Текст книги "Бозон Хиггса"

Автор книги: Антон Первушин

Соавторы: Евгений Войскунский,Павел (Песах) Амнуэль,Ярослав Веров,И. Манаков,Н. Лескова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 34 страниц)

– Что с тобой? – Зубастик оказался возле него первым. Как всегда.

– Всё хорошо… Только посижу немного…

– Доступ открой, – сказал я резко, отпихнув Зубастика куда подальше. – Ничего себе хорошо! У тебя процесс обработки данных так на сорока процентах и завис.

– Я сейчас посижу… Если не отвлекаться на ходьбу, я быстро смогу систему восстановить… Вы идите, я вас догоню…

– Правильно, – кивнул я. – Дракула, тут туннель один, не заблудимся?

– Один.

– Вот, тогда вы идите вперёд. А мы вас догоним.

– Я здесь останусь, с вами! – тут же заявил Зубастик.

– А я тем более с этим псевдомарсианским психом без тебя никуда не пойду, – упрямо добавил Призрак. – Пусть Дракула с ним возится!

Ну что тут скажешь? Только одно: смотри на меня, водородная бомба, и завидуй.

– А ну всем встать! Повернулись направо и вперёд по туннелю – шагом марш! И если ещё хоть один звук лишний услышу – буду гнать силовым лучом так, что вы у меня из туннеля как какашки при поносе выскочите. Вперёд – марш!

– Джокер, зачем ты так? – тихо сказал Пончик, глядя вслед удаляющейся группе. – Я бы и один…

– Хочешь, чтоб я и на тебя наорал? Если нет – сиди и помалкивай. Сейчас тебя перезагружать будем… Семь бед – один ресет…

Пончик вздохнул со всхлипом, но только кивнул покорно.

Десять процентов, двенадцать процентов, четырнадцать…

Полоска восстановления системы бодро ползла вперёд, а сам Пончик, несмотря на бледность и взмокшие от пота волосы, выглядел намного лучше.

– Ненавижу перезагрузки… – сказал он тихо. – Такая жуть… Словно умираешь… Один бы я точно не решился мозг перезагрузить. Спасибо.

– Не за что, – буркнул я. Сам я перезагрузки переносил намного проще. Хотя реакцию на них вегетативной системы нельзя было назвать приятной, но никакого страха я не испытывал, и ощущения «словно умираешь» не появлялось никогда. Потому что я знал: что бы не случилось с моим кибер–мозгом, мой естественный мозг всегда останется со мной. Впрочем, мой кибер–мозг мне тоже нравился, с ним удобно. Симбионт, да? Ну и пусть – симбионт. Лишь бы не в «марсианском» смысле!

– Джокер, можно мне с тобой кое–что обсудить, пока диагностика идёт? – Слабый голос Пончика прервал мои мысли на весьма неприятном месте, поэтому ответил резко:

– Если о нашем инопланетном друге, то нет!

Но тот лишь головой устало качнул.

– Нет, не о Марсианине. О Зубастике. Что с вами происходит, с обоими?

– О Зубастике? – Я нахмурился, с трудом переключив мозг с одной задачи на другую. – А что с нами происходит?

– Ты ведёшь себя с ним так, словно ненавидишь…

– Пончик, ты о чём? Я себя так с ним веду уже лет семнадцать, а то и больше.

– Нет… – Пончик повозился, устраиваясь поудобнее. – Ты всегда много командовал и много кричал, но ты никогда не был злым… И мы тебя слушались совсем не потому, что боялись… Просто нам хотелось идти за тобой, это было интересно. Ты делал вид, что нас пугаешь, мы делали вид, что нам ой как страшно… Но на самом деле мы все были друзьями… Разве не так? А Зубастик… Ты кричал на него чаще, чем на всех остальных… Но это потому, что он тебе был нужнее, ты именно его тянул за собой – куда–то вверх… Вы всегда были вместе… Я даже завидовал… А сейчас всё по–другому! Скажи, это из–за собаки, да?

– Да при чём тут это?! – взорвался я. Слишком бурно, пожалуй. Даже самому мне стало понятно, что получилось фальшиво. Поэтому обороты я сразу сбавил. – Конечно, я тогда разозлился… Да каждый бы разозлился! Если своего кибер–мозга не жалко, нафига ещё и к моей псине подключаться?! Вирус он тестировал, видите ли! Ха…

– Джокер… Ты же тогда мог спасти собаку…

– Да не мог я! Не успевал заблокировать вирус у обоих…

– Ты мог спасти Крепыша вместо Зубастика…

– У тебя совсем система зависла?! – Я уставился на Пончика так, будто это он провёл полгода в психиатрическом отделении Центрального Госпиталя. И наткнулся на его взгляд – незнакомо–упрямый.

– Ты тогда сам выбрал, кого тебе спасать. И если ты выбрал Зубастика, почему ты продолжаешь его ненавидеть? Стоило ли его вытаскивать, если ты так и не можешь его простить?

Вот от кого я такой отповеди не ожидал, так это от тихони Пончика. Впрочем, нет, именно от него и стоило подобного ждать. Пончик не любил ругаться. И не любил, когда другие ругаются. И в воспиталке, и в школе он всегда пытался всех помирить. Я посмотрел на его круглое, осунувшееся после перезагрузки лицо и понял – он уже давно переживает. Наверное, несколько месяцев этот разговор вынашивал. И вот – выносил и родил. Но как–то не вовремя. Или наоборот? Как там недавно говорил Марсианин? Что–то про «будь честным с самим собой» и «говори людям, что ты от них хочешь», ещё какое–то бла–бла–бла… А что значит – «быть честным»? И чего я хочу от Зубастика?

– Дело не в собаке… – сказал я хмуро. – Мне жаль Крепыша было, сам понимаешь, как это – своё собственное творение угробить! Но я никогда не думал о том, что вместо Крепыша мог быть Зубастик. Даже ни секунды не думал…

И тут же сам поймал себя на лжи. Думал – не далее как сегодня, и далеко не в первый раз. А иногда даже вслух говорил… Но это же ерунда типа обычных присказок: «Чтоб тебя отформатило», «Чтоб тебе перезагрузиться», «Чтоб тебе нежитью стать»… Это просто так, со злости! А если серьёзно… Я представил себе вариант реальности, в которой рядом со мной бегал бы живой и здоровый Крепыш. А Зубастик, чужой и незнакомый, жил бы другой жизнью, из которой были бы стёрты все воспоминания обо мне, о воспиталке, о наших совместных проделках, о наших общих мечтах, о многом–многом другом, что сделало его – им, а меня – мной… Ни за что! Я даже представлять такое не хочу!

– Я никогда об этом не думал! – повторил я уверенно. – Правда.

– А он – думал… – вздохнул Пончик. – Целый год думал. И сейчас думает…

– Поэтому и пытается заменить мне собаку? – Я попытался усмехнуться.

– Может быть…

– Вот дурак! Нафига мне нужна ещё одна собака?! Мне Друг нужен!

– Тогда почему ты ему об этом не скажешь? – Пончик уставился прямо мне в глаза, словно сканером хотел ответ из кибер–мозга извлечь. – Ты ему целый год житья не даёшь! К любому пустяку привязываешься, к любому слову цепляешься! Если это не из–за собаки, тогда из–за чего? Из–за Кэша?

– Да при чём тут Кэш? – Фраза получилась ещё более фальшивая, чем предыдущая, начинающаяся со слов «Да при чём тут…». Пончик на неё даже реагировать не стал.

– После того как у нас последняя смена опекунов произошла, ты вообще сам не свой стал. Я понимаю, тебе тяжело с Кисонькой приходится, вы оба… слишком импульсивные. А тут Кэш… Всегда спокойный, всё понимает, всё может объяснить… Тебе как раз такой опекун нужен. И ты считаешь, что он должен был выбрать тебя, а не Зубастика… Но Зубастик–то в этом не виноват! Он бы с радостью с тобой местами поменялся, только б ты злиться на него перестал!

– Ну и дурак… – только и смог сказать я. Потому что только дурак от такого опекуна, как Кэш, может отказаться.

Нет, на самом деле, с Кисонькой было не так–то плохо. Даже порой хорошо было – конечно, в те моменты, когда она не метала в меня чайный сервиз, не закатывала сцены, не устраивала слежку и не пыталась взломать мои базы данных. Ха, а Марсианин ещё спрашивал, опасная ли штука – любовь. Да опаснее неё ничего на свете нет! Но именно опасность и делает любовь такой интересной. Так что против Кисоньки я ничего не имел. Она и спереди – ого, и сзади – во! Вот только нафига она при всём этом моя опекунша?! Отношения опеки – самая дерьмовая основа для развития любовной интрижки. А Кэш… Ну чего себе самому врать… Завидовал я Зубастику, чёрной завистью завидовал. И поделать с этим ничего не мог.

– Знаешь, Джокер, мне кажется, зря ты злишься… Кэш относится к Зубастику только как к подопечному. А к тебе – как к другу. Разве это не важнее? – просто сказал Пончик. У меня от этой простоты чуть оба мозга сразу не зависли.

– Ты уже диагностику завершил? – спросил я, поднимаясь на ноги. – Тогда пошли наших догонять. Как бы чего у них не случилось…

– Ага, идём! – Пончик бодро встал. – Я тоже за них беспокоюсь… Но всё равно, Джокер… Я так рад, что смог с тобой поговорить вот так… Как раньше… Спасибо.

– За что спасибо–то? Поговорили и поговорили… Мы же друзья, – бросил я уже почти на ходу. И, отворачиваясь, успел заметить, как Пончик улыбнулся.

А может, и в самом деле прав Марсианин? Не умеем мы на Земле прямо говорить всё, что думаем…

Глава седьмая Неожиданная встреча

Через полчаса Пончикового бегового шага я почувствовал свежий запах листвы – мы приближались к выходу. Подземный туннель сужался, по нему уже нельзя было шагать в полный рост, идти приходилось согнувшись… на четвереньках… ползком… Наружу мы вообще еле протиснулись: я едва не застрял в плечах, а Пончик – в талии. И сразу угодили в густые заросли ивняка, покрывавшие обрывистые берега реки.

– Ух ты! – сказал Пончик, глядя на кроваво–красную от последних солнечных лучей воду. – Красиво как…

– Сохрани в мозгу картинку, да любуйся сколько угодно, – мрачно ответил я. Потому что сейчас природные красоты меня нисколько не волновали – я не ощущал присутствия ребят поблизости. И связаться через кибер–мозг ни с кем не мог. Попытался до Кэша достучаться – и там канал закрыт. Только линия, ведущая от Кисоньки, давно от натуги раскалилась, даром что в игнор занесена. И где они все, чёрт возьми!

– Джокер, мои сообщения до Зубастика не доходят… – Пончик больше не любовался речным закатом, а смотрел на меня испуганно. – Это потому что мы за городом? Здесь связи нет?

– Есть здесь связь. Иначе Кисонька бы мне в мозг не долбилась. Да и Канал опять зудит, с помехами только. О, там сейчас как раз «Отважные герои» начались!

– Джокер… – голос Пончика был похож на жалобный мышиный писк. – Я Канала не чувствую… Вообще… Даже с помехами…

Он пошатался, как после пси–нарка, и опустился на песок. Ну, как всегда…

– Хватит уже! – рявкнул я. – Не чувствуешь – и не чувствуй. Первый раз, что ли?

– И–извини… Просто голова закружилась… Сейчас пройдёт…

Голова у него закружилась, как же! Ага, от страха. Никак не могу отучить Пончика бояться разрыва связи с Каналом. Как в детстве трусил, так и сейчас трусит. Хотя, казалось бы, – из–за чего? Кибер–мозг функционирует вполне нормально, а что фонового шума Канала не слышно – так это даже в радость. А Пончик всё как маленький. Или словно СИ–существо какое–то…

А может, ему и следовало стать СИ? Кибер–мозг у него слабоват, характером он тоже не вышел… Если бы я не тащил его вперёд, то самая дорога для него была бы – в адекватно социализированные и информационно–сформированные. Сидел бы он дома, в тишине и покое, которые он так любит. Обучался по Каналу, общался по Каналу, нашёл бы себе девушку–бота нужных форм и размеров – и жил бы счастливо…

Чёрт, что за мысли дурацкие постоянно в голову лезут?

– Ну как, полегчало? – Я повернулся к Пончику. – Пошли, давай ребят искать. Они наверняка где–то неподалёку. А сигнал ты поймать не можешь, потому что у тебя мозг непропатчен. Так что не паникуй.

Я хотел вперёд по бережку двинуться, но Пончик не шелохнулся, стоял и ногой собственный след в песок втаптывал.

– Джокер… Не надо нам было всё–таки разделяться… Это всё из–за меня… Я должен был дойти со всеми… Или подождали бы, пока я перезагружусь… Все вместе…

– Хватит ныть! А ну – вперёд. Раз–два, раз–два – и с песней!

С песней, конечно, не получилось, но вперёд Пончик кое–как пошагал. А я за ним.

Ишь ты, такой умный! «Не надо разделяться, не надо разделяться»… А если бы стражи вход в туннель нашли? Или как–нибудь выход из него вычислили? И зажали бы нас в тиски так, что не выбраться…

«А это действительно так? Или ты решил просто от своих дружков избавиться? И ответственность за инопланетного гостя на Дракулу переложить?» – спросил я сам себя.

«Иди ты… Куда подальше! Хоть на Марс…» – ответил я сам себе и пошёл. Дальше.

– Джокер! Там… – закричал вдруг Пончик.

Но я не слушал – уже и так знал. В моём кибер–мозге пунцовым нарывом пульсировало сообщение от Зубастика «На помощь! На помощь!».

Зубастик и Марсианин стояли посреди пустыря с поднятыми руками. До спасительного сталелитейного завода, чёрными трубами розовато–голубое небо резавшего, им метров триста оставалось. А между сталелитейкой и осколками «Команды Джокера» торчали человек десять с парализаторами. И отход к реке перекрывала большая вооружённая группа. Не стражи – экипировка совершенно другая. И сигналы от кибер–мозга тоже далеко не стражниковские. Ух, у половины из них альфа–класс. Почти как у меня.

– Джокер, они… – пропыхтел Пончик, подбираясь ближе.

– Тихо. Ты мозг экранировал?

– Сразу же… А где Призрак? И Дракула?

– Надеюсь, что там, – я кивнул в сторону заводских труб. – Давай тоже – по бережку и туда дуй. Если что – выбирайся самостоятельно и топай к своему опекуну. Я дам знать, когда всё закончится.

– А ты?

Ох, как я не люблю такие вопросы. Вот будто бы Пончик совсем тупой… Или совсем меня не знает…

– А я тут в спячку уйти собираюсь. До весны. Ещё вопросы будут?

– Давай вместе, а? Ну, в спячку уйдём…

Ну что сегодня за день такой?! Распустил я свою команду, ох распустил! То разговорчики в строю, то открытое неповиновение. Совсем забыли, что приказы командира не обсуждаются. Ну, задам я им всем… Потом, когда всё это кончится. А сейчас – пора было начинать развлекаться.

– Старший сержант Пончик! Слушать мою команду! Ваша миссия – добраться незамеченным до объекта «Сталь», отыскать там потерянных бойцов и доставить их в условленное место. Приказ понят? Выполняй!

– Да, сэр. Приказ понял… – протянул Пончик без должного энтузиазма, но спорить не стал, растворился в кустах.

Я уставился вперёд, туда, где типчик, укутанный в силовое поле охранной прошивки, подходил к Марсианину.

«Ну что, друг мой симбионтистый, не подведи, да?» – обратился я к своему кибер–мозгу. И, отключив экран, помчался вперёд на максимально возможной скорости. И даже ещё быстрее. Одновременно подключаясь к вечно открытому для меня каналу Зубастика. Ты тоже не подведи, ладно?

Усталость как рукой сняло, а лишние мысли из головы ветром вынесло. Хорошо–то как, когда не нужно разгребать хренову тучу простых вопросов, а решать один – ещё проще. Моя охранка работала на полную мощь, выбрасывая вперёд клин силового поля. Тридцать метров до барьера… двадцать… десять… Ну – получится или нет?

Не останавливаясь, я врезался в силовой барьер, созданной скопившимися на пустыре Клерками – или кто они там были? А, кто бы ни были – барьерчик у них хороший получился. Но меня последний раз в самой Бренцкой зоне перепрошивали, так что мы ещё посмотрим, у кого система лучше работает…

Они засуетились, расступились в стороны, барьер в каплю вытягивая, уплотняя по бокам. Ну что, идея ясна – упихать меня в силовой мешок. Хорошая идея, да. И всё почти получилось.

Но в это время человек, стоявший рядом с Марсианином и Зубастиком, закричал и, схватившись за голову, рухнул в траву. Молодчина Зубастик! Всё–таки сумел – и взломать, и код доступа к их переговорной сети выудить!

Я резко дёрнулся вбок, туда, где в барьере образовалась значительная брешь, одновременно вламываясь в уже открытую для меня переговорную сеть. Сбросить туда весь информационный хлам из своих архивов – дело не хитрое. Система от такого количества спама точно зависнет. Не надолго, но нам должно хватить… А Зубастик и Марсианин уже бежали вперёд – под прикрытие моего поля. Лишь бы успели…

Не успели. Заряд парализатора ударил Зубастику в спину, он повалился вперёд, сбивая с ног Марсианина. Вот недотёпы…

Проиграли, да? Да ни фига подобного!

Я плюхнулся в траву, накрывая полем эту непутёвую парочку, выстраивая купол барьера. А Клерки, медленно приходя в себя после информационной атаки, собирались тесной кучкой вокруг нас. А куда им торопиться? Мы отсюда никуда не денемся, а возможности моего мозга – прошитого и перепрошитого – тоже не безграничны.

– Эй, Марсианин! Я тебе сейчас от Зубастика архив с вирусом перекачаю. Сможешь с его помощью внедриться в их переговорную сеть и подвесить её окончательно?

– Не знаю… Не уверен, что мне приходилось заниматься подобной деятельностью… Но принцип работы с полученными данными мне ясен. Я могу попробовать, но шансы на успех составляют менее пятидесяти процентов… Может, целесообразнее сдаться?

Да, пришелец – он и есть пришелец, даже когда стоит на четвереньках, выбираясь из–под Зубастиковой тушки. Впрочем, несмотря на марсианские словообороты, его голос дрожал.

– Я никогда не сдаюсь, понял?

– Опасность угрожает только мне, зачем вам подвергать себя риску…

– Заткнись и действуй! У тебя десять минут есть – больше я барьер не продержу!

Уговаривать его больше не пришлось – и на том спасибо. А я сосредоточился на двух делах – держал поле, отбиваясь от вялых попыток чужих силовых щупов проникнуть к нам внутрь, и диагностировал зависшую систему Зубастика. Если бы только удалось его на ноги поднять или хотя бы мозг активировать… Вдвоём мы бы прорвались… Мы же с тобой и не из таких переделок выходили, а, Зубастик?! Ну давай же, приди в себя уже! Сколько я смогу ещё поле продержать?

А десяток парализаторов прицелами на нас пялились.

– Не получается, – чуть слышно прошептал Марсианин, отбросив в сторону всю свою изящную марсианскую словесность. – Не получается… Они код доступа в сеть сменили… Не могу подобрать. Если бы чуть больше времени…

– Нет у тебя времени, понял?!

Он, очевидно, понял, поскольку тратить драгоценные секунды на ответ не стал. А времени действительно не было. Я уже сам не знал, чем поле держал: кибер–мозг давно завис, а в обычном только одна мысль тикала: «Спать, спать, спать».

Вдруг в глазах резко потемнело. Что, это всё, да? Перезагрузка началась? Но почему тогда окружившие нас люди, выпустив из рук оружие, валятся в траву? Почему кричит Марсианин? О, да это наша родная спасительная глушилка!

– Джокер, убирай поле! Сюда, быстро! – Голос Дракулы ударом колокола мне чуть остатки мозгов не вышиб. Кто б знал, что простой звук – это так больно?

– У меня готово… – простонал Марсианин.

– Так запускай! – ответил я, пытаясь подняться на ноги и поднять Зубастика.

Двойное воздействие глушилки и выпущенного Марсианином вируса произвело на Клерков эффект мозгопомрачительный. Но любоваться на него было некогда – бежать было надо. Иллюзий я не строил – пусть мой барьер и смягчил воздействие вампирской игрушки, но и я, и Марсианин сейчас находились в состоянии маловменяемом. А Зубастик был невменяем вообще. Противнички же наши могли очухаться весьма скоро.

Дракула помог мне поднять Зубастика, а Марсианин, передвигаясь хоть с трудом, но самостоятельно, умудрился схватить с земли парализатор. Соображает, захватчик инопланетный!

– Быстрее к заводу! – Дракула, единственный из всей компании бодрый и довольный, подгонял нас вперёд. Всё–таки в положении нежити есть свои преимущества… Не отформатить, не завесить, не перезагрузить, не депрограммировать… Вот оно, счастье, простое и доступное. И надо–то всего – одно небольшое «хрясь–хрясь»… Ага, а кто б тогда силовое поле держал?

– Что с Призраком? – спросил я, стараясь на ходу перевести кибер–мозг в спящий режим, чтоб он своим воплем о «системной ошибке» думать собственным мозгом не мешал.

– Потом расскажу, – ответил Дракула. Ответ, не предвещавший ничего хорошего, поскольку слова «с ним всё в порядке» – не занимают так много времени, чтоб оставлять их на потом.

– Пончика видел?

– Мои ребята видели. Позаботятся. Сейчас не до него… Сюда!

– Разве мы не на завод?

– Нет.

– А куда?

Мои слова прервал визг тормозов – прямо возле нас остановилась машина. Дракула рванул на себя дверцу.

– Вы трое – устраиваетесь здесь, я вперёд сяду.

Я впихнул внутрь Зубастика, помог забраться едва живому Марсианину, сам упал на сиденье. Не успел я дверцу захлопнуть, как машина сорвалась с места. Ох, сейчас отвалюсь, глаза закрою и так захраплю, что пусть хоть глохнут все кругом!

– Спасибо, товарищ, – сказал Дракула, обращаясь к водителю.

– Если из–за вас у меня будут неприятности, «спасибом» не отделаетесь! – Высокий скрипучий голос заставил меня подскочить на месте. Глаза слипаться вмиг перестали, и желание куда–либо отваливаться пропало начисто. Я подался вперёд, отыскивая взглядом зеркало заднего обзора – из него на меня смотрело поджатогубое лицо моей ненаглядной Трынделки!

– Эй, Джокер, Джокер! Эй! – Растопыренные пальцы Дракулы промелькали перед моим носом. – Ты чего? Она хоть и Горгона, но совсем не Медуза, не стоит так сразу каменеть.

Я открыл рот. Потом закрыл рот. А чего его открытым держать, если слов там всё равно нет?

Марсианин оказался менее впечатлительным, чем я.

– Извините, – сказал он своим марсианским тоном, – вы ведь наша преподавательница обществознания?

– Вот именно, – привычно загундосила Трынделка. – И, если я правильно помню, именно вас я вчера с уроков выставила. А ты, – она через зеркало сделала привычный тыц–тыц глазами в мою сторону, – мразь такая, уже давно мне весь мозг высверлил! Как думаешь, что мне с тобой сделать сейчас, а? На обочину выкинуть? Или просто шею свернуть? Или рабом своих рабов сделать?

– Горгоночка, дорогая, не стоит маленьких обижать, да? – дракула, похоже, забавлялся вовсю. Я его даже зауважал – на его месте я бы давно под сиденье от смеха сполз, а он ничего, держался.

– Да, бедной учительнице из социальной школы не стоит никого обижать… Это её обижать можно как угодно. Всё равно высокостоящие опекуны своих раздолбаев выгородят. Но сейчас я не бедная школьная учительница, а сама Горгона Меланж, Третья в роду Горгон. Ну что, мой хороший ученичок, поговорим теперь по–серьёзному, а? Ты, кажется, поопекать меня грозился… Что, попробуешь?

– Извините… – Марсианин прервал Трынделкин монолог на самом интересном месте. – Если я правильно понимаю, вы являетесь агентом так называемой Бренцкой зоны?

– Ты правильно понимаешь, – скрипнула псевдоучительница, отведя от меня пылающий гневом взгляд. – Поэтому мне и приходилось мириться с системными отбросами вроде вас.

– Род Горгон выступает за реорганизацию зоны, занимается исследованиями в области социальных процессов внутри системы и активно сотрудничает с городскими внесистемниками, как с нежитью, так и с Подпольем, – пояснил Дракула, старательно изображая диктора девятичасовых новостей. – И мы все выражаем искреннее восхищение деятельностью товарища Меланж, которая пожертвовала своим счастьем ради славного дела Мировой Революции. Гип–гип, ура!

Я окончательно закрыл рот, а вместе с ним и глаза, откинулся на подушки. Вот тебе и Трынделка… Вот тебе и буфера… А мог бы и догадаться! У кого ещё может быть такой сканер, каким можно мой супер–пупер прошитый мозг считать? И взломать я её так и не смог, хотя пытался не раз. Да и её дёрганность, необычная для социальной училки, не раз в глаза бросалась… Агент Бренцкой зоны, подумать только!

Эта Бренцкая зона – штука странная. Она вроде есть, а вроде её и нет. Можно весь Канал перерыть – не только то, что в открытом доступе, но и закрытые архивы – никаких упоминаний о ней не найдёшь. Зачем людям знать о том, что рядом с нашим тихим и благополучным городом существует самая настоящая резервация, населённая чёрт знает кем? Даже я об этом не подозревал, пока Кэша не встретил. А когда узнал, то поверить долго не мог. В то, что зона есть. В то, что можно жить, как они там живут.

Не социализированные, не информатизированные, но с кибер–мозгом, хотя это в Бренцкой зоне не имело значения. Впрочем, понять, что там имеет значение, а что – нет, я до сих пор не мог. Это была даже не марсианская «цивилизация разума» – обычная мечта всех земных идиотов. Чтобы разобраться в социальной иерархии и общезначимых ценностях Бренцкой зоны, надо было так пси–нарком зарядиться, чтоб оба мозга напрочь отключились. На пустую голову мысли о ней текли проще.

Кэш говорил, что во времена Третьей Мировой там был исследовательский комплекс по изучению мутаций. Потом комплекс прикрыли и законсервировали – со всем его подопытным населением. Подробностей не знал даже Кэш – ни почему Бренцкий проект оказался свёрнут, ни как зона существовала автономно в течение сотни с лишним лет… Про неё не вспоминали, она сама о себе не напоминала. Лишь совсем недавно, лет пять назад, жители зоны неожиданно вышли на связь с теми людьми из числа избыточно–социальных, которые, работая внутри существующей системы, совсем не были этой системой довольны. Такими, как Кэш.

Тогда и пошли эти разговоры – о Мировой Революции. О ней говорили много и долго. И что? Сколько раз я спрашивал: «Когда мы уже будем что–то делать?» Кэш только смеялся, чесал заросший мелкокустистой щетиной подбородок и отвечал, что в таких делах, как революции, лучше сначала семь раз подумать. Или даже восемь. И я думал… Думал… Думал… Так что оба мозга чуть от натуги не трещали.

А пока мы, значит, думали, в Бренцкой зоне предпочитали действовать! Агентов своих внедряли! И я про это ничего не знал! Кэш не счёл нужным поделиться тем, что моя любимая мучилка, которую я на измор изводил, – наш боевой товарищ.

«Прости», – тихо кукукнуло внутри кибер–мозга. Ага, нашёлся… В каком бы режиме ни работала моя система, а канал связи с Кэшем я всё равно открытым оставлял. Ждал… И вот дождался.

«Что, хорошо вы надо мной посмеялись, да?» – Я даже не стал скрывать злости и обиды.

«Ох, Джокер… Никто и не думал над тобой смеяться. Просто мы не могли раскрывать Меланж. Всё должно было выглядеть естественно, понимаешь? А ты не очень хороший конспиратор… И, можешь успокоиться, Зубастик тоже ничего не знал».

«В гробу я успокоюсь», – проворчал я. И тут же успокоился. «А какое она отношение к нашему пришельцу имеет?»

«Похоже, товарищи из Бренцкой зоны в нём весьма заинтересованы. Наверное, тоже хотят выяснить, есть ли жизнь на Марсе. Но ты не беспокойся, вам не причинят вреда…»

«За исключением того, что меня грозятся выкинуть из машины и в рабство продать».

Кэш сухо рассмеялся.

«Сам виноват. Осторожнее надо быть с женщинами. Да, о женщинах. Твоя опекунша рвёт и мечет. Ты ей хоть с заблокированного канала весточку кинь – так и так, жив–здоров».

«Ага, ещё жив и почти здоров…»

«Ну, дело твоё. Но она и в самом деле волнуется… Кстати, Джокер… Спасибо тебе. За Зубастика. Как он там?»

«Пока без сознания. Но, похоже, скоро в себя придёт. Повреждений в системе нет».

«Спасибо».

«Ему спасибо… Если бы он не сумел того типа хакнуть… – сказал я совершенно искренне и понял – первый раз за долгое время я говорю о Зубастике без раздражения. – Кэш, а эти типы, они кто?»

«Джокер, давай об этом не сейчас, а? Поговорим, когда встретимся. А сейчас – береги себя. И Марсианина тоже. И ещё – о Зубастике позаботься, ладно?»

«Я о нём и так всю жизнь забочусь», – вздохнул я.

«Знаю… Поэтому всегда спокоен, когда он с тобой. Несмотря на то, что ты неприятности магнитом притягиваешь. Джокер, я сейчас отключаюсь. Скоро увидимся. Но не у меня. Меланж знает место встречи. Удачи тебе».

«Тебе тоже», – сказал я пустому каналу.

И погрузился в сон под привычное тарахтение Трынделки, аккомпанирующее гулу мотора.

Глава восьмая СИ–личность

– Подъём, солнце красное!

И – хлоп, хлоп – рядом с ушами. А потом по загривку – хлобысь! Уй, как больно… Я прямо подпрыгнул.

– Горгоночка, разве можно маленьких бить? Это непедагогично…

– Я давно хотела это сделать! Будет знать, как спать на уроках!

– Извините, а разве сейчас урок?

Я не выдержал и хрюкнул смешком. Этим троим только комик–шоу на Канале вести. Даром что один – нежить, другая – мутантка, третий – инопланетянин.

– Нет, посмотрите, он ещё смеётся! – фыркнула Трынделка.

– Ага, вон из класса и без опекуна в школе не появляться, – сказал я и попытался потянуться. Уй, как снова больно… И почему у некоторых машины такие мелкие? То ли дело у Кисоньки кабриолетина…

– Джокер, ты как?

Я повернул голову и увидел Зубастика. Выглядел он неважно, но зубами блестел во все стороны как ни в чём не бывало.

– Лучше всех. А ты?

– А я уже перезагрузился! – заявил он с той же гордостью, с которой в детстве сообщал о том, что научился пользоваться горшком и кушать ложкой.

– А я и не собираюсь, – в тон ему ответил я.

В самом деле, пока я спал, система справилась со сбоем и вернулась к стабильной работе. Молодец, друг мой симбионтный!?

– Ну, раз все живы–здоровы, то прошу очистить помещение, – сказал Дракула и руку вперёд вытянул – ну прямо–таки дворецкий из старых фильмов.

Я не заставил себя долго упрашивать и вывалился из тесной машины на свежий ночной воздух. Огляделся кругом. И очень удивился. Я ожидал увидеть вокруг причудливую железобетонную архитектуру Бренцкой зоны. Или – на худой конец – очередной заброшенный городской объект. Ну – в самом–самом крайнем случае – уютные особнячки «особо социализированных», вроде того, в котором мы с Кисонькой обитали. Да и Кэш тоже.

Но мы были в самом центре «спального района». Одинаковые коробки многоквартирных домов дружными рядами выстроились. В редких окнах – одном–двух на дом – горел свет, остальные темнотой на нас пялились.

– Товарищ! – Трынделка, колыхнувшись своей необъятной грудью, повернулась к Дракуле. – Отведёшь их куда следует. Я избавлюсь от колымаги и подойду. И не вздумай меня обмануть!

– Как можно, Горгоночка?! Да разве ж я кого когда обманывал? Честность – лучшая политика вампира.

Трынделка ничего не сказала, всю нашу компанию взглядом к месту пригвоздив, водрузилась в авто – и только её и видели.

– Ну что, идём? – Дракула кивнул в сторону одного из подъездов.

– Не так скоро! – оборвал его я. – Что с Призраком и Пончиком? И что вообще тут такое происходит?

– Слушай, Джокер, ты действительно предпочитаешь говорить об этом посреди улицы?

Я лишь головой упрямо повёл. Конечно, посреди улицы можно только дурака валять, а потратить минуту на пару простых фраз – ну никак. Дракула смилостивился.

– Пончик сейчас с моими ребятами со сталелитейки к городу пробираются. Мозг он экранировал, поэтому ты с ним и связаться не можешь. Но, думаю, скоро он на связь выйдет. А вот с Призраком… Не хочу тебя расстраивать, Джокер, но, кажется, это он нас заложил…

– Неправда! – Зубастик тут же взвился разъярённым хомячком. – Он просто психанул и ушёл! Сказал, что не собирается со всякими самозванцами возиться. А я ему ответил, чтоб он тогда к чертям собачьим проваливал. Вот и всё. Это не значит, что он на нас тех уродов навёл!

– Ага, они просто так на пустыре появились. Совершали вечерний моцион за городом и случайно нас встретили…

– Ну, может быть другое объяснение тому, что нас так быстро находят… – сказал я, решив всё–таки убраться с улицы в подъезд. Разговор можно и там продолжить. Так оно безопаснее. – В конце концов, на самого Марсианина могли маячок поставить.