноват, нельзя было заставлять новичка сразу делать настоящий боевой артефакт, начали бы с противогаза. Кстати, нужно будет обязательно выучить заклинание противогаза.

Потом шла теория магии, где преподавателем выступила статная женщина сорока лет, с пышной шевелюрой каштановых волос и не менее роскошной грудью размером между четвёркой и пятёркой, на мой взгляд.

Красивая внешне, она оказалась до ужаса занудна. Рассказывала монотонно, заставляя нас вручную записывать каждое её слово. Ко второму часу я осознал, что это последнее наше свидание с Виолеттой Аркадьевной, а все конспекты я потом возьму у Романа. Ну, серьёзно, имперская элитная академия, а два часа жизни просто в никуда.

Под конец занятия я уже откровенно клевал носом. Конечно, можно было воспользоваться магией и взбодриться, но злоупотреблять с этим не стоило – чревато. Можно и переутомление такое выхватить, что потом неделю с постели не поднимешься.

От этой мысли я нервно поёжился. При тех задачах, что я на себя взвалил, неделя простоя – смерти подобна.

Потом была пара трансцендентной философии волшебства, где бородатый и почему-то азиатский преподаватель рассказывал об основах магической силы в душе каждого человека.

– Магия – это не просто вид энергии, как электричество. Она куда глубже.

Он рассеяно окинул затуманенным взором просторную аудитории с высокими окнами, которую сейчас заливал солнечный свет. Вдруг его взгляд сфокусировался на мне, и он продолжил:

– Волшебство – это основа всего сущего. Даже в антимагическом железе есть магия, но она имеет противоположную полярность со всеми известными современной магической науке аспектами.

Я смотрел в чуть раскосые глаза преподавателя и думал:

«Если он прав, тогда и моё перерождение в этом мире не является чем-то противоестественным. Ведь если мы все часть магии, то значит реальность – это не разрозненные куски с бесконечными космическими пустотами, а единое целое. И каждое живое и неживое тоже едино».

В этот миг глаза азиата расширились, и я ощутил невероятный прилив энергии. В голове тоже прояснилось, а воспоминания реципиента, которые пробудились во время активации ледяного аспекта, стали чётче и ярче. Лицо императора, строгое и в то же время мягкое, его горящие синевой глаза. Мы были в какой-то комнате с темными фонящими магией стенами. Рядом находились люди, лиц которых я не видел, вместо них лишь смутные очертания. Император что-то говорил мне. Его сильный голос был наполнен радостью от общения с любимым сыном.

От этого сердце царапнуло. У меня тоже был отец, и пусть наши отношения нельзя было назвать примерными, но мы любили и уважали друг друга. С другой стороны, в смерти царевича я не виноват и совесть моя чиста, но по-человечески мне жаль этого волевого человека.

Император улыбнулся и стал показывать мне как он управляет сразу десятком аспектов. Энергия, разноцветная и стремительная, переливалась передо мной. Складывалось ощущение, что в любое мгновение эта мощь вырвется, обращая всё вокруг в ничто.

На этом видение закончилась, и я открыл глаза.

– Кто вы такой, молодой человек? – услышал я голос преподавателя, который оказался в шаге от меня.

А ещё, в аудитории больше никого не было, видимо пока я смотрел мини-фильм прямиком из глубин памяти этого тела, пара успела закончится, и начался большой перерыв.

– Моё имя Волкодав Алексей Николаевич, – представился я.

Одет был преподаватель в черный мешковатый костюм тройку, а ещё он говорил на чистом русском и, судя по имени Ан Лим, был чистокровным корейцем.

Он несколько секунд напряжённо думал, после чего произнёс так, будто не верил собственным словам:

– Когда я говорил о магии, как об основе мироздания, вы, смогли развить эту мысль настолько, что получили малое просветление. Вы приехали из Азии? Тибет? Горы Шуань Хи?

– Нет, – улыбнулся я, – я местный. А теперь, прошу меня извинить господин преподаватель, мне пора.

Поднялся и зашагал на выход. Разум был чист, словно вода горного родника, и хотелось поскорее попробовать повторить только что увиденное. Я, конечно, могу на одной воле управлять парочкой аспектов одновременно, но не более. Пробовал, но концентрации не хватало, постоянно сбивался. Это как умение жонглировать, если специально не учиться, то овладение навыком может затянуться.

– Куда прёшь⁈ – я получил толчок плечом и вынырнул из своих мыслей.

С трудом сфокусировался на очередном идиоте и внимательно рассмотрел его. После чего демонстративно кивнул и сказал:

– Ты подходишь, пойдём оформлять дуэль.

Рослый и широкоплечий, от него несло плотной энергией какого-то странного привкуса, словно от болота. Стоп. Я что, сейчас начал различать волшебство по запаху? Скорее всего это так пахнет его аспект, который в нем преобладает. Любопытно.

Я шёл уверенно, хотя направление знал лишь приблизительно, но, надеялся на внутренний голос.

Спустя десять минут мы вышли во внутренний двор академии. Здесь было прекрасно. Вокруг росли яблони, на ветках которых висели плоды разной степени зрелости. А чуть дальше, где кончался асфальт, начинался настоящий смешанный лес из ёлок и берёз.

Я поискал взглядом полигон и, найдя его чуть в стороне от основного учебного корпуса, двинулся к нему.

Мой сопровождающий молча зашагал следом. Даже удивительно, что он, как все эти напыщенные индюки, не возмущался моим самоуправством, мол, он ведь здесь благородный, а им командует непонятно кто.

Полигон оказался зданием высотой в два этажа, с покатой крышей. Двери оказались открыты, и мы беспрепятственно вошли.

Как только мы вступили внутрь, в нос ударило множество различных запахов, основным из которых являлся… аромат огня. Нет, я знаю, что само по себе пламя не имеет никаких запахов, а чувствуются лишь продукты горения, но я готов был поклясться – здесь был кто-то сильный с этим аспектом.

И правда, глазам предстал парень с огненно-красными волосами и глазами, в которых ревел пожар, готовый вот-вот вырваться и поглотить всё вокруг. Из его рук двумя струями бил жидкий огонь, который окутывал и скрывал фигуру, не сложно догадаться, второго участника дуэли.

Огненный парень словно почувствовал мой взгляд и повернулся. Наши взгляды встретились, и его потоки пламени внезапно вспыхнули с новой силой, будто кто-то брызнул керосин в костёр.

– Пощады!!! – раздался приглушённый голос. – Пощады!!!

После этого парень крутанул кистями, словно синхронно закрутил два крана, и пламя мгновенно исчезло, оставив после себя тонкий защитный слой изо льда вокруг худосочного и изнеможденного парня с белыми, как у меня, волосами.

За всем этим предельно сосредоточено наблюдало несколько мужчин в балахонах, от которых пахло защитой, причём сильно, да и магическая аура была крайне плотной, почти вязкой. Боюсь, в честном поединке мне их не одолеть, просто не пробьюсь через изощренную защиту.

От этой мысли я широко улыбнулся. Всё же не зря поступил в академию, раз здесь даже не самые влиятельные маги обладают такой выдающейся силой, на что же способен ректор? А Раскольников?

Мне захотелось попробовать свои силы в спарринге с этим огненным аристократом, но тут раздался голос одного из наблюдателей:

– Победа Сварогина.

– Это ещё не конец, – с трудом поднимаясь на ноги, сквозь зубы прошипел проигравший. – Я…

Сварогин только бросил на него взгляд, и тот мгновенно заткнулся.

Парень, что оказался со мной одного роста, прошёл мимо, и я ощутил исходящий от него жар. Дверь за спиной хлопнула, а говоривший ранее мужчина перевёл взгляд на меня.

– Фамилии? Есть разрешения ректора на смертоубийство? – говорил он буднично, словно обсуждал погоду или то, что подавали на обед в столовой, хотя с последним возможно было бы больше энтузиазма.

– Фефелов Игорь, студент третьего курса боевого факультета, вызвал на несмертельную дуэль его, – шагнул вперёд мой визави.

– Алексей Николаевич Волкодав, – тоже представился я, разрешения ректора на убийство нет, только покалечу придурка.

У мужчины ответственного за полигон не дёрнулось ни мускула на волевом лице с мощным квадратным подбородком.

– Тогда в круг, господа, – произнёс он и за несколько шагов оказался в одном из мягких кресел.