Текст книги "Женщина-вампир (Вампирская серия)"

Автор книги: Анри Люсне

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)

XVI
ПРИ ДВОРЕ МАГАРАДЖИ ГВАЛИОРА

На другой же день магараджа устроил смотр войскам, собранным с этой целью в городе.

В смотре участвовали пятнадцать тысяч солдат, обученных по-европейски.

Магараджа со своими гостями и придворными поместился на холме, господствующем над долиной. Зрелище было великолепное.

Богатство одежд, пурпуровое убранство лошадей, блеск знамен и оружия, шитье мундиров – все это сияло на солнце и производило весьма сильное впечатление.

Магараджа хотел лично руководить маневрами.

Но, или потому, что его голос было слишком слаб, или же он был мало знаком с командованием, но маневры производились крайне неудачно.

Солдаты маршировали неровно, сбивались и не знали, что делать.

Замешательство было всеобщее. Наконец Рожер не выдержал, шепнул несколько слов магарадже и, пришпорив коня, мигом очутился перед строем.

Он обнажил саблю и начал командовать громким, ясным голосом.

Старым офицерам, сражавшимся когда-то под командой генерала Сен-Пьера, чудится, что он опять ожил в лице Рожера. То же лицо, тот же голос, те же манеры.

Они с рвением принялись приводить в порядок расстроенные ряды солдат. Через несколько минут маневры приняли совершенно иной характер.

Магараджа Гвалиора приятно изумлен зрелищем стройно маневрирующих солдат. Сэр Мориц был также доволен; он думал о предстоящей войне и несомненной победе.

Рожер превзошел все его ожидания. Он проявил в этот день замечательные военные способности.

Смотр кончился. Все вернулись во дворец. В это время сэру Морицу подали запечатанный конверт.

Сэр Мориц показал его магарадже и ушел, уводя с собой Рожера.

– Дело подвигается быстрее, чем я ожидал, – сказал он ему. – Мы сами должны торопиться.

– Когда же можно ехать?

– Скоро, очень скоро. Это письмо от главы Удейпура и мне необходимо свидеться с ним.

– Но вы не успели еще отдохнуть.

– Что за дело! От него зависит много и, если сам он согласится пристать к нам, то за ним восстанет половина Индии.

– Вы правы, поезжайте. А я пока займусь здесь обучением солдат и офицеров.

– Не показывайся слишком часто. Окружи себя тайной – это лучшее средство действовать на умы.

– Если так, то я засяду у себя и буду заниматься. Но найду ли я здесь все нужное?

– Ты найдешь все на своей половине.

– Вы все предвидите! О, когда я дождусь желанной минуты войны!

Он остановился перед сэром Морицем с улыбкой на губах.

– А знаете ли, о чем я думаю? – спросил он.

– Нет.

– Я думаю, что с радостью бы встретился бы во время битвы с сэром Эдвардом и с такой же радостью раскроил бы ему череп.

– Этого ты никогда не дождешься!

– Почему?

– Потому, что сэр Эдвард никогда не показывается на полях сражений.

– Однако англичане – народ храбрый.

– Сэр Эдвард не англичанин. Отец его был малаец, а мать проститутка, привезенная из Лондона.

Сэр Мориц окончил свои приготовления к отъезду и нежно распрощался с Рожером. Он еще раз повторил ему:

– Не доверяй мужчинам и… опасайся женщин.

XVII
БАЯДЕРКА

В тот же вечер магараджа устроил у себя во дворце ночной праздник, на который собралось множество военноначальников, браминов, визирей и раджей. На улицах шумела пестрая толпа народа, у всех веселый оживленный вид.

Приглашенные вводятся в тронную залу и располагаются сообразно этикету. Посредине залы стоят два серебряных трона с голубыми атласными подушками, на которых восседают магараджа Гвалиора и его могущественный сосед гвиковар Бароды. Рожер, в качестве гостя, также занимает почетное место. Взгляды всех с любопытством обращаются на него.

Зала сияет огнями. Ее мраморные колонны и стены с инкрустацией сплошь увешаны огнями.

Являются музыканты и фокусники. Начались музыка и представления, закончившиеся пляской баядерок. Все это мало занимало Рожера и он собирался уже удалиться в свою комнату, как вдруг двери залы растворились и шесть невольников внесли серебряную корзину, наполненную цветами. Они поставили ее посредине круга, образованного музыкантами, и удалились.

Оркестр заиграл тихую, очаровательную мелодию. Мало-помалу цветы зашевелились, начали высыпаться из корзины и из под них появилась… женщина.

Рожер едва удержался от крика восторга.

Она стояла, стыдливо скрестив руки на груди, с опущенным и глазами, полуоткрытыми устами. Она слышала восклицание молодого человека и ее черные глаза бросили на него продолжительный, страстный взгляд.

Рожер невольно побледнел. Стройный бюст баядерки плотно облекался красным лифом. Вокруг бедер обвит прозрачный газовый шарф. Вся фигура – стройная и страстная – возбуждает чувственность и желания.

Она начала танцевать.

Сначала она тихо покачивалась на одном месте, сладострастно шевеля своим бюстом, запрокинув голову и полузакрыв глаза.

Но, мало-помалу, движения ее стали быстры. Волосы ее распустились и упали почти до земли и она как бы в припадке бешеной страсти начала кружиться с непостижимой быстротой.

Рожер не мог отвести от нее глаз. Забыты честолюбивые мечты, забыта жажда славы. Огненный взгляд баядерки пробудил в нем чувственность.

Но музыка внезапно стихла и танцовщица исчезла. Рожер вернулся к действительности.

В эту самую минуту присутствовавшие поднялись со своих мест и преклонили колени перед роскошным паланкином, только что внесенным в залу. Молодой человек последовал общему примеру. Золотые занавеси паланкина зашевелились, между ними показалась очаровательная голова, увенчанная диадемой. То был царь королей, наследник Пуны, единственный потомок солнца.

То был Сама.

Когда присутствовавшие поднялись с колен, занавесы закрылись и паланкин уже удалялся.

– Сама, Сама, – смущенно повторял Рожер.

Он схватился за голову, как бы стараясь уловить какое-то воспоминание. Горькая улыбка скривила его губы.

– Это только король! – сказал он. – Жаль…. Что делать – при первом случае я пожертвую за него жизнью в сражении.

Рожер провел бессонную ночь. Дворец Ужеина казался ему населенным двумя призраками. Над ним склонялось то божественное лицо Самы, то он чувствовал в своих объятиях трепещущее от страсти тело баядерки.

Небо и земля! Но, о разочарование, о ирония судьбы! Сама только король!

Наступил день и он жадно ухватился за занятия. Он отогнал неотвязные видения и погрузился в рассматривание разных стратегических планов.

Легкий шум заставил его повернуть голову. В дверях стояла молодая индуска. Она подошла к Рожеру и подала ему букет цветов.

– Недостающую в этом букете розу, – сказала она, – ты найдешь при восходе луны у фонтана Сварга.

И молодая девушка исчезла так быстро, что Рожер не успел даже спросить ее, кто прислал ему этот букет.

Он не понимал языка цветов, но понял, что букет прислала ему женщина. Женщина! А что, если его позовет на свидание баядерка Вали?

Он задумался, вдыхая в себя запах цветов. Им начинало овладевать вчерашнее опьянение.

– Нет, – вскричал он, бросая букет, нет. – Я не пойду на свидание. Вали хороша, но я помню слова дяди: «Берегись женщины».

И он снова принялся за прерванную работу.

– Да благословит Дурга твои дни! – внезапно раздался возле него гнусливый голос.

Удивленный Рожер встал.

В залу вошел старик-нищий.

Он был мал ростом и чрезвычайно загорел. Сгорбленный, с опущенными глазами и руками, он имел чрезвычайно жалкий вид.

– Что тебе нужно? – спросил его Рожер.

– Я хочу призвать на твою голову благословение Дурги.

– Ты уже говорил это. Кто прислал тебя?

– Божество.

Рожер понял, что имеет дело с полусумасшедшим фанатиком, которых можно очень часто встретить в Индии. Он бросил ему золотую монету и приказал удалиться.

Нищий бросился на подачку и старательно упрятал ее в свой пояс.

– Что же ты не уходишь? – спросил его Рожер.

– Я не уйду прежде, нежели не передам этого кольца любимцу божества. Да осыплет тебя Дурга своими щедротами!

Рожер взял кольцо. Оно было сделано из серебра и было очень изящной работы.

– Что же мне делать с ним? – спросил он.

– Пусть саиб придет с ним в великий храм, когда взойдет луна, пусть взойдет в святилище и наденет его на палец находящегося там божества.

Нищий вскинул украдкой глаза на Рожера. Тот тотчас же заметил их цвет, спокойно подошел к двери, запер ее и взял ключ к себе в карман.

– Почтенный человек, – обратился он к нищему с иронической вежливостью, – нельзя ли узнать ваше имя?

– Мое имя Джеймала, – отвечал нищий.

– Прекрасно. Итак, господин Джеймала, когда вы вздумаете являться к проницательным людям, то хорошо сделаете, если наденете пару синих очков. Иначе вас примут за сэра Эдварда Броунли.

Нищий нисколько не смутился.

– Подобный промах может доставить вам большие неприятности, – продолжал Рожер.

– Я не понимаю, что говорит саиб.

– Вы сейчас поймете. Сэр Броунли негодяй и, благодаря вашему сходству, вы поплатитесь за него.

– Я не знаю человека, о котором вы говорите.

– Вы сейчас узнаете.

И Рожер сдернул с него платье, которое, разорвавшись, обнажило белую грудь.

– Прекрасно, – гневно воскликнул мнимый нищий, – я сэр Эдвард Броунли! Чего же вы от меня хотите?

– Чего я хочу? Я хочу возобновить разговор, прерванный в нашей плантации Гайдерабада.

– Вы хотите убить меня! – воскликнул шпион, осматриваясь.

– Нет, нет. Я хочу убить вас, правда, но в честном бою.

– Я имею право на выбор оружия. Я обижен!

– Тут только две сабли. Вот эта кажется мне лучше – возьмите ее.

Дикая радость отразилась на лице сэра Эдварда. Восточная сабля была его любимым оружием. Он схватил ее и яростно напал на Рожера. Но все усилия его оставались тщетными. Рожер не поддавался.

Сэр Эдвард прибегнул к хитрости и нагнулся, как бы желая поразить своего противника в ноги и потом вдруг громадным прыжком устремился на него, чтобы раскроить ему череп.

Но, несмотря на всю быстроту этого движения, сэр Эдвард открылся на минуту. Сабля Рожера пришлась ему прямо по горлу.

Сэр Броунли покатился на пол с головой, почти отделенной от туловища. Брызнувшая кровь залила собой лежавший на полу букет.

Рожер посмотрел на труп и на букет и вспомнил о свидании, назначенном ему через шпиона баядеркою.

День начинал склоняться к вечеру.

Он надел под платье свою кольчугу, заткнул за пояс кинжал и вышел из дворца.

XVIII
В РАЗВАЛИНАХ ХРАМА ДУРГИ

Луна уже взошла.

Она освещала мрачные группы деревьев, равнину и дорогу, ведущую к холму, на котором находились развалины храма Дурги.

Рожер вошел в ограду, приблизился к священному пруду, на берегу которого растут фиговые деревья. Он останавливается… смотрит… прислушивается… взявшись за рукоятку кинжала.

Кругом царит глубокая тишина.

Он продолжает подвигаться вперед, проникает в галерею, соединяющую храм с внутренним двором. Он останавливается: ему послышались чьи-то шаги.

Слух не обманул его. Шум возобновляется. Слышится как бы тихий шепот и смех.

Рожер вынимает из ножен кинжал. Он видит перед собой свет и идет на него.

Глазам его представляется неожиданное зрелище.

В каком-то подобии каплицы, освещенной висячей хрустальной лампой, на ярких шелковых подушках лежат женщины в небрежных, сладострастных позах.

Около них, в бронзовых чашах, дымятся благоухания. Перед ними подносы с фруктами и вином.

Одна из женщин – самая молодая и красивая – встала, наполнила вином золотой кубок и, улыбаясь, подала его Рожеру.

Рожер колеблется.

Женщины перешептываются, смеясь и закрывая рот руками.

– Он боится, – говорят они.

Молодая женщина отхлебывает из кубка и настаивает взглядом. Рожер осушает остальное. Сладкое, согревающее чувство наполняет его грудь. Но это еще не святилище: он продолжает свой путь.

Развалины принимают все более зловещий характер. На пути попадаются ямы, кустарники, кучи камней. Наконец он достигает священной залы – центра храма Дурги.

Рожер направляется к алтарю из розового гранита, к которому ведут каменные, полуразвалившиеся ступеньки. На алтаре еще уцелел медный идол.

Но идол этот представляет собой образец идеального искусства. Он покрыт длинным газовым покрывалом, расшитым золотом.

Рожер приблизился. Все тихо и неподвижно. Он поднялся по лестнице и приблизился к статуе.

Сердце его бьется усиленно. Он берет кольцо. Еще одно мгновение и кольцо уже на руке идола.

Рука отодвигается.

Статуя затрепетала… Руки ее поднимаются и сбрасывают покрывающий газ.

Глазам Рожера представляется ослепительной красоты обнаженная женщина.

– Баядерка Вали!

– Да, жрица Вали, – отвечал бархатный голос. – Вали, твоя рабыня.

И она прибавляет шепотом:

– Вали, которая любит и желает тебя.

И она падает, обессиленная страстью, в объятия Рожера.

Серебристая луна отразилась в фонтане Сварги. Около него стоит чья-то стройная фигура.

Она ждет, ждет долго. Наконец губы ее шепчут:

– Он не понял. Он не придет.

И Сама задумчиво и медленно удаляется.

XIX
ВОЗВРАЩЕНИЕ СЭРА МОРИЦА

Сэра Морица действительно требовали в Менвех настоятельные дела.

Тревоги и беспокойства последних месяцев развили в нем зародыш болезни сердца. Он чувствовал себя очень нехорошо, но, несмотря на это, совершил свое путешествие с замечательной быстротой.

Предприятие его удалось. Он вернулся почти здоровым и веселым и радостно вошел в комнату своего племянника. В комнате царствовал полумрак и сэр Мориц не мог заметить бледности Рожера, лежавшего на куче подушек.

Кругом него, на полу, валялись измятые планы и карты.

– Довольно работать! – вскричал сэр Мориц. – Довольно! Наступил час действия! Тридцать лет, проведенные мной в подготовлении дела, не пропали даром! Мы даруем свободу ста миллионам! Неужели твое сердце не трепещет при одной этой мысли? И тебе будет принадлежать вся слава! Я завидую тебе!

– Но действительно ли все готово? – спросил Рожер. – Нам требуется большая осторожность. А что, если нас постигнет неудача? Не лучше ли подождать?

Сэр Мориц удивленно смотрел на своего племянника.

– Что ты говоришь! Неосторожный Рожер напоминает мне об осмотрительности. Что сделалось с рьяным солдатом, жаждавшим дня битвы?

– Вы нехорошо поняли меня. Я готов на все.

– Сегодня ночью будет происходить совет заговорщиков. Ты должен будешь явиться туда. Я же должен отправиться сейчас же.

– В котором часу?

– В полночь.

– А место свидания?

– Подземелье гор Виндии. К нему ведут коридоры…

– Но кто же укажет мне дорогу?

Сэр Мориц вынул из кармана ключ и отворил скрытую в стене дверь, из которой пахнуло сыростью.

– Вот ход. Ты спустишься по лестнице и пойдешь коридором, который идет все прямо. В особенности, будь точен. С этим ключом я отдаю тебе в руки судьбу целого народа.

XX
ЯВИТСЯ ЛИ ОСВОБОДИТЕЛЬ?

Небо усеяно звездами. Повсюду видны небольшие группы индусов, направляющихся к горам Виндии. Добравшись до них, они исчезали, как будто земля поглотила их.

Сэр Мориц тихо идет с раджой Удейпура по узкой равнине. Они подходят к кустарникам, раздвигают их ветви и исчезают под землею.

Они долго идут в темноте с протянутыми вперед руками. При повороте глаза их внезапно ослеплены красноватым светом.

Они вступили в колоссальное, высеченное в камне здание, находящееся прямо под горой Магадева.

Вокруг стен стоят каменные изображения слонов, поддерживающие своими спинами огромные колонны, теряющиеся в глубине свода.

По стенам перед глазами зрителей развертывается вся царственная эпопея Рамы: похищение Ревоной Ситы, битва Веноров под предводительством бога-обезьяны Генумона, взятие крепости Лонки и так далее.

Место дышит торжественностью и внушает религиозный страх.

В пещере горят тысячи ламп. Она наполнена безмолвной вооруженной толпой.

Сотни людей неподвижно сидят на каменных плитах. Все они – тайные или признанные вожди готовящегося восстания, главы народов, проклинающих рабство на берегах Инда и Ганга.

Все откликнулись на зов сэра Морица, все явились – храбрые, готовые, угрожающие.

Их более тысячи и каждый имеет под своим скипетром не менее пятисот тысяч человек.

Завтра должно вспыхнуть восстание. Завтра древняя земля оросится кровью: заходящее солнце будет освещать трупы.

Все поклялись быть свободными.

Они хотят обладать землей предков, домами, выстроенными их отцами, и не платить податей ни золотом, ни кровью.

Ждут только начальника.

Для него приготовлен трон из серебра и золота с тремя ступеньками.

На этих ступеньках сидят магараджа Гвалиора и гвиковар Бароды.

Рядом с ним сидят сэр Мориц и раджа Уджейпура.

Трон остался незанятым.

В зале появился герольд, он подошел к висевшему гонгу и ударил по нему своей палицей.

В храме поднялось движение. Толпа второстепенных начальников встала с своих мест.

Раздался второй удар.

Главные вожди встали в свою очередь и в зале появился паланкин главы Индии, пейшваха Пуны.

Раздался третий удар в гонг.

Звуки резко отдались под сводами и глухо прокатились по коридорам подземелья. Наконец они замерли.

Наступило глубокое молчание.

Все взоры были устремлены на серебряный трон. Все удерживали дыхание. Каждый слышал биение своего сердца.

Цари и народы ждали… и освободитель не являлся.

По толпе пробежал трепет сомнения.

– Час уже прошел! – шепнул раджа Уджейпура на ухо сэру Морицу.

– Знаю! – отвечал тот глухим голосом.

– Час уже прошел! – повторил магараджа Гвалиора. – Что же делает в своем паланкине наследница пейшваха?

Паланкин был пуст!

Сама также не явилась.

Под сводами раздался громкий вопль – вопль ярости и отчаяния, вопль погибающего народа.

Сэр Мориц почувствовал ужасную боль в сердце. Он испустил отрывистый крик, замахал в воздухе руками и тяжело рухнул на землю.

Сын генерала Сэн-Пьера не смог перенести разрушения своих надежд.

Восстание не удалось. Индия осталась под игом Англии. Все в страхе поспешили разойтись. Толпы медленно потекли по коридорам. Лампы погасли и в подземелье водворилась мертвая тишина.

Что же сталось с тем, кого ожидали?

XXI
ЖЕНЩИНА-ВАМПИР

Рожер напряженно следил в своей комнате за стрелкой часов.

Он рассчитал время, потребное на достижение подземной залы, и нашел, что часа совершенно достаточно.

Пробило десять часов. Он встал, провел рукой по лбу, как бы желая отогнать назойливую мысль, и стал готовиться к уходу.

Он взял ключ от подземелья и отварил дверь. Дверь со скрипом повернулась на своих петлях.

Рожер поставил ногу на первую ступеньку лестницы, как вдруг на его плечо опустилась чья-то рука.

– Куда идет мой господин? – проговорил громкий, кроткий, мелодический голос, звуки которого заставили усиленно биться сердце Рожера.

Вали смотрела и улыбалась ему.

Ее черные волосы касались лба молодого человека и раздражали его своим проницательным запахом. Она прижималась к нему своим прелестным телом, покрытым только легкой газовой тканью.

Ее грудь трепетала под его рукой. Она подняла на Рожера свои бархатные глаза и он любовно склонился к ее ярким губам.

– Почему господин хочет покинуть меня сегодня? – сказала Вали тоном нежного упрека.

– Так нужно, моя возлюбленная!

– Господин жесток и ему ничего не значат слезы бедной девушки!

– Кто же заставил тебя плакать?

– Злой! ты еще спрашиваешь!.. Я ждала тебя с начала вечера. Я думала, что ты уже разлюбил меня!..

И она обняла его и потянулась поцеловать в губы. Рожер смотрел на нее, опьяненный, очарованный. Он забыл всех и все. Глаза его жадно впились в баядерку, начавшую свои сладострастный танец.

Наконец, усталая и страстная, она опустилась на ковер. Ее распущенные волосы коснулись лица Рожера.

Тот вздрогнул, как бы от прикосновения электрической искры. Они обнялись и замерли в страстном поцелуе.

Баядерка в припадке страсти схватила Рожера за волосы и укусила его над ухом.

Ее рот как будто прирос к ране…

Слышны были только тихие стоны, похожие на жалобу ребенка. Стоны эти постепенно ослабевали.

Внезапно Вали почувствовала себя приподнятой с земли. Напротив ее стояла бледная, стройная женщина, на прелестном лице которой сказывался и гнев и ужас.

Баядерка преобразилась. Ее томный, подернутый влагой взгляд, ее яркие губы и женская прелесть – все исчезло. Рот ее был запачкан кровью, шея надулась, как у змеи. Она, казалось, опьянела от крови.

Вампир бешено бросился на Саму. Борьба была ужасна, но непродолжительна. Отяжелевшая от крови Вали тщетно попыталась задушить свою соперницу.

В одну минуту она очутилась на земле, связанная собственным поясом.

Сама дважды хлопнула в ладоши. На пороге появился человек. Он склонился до земли и почтительно выслушал приказание.

Он развязал свой тюрбан, связал им лежавшую на полу Вали и, вскинув ее на плечи, удалился.

Сама стала на колени перед Рожером и с беспокойством следила за ним: уж не перестало ли биться сердце того, кого она так страстно любила?