Текст книги "Эра цепей (СИ)"

Автор книги: Антон Гудой

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)

Рэм оглянулся. Харчевня к этому моменту опустела. Он осторожно вытер лезвие топора об одежду одного из убитых, убрал его под плащ.

– У тебя эт’ самое, нож в боку.

– Мне насрать. Спасибо за помощь.

– Бывай.

Загадочный человек исчез так же быстро, как и появился. Ар медленно поднялся на ноги, держась за рану с торчащим из нее ножом, и побрел вперед по коридорам, прислушиваясь к звукам вокруг. Он тяжело, хрипло дышал, сплевывая кровь из-под маски.

– Ар..? – тихо позвала Харита. – Чибри-и-ик!

Она едва не плакала, пытаясь выпутаться из туго сдавливающих ее тело веревок. Ар тут же кинулся к двери, за которой раздался стон подруги и со второй попытки вышиб ее плечом, тут же бросаясь к ней и разрезая путы.

– Ч… Чибрик..! – завопила она, бросаясь к нему в объятия. – Я думала т-ты меня бросил…

– Глупостей не говори. Я деньги зарабатывал. Ау, ау, аккуратнее…

– У тебя нож торчит! – ахнула Харита. – Нож, Ар!

– Нормально все, нормально… – прохрипел он, прижимаясь лбом к ее плечу. – Все… Хорошо.

Он рухнул на пол, истекая кровью.

Глава 24: Травмамантия

– Помоги, идиот! Скорее! – кричала на Кастора Харита, и тот повиновался.

Снаружи уже ждал крытый экипаж, запряженный тройкой черных лошадей. Подняв Ара, они вместе потащили умирающего кардийца внутрь, с козлов спрыгнул даже кучер, помогая им поднять воина и уложить его внутри. Харита забралась следом, с ужасом глядя на руки, покрытые горячей кровью своего друга, и тихо зашептала:

– Все, все… Скоро будем дома… Держись, чибрик, ну!

Ее охватила паника. Лишь только спасителю стоило снова появиться, вытащить ее из беды, как вновь на горизонте замаячило одиночество, холодное и всепоглощающее. Крепкой, ледяной рукой сердце девушки сжимал липкий страх. Она понимала, без него ей не выжить.

Кучер прикрикнул, лошади понесли их по ночному городу. Люди на улицах, мало привыкшие к коням в этой части города возмущенно выкрикивали вслед уезжающему прочь экипажу проклятья.

– Все будет хорошо. Кардийцы…

– Заткнись уже! – закричала Харита, перебивая пьярима, сидевшего рядом. – Лучше… П-помоги уже! Сделай что-нибудь!

Она не была медиком, не умела накладывать повязку на рану. А кровь все бежала вниз по холодеющему телу, пропитывая одежду и подаренный Ару на Шуррахе плащ. Стоны сменились тяжелым, хриплым дыханием, маска задрыгала лапками, сползая с лица, а на лбу выступили крупные капли ледяного пота.

– Куда, господин? – обернувшись, с козлов спросил кучер.

– К мастеру Гастону, – приказал Кастор, и тихо добавил для Хариты: – Он отличный травмамант. Лучший в городе.

Но Харита его уже не слушала. Она как могла пыталась прижать рану руками, но кровь все продолжала течь сквозь ее пальцы. Она просачивалась меж досками дна экипажа, капала на мостовую. Длинный след едва заметных для обычного человека алых капель прочертил путь, которым экипаж мчался к доктору.

– Да чего же… Так трясет..? – сквозь слезы тихо проговорила она, всхлипывая.

Транспорт гремел и подскакивал на каждой кочке, и Ар то и дело бился головой об пол. Заметив это, девушка подложила ладонь под голову кардийца чтобы хоть как-то смягчить жесткую поездку, но помогало это мало – от тряски мужчине быстро становилось все хуже и хуже, и к моменту, когда они добрались, наконец, до школы мастера Гастона, Ар уже почти перестал подавать признаки жизни.

Лишь только экипажу стоило остановиться, как Харита, прикрикнув, схватилась за плечи друга, потянула его вниз. Кастор помог ей, подхватывая сородича за ноги, а кучер стал колотить по закрытой двери, обитой железом.

– Мастер Гастон! Гасто-о-он! – закричал Кастор, помогая донести Ара до двери. – Это срочно!

В крошечном окошке на двери загорелся свет. Изнутри послышались шаркающие шаги, бормотание. Засов за засовом, хозяин дома стал отворять дверь своего жилища и школы, и когда, наконец, он увидел кто именно находится на пороге, то тут же встрепенулся, быстро заводя гостей внутрь.

Это был мужчина лет тридцати пяти, с заметной щетиной, покрывающей впалые щеки, и взъерошенными волосами. Он был в халате, явно уже готовился ко сну, но сейчас, принимая пациентов, оживился и стал кричать кому-то в доме:

– Готовьте операционную! Меру миама мне!

Он засучил широкие рукава халата, обнажая покрытые синяками от бесконечных инъекций руки. Левую он тут же перетянул жгутом, останавливая кровоток, и, нащупав в полумраке на полке катетер, ловким, привычным движением ввел его себе в вену.

– Госпожа Артанит, что у вас? – обеспокоенным, но сосредоточенным тоном спросил он, протыкая печать флакона заостренным концом краковой трубочки.

– Н-не у меня! – дрожащим голосом воскликнула она. – Помогите ему, прошу!

Доктор не сразу отстал от знатной девушки, потратив еще несколько секунд на то, чтобы проверить, нет ли на открытых частях ее тела заметных повреждений, но быстро понял, что кровь у нее на руках и одежде ей не принадлежала. Он коротко переглянулся с пьяримом, сопровождавшим госпожу, и тот коротко кивнул, давая травмаманту понять, что все в порядке.

Из глубин дома выбежали ассистенты доктора – подростки, все не старше четырнадцати лет. Они помогли ему уложить раненого кардийца на холодный кафельный стол и принялись хлопотать в операционной, подготавливая комнату к спасению мужчины. Сам же Гастон быстро разрезал ножницами рубаху Ара, стянул с него ножны с клинком и зафиксировал его в необходимом положении. На правом плече он, прищурившись, разглядел выполненные шрамированием цифры и кардианские письмена:

“10-02-07-483-ЭХЪЯВ”

– Что это..? – тихо шепнула Харита Кастору.

– Его номер в выводке, номер его отца и отца его отца. В конце номер поколения и прародитель.

– Так у вас правда нет имен?

– У них – нет, – кивнул пьярим. – Имена достаточно редки среди кардийцев. Уверен, он был очень польщен, когда ты дала ему прозвище. Как там было?

– Чибрик…

Кастор тихо усмехнулся, покачав головой.

– Нашел? – Гастон обратился к одному из подопечных, что корпел над тяжелой книгой. – Ну, скорее!

– Э… Кажется, третья положительная, учитель.

– Уверен? – зло рявкнул Гастон, вырывая книгу из рук ученика. – Эхъяв, Эхъяв… Да, ладно. Извини. Ранья, третью и первую положительную, шустрее.

– Слушаюсь, – убегая, выкрикнула девочка десяти лет, размахивая явно не так давно приобретенным хвостом из-под платья.

Складывая пальцы в сигилы, доктор стал шептать нужные формулы и инкантации над почти бездыханным телом. К этому моменту кардиец уже почти не подавал признаков жизни, слишком большой была кровопотеря, но травмамант не сдавался. На высоком штативе его помощники установили большие стеклянные бутылки с кровью, он ввел катетер воину в вену. Живительная эссенция побежала, разгоняемая едва бьющимся сердцем, по телу, не давая ему умереть. Мастер коснулся двумя пальцами груди кардийца, надавил – кожа и кости сминались под нажатием, подобно глине, расступались перед касанием мага. Наконец, добравшись до сердца, он произнес уже давно привычное слово на искусственном языке, и сердечная мышца судорожно сжалась, сокращаясь, забилась с огромной скоростью, без особого ритма и закономерности. Кровоток стал наполняться кровью, но теперь аритмия стала проблемой и, вынув пальцы из тела пациента, доктор стал растирать ладони, готовясь к следующему шагу.

– Столько миама ради кардийца… – качая головой прошептал он, настраиваясь на особые ощущения в своем теле.

Внутри него, под лопатками, стали оживать две нарощенные пластины, параллельно соединенные между собой особыми волокнами, присущими скатам. Он глубоко вздохнул, потряс флакон с миамом, заставляя жидкость быстрее бежать по трубке в его тело, и, приложив ладони к груди кардийца, под резкий, громкий крик ударил его разрядом электричества. И без того взъерошенные волосы доктора встали дыбом, между одубевшими локонами проскочила искра, а сердце Ара на мгновение остановилось… Лишь чтобы запуститься вновь, равномерно и спокойно, как и всегда.

Харита не отходила от операционной до самого утра. Всю ночь врач боролся за жизнь кардийца, который, по его же словам, как-то слишком уж паршиво перенес подобное ранение. Кастор объяснил, что еще в экипаже хотел сказать о том, что такие раны кардийцам не страшны, но госпожа не позволила ему говорить.

Самым сложным оказалось вытащить нож так, чтобы не повредить внутренние органы еще сильнее. Закрыв глаза, Гастон медленно проводил руками по бледной коже воина, считывая повреждения внутри его тела и то и дело устало цокая языком. Раны оказались серьезные, требующие времени на лечение, пусть даже пациент и был из расы, известной своей живучестью.

К утру, когда операция была закончена, а нож осторожно извлекли из раны, Гастон попытался затянуть ткани при помощи магии, но ни кожа, ни плоть не поддавались его манипуляциям. Плюнув на попытки сделать все с помощью миама, он аккуратными, ровными стежками зашил рану тончайшей шелковой нитью и оставил Ара отдыхать. Кастор покинул школу незадолго до этого, Харита лишь успела поймать его на выходе и коротко, тихо сказать:

– Спасибо.

Пьярим в своей привычной манере поклонился и был таков. Харита же осталась с Аром, которого после операции на носилках перенесли в отдельную, пусть и крошечную, палату.

– Я могу остаться с ним, Гастон? – обеспокоенно спросила она, поджав губы.

– Конечно, моя госпожа, – склонил голову врач. – Только прошу вас, позвольте проводить вас в ванную комнату. Я прикажу ученикам подготовить для вас воду и чистую одежду.

– Н-но я…

– Прошу вас, прошу. Негоже вам разгуливать по локоть в крови, ваш брат в ней разве что купается, – улыбнулся мужчина, подталкивая девушку в сторону купальни. – Да и потом, это негигиенично. А это, уж простите, мой храм, и здесь должно быть чисто.

Ей ничего не оставалось, кроме как согласиться. Бросив напоследок короткий взгляд на своего друга, она скрылась в темных коридорах, и вскоре ее под руку повели в ванную маленькие девочки, одна из которых уже несла большую стопку чистой одежды и полотенца.

Оказавшись в ванной, представлявшей из себя помещение, отделанное кафелем, в центре которого располагалась большая купальня, Харита обессиленно упала на колени. Ее руки дрожали, а взгляд не мог ни на чем сфокусироваться из-за пережитого шока. И самым страшным было то, что худшее еще не было позади. Почему ему так плохо от этой раны? Кастор ведь сказал, что он должен ее пережить. Он ведь кардиец! Почему..?

Девочки принялись раздевать Хариту, помогли ей спуститься по ступенькам в купальню. Горячая вода, от которой девушка уже успела отвыкнуть, так быстро расслабила ее, что она, глядя в пустоту перед собой, едва не проваливалась в сон – удерживал ее лишь страх, что никак не хотел уходить и маленькие руки, помогавшие ей с купанием.

Закончив, она быстро переоделась в просторное белое платье, совершенно лишенное каких-либо изысков, и быстро направилась обратно к Ару. У его палаты стоял, о чем-то тихо переговариваясь с одним из старших учеников, Гастон, глядя на больного через приоткрытую дверь.

– Что-то не так? – со страхом в глазах спросила девушка, подбегая к ним.

– Ах, госпожа. Не буду лукавить, с ним что-то не совсем в порядке.

– В каком смысле?

– Пройдемте, – он махнул рукой, приглашая Хариту войти, и сам прошел к кровати Ара. – Взгляните, пожалуйста. Это швы, которые мне пришлось сделать, чтобы закрыть рану. Будь он здоров, она бы, возможно, уже сама затянулась, зная их метаболизм. Но у него как будто бы напрочь отказал механизм заживления повреждений. Даже кровь едва-едва сворачивается, и это при том, что мы залили в него литры донорской крови.

– Что это значит? С ним все будет хорошо? – Харита медленно села на пол, ее пальцы взялись за ладонь кардийца.

– Я не могу сказать наверняка, – уперев руки в бока, честно ответил Гастон. – Мне мало доводилось работать с кардийцами, я не уверен что именно ему мешает. Могу только предположить, что он просто слишком стар.

– Да как же..?

– Кардийцы быстро растут и так же быстро угасают. Их срок гораздо короче человеческого, – развел руками доктор. – Справочники моих учителей говорят, что они достигают старости к двадцати-тридцати годам, в зависимости от родословной.

– То есть… Ему не больше скольки, лет двадцати пяти? – ахнула Харита, сжав холодную ладонь в руке. Шепотом, про себя она добавила: – Да он же младше меня…

– Ну, тут уж простите, госпожа – колец у них нет, года не посчитаем, – улыбнулся Гастон. – В этом случае все, что мы можем, это надеяться на лучший исход.

Девушка, поджав губы, едва сдерживалась чтобы снова не заплакать. Вообще-то она не была из плаксивых, и сентиментальность не была ей присуща, но за этого конкретного идиота она боялась до дрожи в груди. Она окинула взглядом спокойное, покрытое морщинами лицо, которое словно за ночь высохло еще сильнее, стало старше на добрый десяток лет в человеческих годах.

– Сделайте все возможное. Я прошу вас. – тихо взмолилась Харита.

– Конечно, госпожа. – поклонился Гастон и вышел прочь.

***

Быстро взмахивая крыльями, маленькая, черная летучая мышь неслась к суше, преодолев почти половину ахея. К лапке ее была привязана длинная нить, свернутая в несколько раз, на поверхности которой виднелись маленькие, аккуратные узелки, громоздящиеся один на другом. Отдых был там, впереди, в высоком черном зиккурате, куда стремилось добраться животное. Вот уже и ослепительно белый берег большого царства показался на горизонте.

В эту часть дворца допускались лишь самые верные, самые проверенные временем и деяниями люди. Старик настолько древний, что кожа его свисала с тела, подобно растекающемуся тесту, медленно брел вдоль колоннады наружного прохода, опираясь на длинный посох. Там, впереди, вдалеке от посторонних глаз скрывался проход, о котором не знали даже бесконечные вереницы слуг черного дворца, и старик проскользнул в зияющую черную пустоту. Еще немного, и он оказался в маленькой, покрытой белым пометом башенке, под потолком которой летучие мыши свисали с широкой сетки, натянутой специально для них. Среди прочих там была и маленькая мышка, что отличалась от остальных – к ее лапке было привязано послание.

Старик осторожно забрал нить, побрел обратно, к своему повелителю. Через мириады проходов, залов и коридоров, шагая медленно в силу старости, но уверенно и непреклонно он добрался до совершенно темного, тихого зала, увешанного десятками и сотнями гобеленов знатных домов Шестилунья. Впереди, на самом конце длинного узорчатого ковра вверх уходили мраморные ступени, а дальше – тьма. Лишь огромный круглый витраж в самом конце комнаты выделялся в непроглядной темноте, и на его фоне виднелась массивная фигура огромного трона и человека, сидящего на нем.

Нить медленно поднялась в воздух, влекомая невидимой силой к повелителю шестилунья. Его руки коснулись послания, он стал читать, как и прежде вспоминая свою молодость, покорение Карды, учебу и жизнь в стане воинов.

“Она хитра, милосердна и красноречива. Ее оружие – обман, слабость – дорогие ей люди. Лечит старого кардийца. Ради него пошла на сделку.”

Тагац прикрыл глаза, сжимая нить в кулаке. Его губы тронула улыбка.

***

В день, когда летучая мышь еще только готовилась к путешествию на другой конец Эрцилля, Харита, как и много дней до этого, не отходила от постели Ара. С каждым днем ему становилось все хуже и хуже, Гастон пробовал самые разные методы, заклинания и зелья, но раны старого кардийца не затягивались. Доктор не сдавался лишь потому что его госпожа, Харита из дома Артанитов, приказала ему продолжать.

Началась лихорадка. Всю прошлую ночь Ара трясло от жара, и Харита лично меняла на его лбу холодные компрессы. Он стонал, не приходя в сознание, и иногда стон обретал форму слов, которые он ни за что бы не сказал наяву:

– Элина..! Элина..! – всякий раз, когда Харита брала его за руку, он начинал звать девушку, имя которой она слышала впервые. Когда отпускала, он продолжал: – Я найду… Найду тебя… Элина…

Сама Харита к этому моменту выглядела не лучше – под глазами выросли огромные мешки, темные круги изуродовали жесткий, красивый взгляд янтарных очей. Она осунулась от усталости, от несправедливости, но продолжала бороться за жизнь своего защитника.

– Мыбрик… – простонал он вдруг, проведя рукой по ее волосам.

Она уснула, положив голову на его колени. Медленно разлепила глаза, прильнула к его руке, не желая, чтобы этот момент заканчивался.

– Как ты..? – тихо всхлипнула она.

– Да едва сдерживаюсь, в ладоши хлопать хочется, – хрипло усмехнулся Ар. Харита вымученно улыбнулась сквозь слезы. – Ничего, ничего…

– Где ты был? Я тебя искала.

– Работал… Тот человек… Он – хороший человек. Хорошим делом занимается. Я немного помог. Слушай, мыбрик…

Она подняла голову, взглянула на его лицо, утерев слезы рукавом.

– Деньги теперь есть. Обещали помочь… Неважно, послушай. Я скоро поправлюсь, мы отсюда уедем, хорошо? Вместе.

– Н-но… – девушка сжала пальцами простынь, сминая ткань.

– Послушай. Деньги у старухи, под половицей. Там хватит чтобы уехать отсюда и на первое время. Нельзя тебе тут быть…

– Я тебя не брошу! – воскликнула Харита, впиваясь пальцами в руку кардийца. – М-мы вместе уедем, слышишь?!

– Слышу, слышу… Ты только помни, что деньги там, угу?

Харита коротко, устало кивнула. Рукой он почувствовал это и улыбнулся, шумно вздыхая.

– А сейчас я… Посплю… Немного…

И он снова провалился в сон, полный кошмаров. И снова она осталась одна.

Придя в себя, Харита покинула дом мастера Гастона. Она уже знала куда идти, знала к кому обращаться. Плевать на то, что будет дальше, пусть ее хоть конь отымеет, это уже не имеет значения.

– Кастор, – позвала она, выйдя на улицу. – Ты можешь спасти его?

Бледная тень пьярима появилась из-за угла. Он поклонился, коротко ответил:

– Возможно.

– Да или нет?!

– Все зависит от вас, госпожа Харита.

Она нахмурилась, жестоким, решительным взглядом приковывая кардийца к месту. Наконец, набрав в грудь воздуха, она громко сказала:

– Я согласна!

Глава 25: То, что погубит мир

Шло время, и летние шторма и шквальные ливни постепенно смягчались на слабый, легкий дождик. Кое-где над высоким шпилем стали расступаться тяжелые тучи, проглядываться тусклое, бледное небо Темиля, предвещая прохладный осенний сезон, а за ним и зиму, когда дожди становятся холодными, а над городами растут черные облака дыма печей.

Тревога, нависшая над домом Сеотосов, не ослабевала. Город под ними был в агонии, а глава дома, благородный Карамах, почти все время отсутствовал – его внимания требовали то Кольфены, правители Темиля, то посланники Артанитов, заставляя мужчину, как главу утопленной казны, разрываться меж двух огней, едва успевая отвечать и тем, и тем. Что-то ненормальное, тревожное было в его постоянной занятости – Кайра, незаконнорожденная дочь Карамаха, иногда тихо шептала о том, что он всегда был беспокойным, но сейчас у него выросли черные крылья, а на лице начинал прорастать клюв. Точного значения сказанного Келеф не мог понять, слишком пространными и загадочными были порой изречения художницы, но ее сестра, Рина, пояснила, что на Темиле мало птиц, и те кружат над водами неделями напролет в поисках суши. Даже спят они там, в вышине, не прерывая полета, прямо как отец семейства.

И всякий раз, когда он возвращался в шпиль, всякий раз, когда поздней ночью в свете очага его встречала его жена весь дом гремел и звенел от бьющейся посуды, ругани и плача.

– Ненавижу этот дом, – Рина курила на балконе, обхватив колени руками. – Сожгла бы его, вместе со всеми обитателями.

– Даже с Кайрой? – выдыхая дым спросил ее Келеф.

Об их встречах как-то прознал самый младший ребенок, мальчик, имени у которого еще не было. Традиция давать имя ребенку здесь была странная, никто не называл малышей, пока им не исполнится четыре года – именно в таком возрасте, по легенде, тагац, рожденный горой, получил свое имя, когда вышел к людям. После этого видеться наедине стало сложнее, и Рину, и Келефа повсюду сопровождали лакеи, из-за чего девушке приходилось связывать простыни и наволочки в веревку, по которой юноша забирался к ней на балкон.

– Ну, не с Кайрой… Да и не с малышом, наверное… – неуверенно протянула Рина.

Внизу, этажом ниже, что-то с грохотом ударилось об стену. Послышался крик Цары, но слова разобрать было сложно.

– Тогда не надо ничего сжигать, – подытожил Келеф. – Просто надо перестроить. Ремонт сделать. Ну, знаешь, стены там перекрасить, полы поменять. Крышу, кхм.

– Балда ты… – горько усмехнулась в ответ Рина, потушив маленький окурок. – Как там Фрида говорила?

– “Незапятнанный интеллектом разум”! – подражая четырехрукой проскандировал собакоголовый.

Рина сдавленно, тихо засмеялась, стараясь слишком сильно не шуметь. Дожди стали куда тише, и теперь проходящие мимо слуги могли их услышать. Келеф же, смешливо откланявшись, стал спускаться вниз, спеша вернуться в свою крошечную комнатушку прежде, чем его отсутствие кто-нибудь заметит.

Вне шпиля Келеф большую часть своего времени проводил как верный слуга своей госпожи, и для окружающих именно так и выглядели их отношения. Он был молчалив, гордо держал спину и носил на поясе вверенный ему самой Риной меч с навершием, на котором был отчеканен герб Сеотосов – солнечный ключ, спящая тайна. Сражаться юноша так и не научился, слишком редко выдавалась возможность потренироваться с сержантом в шпиле, но это и не нужно было, ведь его функция, по большому счету, сводилась к тому, чтобы выглядеть как внушительный, высокий человек с оружием рядом с сиятельной госпожой. И, стоит сказать, с этой ролью он справлялся прекрасно.

Была, впрочем, и вторая жизнь. Пока в доме зрело семя раздора, Келеф готовился защищать свою госпожу, а для этого нужно было нечто, что могло дать им преимущество. По вечерам, когда дел почти не оставалось, Рина в сопровождении самых верных ей людей отправлялась к центр города-шпиля, в самые зловонные и жаркие его недра. Там, спрятанный среди кухонь и дешевых борделей располагался неприметный дом с вывеской, гласящей, что здесь работает обувных дел мастер. Однако за непримечательным фасадом скрывалась мастерская, где работал молодой мастер по имени Ийро. Был он человеком дерганным, нервным, но добрым в душе, и принадлежал к народу Мелитов – тело его было полностью, за исключением лица, стоп и ладоней, покрыто жесткой шерстью, а за спиной вечно удерживал какой-нибудь инструмент длинный, сильный хвост. Особенно забавно было наблюдать за ним, когда он зажимал хвостом какие-нибудь щипцы или зубило, а потом не мог его найти.

– О, г-госпожа, зд-д-дравствуйте! – заикаясь, поприветствовал он Рину, дернув длинными, заостренными ушами. – П-привет, Келеф!

– И тебе не хворать, Ийро, – собакоголовый привычным жестом стукнулся с ним кулаками. – Как прогресс?

– П-п-при-и-исутствует! – улыбнувшись, ответил хвостатый, сдернув грязное полотно ткани со стола.

Там, под тканью, в свете горнила красовались несколько арбалетов с деревянными дугами и коробом над основным корпусом, оснащенные, ко всему прочему, рычагом в задней части. В целом, арбалеты в этом мире пусть и не были столь распространены, но были известны и использовались некоторыми наемническими армиями Шестилунья, в основном на Эрцилле и Мельхии, однако такой дизайн не был известен даже мастеру Ийро.

– А не слишком ли сложно? – нахмурилась Рина, проведя пальцами по корпусу одного из арбалетов. – Выглядит не то чтобы просто.

– К-к-конструкция простая, как ж… ж-ж-жо…

– Ага, да, спасибо, Ийро, – усмехнулся Келеф, предусмотрительно зажимая рот любителю не слишком красиво выругаться. – Ты их проверял?

– Мфм! – с зажатым ртом промычал тот, кивнув.

Рина прошла к единственному чистому стулу в мастерской и плавно, изящно села. Его здесь держали специально для нее и накрывали единственной чистой тряпочкой, чтобы не приведи тагац не запачкать одеяние госпожи.

Келеф же взял один из арбалетов, взвел, положил на желоб стрелу и стал засыпать в короб сверху еще несколько, аккуратно укладывая их один на другой. Страж, что вошел вместе с ними, напряженно взялся рукой за рукоять меча, но юноша усмехнулся:

– Спокойно. Хотел бы убить – давно бы сделал.

Рина кивнула, улыбнувшись, подтверждая слова слуги. Снова взглянула на Келефа.

Он вскинул арбалет, одной рукой удерживая корпус снизу и упирая специальный приклад в живот, а второй взялся за рычаг в задней части. Ийро стиснул зубы, нервно глядя на свою работу и молясь, чтобы все работало как надо, и когда Келеф начал стрелять, то, наконец, выдохнул. Простое движение руки, взведение тетивы, выстрел – всего одно движение позволяло вести огонь куда быстрее чем любой умелый лучник, и при этом оружие не требовало особых навыков от стрелка. Арбалетами чо-ко-ну, о которых юноша узнал в прошлой жизни из бесчисленных видео в интернете, можно было вооружить армию крестьян, и они стали бы серьезной угрозой даже для отряда хорошо подготовленных солдат. Были, правда, и минусы – арбалеты долго перезаряжались и не отличались точностью. Вернее сказать, прицельно стрелять из них было невозможно – даже выпущенные Келефом стрелы с трудом попадали в специально подготовленную мишень. Впрочем, плотность огня удивила девушку, и она сдержанно, улыбаясь, похлопала.

– Впечатляет, – глядя на Келефа произнесла она. – Даже очень.

– Благодарю, моя госпожа, – поклонился юноша. – И он тоже, да?

– К-к-конечно, в гузно меня еб… еб-б-б…

Рина засмеялась, скромно прикрыв рот ладошкой, приказала им встать. Прогресс в их маленьком заговоре радовал ее, ровно как и то, что с другой стороны, еще ниже по улицам города, тренировались ее первые воины, набранные из числа детей самых бедных слоев населения.

– Я хотел бы попросить у вас еще больше серы, госпожа, – поклонился Келеф. – Кажется, я близок к настоящему прорыву, который затмит эту игрушку.

– Опять? – удивленно ахнула девушка. – Это начинает вызывать подозрения. Столько серы трудно достать так, чтобы никто этого не заметил.

– Я понимаю. Поэтому могу лишь смиренно просить мне довериться.

– Хм… – нахмурилась, надув губки, колдунья. – Ла-а-адно уж. Но обещай, что это будет что-то хорошее!

– Обещаю, госпожа. – не поднимая головы улыбнулся юноша.

Свои эксперименты он проводил здесь же, в мастерской. Ийро был достаточно надежным малым, чтобы хранить не только тайны своей госпожи, но и кое-что скрывать от нее самой. Так было и сейчас, в тот редкий день, когда Келеф смог вырваться в город без сопровождения своей хозяйки, проводя редкий выходной в мастерской, вываривая очередную отвратительно пахнущую смесь из фекалий, что он собрал в башне почтовых летучих мышей.

– Келеф, ты д-д-долб… Апхчи!

– Долгой жизни. – лениво сказал Келеф в ответ на громогласный чих, согласно местной традиции.

– Ага… – вздохнул мастер, утирая нос рукавом.

В огромном чане вот уже четвертый раз варилось нечто отвратительное и зловонное, и если бы не хорошая вентиляция кузни, то оба бы уже давно задохнулись. Медленно, но верно влага испарялась, обнажая образовавшийся на дне посудины белый налет в форме длинных, тонких кристаллов.

– Это та самая хуитра? – шмыгнул Ийро.

– Селитра, балбес, – громко усмехнулся Келеф. – Уголь и сера готовы?

– Ну еще б-бы.

Когда вся влага испарилась, Келеф соскреб со дна образовавшиеся кристаллы, пересыпая их в каменную ступку. Дальше шел долгий, методичный процесс перетирания их в мелкий порошок под неловко рассказанные, сальные анекдоты мастера.

– Тебя бы на родине прибили за такие шутки, скотина. – со слезами на глазах сдерживал смех Келеф.

– Д-д-да я там даже не был, пфф! – махнул рукой Ийро. – Мне и т-т-тут неп-плохо. Тут у женщин огро-о-омные жо..!

– Сердца! – перебил его, не выдержав, собакоголовый, и во весь голос засмеялся вместе с товарищем.

Вскоре порошок был готов, и юноша стал пересыпать его в отдельную миску. Напряженно нахмурившись под маской, он стал высыпать часть селитры, перетертой серы и угля в специально подготовленную для смешивания емкость. Это был уже далеко не первый раз, когда юноша пробовал смешивать эти ингредиенты, и всякий раз он ругал себя за то, что никак не мог вспомнить правильные пропорции.

– Да не ёб-б-б… – заикнулся Ийро.

– Должно! – отрезал Келеф. – Должно…

Тщательно перемешав порошки, он высыпал получившуюся смесь на металлическую пластину, подровнял, делая из порошка дорожку. Наконец, он поднес к ней тлеющую лучину, и вдруг порошок ярко, дымно загорелся, шипя и потрескивая. Увидев это, Келеф на радостях вскочил на ноги, стал обнимать товарища, выкрикивая:

– Получилось! Получилось, изверг ты мохнатый! Да!

Ийро его радости не понимал, но, будучи человеком компанейским, вместе с собакоголовым позволил себе радостно попрыгать по кузне. Не уследив за хвостом, он случайно сунул его в тлеющие угли горнила, завопил, как резаный, отскочил в сторону, раскидывая угли по полу. Келеф заорал что-то нечленораздельное, когда дощатый пол, усеянный опилками, стал заходиться пламенем, а Ийро бросился к бочке с водой, на бегу спотыкаясь об ногу товарища и падая обезьяньей мордой в пол. Келеф бросился следом, споткнулся уже об лежащего на полу мастера, у которого загорелся хвост, и, упав головой вперед, зацепился за бочку, перевернув ее. Вода бурным потом вылилась наружу, потушив разгоравшееся пламя и хвост орущего заики, и собакоголовый упал рядом с другом, тяжело дыша. Им понадобилось всего секунд десять для того, чтобы снова заржать, держась за животы и пуская слюни, как двое слабоумных.

Сера, однако, нужна была Келефу не только для создания пороха. Вот уже месяц он корпел и над другим составом, на который уходила львиная доля желтого вещества, и это изобретение он считал даже значительнее, нежели порох. С ним, правда, все было куда сложнее, и до сих пор он лишь портил исходный материал, который предоставляла ему Рина. Но, спустя какое-то время, ей надоело ждать, да и нервы на фоне последних событий дома у нее начинали сильно сдавать, и поэтому вскоре она в очередной раз наведалась в мастерскую, чтобы увидеть прогресс ее верного слуги и посмотреть, на что он тратит столько серы.

– Нельзя, пока нельзя, – тихо шепнул Келеф. – Я покажу ей, но позже.

– Д-да сху… ху… Почему?! – воскликнул мохнатый. – Это ж..!

– Рано! – шикнул юноша. – Молчи. Не доставай. Рина!

Когда она вошла в мастерскую, Келеф и Ийро поклонились ей. Она улыбнулась им в своей привычной манере, как всегда умело скрывая свое напряжение и усталость, и села на свое привычное место, обмахиваясь изящным кружевным веером.

– Ну, дорогой мой песик, – улыбнулась она, глядя на парня через раскрытый веер. – Давай посмотрим над чем ты работаешь.