Текст книги "Женщина-вампир (Вампирская серия)"

Автор книги: Анри Люсне

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)

III
ТОТ, КОГО НЕ ОЖИДАЛИ

В то самое время, когда Рожер и сэр Мориц поднимались на крыльцо, раздались два звонких удара в гонг.

– Что это? – спросил Рожер.

– Это предвещает скуку, если не опасность.

– Как?

– Ты легко поймешь мою подозрительность. Я не вполне доверяю даже близким. Мой дом организован на оборонительную ногу. Здесь мы защищены от всевозможных случайностей. Под предлогом возделывания риса, я окопал свой парк широкими рвами, которые могут быть наполнены водой в случае, если правительство отрядит сюда, по недоразумению, полк солдат. На вершине бельведера, устройство которого приписывают моей любви к живописным видам, также устроено нечто, предупреждающее меня о присутствии в окрестностях постороннего лица. Ты слышал звон? Я предполагаю по звуку нечто серьезное. Идем!

Не успел сэр Мориц кончить своей речи, как на пороге появился сторож с бельведера.

– Кто направляется к нам?

– Я видел, саиб, в пальмовой аллее голубой паланкин, несомый шестью невольниками.

– И на невольниках надеты голубые пояса?

– Да, саиб.

– Хорошо, ступай.

И, когда они остались одни:

– Я был уверен, – сказал он, – что твоему прибытию я буду обязан чьим-либо посещением. Помни, что мы теперь не более как компаньоны. Ты – представитель компании капиталистов Европы.

– Рассчитывайте на мою осторожность; я буду скромен, как никто. Вы пробудили мое любопытство: я живу, как в романе.

Посетитель в паланкине приблизился скоро к дому. Невольники остановились и осторожно положили свою ношу на землю.

Из-за занавеса показалась толстая белая рука и на песок опустилась нога, обутая в тонкий башмак.

В отверстии паланкина показался низенький, толстый человечек, одетый в белый китель.

Его толстый живот, казалось, подавлял своей тяжестью тонкие, кривые ноги.

Его толстое розовое лицо, украшенное бакенбардами, сияло удовольствием. Голубые глаза постоянно выражали удивление.

Эта розовая, белая и толстая маска носила имя сэра Эдварда Броунли.

Увидев сэра Морица, идущего к нему навстречу, посетитель замахал своей соломенной шляпой и добродушно воскликнул:

– Это я, сэр Мориц, это добряк Эдвард Броунли, самый веселый человек трех королевств северной и южной Индии! Ха! ха! ха!

– Радуюсь, что вижу вас в подобном настроении духа, – вежливо отвечал сэр Мориц, – но чему обязан я честью вашего посещения?

– Ничему, сэр Мориц, решительно ничему! Сегодня утром мне очень захотелось видеть вас, и я явился к вам с нескромным желанием пообедать с вами.

– Это очень любезно, сэр Эдвард. Вы даже не побоялись солнечных лучей и ветра.

– Действительно, путешествие мое было не из приятных, зато приятна цель его.

Они уселись в приемной. Вошел Рожер.

Во время представления сэр Эдвард проявил чрезвычайную любезность. Вообще, он слыл везде за олицетворение любезности.

Рожер, предупрежденный своим дядей, старался умерить врожденную откровенность своего французского характера.

Он стал рассказывать про свою родину, о своем путешествии и о торговой цели, приведшей его в Индию.

– Господин Болье скоро сделается alter ego моей торговой фирмы, – сказал сэр Мориц. – Я заранее радуюсь подобному «ego».

– Разве вы покинули Париж, чтобы поселиться здесь? О, прекрасно! Я очень рад этому, очень рад!

Скоро был подан обед, и все уселись за стол.

Рожер был поражен разнообразием блюд и роскошью сервировки.

После обеда сэр Мориц предложил своим собеседникам сигары и они отправились курить на террасу.

– У меня к вам просьба, сэр Мориц, – начал любезный Эдвард Броунли. – Не позволите ли вы мне отдохнуть у вас несколько дней от трудностей моего путешествия?

– Я бы сам предупредил ваше желание, сэр Эдвард, если бы мы, я с господином Болье, не отправлялись завтра утром на осмотр моих плантаций хлопчатника.

– Как? Вы хотите путешествовать! О, я всегда желал видеть эти места. Если так, я сопровождаю вас!

– Но путешествие это будет длинно и утомительно. Мы отправимся потом вглубь страны – осмотреть другие плантации.

– Тем лучше! тем лучше! О, я не стесню вас, сэр Мориц, вы можете заниматься делами, не обращая внимания на мое присутствие. Значит, кончено: я пошлю одного из своих слуг с приказаниями, и завтра, на заре, он вернется с моим багажом и слугами.

И сэр Броунли, легкий, как сильфида, отправился давать инструкции слуге, которому приказал вернуться рано утром.

– Видишь, – сказал сэр Мориц Рожеру во время отсутствия англичанина, – опасность не замедлила явиться.

– Как, этот надоедливый гость, этот дурак и болтун представляет, по-вашему, опасность?

– Не беспокойся! Под этой личиной скрыто немало хитрости. Я уверен, что это один из деятельнейших шпионов Компании.

– Он, значит, будет следовать за нами повсюду? Нужно во что бы то ни стало отделаться от него!

– Это обойдется нам дороже, чем ты думаешь. Мы находимся в Индии и нам нужно вести, хотя бы вопреки желанию, индийскую войну. Нам требуется терпение и хитрость. Но эти качества свойственны только индусам! В наших жилах также течет индусская кровь вместе с благородной кровью Франции. Ты должен будешь следовать моему примеру.

На пороге появился сэр Эдвард – розовее, веселей и любезней прежнего.

Поговорив еще немного, собеседники разошлись.

На другой день, рано утром, в жилище началось необычное движение. Управляющий следил за слугами и распоряжался приготовлениями к путешествию.

В стороне ожидали невольники, долженствующие нести паланкины. Костюм всех состоял только из куска коленкора, обернутого вокруг бедер.

На головах невольников сэра Морица были надеты тюрбаны белого и красного цветов, на невольниках же сэра Броунли – голубые.

По распоряжению сэра Морица, на каждой стоянке должны были ожидать их новые слуги для смены прежних.

Двор представлял собой чрезвычайно живописный вид. В одном месте нагружали провизией коленопреклоненных верблюдов с гордо поднятой головой и блестящими глазами.

Здесь нагружали на вьючных животных палатки, всевозможную утварь и глиняные кувшины со смесью арака и воды для слуг.

Кроме людей, назначенных для надзора за вещами и животными, были еще слуги, специально прикомандированные к Рожеру и сэру Морицу.

Не забыты были и те, которые должны были идти ночью по бокам каравана и впереди его, освещая путь длинными бамбуковыми тростями, оканчивающимися сосудами, в которых было налито кокосовое масло и несколько хлопчатобумажных фитилей.

Предосторожность эта была далеко не излишня ввиду опасностей, могущих представиться на пути в самых разнообразных видах.

Вся эта толпа шумела под ясным голубым небом, поднимая своими босыми ногами золотистый песок двора.

Вскоре к ним присоединились наши три европейца, встреченные всеми глубочайшими знаками почтения и преданности.

Сэр Мориц и Рожер казались веселыми, хотя серьезными, как люди, близкие к давно желанной цели, но сознающие все препятствия, которые следует преодолеть.

Одно из этих препятствий было олицетворено в сэре Эдварде Броунли, по-прежнему веселом и любезном.

Толстый джентльмен был одет в широкий полосатый костюм, и голова его окончательно исчезала под широкими полями шляпы, снабженной от солнца вуалью.

– Какое счастье! – повторял он. – Какое счастье, что я приехал накануне! Я так доволен этим путешествием. О, я так доволен!

Рожер начал уже хмурить брови, но дядя сделал ему знак и он промолчал.

Сэр Мориц задал несколько вопросов слугам, и караван тронулся в путь.

Негоциант и его племянник поместились в богатых паланкинах с белыми занавесками.

Сэр Эдвард самодовольно растянулся в своем, украшенном голубыми с серебром занавесками, и испустил вздох облегчения.

По знаку, данному управляющим, три паланкина вытянулись в линию и невольники быстро и размеренно зашагали по дороге.

Вся свита, животные и люди, покинули двор, и жилище сэра Морица погрузилось в глубокое безмолвие.

IV
СТОЯНКА В ДОЛИНЕ

Наши путешественники двигались вперед целый день.

Рожер с восторгом созерцал мелькавшие мимо роскошные ландшафты.

Перед ним тянулись долины с роскошной, доселе им не виданной растительностью.

– Далеко ли мы еще от стоянки? – спросил Рожер у главного слуги.

– Нет, саиб, через час мы будем уже в Шандергерри.

Стоянки эти построены на известном расстоянии друг от друга и все отличаются крайним однообразием архитектуры.

Они большей частью построены из кирпича и окружены широкой галереей с колоннадой и крышей. Над этим построен еще этаж, без колоннады. Все они напоминают собой швейцарские шале и довольно удобны для ночлега.

Путешественники по Индии находят в этих стоянках все необходимое для ночлега. Они должны запастись только пищей, что же касается до корма вьючных животных, то он свободно накашивается около стоянки. Когда наши путешественники были уже недалеко от стоянки, Рожер предложил своим спутникам пройтись до нее пешком.

Предложение было принято и молодой человек радостно выскочил из своего висячего ящика, в котором был заключен.

Он быстро пошел вперед, опередив сэра Морица и его толстого гостя, которые скоро потеряли его из виду при повороте дороги.

Они скоро услышали восклицание и, прибавив шаг, очутились через несколько минут около Рожера.

– Мы не особенно счастливы на этот раз, – сказал он, протягивая руку к куче развалин.

Вместо стоянки высилась груда обгорелого дерева, пепла и почерневших камней.

– Наше убежище разрушено! – вскричал сэр Мориц. – Что мы будем теперь делать?

– Что же! Будем продолжать наш путь! – сказал Рожер.

– Это невозможно, – возразил кроткий сэр Эдвард Броунли. – Животные утомились и было бы жестоко не дать им отдохнуть как следует.

– К тому же они и не станут повиноваться нам, – подтвердил сэр Мориц. – Стоянки построены друг от друга на расстоянии дневного перехода, на который способно вьючное животное.

– Что за дело? – отвечал Рожер. – Идем вперед. Караван догонит нас завтра.

– О, путешествие ночью в этих местах довольно опасно. Я слишком привязан к вам, сэр Рожер, и к вам, сэр Мориц, чтобы позволить вам поступить так неосторожно. Окрестности Шандергерри переполнены тиграми. К тому же, здесь, как говорят, живет недалеко людоед…

– Почем вы это знаете, сэр Эдвард, ведь вы никогда не путешествовали по этим краям! – прервал его Рожер.

– Я слышал это от других, – отвечал сэр Броунли с наивной и любезной улыбкой.

– Придется помириться с ночлегом на чистом воздухе, – сказал сэр Мориц. – Я пойду выбрать безопасное место и прикажу разбить там палатки.

– С моей стороны, я также иду исследовать местность! – воскликнул сэр Эдвард.

Они отправились. Сэр Мориц и молодой человек пошли вдвоем, сэр Эдвард один.

Проходя мимо развалин стоянки, сэр Мориц остановился в задумчивости. Потом, подойдя к пожарищу, он начал раскапывать пепел своей тростью. Из него показался легкий дымок.

– Гм, – пробормотал он, – пожар произошел недавно. Стоянка сожжена двадцать четыре часа тому назад. Это очень странно.

– Вы разве предполагаете, что причина пожара не случайность? – спросил его Рожер.

Сэр Мориц не отвечал, а только покачал головой с видом человека, не доверяющего внешности.

– Я думаю, дядюшка, что страстное желание достигнуть благородной цели заставляет вас предполагать опасности, которых на самом деле не существует.

– Ты, может быть, прав, – отвечал сэр Мориц. – Однако, я не желаю заразиться твоим нетерпеливым рвением. Если б я послушался тебя, я подвел бы мины и взорвал бы все на воздух. Но мы полетели бы на воздух первыми. Впрочем, в конце концов, мои подозрения могут быть и неосновательны. Причину их я приписываю тому нервному раздражению, которое пробуждает во мне присутствие сэра Эдварда. Разве ты думаешь, что мне легко стесняться при нем с тобой?

– Вы благоразумный человек, а я, любезный дядюшка, признаюсь, что мне нужно еще многому научиться у вас.

– Я хорошо сделал, что воспитал тебя во Франции, потому что иначе я страшно избаловал бы тебя!

Они шли так с полчаса, потом возвратились к месту, где ожидал их караван.

– Я нашел место, почти совершенно подходящее для ночлега, сказал сэр Мориц.

– Если только почти, – прервал его сэр Эдвард, – то место, найденное мной, совершенно удобно. Представьте себе небольшую кокосовую аллею на берегу ручья, защищенную двумя холмами, покрытыми зеленью. Вид прелестен, клянусь вам! Спросите вот у вашего слуги!

– Что ты скажешь на это, Тамули? – спросил у слуги сэр Мориц.

Доверенный слуга негоцианта подошел поближе к своему хозяину.

– Я думаю, саиб, что мы весьма удобно можем разместиться лагерем на берегу ручья, где весьма удобно поить наших животных.

– В таком случае, пусть разобьют там палатки, зажгут костры и готовят обед! – приказал негоциант.

Место для лагеря, выбранное сэром Эдвардом, было действительно прекрасно.

То была узкая долина, род коридора, стены которого образовали высокие утесы. Долина эта имела бы зловещий вид, если бы не зелень и не журчание ручья.

Солнце скрылось уже за горизонт, когда наши путешественники кончили свой комфортабельный обед.

Скоро настала ночь и сэр Эдвард предложил сесть за вист «с болваном».

В палатку принесли побольше свечей и было приказано принести карты.

Чтобы предохранить себя от вечерней свежести, англичанин надел плащ с капюшоном, что делало его похожим на престарелую леди.

Он продолжал быть по-прежнему любезным, как вдруг сделал ряд непростительных игорных промахов, необъяснимых в таком искусном игроке, и быстро проиграл партию.

– Вы дурно сыграли, сэр Эдвард! – сказал ему Рожер.

– О, нет, – отвечал, вставая, англичанин, – я хорошо сыграл, очень хорошо сыграл. Но сэр Мориц играл еще лучше.

С этими любезными словами он вышел из палатки.

Не успел он покинуть своего места, как Рожер тронул своего дядю за руку.

– Вы слышите, – сказал он, – точно отдаленный стон?

Сэр Мориц внимательно прислушался и старался объяснить себе этот шум.

– Это мычание буйвола! – сказал он.

– Вы думаете?

– Я почти уверен; к тому же, в этом можно сейчас убедиться и очень легко.

Он лег на землю, приложил к ней ухо и пробыл в этом положении несколько секунд.

Сэр Мориц имел слух настоящего индуса; шум лесов и равнин не имел от него тайн. Природа края была для него раскрытой книгой, которую он свободно читал.

– В окрестностях, по левую сторону от нас, находится самка буйвола, – сказал сэр Мориц, – а направо я слышу глухой шум.

Внезапно он быстро поднялся и бросился из палатки, призывая своего главного слугу.

– Тамули, отвяжи всех наших животных, пусть свободно разбегаются.

– Зачем, саиб?

– Молчи и действуй скорее? Мы в опасности. Рожер, перережь поводья наших лошадей!

Сэр Мориц сам подал первым пример, отпустив на свободу нескольких животных, которые помчались в сильном ужасе.

– Теперь, – приказал сэр Мориц, – пусть все люди карабкаются на скалы!

– Но, саиб, – отвечали индусы, – утесы прямы и гладки и мы не в состоянии взобраться на них.

– Если вы этого не сделаете, вы погибли. Спасайся, кто может. Лезьте!

Наэлектризованные голосом хозяина, индусы бросились к утесам и вскарабкались на них с ловкостью обезьян.

Рожер и сэр Мориц последовали их примеру, что удалось им не без отчаянных усилий.

В это время отдаленный шум, услышанный сэром Морицем, быстро усиливался.

Он походил на приближающиеся раскаты грома. Земля начинала дрожать под непрестанно повторяемыми ударами.

Сэр Мориц и Рожер только что успели достигнуть вершины утеса, как в конце долины, прилегающей к горам, показалась темная сплошная масса, движущаяся с чрезвычайной быстротой.

То было стадо буйволов огромного роста и непомерно свирепого вида.

Земля дрожала под их ногами; их разгоряченные ноздри испускали клубы пара; все они мчались по долине, которую совершенно запрудили.

Стадо промчалось, как поток, и исчезло по направлению к равнине.

Сэр Мориц и Рожер с ужасом смотрели вниз на эту разъяренную стихию.

– Боже мой! Что сделалось с сэром Эдвардом! – воскликнул молодой человек.

– Держу пари, что он успел укрыться в безопасном месте, – отвечал сэр Мориц.

– Меня зовут? – послышался голос сэра Эдварда, который спокойно вышел из за каменной стены.

– Каким образом вы очутились здесь? – с удивлением спросил его сэр Мориц.

– Вы, однако, выбрали нам хорошее место для ночлега! – с упреком прибавил молодой человек.

– Позвольте, любезный сэр. Разве я мог знать про близость этих неудобных животных? Я пришел сюда, чтобы скрыть позор поражения в вист и утешался, покуривая сигару, как вдруг услышал шум.

– И вы выбрали себе ввиду поражения такое неприступное место, на которое мы взобрались с опасностью для жизни. Это очень странно!

– Действительно, тут виден перст провидения! – с радостной улыбкой отвечал англичанин.

Хозяева и слуги спустились в долину с несказанными затруднениями.

От лагеря не оставалось и следа. Ни кола, ни кусочка полотна. Все было вырвано, растоптано, разорвано на тысячи кусков.

В силу необъяснимой случайности оказалось, что слуги сэра Эдварда не поняли, очевидно, приказаний своего хозяина и расположились в некотором расстоянии, по ту сторону утесов. Палатки их, следовательно, уцелели.

Достойный джентльмен поспешил любезно предоставить их в распоряжение своих спутников.

Сэр Мориц и Рожер приняли предложение и уснули мертвым сном.

Сэр Эдвард, вероятно, как более впечатлительный, проворочался целую ночь и заснул только утром.

Сэр Мориц проснулся рано и, убедившись, что Рожер также не спит, пригласил его совершить вместе небольшую прогулку.

Они вышли незамеченными никем и направились к равнине, трава которой была еще покрыта обильной росой.

– Куда идем мы? – спросил Рожер.

– Может быть, несколько и далеко, – отвечал сэр Мориц, – но я хочу выяснить некоторые сомнения, возникшие по поводу происшествий этой ночи.

– Можете вы сообщить их мне?

– Нет еще. Я сообщу их тебе, когда удостоверюсь, что не ошибся.

Сэр Мориц и Рожер шли довольно долго, разговаривая про свой будущий образ действий.

Достигнув обширной равнины, сэр Мориц направился по ней, внимательно рассматривая все окружающее.

– Посмотри хорошенько на это, – сказал он.

– Это сломанный ствол дерева, – сказал Рожер, – простой древесный ствол.

– Да, конечно; а это?.. Это веревка, простая веревка. Только, она оборвана, не говорю – обрезана, а оборвана простыми усилиями. Что замечаешь ты вокруг этого места?

– Следы ног животных с узкими копытами; ими покрыта вся земля…

– Да, это просто следы, – иронически продолжал сэр Мориц. – Но сломанный ствол дерева, оборванная веревка и этот небольшой клок шерсти говорят, что к дереву был привязан буйвол.

– И что он оборвал свою веревку, – продолжал Рожер. – Но каким же образом он очутился здесь?

– Не хочешь ли, я восстановлю тебе всю эту историю? Знали, что в горах, за долиной, находится стадо буйволов; взяли самку и привязали ее здесь, в равнине, сообщающейся с горами только долиной, в которой мы расположились лагерем. Стадо непременно должно было добраться до самки вопреки всяческим препятствиям.

– К чему же все это было устроено?

– К чему была сожжена стоянка? К чему нам настойчиво советовали стать лагерем в долине, где мы неминуемо должны были быть задавленными?

– Подумайте, любезный дядюшка, ведь это было бы чересчур отвратительным.

– Любезный Рожер, мы идем, быть может, к центру огромной паутины, сотканной Компанией.

– В таком случае, сэр Эдвард?..

– Почем знать? Нужно верить всему или ничему.

– Если так, то я, если бы считал сэра Эдварда Броунли…

– Ты сделал бы какую-нибудь глупость и, вместо подозрений, наши враги имели бы в руках доказательства.

Молодой человек замолчал и задумчиво возвратился к разрушенному лагерю.

Во время их отсутствия слуги отправились на поиски за отпущенными накануне на свободу животными.

Им удалось найти почти всех. Скоро все было готово к дальнейшему путешествию.

V
ЕЩЕ ПРИКЛЮЧЕНИЕ

– Я думал, – воскликнул сэр Эдвард, увидя возвращающихся сэра Морица и Роже, – что вы меня покинули, и не знал, куда вести весь этот караван!

– О, сэр Эдвард, вы не принадлежите к числу тех, которых покидают так, – отвечал Рожер. – Я уверен, что вы слишком привязаны к нам в силу тех причин, которые чуть не погубили нас этой ночью, чтобы решиться оставить нас.

– Это совершенно справедливо, – отвечал сэр Эдвард с полною любезности улыбкой.

Полчаса спустя все пустились уже в путь по направлению к Буддапи, где находились хлопчатобумажные плантации сэра Морица.

После длинного перехода Рожер увидел на известном расстоянии, посреди дороги, неподвижную массу, облеченную в самые яркие краски.

– Что там такое перед нами на дороге? – спросил он.

– Должно быть, какой-нибудь нищий факир, – отвечал сэр Эдвард.

Караван приближался, но масса не двигалась с места. То был, действительно, факир в экстазе.

Его могли раздавить, он и тогда не шевельнулся бы; но слуги остановились перед ним с религиозным уважением и Рожер мог свободно разглядеть эту священную особу.

Тщедушный, худой, медно-красного цвета – его можно было принять за мумию.

Его круглая голова с гладко обстриженными волосами имела чрезвычайно животное выражение.

Он лежал, вытянувшись во всю длину, с лицом, обращенным к небу и протянутыми вдоль тела руками.

Факир бормотал какие-то слова, которые не были слышны, слышались только ритмические повышения и понижения голоса.

– Счастлив тот, кому удастся поднять нравственный уровень подобных существ! – заметил Рожер.

– Эта задача соблазняет уже многих, господин Рожер. Все усилия Индийской Компании направлены в эту сторону; спросите сэра Эдварда!

– Конечно, – подтвердил англичанин, не заметив иронического тона сэра Морица.

И действительно, в то время Компания более заботилась об извлечении богатств из почвы Индии, чем об извлечении невежества и пороков из голов и сердец ее обитателей.

Рожер поочередно обратился к факиру на различных индийских наречиях, но тот не удостоил его ответом и даже не показал виду, что слышит его.

Сэр Мориц и его племянник положили около факира несколько денег и потом удалились, чтобы сесть в свои паланкины.

Сэр Эдвард также бросил ему несколько монет со словами:

– На, почтенный сын Ками, купи себе более приличный костюм!

Англичанин много смеялся над своей шуткой, как вдруг заметил, что нечаянно дал нищему золотую монету.

При имени Ками факир медленно поворотил свои глаза в сторону сэра Эдварда.

Протягивая руку к положенным деньгам, он быстро начертил на песке какой-то знак и из руки его выпал крошечный клочок бумаги.

Сэр Эдвард наклонился за своей золотой монетой и, странное дело, когда он приподнялся, знака уже не существовало на песке, исчезла также и бумажка.

Веселый англичанин быстро дошел до места, где ожидали его слуги, и караван тронулся.

Все три паланкина, обыкновенно несомые рядом ради удобства разговора, вытянулись в линию, чтобы обойти факира, и продолжали свой путь.

От времени до времени, на дороге попадались красивые женщины с сосудами на плечах, идущие к ближайшим источникам.

Грациозные Ревекки, они, быть может, надеялись встретить Элеазара.

Дальше, на берегу небольших озер, брамины совершали свое священное омовение, сопровождая обряд всевозможными таинственными знаками.

Затем прохожие стали реже и дорога пустыннее.

Внезапно из толпы конвойных раздался громкий крик. Тамули упал на землю, извиваясь в ужасных конвульсиях.

Сэр Мориц тотчас же вышел из своего паланкина и подошел к своему слуге, который, казалось, тотчас должен был умереть.

Негоциант особенно любил Тамули, отец которого был такой же преданный слуга как и он.

– Неприятный случай, – сказал Рожер. – Нужно будет остановиться здесь.

– Зачем? – вмешался сэр Эдвард. – Разве мы не можем продолжать наш путь и оставить здесь Тамули? Эти индусы всегда поправляются.

– Я никогда не оставлю без помощи страдающее существо, – сухо отвечал сэр Мориц. – Вы можете отправляться далее, сэр Эдвард, я не стану препятствовать этому.

– О, вы слишком мало меня знаете, любезный друг, если думаете, что я приму подобное предложение.

– Действительно, я не могу поверить, чтобы сэр Эдвард когда либо решился покинуть нас, – насмешливо заметил Рожер.

– Вот и отлично! Вы прекрасно поняли меня, сэр Рожер.

– Я стараюсь понять вас, сэр Эдвард!

Тамули положили на подушки под раскидистой пальмой и сэр Мориц старался узнать причину его внезапной болезни.

Конвульсии индуса усиливались, глаза его почти вышли из орбит, придавая ужасное выражение его лицу.

«Тамули отравлен», – думал сэр Мориц.

Караван был принужден остановиться здесь на ночлег.

– Я теперь уже не берусь сам выбрать место для лагеря, – сказал сэр Эдвард, – и попрошу сопутствовать мне сэра Рожера.

– Идите, отвечал сэр Мориц, – а я побуду около Тамули.

Молодой человек взял свой карабин и отправился вместе с сэром Эдвардом.

Они шли, разговаривая о разных мелочах. Жара начинала уже спадать. День клонился к вечеру.

Им не удалось найти ничего подходящего и Рожер хотел вернуться назад, но сэр Эдвард повернул налево и пошел по тропинке.

– А, – произнес он, – посмотрите туда, там точно дом! Неужели я ошибся?

– Я также вижу нечто вроде каменной пирамиды.

После четвертьчасовой ходьбы, наши исследователи очутились около громадной постройки, почти совершенно утонувшей в зелени.

Это были развалины монастыря, когда-то населенного монахами-буддистами.

Монастырь этот, как и все прочие храмы Индии, был построен из голубоватого, полированного, похожего на мрамор камня.

Ограда покинутого здания имела в длину не менее двухсот сажен.

В ней были устроены четыре входа – с севера, юга, востока и запада. Один из них, совершенно уцелевший, был украшен пирамидой чрезвычайно смелой архитектуры и отличался законченностью своих скульптурных орнаментов. Весь вход был украшен барельефами, арками и нишами с изображением идолов.

Монастырь состоял из трех корпусов, соединенных между собою двойными галереями.

Стены были покрыты глубокими трещинами, колонны пошатнулись и готовы были рухнуть.

Посреди четырехугольного, вымощенного разноцветным мрамором двора возвышалось здание, почти совершенно уцелевшее. То был как бы алтарь храма.

Дверь этого здания была до такой степени низка и узка, что в нее мог с трудом, и то согнувшись, войти человек.

Дверь эта вела в четырехугольную низкую залу, потолок которой поддерживался колоннами.

В конце залы находились шесть ступеней из горного мрамора, которые вели к нише со статуей идола выше человеческого роста.

То было браминское божество, сидящее на свернувшейся змее. Голова, уши, ноги и восемь рук его были украшены драгоценностями и золотыми кольцами.

Эта мрачная зала освещалась одним узким окном, находившимся позади божества.

– Становится уже поздно, – сказал Рожер, – пора вернуться. Я думаю, что мы можем провести ночь в наиболее уцелевших частях этого здания.

– Я совершенно согласен с вами, – просто отвечал сэр Эдвард.

Они воротились под деревья, где остановился караван.

Тамули все еще лежал в конвульсиях, потрясавших все его тело.

Англичанин подошел и стал внимательно рассматривать индуса.

– У меня есть склянка, содержимое которой будет, вероятно, весьма полезно вашему слуге. С одним из моих был такой же случай и я его вылечил.

– Какого же рода эта болезнь, сэр Эдвард?

– Не знаю, может быть, следствие неумеренного употребления арака.

– Это возможно, – заметил сэр Мориц, – попробуем вашего лекарства.

Сэр Эдвард сходил за флаконом, который и отдал сэру Морицу.

– Вы знаете, из каких растений извлечено это лекарство? – спросил его тот.

– Нет, – отвечал англичанин, – оно составляет часть моей походной аптеки. Как я уже говорил вам, я вылечил им своего слугу.

Тамули приподняли.

Сэр Мориц разжал ему концом своего кинжала зубы и влил в рот несколько капель жидкости.

Конвульсии скоро стали утихать.

– Теперь, – сказал Рожер, – не нужно более медлить и, если хотите, я отведу вас в отель, если и не совсем комфортабельный, то, по крайней мере, очень обширный и оригинальный, который мы нашли сейчас.

– Я следую за вами, – отвечал сэр Мориц.

Караван тронулся вслед за ним.

Путешественники достигли монастыря раньше солнечного заката.

Сэр Мориц осмотрел галереи, потом святилище.

– Нам нужно расположиться здесь, – тихо сказал он Рожеру. – Мы будем здесь в безопасности на случай нападения. Дверь мала и низка, ее легко баррикадировать, окно же так узко, что в него не пролезет даже ребенок.

Рожер кивнул в знак согласия.

Посоветовались с сэром Эдвардом.

– Местность комфортабельна, но не для меня. Я люблю много воздуха; я не усну здесь, я буду думать, что нахожусь в гробнице.

– О, на одну ночь!

– Даже ни на одну. Я предпочитаю галерею, где расположусь на полной свободе.

– Как вам будет угодно, сэр Эдвард.

Каждый приказал устроить постель, где ему хотелось.

Обед длился недолго и все разошлись рано: англичанин отправился на галерею, сэр Мориц и Рожер – в святилище.

По прошествии некоторого времени, сэр Мориц открыл глаза.

На небе сияла полная луна, бросая широкую, серебристую полосу сквозь узкое окно здания.

Сэр Мориц вздрогнул и начал пристально всматриваться. Он был поражен ужасом.

– Какая чудная ночь, – сказал проснувшийся Рожер.

– Молчи, ради Бога! Не шевелись; дело идет о жизни и смерти! – тихо шепнул ему сэр Мориц.

– В чем дело?

– Вся зала наполнена змеями!

– Неужели?!.

– Посмотри вон туда!

И действительно, на ступеньках алтаря, обвившись вокруг туловища идола, виднелись змеи.

Их головы тихо покачивались из стороны в сторону, и извивающиеся черные тела резко выделялись на освещенных луной каменных плитах пола.

Шорох, производимый ими, хорошо показывал, что это не сон, а действительность.

Сэр Мориц тихо поднялся и начал насвистывать странную и печальную мелодию. То был тихий, тягучий напев, смешанный с резкими, быстрыми нотами, напоминающими крик птиц.

По прошествии нескольких минут, на эту странную музыку отвечал пронзительный свист. Одна из змей, висевшая на руке идола, начала как бы отбивать такт своей головой и небрежно развернула свои кольца. Сэр Мориц продолжал свистеть, и примеру первой змеи последовали другие. Скоро неподвижный, испуганный Рожер увидел, что головы всех змей обратились к сэру Морицу.

Мало-помалу все они спустились на землю и поползли по направлению к негоцианту.

Тихо и не прерывая своего свиста, сэр Мориц поднялся со своего ложа и, осторожно ступая, направился к двери.

За ним медленно поползла его ужасная аудитория. За ним поползла сперва одна змея, потом другая, а затем и все остальные. Зада опустела.

Сэр Мориц вернулся измученный. Он бросился в объятия Рожера и не мог от волнения вымолвить ни одного слова. О сне нечего было, конечно, и думать.

Они могли разговаривать вполголоса о своих надеждах и опасениях.

– Почем знать, каких ловушек нам придется еще избегать, пока мы достигнем гор Водедия! – сказал сэр Мориц.