Текст книги "Женщина-вампир (Вампирская серия)"

Автор книги: Анри Люсне

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)

IX
С ОРУЖИЕМ В РУКАХ

– Знаете ли вы, сэр Мориц, – сказал после некоторого колебания сэр Эдвард, – что подобная затрава весьма серьезна!

– А знаете ли вы, сэр Броунли, что намерение дать нам неприрученных слонов для охоты на тигра, – измена также весьма серьезная.

– Конечно. Но лучше было бы поступить иначе. Ведь дело может дойти до Индийской Компании.

– Действительно, это очень возможно! – с иронией заметил Рожер.

– Боюсь, что наш бесценный друг навлек на себя большую неприятность, – вздыхая, сказал англичанин. – Он несколько увлекся гневом…

– Вы, сэр Эдвард Броунли, принимаете, кажется, слишком живое участие в судьбе тех, которые посягают на жизнь ваших друзей. А что бы сказали вы, если бы вам предложили самим этого слона?

– Вы все смеетесь, сэр Рожер. Моя природная чувствительность заставляет меня сожалеть о быстром мщении, исполненном над несчастным преступником.

– Я поступаю в своих владениях, как хочу, – сухо вмешался сэр Мориц, – и не принуждаю никого присутствовать при поступках, которых он одобряет.

Англичанин покраснел от досады, но не обратил внимания на этот вежливый отказ от дому и заговорил о другом.

Скоро все разошлись по своим делам.

Над уснувшей природой спустился роскошный вечер, весь сотканный из прохлады, благоуханий, неги и серебристого света луны.

Сэр Эдвард и Рожер молча курили сигары на веранде. Рожер был, видимо, поглощен какой-то мыслью.

Англичанин небрежно стряхивал пепел со своей сигары и старался завязать разговор.

– Так как охота на тигров отложена, – сказал он, – то я предлагаю вам осмотреть завтра капканы, расставленные мной в лесу.

Рожер собирался отвечать, как вдруг в тишине ночи раздался молодой, ясный голос.

Этот голос пел, на священном языке Индии, следующий строфы из античной поэмы Рамаяна:

 
«Остерегайся углубляться в чащу леса.
Под лесным сводом, под сплетенными лианами таятся враги, живущие мясом и кровью.
Остерегайся углубляться в чащу леса».
 

Рожер, знавший санскритский язык, был поражен смыслом этой песни. Сэр Эдвард ничего не понимал и повторил свой вопрос.

Голос продолжал:

 
«В тени благоуханных жасминов скрываются отвратительные змеи.
Огромные боа развертывают свои пятнистые кольца.
Их дыхание смертельно.
Смертельны их объятия.
Остерегайся углубляться в чащу леса».
 

Рожер наклонился из веранды. Взгляд его напряженно искал таинственного певца.

На темном фоне группы бананов ярко выделилась белая фигура.

То был молодой индус, почти ребенок. Его тело, образуя совершенство, было обвито кисейным шарфом; грациозная туника ниспадала до колен, оставляя на виду его тонкие нервные ноги, похожие на ноги Дианы-охотницы.

Его длинные черные волосы вились кудрями и падали на плечи.

Луч месяца осветил внезапно его лицо. Рожер затрепетал. Прелестное лицо певца было ему уже знакомо. Он видел его, когда лежал в гамаке.

Раздраженный упорным молчанием Рожера сэр Эдвард обратил свой гнев на певца, которого также увидел.

– Эй ты, печальная птица ночи, – крикнул он, – замолчишь ли ты когда-нибудь?

Певец продолжал:

 
«Остерегайся углубляться в чащу леса.
И в долине тянутся воды озера, наполненные опасностями.
Туда приходят на водопой носороги, раздавливающие все на своем пути.
Там отдыхает, спрятавшись в тростнике, тигр в желтой с черными полосами шкуре.
Там стережет заблудшего путника крокодил.
Остерегайся углубляться в чащу леса».
 

– Черт возьми! Негодяй смеется надо мной, – заревел взбешенный сэр Эдвард.

И, схватив хлыст, лежавший на перилах веранды, он бросился на молодого индуса, чтобы избить его. Но железные тиски остановили его руку и сжали ее до боли.

Рожер бросился вслед за англичанином и остановил его своей могучей рукой.

Несмотря на все свои усилия, сэр Эдвард не мог вырваться из рук своего противника и был принужден оставаться неподвижным. Побежденный болью, он выронил свой кинжал.

– Оставьте меня, вы причиняете мне боль, – сказал он молодому человеку.

Рожер разжал руку. Молодой индус уже исчез в лесной чаще.

– Сэр Рожер, вы очень дерзки! – проговорил, заикаясь, сэр Эдвард, весь дрожа от ярости.

– Сэр Эдвард, вы подлец! – презрительно отвечал молодой человек.

– Я! я! – захрипел англичанин. – Как вы смеете оскорблять меня?

– Я к вашим услугам.

– Прекрасно, мы будем драться завтра… рано утром…

– Я не согласен на это. Мы будем драться сейчас же: ночь достаточно светла для этого.

Сэр Эдвард сделал над собой невероятное усилие, все тело его тряслось, жилы у висков надулись, все лицо налилось кровью.

Он внезапно успокоился и сказал решительным и серьезным голосом:

– Мне нельзя не сознаться, что, в данном случае, вся вина на моей стороне. Я не должен был забывать, что нахожусь здесь на ваших землях и что вы одни имели право приказать замолчать маленькому певцу. С другой же стороны, признаюсь, что ударить ребенка недостойно моего мягкого нрава. Прошу вас, сэр Рожер, принять мои извинения.

– Позвольте, милостивый государь, – отвечал Рожер, – я не привык притворяться и долго уже выношу ненавистные для меня принуждения. Я хочу вас убить не потому, что вы трус и подлец, но потому, что вы – шпион!

– Шпион! Я! О!.. Это шутка, не правда ли?

Вместо ответа Рожер вынул из кармана красный шелковый кошелек и подал его сэру Броунли.

– Узнаете вы это? Это кошелек надсмотрщика за слонами, который был спрятан в его тюрбане.

– Очень может быть.

– Это действительно так. Это тот же кошелек, который вы вынимали однажды из вашего кармана, чтобы положить в него четыре гинеи, выигранные вами у меня в вист.

– Позвольте, сэр Рожер: на базарах Мадраса и Калькутты продаются тысячи подобных кошельков.

– И неужели на всех на них, как и на этом, выставлены ваши инициалы? Вы, кажется, забыли про эту подробность. На этот раз вы были менее осторожны, чем в долине буйволов и монастыре.

Чем дальше говорил Рожер, тем бледнее становилось лицо шпиона. Последние слова заставили его задрожать и склонить голову.

– Пойдемте, – сказал Рожер.

И он увлек сэра Броунли в сени, по стенам которых было развешено разного рода оружие.

Он снял со стены две шпаги, и оба, выйдя из дому, направились в сад.

Никакой звук не нарушал торжественной тишины ночи. Они шли молча. Ноги их неслышно ступали по песку дорожек.

Они шли быстрыми, неслышными шагами, точно две тени, скользящие по земле. Они то скрывались в чаще деревьев, то опять выходили на освещенные месяцем поляны и, благодаря своей белой одежде, походили на два привидения, совершающих какое-то зловещее шествие.

Наконец, они достигли конца парка.

Тут они остановились. На темно-голубом небе ярко вырезывался блестящий круг луны, обливавшей своим светом всю лужайку.

– Выбирайте! – сказал Рожер сэру Эдварду, указывая на шпаги, который он положил на землю.

Сэр Броунли наклонился и взял одну из них. Рожер взял другую. Они стали на известное расстояние и напали друг на друга.

С первых же приемов Рожер понял, что имел дело с весьма опасным соперником.

Гибкий и сильный, полный хладнокровия, хитрости и смелости, этот розовый, флегматический англичанин проявил невозможную быстроту. К тому же, он был храбр.

Если он сначала и отказывался от дуэли, то только потому, что не успел совершить своего темного дела.

Видя себя попавшимся, ему нечего было уже колебаться и он решился во что бы то ни стало убить своего соперника.

Последний, столь же искусно владевший оружием, был моложе и сильней, но меньше владел собой.

Гнев заставлял трепетать его руку. Но он скоро увидел свою ошибку и решил, пока не успокоится, только обороняться.

Потом, когда порыв его благородного негодования прошел, когда он достаточно изучил манеру сэра Эдварда, он напал в свою очередь, и с такой силой, что англичанин, чтобы не быть тронутым, принужден был отскочить почти до самой изгороди.

В эту минуту какой-то зловещий крик огласил воздух. Мимо них, тяжело махая крыльями, пролетела ночная птица.

– Это индийская сова, – холодно заметил сэр Эдвард. – Дурной признак, сэр Рожер: один из нас должен умереть сегодня ночью!

X
ВАРВИК И КЛАЙМОР

В это время сэр Мориц, уединившись в своем рабочем кабинете, чувствовал, что им овладевает горькое разочарование.

Он обозревал мысленно все происшествия истекшего дня. Измена сидела у его очага, и сомневаться в этом было невозможно.

Наказывая сегодня, он уступил необходимости. Но что делать завтра?..

Какую форму примет опасность, чтобы угрожать его жизни?

Он чувствовал ее близость и в первый раз в жизни сильно стал сомневаться в благоприятном исходе дела. Но он не хотел умереть, не отмстив за отца и не освободив свою родину.

Требовалось как можно скорее добраться до севера, оберегая от опасности Рожера. Рожер – это было единственное любимое им существо.

Сегодня вечером к нему должен явиться эмиссар от одного магаратского принца с весьма важными известиями.

Однако посланец не являлся.

Что могло остановить его?.. Быть может, подстерегли его?.. Может быть, он попал в ловушку!..

Им все более начало овладевать нетерпение и беспокойство и он решился освежиться ночной прогулкой по саду.

Он вышел.

Достигнув конца сада, он вдруг услышал острое лязганье оружия.

Он прибавил шаг и прибыл в ту самую минуту, когда сэр Эдвард, заслышав крик ночной птицы, напал на Рожера со словами:

– Дурной признак, сэр Рожер: один из нас должен умереть сегодня ночью!

Но его шпага, направленная в левую грудь Рожера, получила такой сильный удар по рукоятке, что чуть не вывалилась из рук англичанина.

Рожер ловко отбил удар.

Сэр Эдвард почувствовал себя погибшим.

Он быстро отскочил назад и одним прыжком очутился на изгороди.

Он поднялся на руках, с необычайной ловкостью перелез на другую сторону, спустился на землю и исчез в лесу.

Все это совершилось так быстро, что сэр Мориц и Рожер не успели опомниться от удивления. Они напряженно прислушивались к шуму удалявшихся шагов шпиона, которые уже замирали в отдалении.

Они все еще слушали… Внезапно до них долетел крик, ужасный крик убиваемого человека.

– Не знаю, что происходит там, – сказал сэр Мориц, – но знаю, что нам остается делать. Негодяй поспешит предупредить пославших его.

– Но у него нет никакого доказательства; чего же нам опасаться?

– В нашем положении – всего. Я решился не ждать более. Любезный Рожер, нужно ехать!

– Сегодня ночью?

– Сейчас. Оседлаем сами наших лошадей и, не говоря никому ни слова, покинем плантацию.

– Как, вы хотите бежать?

– Бежать – значит подвинуться вперед. Мы не только избежим этим неизвестных опасностей, но ускорим наступление победы.

Рожер Болье последовал за Морицем Сен-Пьером.

Они захватили с собой оружие и плащи и отправились в конюшни.

Там, среди тридцати породистых лошадей, находились два великолепных английских скакуна, купленных сэром Морицем за баснословную цену.

И он поступил совершенно основательно. Варвик и Клаймор не имели себе цены.

Совершенно вороные, совершенно одинаковые, они представляли собой идеал скаковых лошадей.

Удивленные, что их седлают в такое необычное время, скакуны издали радостное ржание. Но хозяева заставили их умолкнуть и обернули их копыта толстой тканью.

Беглецы вывели лошадей из конюшни и пошли по дороге. Только отойдя на известное расстояние, они развязали копыта и сели на лошадей.

Никто не видел их отъезда. Никто не мог указать, по какой дороге они отправились.

Они проехали почти милю. Вдруг Клаймор остановился, а Варвик бросился в сторону.

Рожер пришпорил лошадь, но она заупрямилась.

– Слезем, – сказал Сен-Пьер. – Варвик испуганно храпит. Здесь должно быть нечто необыкновенное. Убедимся сами!

На некотором расстоянии, в стороне от дороги, лежал труп человека.

На шее у него была почти незаметная рана, из которой по капле сочилась кровь; но рана была смертельна.

Она была причинена тонким и острым лезвием, проникшим до самых легких.

Человек был поражен сзади и упал ничком на землю. Труп его был еще теплым.

Он был одет в одежду факира.

Его грудь, шея и руки были покрыты слоем шафрана. Лицо было разрисовано разноцветными священными знаками.

Сэр Мориц предположил, по некоторым признакам, что эта одежда факира – только переодевание и что знаки на лице – только маска.

Он тщательно вытер краску, покрывавшую убитого. Все исчезло, осталось лицо белее, чем у индусов Низама, с маленькой голубой звездочкой, вытравленной у переносицы.

– Посланец раджи! – вскричал сэр Мориц.

И он стал торопливо обыскивать пояс, которым был опоясан убитый.

Но не нашлось ничего.

Рожер заметил в нескольких шагах какой-то предмет, блестевший при лунном сиянии.

Он поднял его.

То была крышка от серебряного ящика, оброненная, вероятно, убийцей во время бегства.

– Теперь, – сказал сэр Мориц, внимательно рассматривая крышку, – теперь наши враги имеют доказательства нашей виновности. Этот ящик заключал в себе донесение раджи о восстании.

– Тем более причин торопиться!

– Конечно, и чем скорее мы будем на месте, тем лучше!

– Послушайте, любезный дядюшка, – сказал Рожер, давно уже прислушивавшийся к отдаленному шуму.

Ночь была по-прежнему тиха. Приложивши ухо к земле, можно было расслышать топот довольно многочисленной кавалькады.

– Как кажется, – спокойно заметил Рожер, – сэр Эдвард не любит терять понапрасну время.

– И, как видно, были приняты все меры, чтобы воспользоваться первой же минутой. Но они еще не знают, что такое Варвик и Клаймор. Живо, на лошадей.

Он произнес какое-то слово и опустил поводья.

Благородные животные помчались, как вихрь. Воздух свистал в ушах беглецов. Деревья, кусты, долины – все исчезало за ними.

Лошади скакали ровным карьером, не спотыкаясь и не выказывая ни малейших признаков усталости.

По прошествии часа, всадники с трудом смогли осадить разгоряченных животных.

Они проскакали более восьми французских миль.

– Не станем утомлять бедных животных, которые вели себя так хорошо! – сказал сэр Мориц.

– Благодаря им, мы теперь на время вне опасности и можем несколько успокоиться. Что же, продолжаем мы путь? – спросил Рожер.

– Остановиться было бы неосторожно: продолжаем наш путь, но не будем гнать лошадей.

Они подтянули поводья и поехали крупной рысью.

На повороте дороги Рожер увидел на юге, в той местности, которую они покинули, довольно яркое пламя.

Он сообщил это сэру Морицу.

Сен-Пьер пришел в волнение.

– Это костер, разведенный на горе, около моих плантаций индиго, – сказал он. – Я не понимаю этого, а все непонятное пугает меня.

Скоро на высотах зажгли другой огонь и через несколько времени еще ближе – третий.

– А, теперь я понял! – вскричал, стиснув зубы, сэр Мориц.

– Это сигнал? – спросил Рожер.

– Конечно. Проклятые агенты Компании дают знать военным постам о нашем бегстве. Видишь: огни зажигаются по всем направлениям. Они приближаются. Не пройдет и часа, как мы очутимся в огненном круге!

– Любезный дядюшка, летние ночи коротки. Скоро взойдет солнце и их сигналы станут невидимыми и совершенно бесполезными.

– Ты прав. Не теряем мужества. Но, чтобы обогнать их проклятый телеграф, нужно иметь крылья.

– Но у нас наши лошади.

– Попробуем! Бедный Варвик! – сказал Сен-Пьер и вонзил свои шпоры в бока животного.

Его примеру последовал и сэр Рожер.

Никогда еще благородные животные не испытывали подобной боли и подобного унижения.

Они ринулись вперед. Началась бешеная, невообразимая, неописуемая скачка.

Склонившись на шею скакунов, наши всадники с трудом могли дышать.

Животные скакали по прямому направлению, перескакивая через кусты и рвы и ни на минуту не замедляя своей бешеной скачки.

А на холмах все еще продолжали заниматься огни, которые все теснее и теснее охватывали их кольцом.

Животные мчались, как бы двигаемые сверхъестественной силой, с налившимися кровью глазами, с раздутыми ноздрями. Дыхание их было порывисто, черная шерсть побелела.

– Мы погибли! – воскликнул Сен-Пьер. – Огни обогнали нас!

– Мы спасены! – вскричал Рожер. – Видишь восходящее солнце?

В эту минуту Варвик и Клаймор разом упали. Черные зрачки их глаз потускнели и струя крови хлынула из их ноздрей…

Бедный Варвик!

Бедный Клаймор!

Сэр Мориц и Рожер отвернули головы и слезы показались на их глазах.

XI
НА РЕКЕ

Первые лучи восходящего солнца застали беглецов на берегу широкой реки, течение которой соответствовало направлению их бегства.

Сен-Пьер предположил, что река эта называется Гадавера.

Над водой расстилался густой туман.

По обеим сторонам реки росли густые деревья, образуя длинные черные ленты по краям белесоватого тумана.

Исследуя берег, у которого пали лошади, Рожер открыл привязанное к берегу судно.

То была маленькая барка, называемая болия, походившая, благодаря своей форме, на детскую колыбель. Болия была пуста.

Лодочники оставили ее и отправились ночевать в какую-нибудь ближайшую деревню.

При данных обстоятельствах, подобная находка была спасением.

Сен-Пьер и Рожер, не колеблясь, прыгнули в лодку, отвязали канат и быстро удалились от берега. Лодка стрелой помчалась по течению.

Они достигли уже середины реки, берега уже исчезли в тумане, как вдруг с одной стороны раздался ружейный выстрел и пуля рикошетом попала в корму лодки.

– А, – заметил Рожер, – сигнал этой ночи был понят. Реку стерегут.

– Перестанем грести, – отвечал сэр Мориц. – Мы как раз наткнемся на посты шпионов.

– Каким образом могли они заметить нас в эдаком тумане?

– Они так же видят нас, как и мы их. Но туман стелется не особенно высоко над водой, а крыша нашей лодки служит мишенью нашим преследователям.

– Почему же нам не обрубить этой несчастной крыши? – спросил молодой человек.

– Этого не нужно делать. Крыша лодки, быть может, сделается нашей спасительницей.

– Каким образом?

– Шаги наших лошадей были услышаны. Увидя двигающуюся лодку после того, как замолк лошадиный топот, шпионы поняли, что мы избрали средством спасения лодку. Они и начали стрелять по ней. Ежели бы мы не были беглецами, то мы стали бы кричать и протестовать, но мы не произносим ни слова…

– Кто же мешает нам закричать, чтобы ввести их в заблуждение?

– Напротив, нужно, чтобы они были уверены в том, что в лодке находятся беглецы. Они будут следовать за ней до тех пор, пока не рассеется туман. Тогда только они решатся взять лодки и попытаться овладеть нашей. Но, до той минуты необходимо, чтобы все их внимание было сосредоточено на лодке.

– Признаюсь, что ничего не понимаю.

– Разденемся, во-первых. Я сообщу тебе свой план, пока мы будем приготовляться.

Раздался второй выстрел.

Сэр Мориц и Рожер взялись за ружья и отвечали хорошим залпом.

Тогда на берегу началась настоящая перестрелка. Огненные языки прорезали туман и пули бороздили поверхность воды.

Беглецы разделись и прикрепили свое платье и оружие на головы. Они тихо спустились в воду и осторожно поплыли к противоположному берегу.

Лодка продолжала плыть по течению.

Правильно раздававшиеся залпы постепенно удалялись и убедили беглецов, что хитрость их удалась.

Сипаи, не подозревая ничего, преследовали лодку. Однако, опасность только изменила форму.

Холод воды охватил сэра Морица. Движения его становились все медленнее. Острая боль в ногах вызвала судороги.

Он тщетно боролся с сильно овладевшим им оцепенением. Волна захлестнула ему глаза и он издал глухой стон.

Рожер услышал его.

Он схватил одной рукой сэра Морица, другой же продолжал усиленно грести.

Благодаря туману, берег все еще не показывался. Рожер внезапно очутился в спокойной воде. Рука его наткнулась на корень. Он был у берега.

Они тотчас же выбрались с сэром Морицем на землю.

Когда они вышли из воды, стоял уже белый день. Они, как оказалось, попали в небольшой приток Гадаверы и очутились теперь в большом лесу.

Одевшись и убедившись в целости оружия, они пошли вверх по течению реки.

Рожер шел впереди, осторожно раздвигая ветви и осматриваясь вокруг.

Его заставила остановиться длинная черная масса, лежавшая в нескольких шагах впереди.

«Это, конечно, отдыхающий кайман, – подумал он. – Вот прекрасная встреча для людей в нашем положении!»

Однако, он медленно приближался к темной неподвижной массе. Он пристально всматривался в нее и наконец быстро подошел, испустив крики радости.

Подошел сэр Мориц. Он застал молодого француза, приподнимающего своими сильными руками выдолбленную в стволе дерева пирогу.

Это первобытное судно не имело ни руля, ни весел.

Рожер срезал два бамбуковых ствола и, так как речка была мелководна, а течение медленно, то они и поплыли с этими импровизированными веслами.

К концу дня они заметили, что река поворачивает налево и может снова привести их в район преследования.

Они решились высадиться на берег и поискать где-нибудь себе убежища на ночь.

Они вышли из пироги и пустились в путь по еле заметным тропинкам, пересекающим обширные невозделанные поля.

Их начинал мучить голод.

Они увидели в отдалении хижину. Было бы осмотрительнее вернуться обратно, но голод взял свое.

Рожер ни минуты не колебался. Он приготовил свое оружие и увлек сэра Морица к хижине.

На пороге ее сидела женщина со слезами на глазах. Она держала на руках больного, исхудалого ребенка.

Не спрашивая ничего для себя, сэр Мориц и Рожер осведомились у несчастной матери о болезни ее ребенка.

Бедная женщина подробно рассказала все симптомы и ход болезни.

Она с беспокойством подняла на пришельцев свои кроткие глаза, в которых сказывалась робкая мольба.

– Разве вы можете спасти его? – спросила она.

– Может быть, – отвечал сэр Мориц и принялся осматривать бедного ребенка.

Он отправился в поле за известными ему целительными травами и приготовил из них микстуру, которая была принята ребенком.

Через несколько минут дыхание его стало ровнее, по измученному конвульсиями телу разлилась теплота, и он мирно уснул.

Индуска пришла в восторг от выздоровления сына и предложила путешественникам то немногое, которым сама обладала.

Беглецы поели риса и бананов и с наслаждением растянулись на старых циновках.

Пища и отдых возвратили им силы и надежду.

На другой день они направились к северу, упросив индуску не говорить никому, что они провели ночь под ее кровлей.