Текст книги "Женщина-вампир (Вампирская серия)"

Автор книги: Анри Люсне

XII
ЦИКЛОН

Путники все более и более углублялись в лесистую, пустынную местность.

Это оказалось для них крайне благоприятным.

Они питались убиваемой дичью и зажигали по ночам огни, чтобы предохранить себя от нападения диких животных.

Рожер чувствовал себя сравнительно счастливым.

Он любил независимость и эта свобода жизни среди леса пленяла его.

Перед их глазами, под ярко-голубым сводом неба, развертывались долины и холмы, покрытые роскошной растительностью.

Кактусы с пурпуровыми цветами, милюзи, апельсины, кардамоны, азалии – все смешивалось и переплеталось.

По ним порхали яркого цвета птицы, услаждая слух путников своим пением.

Так прошло три дня и они очутились у начала огромной равнины с синеющими на горизонте горами.

Нет более поющих птиц, нет более дичи!

Высокая трава колыхалась, как морские волны, при малейшем дуновении ветра.

Опечаленные видом этой пустынной и бесплодной местности, сэр Мориц и Рожер взвели курки карабинов и приготовились.

Мимо них мелькнула какая-то желтая масса с черными полосами.

То был тигр!

Ужасное животное продолжало свой путь, даже не взглянув на них. Оно издавало глухой рев и имело испуганный вид.

Путники долго следили за ним глазами. Они скоро увидели следы слонов, бегущих в том же направлении.

С поднятыми хоботами и хлопая ушами, они неслись по направлению к горам.

Воздух становился все тяжелее. Стояла удушающая жара. Самые легкие стебельки стояли неподвижно, как будто были вылиты из бронзы.

Сэр Мориц внимательно посмотрел на небо, потом на землю.

Земля была безмолвна и уныла.

На ясном небе, к югу, виднелось круглое, черное облачко. Сен-Пьер начал беспокойно оглядываться.

– Что происходит? – спросил Рожер.

Сэр Мориц вместо ответа молча указал ему на край горизонта.

Небо внезапно побелело. Черное облако окрасилось багровым цветом, росло и приближалось.

– Если нам угрожает гроза, – сказал Рожер, – то не лучше ли искать убежища в лесу?

– Нет, – отвечал сэр Мориц, – деревья представляют только лишнюю опасность. Одни горы могли бы спасти нас, но они слишком далеко.

– Попробуем.

– Это бесполезно, смотри!

Облако скоро покрыло собой половину неба и затмило солнечный свет.

– На этот раз мы погибли, – сказал сэр Мориц. – Мы застигнуты на открытом месте самым ужасным явлением природы – циклоном! Ляжем на землю и прижмемся друг к другу. Если мы не будем задавлены и если нас не подхватит вихрь, мы, быть может…

Не успел сэр Мориц кончить этих слов, как на горизонте показалась туча пыли.

Оба тотчас же легли на землю и крепко обнялись.

В одну минуту вихрь налетел на них.

Они почувствовали себя поднятыми и уносимыми в пространство.

Затем ветер внезапно стих.

Они упали на землю, в каменистый ров.

– Это еще первый приступ, – сказал сэр Мориц. – Настоящий ураган еще не начинался. Нас сейчас схватит смерч: я вижу его приближение.

Действительно, облако покрыло собой все небо. Оно спускалось с поразительной быстротой.

Рожер протянул руку, чтобы ухватиться за что-нибудь, но рука его встретила пустоту.

То был вход в пещеру, довольно глубоко проникавшую внутрь скалы. Рожер проскользнул в нее, увлекая за собой своего дядю.

Было уже время. Циклон разразился. Наступил глубокий мрак. Отовсюду раздавался ужасающий шум.

То быль шум вырываемых деревьев, разбиваемых скал, несущихся масс песка и земли, падавших на землю с треском, похожим на падение крупного града.

Стены пещеры тряслись. Земля дрожала и из глубины ее слышались раскаты грома. Потом звуки начали понемногу стихать.

Наконец, все успокоилось. Но ночь все еще продолжалась.

Рожер встал и стал искать входа в пещеру. Он как будто исчез. Мориц также искал его.

Они обошли кругом стен, придерживаясь за них руками, но поиски их остались тщетны.

Пещера не имела более выхода.

Его, вероятно, засыпало камнями во время землетрясения. Они были погребены заживо.

Старик и молодой человек были поражены ужасом.

Рожер начал прохаживаться вдоль пещеры. Сэр Мориц прислонился к стене и закрыл лицо руками. Он погрузился в тяжелые воспоминания.

Ему вспоминалась вся его прошлая жизнь, его славный отец, его беспокойное детство и трудолюбивая молодость, его тайные замыслы и мечты об освобождении Индии.

Сэр Мориц сознавал себя у цели и… должен был умереть. Глухое бешенство овладело его сердцем.

Вдруг, в темноте, ему стали мерещиться две светлые точки. Они приближались. Сэр Мориц почувствовал на своем лице чье-то зловонное дыхание.

Это не ускользнуло также от внимания Рожера.

– С нами погребено здесь какое-то животное! – сказал он. – Что за дело! Несчастная тварь знает, что она в тюрьме. Она и не думает нападать на нас, вот разве только голод…

Это слово пробудило в Рожере иные ощущения. Он также был голоден.

Конечно, он не боялся смерти, но совершенно позабыл про эту медленную агонию. Мысль об этом привела его в ужас.

Тогда он решился напасть на животное, не для того, чтобы воспользоваться его мясом, но чтобы самому погибнуть в борьбе с ним.

Животное, судя по его шумному дыханию, должно было быть большого роста. Блеск его зрачков показывал в нем хищника.

То была пантера или гиена… может быть, даже тигр. Рожер бросился вперед, не помышляя об исходе борьбы.

Послышался шум громадного прыжка и в пещере снова воцарилась тишина.

Блиставшие в темноте глаза исчезли. Животное куда-то удалилось.

Рожер намеревался пуститься на поиски за ним, как вдруг руку его схватил сэр Мориц.

– Слышишь? – сказал тот шепотом.

В пещере раздался странный шум. Ошибиться было невозможно. Животное яростно рыло землю и останавливалось только для того, чтобы с шумом вобрать в себя воздуха.

Сэр Мориц с беспокойством прислушивался.

– Рожер, – сказал он, – я, кажется, угадал породу этого животного. Это хищник, копающий землю – то есть гиена.

Шум копания длился несколько часов и потом вдруг затих. Рожер и сэр Мориц медленно направились к тому месту, где думали найти животное.

Но ничто не говорило о его присутствии: ни шороха, ни движения.

Рожер выставил вперед свой кинжал и пошел дальше. Он дошел до стены пещеры. В самом низу ее было выкопано круглое отверстие.

Оба осторожно наклонились. Они увидели на конце ямы, вырытой животным, блестящий круг. То был дневной свет.

Плененное животное вырыло в земле длинный и узкий проход и получило таким образом свободу.

Следовало подражать ему, но предприятие это было довольно трудно. Проход был чрезвычайно узок и, чтобы расширить его, нужно было долго и осторожно работать.

Сэр Мориц и Рожер тотчас же взялись за дело. Они начали лихорадочно рыть землю своими кинжалами и выгребали ее потом из отверстия руками.

Работа подвигалась медленно, так как силы их были истощены продолжительным голоданием, к которому скоро присоединилась невыносимая жажда.

Наконец, проход был расширен у начала. На пути встретился камень, который непременно нужно было вынуть. Рожер пустил в ход свой кинжал. Клинок сломался и целая куча песка посыпалась в отверстие. То было большое несчастье.

Ураган лишил беглецов их оружия. Остался только кинжал сэра Морица. То было их единственное орудие освобождения.

Они снова начали очищать проход и наконец, после двухдневного непрерывного труда, им удалось выйти на свет божий.

Оба походили на мертвецов.

XIII
ПАЛЬКИ ГАРИ

Глазам их представилась печальная картина. Пейзаж, которым они так недавно любовались, принял зловещий вид.

Земля была лишена растительности. Не устояло ни одно дерево. Ураган как бы скосил равнину. Солнце проливало на нее свои жгучие лучи и делало вид ее еще ужаснее.

Истощенные путники едва могли двигаться и тщетно искали чего либо, могущего удовлетворить их голод.

Изорванная одежда не могла защитить их от солнечных лучей, их мучили голод и жажда, и они были безоружны.

В этих необозримых равнинах человек без оружия неминуемо обречен на гибель.

Они все-таки продолжали свой путь по направлению к горам.

Вдруг неожиданное происшествие придало им новые силы. Они увидели вдалеке едущую по равнине пальки гари (повозку).

Повозка эта состояла из четырехугольного ящика, поставленного на два колеса, и была запряжена двумя небольшими белыми быками.

Хотя она находилась от них на довольно большом расстоянии, быки подвигались так медленно, что наши путники не теряли надежды настигнуть ее.

Они прибавили шаг, забыв про голод, жажду и усталость, махая остатками своего платья в виде сигнала.

Но призыв их остался незамеченным и сигналы их непонятыми.

Повозка продолжала ехать.

Нужно было торопиться. Сэр Мориц и Рожер испытывали невыносимые мучения.

В горле их жгло, желудки судорожно сжимались. Ноги дрожали, в глазах стоял туман, в ушах звон, артерии висков усиленно бились.

Испуганный преследованием, управлявший быками повозки хотел подогнать свою упряжь.

К счастью, быки мало повиновались ему. Когда путники подошли ближе, он несколько успокоился.

То был торговец материями, развозивший свой товар на повозке.

Он был робок, как и все индусы, и изнуренные лица путешественников, их разорванное платье сначала испугали его.

Но вскоре их жалкий вид и очевидная слабость вполне разубедили его в возможности опасности. Он грубо отказал им в позволении сесть в повозку.

Увидя, что они ничего не добьются от упряжного индуса, сэр Мориц предложил ему купить у него повозку вместе с быками и товаром.

Индус начал улыбаться. Он подумал, что эти люди в рубище Сошли с ума.

Сэр Мориц понял его мысль и протянул к нему свою левую руку.

Лицо торговца тотчас же привяло совершенно иное выражение. Он быстро спрыгнул с повозки и проявил знаки глубочайшего уважения.

Дело в том, что на одном из пальцев левой руки сэра Морица блестел бриллиант в шестнадцать каратов весом, на который можно было купить сотню повозок.

Торг был скоро заключен. Кольцо мигом перешло в руки жадного индуса, который быстро удалился, как бы опасаясь, чтобы его не отняли у него.

Беглецы нашли в повозке запас плодов, ржи и глиняный кувшин с водой.

Они наскоро подкрепили свои силы и тотчас же уснули глубоким сном.

Белые быки, руководимые своим инстинктом, медленно продолжали путь.

XIV
ДОЛЖНО БЫТЬ, ИЛИ КУПЦЫ, ИЛИ БОГОМОЛЬЦЫ

Они проснулись, освеженные и укрепленные.

День склонялся к вечеру. Повозка находилась в одном из горных проходов.

Дул свежий ветер. Быки остановились на берегу ручья и терпеливо ожидали, пока их распрягут, напоят и накормят.

В некотором расстоянии, около десятка индусов готовились расположиться лагерем.

Насколько можно было судить по первому взгляду, их можно было принять или за купцов, или за богомольцев.

Два красивых старика с необыкновенной любезностью подошли к повозке и предложили свои услуги чужеземным путешественникам.

Запас провизии наших беглецов уже истощился и они попросили стариков о возобновлении его.

Старики сами выразили желание попросить нечто у путешественников.

– Мы бедные купцы, – сказали они, – и не умеем владеть оружием. Наша религия воспрещает нам проливать кровь, с нами нет ни копий, ни стрел, тогда как вы…

Рожер хотел было заявить, что у них нет никакого оружия, но осторожный сэр Мориц сделал ему знак молчать.

Купец продолжал:

– Мы находимся здесь на земле воинственных племен, берущих дань с каждого путешественника. Если они будут знать, что мы состоим под покровительством чужестранцев, то они не посмеют тронуть нас. Мы будем вами очень обязаны, если вы согласитесь провести ночь рядом с нами.

Сэр Мориц отвечал, что он охотно принимает это предложение.

Остальные индусы с радостью приняли это известие, пришли сами распрячь быков чужестранцев и разбили для них палатку, разведя около нее огромный костер.

Один из них довел даже свою любезность до того, что предложил им нарочно заваренного с этой целью чая.

Подобного рода предупредительность показалась нашим беглецам несколько подозрительной.

Они обменялись многозначительным взглядом и незаметно вылили на землю содержимое чашек.

– Эти люди слишком предупредительны, – заметил Рожер. – Неужели они делают все это только ради нашего присутствия? Мне не верится, чтобы они придавали такую цену охране двух европейцев.

– Все возможно, – отвечал сэр Мориц. – Наши хозяева кажутся честными людьми, у них мирные лица и внушительные манеры, но чай их обладал странным запахом.

– Запахом опиума, не правда ли?

– Я также это заметил. Мы хорошо сделали, что не стали пить его. Но я не чувствую к этим людям ни малейшего доверия. Ляжем спать и не будем высказывать наших подозрений.

С этими словами они удалились в свою палатку, разделенную на две половины.

Измученный усталостью, Рожер долго не мог уснуть. Все тело его было разбито и он тщетно закрывал глаза – сон не приходил.

Ворочаясь с одного бока на другой, он очутился как-то лицом к отверстию палатки.

Костер все еще пылал, но Рожеру казалось, что пламя его становилось то красным, то зеленым, то синим.

«У меня лихорадка», – подумал он.

Мысль эта еще более утвердилась в нем, когда он увидел расположившихся полукругом вокруг костра индусов, скинувших все свои одежды, за исключением куска коленкора вокруг бедер.

Один из них сыпал в костер какой-то порошок из ящика слоновой кости.

Лица всех имели какое-то странное выражение. Все они были разрисованы какими-то таинственными знаками.

Рожер приподнялся на локте и созерцал эту сцену, сам не зная – сон ли это или действительность.

Индусы напевали какую то монотонную песню.

Они пели:

 
«Повесили у дверей храма гирлянды из цветов, жасмина и магнолии.
Она идет, это она, владычица мира.
Это она – богиня любви и смерти.
Ее окровавленные уста призывают умерщвление.
Она топчет ногами своих побежденных врагов.
Повесили у дверей храма гирлянды из цветов жасмина и магнолии.
Она отрывает части их тела, которые еще трепещут в предсмертной агонии.
Запах их крови вызывает на лице ее краску удовольствия.
О Кали, пред тобою погибнут враги твои, мы вырвали у них глаза и бросили их коршунам.
Повесили у дверей храма гирлянды из цветов, жасмина и магнолии».
 

Каждый стих этой песни приводил их все в большую и большую ярость.

Из толпы выделились два индуса и стали рыть около костра глубокую яму.

Один из старших громко ударил в танги.

На этот звук со всех сторон из за гор, из расщелин скал, из-за кустов показались обнаженные индусы и стали медленно подходить к костру.

Их было теперь более ста. Пламя костра бросало фантастический свет на их фигуры.

Рожер вполголоса позвал сэра Морица, спавшего в другой половине палатки.

Сэр Мориц также не спал.

– Я, кажется, схожу с ума, – сказал ему Рожер. – Лучше посмотрите сами.

Сэр Мориц исполнил его желание.

В это время один из стариков устремил яростный взгляд на палатку чужестранцев и тихо заговорил.

Но тишина ночи придала чрезвычайную ясность его словам, дышавшим страшной угрозой.

– Дети Кали, – сказал он, – богиня требует жертв.

Он продолжал, придавая своему голосу еще более грозное выражение:

– Богиня ждет от вас жертвы. А какая жертва может быть ей приятнее этих двух чужестранцев, врагов нашей религии. Сама богиня привела их к нам. Радуйтесь случаю заслужить ее милости.

– Слава Кали, слава великой богине! – отвечали хором все индусы.

Их свистящий шепот невольно напомнил Рожеру шум, производимый в траве змеями.

– Дитя мое, – сказал сэр Мориц, – эти люди – туги. Ты слышал наш приговор; мы должны быть принесены в жертву богине Кали. Они не проливают крови, но задушат нас шнуром, которым чрезвычайно искусно владеют. Я понимаю теперь, почему они разделили нашу палатку на две половины. Но мы дорого продадим свою жизнь. Возьми мой кинжал!

– Нет, – отвечал Рожер, вполне доверявший своей силе и мужеству, – нет, я буду защищаться без оружия.

– Главное, старайся во что бы то ни стало отразить первое нападение!

Они умолкли.

До их слуха долетел шум осторожных шагов. К их палатке тихо подкрадывались два человека.

Ноги их едва скользили по земле. Оба держали в руке по платку, игравшему роль американского лассо. К одному концу платка привязан камень, который, будучи брошен в воздух, обвивается вокруг шеи человека и ловится бросившим. Стоит затянуть платок – и жертва задушена.

Убийца, проникший к Сен-Пьеру, застал его лежащим лицом вниз и как бы спящим.

Он осторожно обвил его шею платком и быстрым жестом затянул его. Но платок очутился в его руке, разрезанный надвое.

Сэр Мориц подложил под свою шею кинжал, который и перерезал оружие индуса.

Прежде, нежели убийца пришел в себя от изумления, сэр Мориц бросился на него и вонзил ему в грудь кинжал.

Другой индус осторожно прокрался на половину Рожера.

Молодой человек стоял посредине палатки безоружный, но с лицом, выражающим крайнюю решимость.

Душитель не имел даже времени подумать о нападении.

Рожер нанес ему сильный удар в грудь, что заставило его вылететь из палатки. При виде этого индусы испустили крик ярости.

Тотчас же все вооружились горящими головнями и направились к палатке. Недолго думая, Рожер схватил дышло от повозки и бросился на толпу, разбивая и опрокидывая все своей палицей.

Трусливые индусы скоро отступили и бросились к горам с криком:

– Дин! дин! дин!

И эхо повторяло:

– Дин! дин! дин!

– Не люблю я этого крика, – сказал сэр Мориц, поразивший своим кинжалом пять или шесть индусов. – Это их военный крик. Он может доставить нам большие неприятности. Их воины – отличные стрелки из лука и большинство их попадает за сто шагов в глаз бегемоту. Я не знаю, что теперь делать.

– Будем сопротивляться до последней возможности.

– Любезный Рожер, будь ты Самсоном или Голиафом, ты все-таки ничего не сможешь сделать с тремя тысячами стрелков.

– Неужели вы находите удобным отступить?

– Уже рассветает. Теперь поздно. Скоро станет совсем светло.

Крики все еще не переставали. В скором времени вершины гор покрылись индусами, вооруженными копьями и луками. Они шумно спускались вниз, по направлению к стоянке.

Достигнув ее, они остановились. Тысячи стрел были направлены в сэра Морица и Рожера.

Вдруг раздался звучный молодой голос. Тотчас же склонились все головы, руки всех выронили оружие. Уста всех произнесли одно имя:

– Сама!

На отлогости горы появилась белая, грациозная фигура.

Рожеру показалось, что голос этого таинственного существа напоминает голос молодого ночного певца.

Сама сделал знак.

К нему подошел рослый индус, и, выслушав приказание, подошел к сэру Морицу и заявил, что они сейчас получат конвой, который проводит их до места назначения.

XV
ЧТО ЗАКЛЮЧАЛОСЬ В ПРОСТОМ ПОЯСЕ

Сэр Мориц и Рожер, в сопровождении конвоя, без приключений достигли Ужеина – резиденции магараджи Гвалиора.

Всадники остановились в предместье.

– Мы не можем явиться в подобном виде, – сказал сэр Мориц. – Мы должны быть одеты и вооружены достойно твоему будущему назначению и сыпать золото.

– Но у нас ничего нет. Вы променяли последнее кольцо на повозку.

– У меня есть еще вот что, – отвечал сэр Мориц, указывая на свой кожаный пояс.

– Ваш пояс? Но что же может быть в нем?

– Небольшая, но весьма ценная вещь.

И сэр Мориц вынул из своего пояса небольшой клочок бумаги с тремя строками на индусском языке и изображением звезды, пронизанной тремя стрелами.

– Что это такое? – спросил Рожер.

– Талисман.

– Вы шутите?

– Нисколько. Я говорю совершенно серьезно и знаю, что в этом предместье есть человек, который при виде его осыплет нас золотом и бриллиантами.

– Я решительно ничего не понимаю!

– Этот человек – банкир. А мой талисман – местный вексель. Стоит он два миллиона пятьсот тысяч червонцев.

– В таком случае, поспешим устроить наши дела и отправимся далее!

Они двинулись по узкой, обстроенной хижинами улице. Изредка попадались грязные лавочки со скудным товаром. Все выглядело бедно и грязно.

– Неужели здесь может жить банкир! – воскликнул Рожер, отыскивая глазами мало-мальски порядочный дом.

– Мы уже на месте! – отвечал сэр Мориц.

Хижина, перед которой они остановились, была ни больше, ни лучше прочих. Ее внутреннее убранство вполне соответствовало ее внешнему виду.

В угле копошилось нечто, похоже на кучу лохмотьев. То был банкир. Сэр Мориц назвал его по имени.

Банкир выпрямился. Показалось желтое, сморщенное лицо и костлявая фигура.

Он склонился при виде бумажки и хитрая улыбка скривила его тонкие, выцветшие губы.

– Удостойте пойти со мной! – сказал он.

Он отворил дверь. Они прошли в другую, почти пустую комнату. На земле лежали два черных невольника огромного роста.

Их разделяло железное кольцо, вделанное в пол.

Невольники взялись за него: в полу оказалась подъемная дверь, открывавшаяся на узкую каменную лестницу. Банкир взял лампу и начал спускаться первым.

Они очутились в большой зале, стены которой были выложены белым камнем.

Кругом стояли огромные сундуки из сандалового дерева, кожаные мешки, наполненные золотом. По стенам висело роскошное оружие.

Сэр Мориц выбрал сперва вооружение для своего конвоя, потом взял себе кашемировый костюм темного цвета.

Что касается Рожера, то костюм его оказался великолепным: белые кашемировые панталоны, гибкая стальная кольчуга, белая, вышитая золотом, туника, роскошный пояс и тюрбан – все говорило о богатстве и знатности.

Единственным оружием его была кривая сабля, клинок которой не имел цены.

– Теперь, – сказал сэр Мориц, – мне должно выбрать подарки индийским офицерам. Это ожерелье вполне достойно магараджи Гвалиора.

– А кому вы предназначаете эти золотые украшения?

– Гвиковару Бароды.

– А что вы поднесете верховному вождю магараджей?

– Старик умер.

– Но у него есть, вероятно, наследник?

– Есть, – несколько смущенно отвечал сэр Мориц, – но…

– И он из наших?

– Больше, чем кто-либо!

– Мы увидим его?

– Конечно!

– Выберем же ему какое-нибудь богатое вооружение.

– Только не теперь!

– Почему же?

– Потому что я предназначаю ему подарок гораздо ценнее всего, что находится здесь.

Произнося эти слова, сэр Мориц пристально и с загадочной улыбкой смотрел на своего племянника. Скоро они вышли из подземелья.

Конвой уже облекся в новое платье и вооружение. Навстречу к ним ехал главный министр магараджи Гвалиора, уведомивший их, что сейчас пожалует сам магараджа.

И действительно, в воротах города скоро показалась процессия с Роо-Сцемдием, магараджей Гвалиора, во главе.

Впереди гарцуют пятьдесят всадников, за ними следует пехота, вооруженная длинными карабинами. В середине процессии важно выступают три слона.

Они покрыты попонами, расшитыми золотом. Их подпиленные бивни украшены золотыми кольцами и пучками дорогих перьев.

Впереди идет слон магараджи. По бокам его висят две обитые бархатом доски, на которых сидят невольники с веерами в руках для обмахивания своего властелина.

Магараджа восседает под красным с золотом балдахином.

Его красивая голова, задумчивые глаза, бронзовый лоб, орлиный нос и насмешливые губы напоминают изображения царей ассирийских.

Он милостиво приветствует путников и приглашает их сесть на двух других слонов.

И поезд тронулся обратно, во дворец.