Текст книги "Первая скрипка для злого доктора (СИ)"

Автор книги: Анна Варшевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

Глава 11

– Выйдешь за меня замуж?

Антон стоит на одном колене, держа меня за руку.

Зажмуриваюсь. Снова открываю глаза. Моргаю.

Может, ущипнуть себя за руку?

– АлёнМихална, соглашайтесь! – кричит кто-то из зала.

Это какой-то сюр.… Мир внезапно сошел с ума!

– Ну что, ёжик, – говорит вдруг Сердцев еле слышно, так, чтобы могла разобрать только я, – я виноват во всём этом, я предложил тебе выход. Что скажешь?

Медленно, не веря тому, что делаю, киваю, глядя ему прямо в глаза. В их глубине словно что-то вспыхивает, но через секунду понимаю, что это просто осветитель направил на нас ещё один софит сбоку.

Антон поднимается с колена, приобнимает меня за талию и целует в висок.

– Дыши, ёжик! Мы со всем разберёмся, – поворачивается к залу, который продолжает шуметь, гомонить и колыхаться. – Прошу прощения, что сорвал начало концерта! – говорит громко. – Но я не мог больше ждать! Желаю всем юным участникам прекрасно выступить сегодня!

Раздаются разрозненные аплодисменты, и кардиолог утаскивает меня за кулисы, потому что самостоятельно я с трудом могу передвигать ногами.

– Ну вы даёте, Алёна Михайловна! – воздевает руки вверх директор школы, которая стоит тут же.

Вроде и сердится, а вроде и улыбается.

– Я… – открываю рот, но не знаю, что сказать.

– Простите, пожалуйста, это моя вина, – обаятельно улыбается Антон, продолжая поддерживать меня за талию. – Алёна мне никогда бы не позволила такого, если бы знала, что я задумал. Она так ответственно относится к работе и вообще…. – мужчина крутит рукой в воздухе, а потом хватает руку директрисы и запечатлевает на ней поцелуй. – Ещё раз смиренно прошу прощения!

– Ох, – по-моему, директор даже слегка краснеет от неожиданности, – да ладно уж… Что ж я, не понимаю, что ли… Такая любовь!

Мечтательно вздыхает и даже словно хихикает, а я с трудом успеваю удержать челюсть, чтоб на пол не упала. Чтоб наша Виталина Георгиевна, железная леди, вот так вот реагировала?!

Не иначе, все свихнулись перед концертом!

– Так, ладно, Алёна Михайловна, – директриса решительно кивает, – потом помилуетесь, после концерта! У нас дети за сценой запарились! Начинаем!

Киваю и отцепляю наконец от себя руку Антона.

– Мне нужно идти, – поворачиваюсь к нему. Губы до сих пор плохо слушаются, но я старательно пытаюсь прийти в себя. – Поговорим позже, после концерта.

Антон кивает и уходит в сторону выхода, откуда можно перейти в концертный зал на зрительские места. Провожаю его взглядом и слегка заторможенно иду к своим детям.

Концерт проходит прекрасно! Если бы не фееричное начало, я бы была абсолютно довольна. Все наши юные музыканты стараются, выкладываются по полной, а ещё… почти каждый умудряется меня поздравить.

Уже после завершения, когда все суетятся, пытаясь переодеться, забрать из гардероба уличную обувь и не забыть свои инструменты, ко мне подходит Вова.

– Алёна Михайловна, я вас поздравляю! – выдаёт ребёнок. – Этот врач, он хороший! Бабушке лучше стало!

– Ох, Вова…. – приобнимаю мальчика за плечи, хотя он старается независимо выпрямиться. – А бабушка-то твоя где?

– Она немного послушала и ушла тихонько, – Вова шмыгает носом, – ей тяжело сидеть долго.

– Ясно, – киваю ему. – У нас будет запись концерта, думаю, я смогу ей сделать отдельную копию, чтобы она дома могла посмотреть целиком!

– Правда? Спасибо, Алёна Михайловна, – мой ученик кивает. – Ну, я пойду!

– Иди, милый, ты молодец, отлично выступил сегодня! – ни капли не кривлю душой, мальчик на самом деле очень талантливый.

Разгильдяй только немножко, как и все мальчишки. Но это поправимо.

С улыбкой смотрю вслед Вове, и снова, уже в который раз, чувствую на талии мужские руки.

– Пойдём, ёжик!

Не успеваю сориентироваться, как меня уже тащат куда-то в сторону, за одну из дверей в небольшой коридорчик, и… прижимают к стене!

– Сдурел?! – дёргаюсь, но высвободиться не получается.

– Я что, не имею права обнять свою невесту? – улыбается Антон, ведёт кончиком носа мне по щеке, а потом… целует прямо в колотящуюся на шее жилку.

Вздрагиваю от неожиданности, потому что.… чёрт! Я понятия не имела, что это у меня, оказывается, эрогенная зона!

Тут же накатывает просто безумная злость! Да какая там злость – бешенство! Такое, что исцарапала бы ему лицо… разодрала бы до крови!

На какое-то безумное мгновение даже жалею, что у меня – музыканта – ногти под корень срезаны. Вот от Авроры точно как от тигра царапины бы остались! У неё там такие когти, что страшно делается!

Хотя.… С чего бы Авроре его царапать? Она бы пищала от восторга, если бы Сердцев ей предложение сделал! А потом ногтями бы ему впивалась разве что в спину! И в зад!

Тьфу ты! Ну какого чёрта у меня опять эта картинка перед глазами стоит?!

– Алён, – Антон тем временем чуть отодвигается, бёдрами продолжая вжимать меня в стену, – мы, кажется, не с того начали…

– Да ладно?! – шиплю, как клубок змей. – Серьёзно?! А я-то уж было подумала…

– О чём? – он смотрит на меня внимательно, без улыбки.

– Не знаю я, о чём! – запрокидываю голову назад и стучусь затылком о стену. – Ну откуда ты взялся снова в моей жизни?! Как мы теперь будем объяснять всё…

– Кому объяснять? – мужчина сдвигает брови. – Алён, мы никому ничего не обязаны объяснять!

Устало качаю головой. Адреналин после случившегося, а потом ещё и концерта, схлынул, и я чувствую, что еле стою на ногах.

– Антон, – начинаю медленно, – ты, наверное, многое забыл, пока жил в столице. Позволь тебе напомнить… Это маленький город. Все друг друга знают. Уверена, к этой самой минуте разве что глухонемые не в курсе, кто и как сделал мне предложение, и то им уже на пальцах показали. Ты не представляешь, в какие условия ты меня поставил! Тебе, может, и плевать – как мужчине – да и потом, ты же не планировал оставаться тут надолго… Уедешь, а мне потом как жить здесь?

Он хмурится.

– Во-первых, я никуда пока не уезжаю, – начинает сердито, – во-вторых, не преувеличивай. Случится что-нибудь ещё, и все забудут про то, как именно было сделано предложение.

– А до этого момента ты что предлагаешь делать?! – снова злюсь.

Знаю, что меня бросает туда-сюда, но ничего не могу поделать с этими эмоциональными качелями.

– Быть женихом и невестой, – он улыбается. – Лично я считаю, что мы можем прекрасно провести время вместе!

– Нашёл дуру! – фыркаю презрительно. – Вон, к Авроре иди, с ней проводи прекрасно время!

– Причём здесь Аврора? – Антон вскидывает брови. – Ты что, ревнуешь к ней, что ли?

– Делать мне больше нечего, – задираю нос.

– И правильно, – хмыкает он. – Знаешь, что в женщине самое сексуальное?

– Откуда мне знать, от чего конкретно ты тащишься, – снова дёргаюсь, пытаясь вырваться – безрезультатно. – Хотя ты врач, у тебя наверняка какие-нибудь извращённые вкусы – может, тебя позвоночник возбуждает или, не знаю, почки!

Антон утыкается мне в плечо и начинает трястись от смеха.

– Господи, ёжик, вот чесслово.… – стонет, еле выговаривая сквозь хохот. – Почки, это надо же.… Мозг, Алёнка! Мозги в женщине – самое сексуальное!

– Я ж говорю, извращённые вкусы, – вздыхаю и морщусь, у меня уже спина начала болеть от этой чёртовой стены. – Отпускай меня, а то я себе всё отморожу, штукатурка ледяная!

– Ой, прости! – он дёргает меня за руки, разворачивает и прижимает спиной к себе. – Грейся!

– Ты меня уже всю облапал, – ворчу, выворачиваясь.

– Не говори, что тебе не нравится, – Антон прижимается к моей шее, я чувствую его губы на нежной коже под волосами, которые скрутила сегодня в низкий пучок, и у меня по рукам бегут мурашки.

– Нет, не нравится! – упорно стою на своём.

– Ты затеваешь опасную игру, ёжик, – такое ощущение, что в его голосе слышится предвкушение. – Не стоит бросать мужчине вызов. Я же могу сделать это целью своей жизни.

– Что «это»?

– Доказывать, что тебе будет со мной хорошо, как ни с кем другим!

– Знаешь, что?! – резко дёргаюсь вперёд и таки вырываюсь из объятий. – Иди ты…. лесом-полем к такой-то матери!!!

И тут у нас обоих одновременно начинают вибрировать мобильные.

Вытаскиваем девайсы и смотрим на экраны.

– Мама? – перевожу взгляд на Антона, и тот вздыхает.

– Бабушка? – зеркалит мой вопрос.

Тут мы вздыхаем оба.

– А я говорила, что весь город уже в курсе, – говорю тоскливо.

– Мы ничего плохого не сделали, – мужчина пожимает плечами, но уже не так уверенно, как вначале.

– Ну-ну, – ехидно смотрю на него. – Посмотрю я, что тебе матушка твоя скажет.

Его передёргивает.

– Со мной пойдёшь, – объявляет он мне.

– Да с чего бы? Чтоб и мне досталось? – качаю головой. – Нет уж, сам объясняй ей, что случилось. По дороге вон, можешь розги для себя надрать, у нас как раз ива неподалёку растёт. Или ремня хватит? – шучу язвительно.

– Я уже не в том возрасте, – Антон отворачивается, но я замечаю, что уши у него покраснели. – И вообще, мне только один раз в детстве попало. Ежедневная ругань не в счёт.

– Я в курсе, – не сдержавшись, фыркаю. – За дело тебе попало.

И опять вздыхаю.

С этого началась наша бесконечная вражда. Потому что мы вообще-то дружили… в детском садике. До того момента, пока Антон не предложил мне сбежать с ним вместе. Это было последнее лето перед школой, и мы оба не горели желанием туда идти – видели всё это изнутри, так как таскались туда регулярно, Антон с мамой, я с бабушкой. Я посчитала, что предложение сбежать – самое то в нашей ситуации, и что это будет невероятно весело и интересно.

Опущу подробности, но нашли нас ночью. Что пережила моя бабуля и родители моего «компаньона», даже представлять боюсь. Влетело нам тогда обоим по первое число, но выпороли только Антона. После чего дружбе резко пришёл конец.

Что бы я там ни думала себе по поводу того, что он натворил (сейчас, а не в детстве – там-то, положа руку на сердце, я сама была хороша и согласилась на «побег» с энтузиазмом), нам с ним придётся держаться заодно. Предложение-то – вот оно, сделано на весь город. И я сказала «да». Так что вместе будем решать, как из всего этого выпутываться.

И для начала надо взять в союзники мою бабаню.

Антон тем временем напряжённо о чём-то размышляет.

– Слушай, ты права. Матери я сам скажу, – начинает уверенно. – Не хватало ещё, чтобы она начала что-то высказывать…

– … про меня, – печально усмехаюсь, вспомнив один разговор Жанны Вадимовны с моей бабулей. – Это же твоей маме принадлежит историческая фраза: «Не знаю, кто будет женой Антоши, но я ее уже ненавижу!» Нет такой женщины, которую она бы посчитала достойной.

– Мне безразлично, что она там считает, – пожимает плечами мужчина. – Мать всё никак не может уложить у себя в голове мысль, что я давно вырос и самостоятельно принимаю решения. А вот к твоей бабушке пойдём вместе. Прямо сейчас, – он машинально берёт меня за руку, и я не вырываюсь.

Смысл ссориться? Я и сама собиралась ему это предложить.

– Ну проходите, жених с невестой, – бабаня насмешливо сверкает на нас глазами из-под очков, открыв дверь сразу после звонка. – И как вас угораздило?!

– Анна Павловна, простите, пожалуйста, это моя вина, – Антон действительно выглядит виноватым.

– Садитесь давайте, – бабуля машет рукой, показывая на стол. – И не врите, – грозит пальцем нам обоим. – Вы серьёзно собираетесь пожениться?

Мы переглядываемся.

– Ну.… жизнь – штука сложная, – осторожно начинает Антон.

– Жизнь – штука очень простая, – бабуля качает головой. – Ладно. Вы уже взрослые, со своими сердечными делами сами разберётесь. Но, Антон, предупреждаю: заделаешь моей внучке моего правнука или правнучку и, не дай бог, после этого передумаешь жениться – пеняй на себя! Лишишься всех своих первичных половых признаков!

– Уф-ф-ф, ба! – краснею и отворачиваюсь, одновременно с этим с трудом сдерживая смех, до того забавно сейчас выглядит мой.… жених.

– Э-э-э-э, я учту, – смущённо кивает Антон.

– Чай будете? – бабаня совсем по-девичьи фыркает. – А лучше вообще поешьте. Сил наберитесь. Вам же ещё к Жанне идти. Наверняка ведь ко мне первой заглянули?

Мы с женишком снова переглядываемся и в очередной раз за этот день вздыхаем в унисон.

Глава 12

Долго рассиживаться у бабани не получается. К ней должен прийти ученик – бабуля моя, несмотря на возраст, продолжает работать репетитором по русскому языку, и надо сказать, очередь к ней немаленькая.

А мы с Антоном, переглянувшись, выходим на улицу и идём к его подъезду.

– Ладно, давай, – он легонько хлопает меня по плечу. – Иди домой, не мёрзни. Я к тебе загляну, потом, попозже. Если жив останусь, – фыркает, и я издаю немного истерический смешок, а потом решительно беру его за руку.

– Знаешь, что…. я с тобой пойду. Смысл отсиживаться? Будет хуже, если твоя матушка где-нибудь на улице со мной столкнётся и решит высказать, какая я плохая пара её замечательному сыночку.

– Ты отличная пара, – Антон говорит до того серьёзно, что я кидаю на него растерянный взгляд.

– Ты что, заболел? – недоверчиво улыбаюсь.

– Может быть, – он слегка пожимает плечами, хитро улыбается и переплетает пальцы с моими. – Пойдём.

Жанна Вадимовна, не в пример моей бабуле, открывает дверь только после второго звонка. Видит меня рядом с Антоном, и лицо у неё искажается.

– Ты что, залететь умудрилась?! Да как ты только…

– Мама, стоп! – перебивает её сын. – Во-первых, придержи язык. Никто никуда не залетел. Во-вторых, ты сейчас впускаешь нас в дом, или что, хочешь скандал устроить соседям на радость?

В квартире уже из коридора явственно пахнет чем-то лекарственным, то ли успокоительные капли, то ли сердечные… Хотя есть у меня подозрение, что моя «будущая свекровь» могла просто достать все пузырьки, открыть и изображать из себя умирающую.

– В-третьих, прежде чем ты начнёшь сходить с ума, я сразу скажу: одно плохое слово в адрес Алёны – и мы уйдём! И в ближайшее время ты меня не увидишь. Я достаточно ясно выразился?

Антон говорит тоном, которого я у него никогда не слышала. У меня даже мурашки бегут и волоски на руках дыбом встают. И его мать замирает чуть не с открытым ртом. А потом поджимает губы.

– Хоть бы матери сказал, что собираешься предложение сделать, – цедит сквозь зубы. – А то выставил меня… непонятно кем! Мне звонят, поздравляют, а я не в курсе! Думаешь, приятно?

– С чего бы вдруг мне надо было тебя предупреждать, – теперь в голосе моего жениха слышится сдерживаемое, немного мрачное веселье. – А если бы Алёна мне отказала?

Жанна Вадимовна слабо ахает, а я прячу улыбку. Видимо, это ей в голову не приходило. Ну да, мне ж такое счастье привалило, по ее мнению. Эх…

В итоге всё оказывается не так уж плохо. Ну, если не обращать внимания на ехидный тон, которым «свекровь» обращается ко мне. Видимо, срабатывает тот факт, что она знает меня с самого детства и по большому счёту всегда относилась ко мне нормально.

Спустя час мы выходим из квартиры после крайне приторного и фальшивого прощания. Иллюзий у меня особо нет. Жанна Вадимовна просто была в шоке от новостей. Но какую-нибудь гадость она точно сделает.

– Не сделает, – звучит надо мной голос, и я вскидываю взгляд на Антона.

– Я вслух сказала, да? – криво улыбаюсь. – Задумалась.

– Я с ней ещё поговорю, – обещает мне мужчина. – Но и ты пообещай мне, если вдруг что… сразу рассказывай.

– Да ладно, – отмахиваюсь расслабленно. – Справлюсь.

– Вместе справимся, – он обхватывает меня за плечи, чуть прижимает. – Как ты?

– Честно сказать, вымоталась до предела, – вздыхаю устало. – Я пойду. На связи.

– А поцеловать жениха? – Антон вдруг резко разворачивает меня к себе, прижимает сильнее.

Мы так близко, что практически касаемся друг друга кончиками носов.

– Ненастоящего жениха, – у меня вдруг хрипнет голос, откашливаюсь.

Это после концерта. Совершенно точно. Я просто перенапряглась.

– Неужели я не заслужил даже целомудренный поцелуй в щёчку от моей ненастоящей невесты? – у него голос тоже словно становится ниже, приобретает какие-то другие нотки.

Ну… целомудренный можно.

Чмокнуть в щёку – это несложно.

Вот только взгляд у меня почему-то сползает на мужские губы прямо рядом с моими.

А потом мне приходит в голову.…

– За нами кто-то наблюдает, да? – уточняю шёпотом. – Твоя мама в окно? Или ещё кто-то?

– Почему ты так… – лицо у него озадаченно вытягивается, а потом мужчина оскорблённо фыркает. – Ну, знаешь! То есть я, по-твоему, хочу тебя поцеловать только для подтверждения реальности нашей помолвки?! Чтобы слухов лишних не было, так, что ли?!

– Да нет, я так не думала, просто предположила… – меня обескураживает его реакция, откуда-то появляется чувство вины и смущение, а потом…

Потом мой «жених» просто подаётся вперёд и настойчиво, решительно сминает мои губы!

Слабо ахаю и хочу возмутиться, да вот только он тут же оборачивает это себе на пользу, углубляя поцелуй! Не даёт мне отодвинуться, одной рукой обхватывает затылок, зарываясь в волосы, вторую как-то моментально просовывает под плащ, поглаживает спину, талию, чуть сжимает…

И я сама не понимаю, как так вышло, но мои руки уже оказываются закинутыми на его плечи. Крепкие, между прочим… Похоже, он серьёзно занимался спортом всё то время, которое провёл в столице… Хотя я же и так это поняла, когда видела его без одежды…

Картинка вспыхивает в голове, и до меня доносится слабый стон.

Это что?!...

Это…. я?!

Хочется упереться руками ему в грудь. Хочется возмутиться! Или… не хочется?

– Пойдём со мной на свидание! – оторвавшись от моих губ, говорит Антон.

Причём не столько спрашивает, сколько утверждает!

– Когда задают вопрос, должна быть вопросительная интонация! – выдаю, задыхаясь.

Мужчина смеётся.

– Зануда! – шепчет, снова придвигаясь ближе.

Второй раз меня целуют по-другому… Губы прихватывают и тут же отпускают, повторяя до бесконечности – и это действует ещё хуже, чем один глубокий поцелуй… Потому что возбуждает и заставляет хотеть продолжения!

Как же давно я не целовалась… по-настоящему! А этот гад, мой жених, до того классно целуется, что останавливаться не хочется…

– Ну так что, пойдёшь со мной на свидание, невестушка? – повторяет Антон, и в этот раз я, не успев ничего сообразить, киваю.

– Пойду.

– Завтра? – он смотрит на меня вроде бы спокойно, с лёгкой улыбкой, но я замечаю, как расширены у него зрачки.

Не только на меня подействовал поцелуй.

– Завтра, – снова киваю, продолжая тяжело дышать. – Но я в музее до вечера…

– Я за тобой зайду, – он улыбается шире. – Прозвучало, словно мы школьники, да?

– Немного, – тоже улыбаюсь. – Но это ничего….

– По крайней мере, отпрашивать тебя у бабани не придётся, – Антон отпускает мою талию, но тут же осторожно обхватывает ладонями лицо, касается носом носа, а потом очень нежно приникает к моим губам, не размыкая своих.

– Ну вот, и поцелуй – как школьный, – оторвавшись, говорит тихо. – Приличные мальчик с девочкой…

– Это вряд ли, – хмыкаю, мысленно дав себе оплеуху и немного оклемавшись. – Ты на приличного не тянешь.

– Хорошо, тогда плохой мальчик с приличной девочкой, – фыркает мужчина. – Тебя ведь тянет к плохим, а, ёжик?

– Ни к кому меня не тянет! – выпутываюсь из его объятий.

– Ну да, ну да, – Антон саркастически кивает. – Ладно, Алёнушка, завтра увидимся. Думай обо мне сегодня ночью!

– Не дождёшься! – выпаливаю и торопливо иду к подъезду, слыша за спиной тихий смех.

Ну каков наглец! Думать ещё о нём!...

Вот только он оказывается прав. Я думаю. И думаю, и думаю, и думаю…

– Только я могла попасть в такую дурацкую ситуацию, – жалуюсь Лире, которая, помахивая пушистым хвостом, лежит рядом со мной на диване.

А ещё.… мне на мобильный одно за другим летят сообщения! Слухи, как я и думала, разнеслись очень быстро. В основном поздравляют с помолвкой, хотя…

Звонок Влада я трусливо пропускаю. Не знаю, что ему говорить и как объяснять. Особенно если учесть, что буквально несколько дней назад я с пеной у рта утверждала, что Антон ему не соперник. Представляю, что сейчас гобоист обо мне думает… Ну или начнёт думать, когда станет понятно, что это правда, а не чьи-то сплетни.

А вот на Элькин звонок отвечаю.

– Ну ты даёшь, мать!!!! – голос ультразвуком впивается мне в уши. – Ты.… Да ты… Как ты могла вообще не сказать мне?! Я-то думала, мы подруги! А тут того и гляди ты замуж выйдешь, а я не в курсе буду!

– Прости, Эль, – вклиниваюсь в поток упрёков. – Вообще-то для меня это тоже стало полной неожиданностью.

Подруга растерянно замолкает.

– То есть…. ты что, не подозревала, что Антон тебе предложение сделает?! Вот вообще ни малейших догадок?

– Не-а, – соглашаюсь уныло. – Ни малейших.

Ну а что мне ещё говорить.…

– Так, стоп, подожди, а вы с ним что, не встречались? – Элька по-прежнему недоумевает. – Я-то разозлилась, потому что ты, тихушница, и с музыкантом из оркестра, и с Антоном шашни успевала крутить, а сама молчала!

– Да какие шашни?! – всплёскиваю руками.

– Что-то я запуталась, Алён, – подруга наконец сбавляет тон.

– Я и сама запуталась, – вздыхаю. – Эль, я.… давай как-нибудь встретимся, посидим, тогда и поговорим. Но не сейчас, ладно? У меня самой крыша едет от перенапряжения. Да ещё мы концерт сегодня отыграли, а завтра мне в музей…

– Так, может, завтра после работы сходим куда-нибудь? – тут же загорается Элька.

– Э-э-э-э, нет, завтра не могу, – говорю неловко и смущённо продолжаю: – За мной Антон зайдёт, мы уже договорились...

– Уф-ф-ф, ладно уж, – по голосу слышу, что подруга улыбается. – Ну хоть на вас тогда гляну, на голубков.

– Ой, не надо! – морщусь от такой сентиментальщины.

– Слушай, – теперь в тоне слышно воодушевление, – так значит, тот красавчик-гобоист свободен, да?

– Определённо свободен, – хмыкаю невесело.

Уж мне-то теперь с ним точно ничего не светит, даже если.… то есть, когда с Антоном разойдёмся.

Элька тут же начинает строить планы по завоеванию Влада, а я погружаюсь в свои размышления, не особенно вслушиваясь в её болтовню, только поддакиваю.

– Так, ну ладно, – в конце концов заканчивает разговор подруга, – побежала я тогда готовиться! Надо на маникюр записаться, что ли…

– Запишись, – говорю рассеянно.

– Ага, ну, увидимся! До завтра!

Что-то есть у меня подозрения, что маникюром мужчину-музыканта вряд ли можно заинтересовать. Ну да ладно.

На следующий день после концерта в музыкальной школе выходной. У детей, конечно, не у преподавателей – нам-то всегда есть чем заняться, бумажки позаполнять и прочее.

Но когда я ловлю себя на том, что уже третий раз перечитываю один и тот же документ, и так и не могу понять, что там написано, – то, плюнув, захлопываю папку и решаю, что лучше уж прийти в музей пораньше.

А еще мне чем дальше, тем больше становится не по себе от поздравлений, с которыми ко мне заглядывают коллеги. И у всех глаза горят в ожидании сплетен! В главном здании музея от них тоже спасу нету, поэтому я убегаю в библиотеку и закрываюсь в архиве. Уж тут-то меня не найдут.

Медленно иду вдоль стеллажей, разглядывая полки. Я зашла в самый старый и пыльный угол. Ну, пыльный, конечно, условно – не так уж тут много пыли. Но этими документами никто последние несколько десятилетий точно не интересовался. А может, и больше. Сам музей в доме начал действовать более восьмидесяти лет назад. Вполне возможно, что какие-то папки просто не глядя поставили тут, да и забыли про них.

Вздохнув, думаю, что никто кроме меня этим не займётся. И решительно вытаскиваю несколько папок. Нужно обновить карточки и составить полноценный каталог, что тут и где. Работа монотонная, но мне это как раз сейчас подойдет!

В первой папке обнаруживаются ветхие списки и что-то типа квитанций. Похоже, связано с самым первым ремонтом в статусе музея, который тут делали в конце тридцатых годов прошлого столетия. Я успеваю разобрать только одну стопку, тщательно занося все детали в каталог, который создала на компьютере, когда в архив заглядывает Людмила Васильевна, библиотекарь.

– Алёнушка, тут к тебе пришли, – улыбается хитро.

– Кто? – не удержавшись, чихаю. Всё-таки надышалась пылью.

– Жених твой, – заговорщическим шепотом сообщает библиотекарь.