Текст книги "Первая скрипка для злого доктора (СИ)"
Автор книги: Анна Варшевская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)
Глава 7
До дома мы доходим быстро, почти не разговариваем по пути. Почему молчит Антон – я не знаю, а мне немного неловко. Если бы я не начала строить из себя самостоятельную недотрогу, он бы пошёл меня провожать и тогда, может быть, ничего бы не случилось.
А ещё… меня напугал его взгляд. Тёмный, немного безумный, когда мужчина потерял над собой контроль. И мне не удаётся выкинуть из головы мысль: а насколько хорошо я его вообще знаю? Что с ним произошло за последние годы? Или даже не годы, а месяцы?
– Слушай, я.… может, всё-таки домой пойду, – неуверенно говорит Антон, когда мы оказываемся у моего подъезда. – Мать не хочется нервировать.
– Как хочешь, – качаю головой, вытягиваю шею, смотрю на окна его квартиры. – Она, кажется, ещё не спит.
– Чёрт, – вполголоса ругается мужчина, сдвинувшись и тоже увидев, что на кухне его квартиры горит свет.
– Ну напиши ей, что тебя попросили остаться подежурить, – пожимаю плечами. – Поднимешься ко мне, я тебе руку обработаю, подождёшь, пока она заснёт и вернёшься домой.
– Слушай, ёжик, а ты, оказывается, не такая уж правильная девочка, – вдруг фыркает Антон. – Так быстро оправдания придумать…
Закатываю глаза. У меня вообще-то есть опыт, только о нём никто не знает.
– Только не надо думать, что я так уж хочу затащить тебя к себе, – поджимаю губы. – Решай сам, на какую тему твоя мать будет скандалить больше – из-за разбитой руки или из-за того, что не пришёл вовремя.
– Я от нее перееду в ближайшее время, – зачем-то сообщает мне мужчина.
– Я, знаешь ли, не удивлена, – пожимаю плечами. – Ну так что, ты идёшь? А то я замёрзла стоять.
– Да, пойдём. Спасибо, кстати, – добавляет Антон, спохватившись.
Отмахиваюсь и иду к подъезду.
– Привет, мое солнышко! – зайдя в квартире, подхватываю на руки мяукающую Лиру. – Проходи, – киваю мужчине и со вздохом облегчения скидываю обувь. – Сейчас я Лиру покормлю и помогу тебе.
– Если аптечку дашь, я сам обработаю, – говорит мне вслед Антон.
– Как хочешь, – пожимаю плечами, отпускаю кошку и достаю из шкафчика коробку со всякими лекарствами.
Пока выкладываю Лире паштет, кардиолог достает перекись водорода и вату и начинает, морщась, промывать ссадины.
– Давай сюда, – помыв руки, отбираю у него пузырёк. – Приподними руку, у тебя вот здесь сбоку ещё осталось.
– Спасибо, – выдыхает Антон и тут же снова шипит. – Ай, чёрт, щиплет!
– Чуть-чуть осталось. Вот и всё, – выбрасываю использованную ватку, дую на болячку и тут же смущаюсь. – Извини, привычка, с детьми работаю, а у них вечно то ссадины, то царапки…
– Да ничего, – мужчина бросает на меня взгляд искоса и откидывается на стену.
Мы молчим некоторое время, а потом он спрашивает:
– Ты как?
– Я? – обхватываю себя руками и только сейчас понимаю, что меня начинает отпускать. Колени слабеют, опускаюсь на стул. – Н-нормально… вроде бы…
На секунду возвращается тот ужас, который я пережила совсем недавно. Если бы не Антон… Господи, со мной ведь могло произойти…
– Эй, всё, всё, – слышу мягкий голос. – Всё хорошо. Всё в порядке.
Киваю, продолжая слегка стучать зубами. Непослушными руками натягиваю на плечи небольшой плед, который лежит тут же.
– Обычно я такого не рекомендую, но, похоже, тебе надо выпить.
– Что? – поднимаю взгляд на мужчину.
– Выпить, – повторяет Антон. – И, честно сказать, я бы тоже выпил. Есть что-нибудь? Коньяк? Настойка?
– Д-да, – встаю, чуть не запутавшись в ногах, и достаю из шкафа непочатую бутылку коньяка. Кто-то мне её подарил, уже не помню…
Антон разливает напиток по бокалам, а потом время начинает течь как-то по-другому. Мужчина что-то мне рассказывает, я что-то рассказываю ему, мы вместе смеёмся, расслабляясь после случившегося, и.… и… дальше всё теряется.
Просыпаюсь я на рассвете. Во рту пустыня и гадостный привкус, голова раскалывается на части, в груди дико давит…
– Ой, мамочки.… – тяну хрипло, разлепляю глаза, с трудом поворачиваю голову и тут же зажмуриваюсь обратно.
– Нет! – шепчу в панике. – Нет! Мне почудилось! Я допилась до зелёных чертей!
Осторожно приоткрываю один глаз.
Это не чёрт! Это.… чёртов Антон!!!
Кардиолог спит рядом со мной, закинув руку мне на грудь. Вот что там давит!
– Господи-господи-господи… – повторяю еле слышно дрожащим голосом. – Пожалуйста, только не говорите, что мы с ним…
Может, ничего не было?! Может, я сплю одетой?
Закусив губу, приподнимаю на себе одеяло.
– Вот же чёрт! – шепчу отчаянно.
Лифчика на мне нет!
Сую руку вниз и на секунду выдыхаю. А вот трусы на месте. И думай теперь, Алёна, что хочешь!
Пытаюсь вспомнить хоть что-то, но кроме того, что мы смеялись, как сумасшедшие, ничего не припоминается. И голова продолжает болеть, зараза такая…
Чуть не застонав, осторожно сдвигаюсь к краю кровати, надеясь выскользнуть из-под тяжёлой мужской руки. Ага, как же… Антон, что-то пробурчав, подтаскивает меня обратно к себе и прижимает сильнее, да ещё и закидывает на меня ногу и начинает щекотно дышать в ухо. Уф-ф-ф, а коньяком-то от него как пахнет!
– Так же, как и от тебя, – говорю сама себе, закусив губу. – Не умеешь пить – нефиг было и начинать!
Приподнимаю голову, чтобы понять, как я могу отсюда выбраться, да так и замираю. Если на мне хотя бы есть трусы, то мой сосед по кровати… абсолютно голый! То есть вот прям вообще! Невольно скольжу взглядом по обнажённой спине, дохожу до подтянутых ягодиц и обречённо зажмуриваюсь.
Похоже, мы всё-таки переспали.
Как я могла?! Нет, просто КАК Я МОГЛА?!
А ещё почему-то становится дико обидно, что я ничего не помню! Это какой-то идиотизм, но… мне хоть хорошо было вообще? У меня же секса не было уже…
– Дура ты, Алёна! – говорю в полную силу, открывая глаза. – Как есть дура! Нашла о чём волноваться!
– А-а? Что?! – Антон резко просыпается от моего голоса, встречается со мной взглядом. – Алёна?!
– Нет, блин, привидение, – с трудом сдерживаюсь, чтобы не заорать. – Дикое, но симпатишное… Сердцев! Какого хрена?!
– А что… – он приподнимается и, похоже, только тут соображает, что без одежды. – Э-э-э-э.… А где?..
– Это я у тебя хотела бы спросить, где?! – подскакиваю на постели, чуть не взвыв, и еле успеваю придержать на груди одеяло.
– Да не кричи ты так, – мужчина садится, перекидывает через бёдра край одеяла и начинает массировать виски. – Ч-чёрт, голова раскалывается… Сколько времени вообще?
– Это единственное, что тебя интересует? – спрашиваю его с тоской.
– Ну.… нет, – он смотрит на меня из-под руки. – Мы с тобой… у нас с тобой…
– А ты не помнишь? – интересуюсь с сарказмом.
– Ничерта не помню, – стонет Антон, бросает в мою сторону косой взгляд. – Вот зараза, это ж надо было…
– Так напиться? – продолжаю за него фразу. – А всё ты!
– Можно подумать, я в тебя силой коньяк вливал, – огрызается он и встаёт.
Я даже не успеваю зажмуриться. Круглыми глазами смотрю, как обнажённый мужчина двигается по комнате, собирает со стула свою одежду. Он всё время ко мне спиной, но… надо сказать, что и со спины там очень даже есть на что поглядеть…
– Всё рассмотрела? – слышу язвительное, чувствую, как начинает полыхать лицо и всё-таки отвожу глаза, но тут же фыркаю:
– А чего бы и не посмотреть! Что-то ты сам не больно стесняешься!
– Ёжик, – Антон натягивает брюки и поворачивается ко мне лицом, – слушай.… я…
– Да не называй ты меня так! – взмахиваю руками и еле успеваю поймать сползающее одеяло.
Мужчина залипает взглядом на моей груди, но потом, мотнув головой, опять смотрит мне в глаза.
– Короче, Алён….
– Ладно уже, успокойся, – говорю устало. – Предлагаю считать, что ничего не было.
– А если всё-таки… было?
Мне как-то не нравится его взгляд, поэтому делаю над собой усилие и ухмыляюсь.
– Запоминать там явно было нечего!
– Вот как?
Антон зло прищуривается и делает шаг в мою сторону.
Я почему-то сильнее сжимаю руками одеяло в районе груди. Надеюсь, он не собирается тут что-то мне доказывать?!
Но мужчина тормозит и останавливается.
– А ты права, – резко кивает. – Совершенно точно ничего запоминающегося!
Сжимаю зубы. Может, врезать ему подушкой?
– Можешь мне поверить, ты бы запомнила, – Антон складывает руки на груди, с превосходством глядя на меня. – А раз и я не помню… ну, значит, если что-то и было, то так, мелочь!
– Пошёл вон! – всё-таки хватаю подушку и кидаю, но он уворачивается.
– Спрячь свои колючки, ёжик, – хмыкает язвительно. – И кстати, напомни-ка мне… Кто должен вводить меня в курс дела по поводу всей этой фестивальной фигни?
Как же я хочу его придушить!
– Это ведь ты, правильно? Ты мне вчера говорила, это я помню, – он расплывается в улыбке. – Обещала, что будет весело.
Окидывает многозначительным взглядом меня на постели, и я заливаюсь краской.
– Начало многообещающее, – кивает довольно. – Нам с тобой явно предстоит повеселиться!
– Не дождёшься! – шиплю, как закипающий чайник, только что кипятком не плююсь. – Скорее ад замёрзнет!
– Не говори «гоп», соседка, – фыркает Антон и направляется к двери. – Можешь не провожать, выход я и сам найду!
Подождав, пока входная дверь хлопнет, я выбираюсь из постели и закрываю ее на все замки. Так и хочется попинать что-нибудь со злости.… желательно, наглого кардиолога!
За неимением боксёрской груши под рукой, взбиваю кулаками подушку, заправляю постель и тащусь на кухню, кормить Лиру. У самой при мысли о еде только тошнота к горлу подкатывает. Надеюсь, мужчине сейчас так же плохо! А еще надеюсь, что его мать закатит ему скандал! Хорошая взбучка Сердцеву точно не помешала бы!
Через пару часов, после контрастного душа и пары литров выпитой воды, я наконец немного прихожу в себя, лезу в телефон и тут же подскакиваю с места.
Меня же ждут в музее сегодня! И пропустить эту встречу никак нельзя!
Кое-как привожу себя в порядок, выпиваю таблетку от головной боли, одеваюсь поприличнее и выскакиваю из дома. Мне везёт – когда добегаю до остановки, почти сразу подходит нужный трамвай. Полчаса вдоль набережной – и я буду на месте!
Сажусь на вытертое плюшевое сиденье и смотрю в окно, пытаясь настроиться на предстоящую встречу. В музей сегодня пожалует директор металлургического завода, нашего градообразующего предприятия. Лично я с ним еще ни разу не встречалась, хотя, разумеется, знаю этого человека. Самое интересное, что он тоже музыкант! Не профессионал, конечно, любитель – когда-то, как и большинство детей в нашем городе, заканчивал музыкальную школу, а потом просто поддерживал навыки.
У нас в учительской даже как-то, помню, обсуждали, что у него в рабочем кабинете на заводе стоит рояль, который туда чуть не краном затаскивали! Кто-то из преподавателей исходил ядом и называл это выпендрёжем. А мне казалось забавным воображать, как металлург играет на рояле, чтобы расслабиться после трудов праведных.
Я как раз проезжаю мимо плотины и вспоминаю, как водила своих учеников на экскурсию на наш завод. Предприятие режимное, занимает огромное пространство – фактически всю городскую окраину. Просто так туда не пропускают, но экскурсии водят время от времени по нескольким цехам. Больше всего меня тогда поразили розы на клумбе в одном из внутренних двориков. Они были полностью чёрными из-за осевшей на них пыли. Поблизости как раз находился центр чёрной металлургии.
На секунду представляю, как директор завода сидит среди чёрных роз за белым роялем. Апокалиптическая картинка…. и красивая!
Тем временем трамвай останавливается на нужной остановке, и я выпрыгиваю наружу. И тут до меня доходит….
– Ох, чё-ёрт! – тяну сердито, притопнув ногой.
Я совсем забыла. Встреча-то да, состоится. Но там же должны быть все представители общественного совета! И чёртов кардиолог – тоже! Как у меня могло влететь это из головы?!
Глава 8
Скриплю зубами, но достаю мобильный. И тут же соображаю, что у меня и номера его нет! Да вашу ж…. музыкальную дивизию!
Подумав, набираю Жанну Вадимовну, мать Антона. После нескольких гудков слышу раздражённый голос:
– Да! Слушаю!
– Жанна Вадимовна, добрый день, – начинаю торопливо, – это Алёна, я.…
– Куда ты собрался?!
Вопль явно предназначается не мне, и я отчётливо слышу издалека усталый голос:
– Мам, позволь тебе напомнить, что мне уже давно не пять лет, и я не обязан перед тобой отчитываться!
Закатываю глаза, продолжая сжимать трубку. Ну с ней же нельзя так, она ведь завуч в школе, у неё профессиональный перекос!
«В голове», – добавляю мрачно про себя.
Сейчас заведётся до такой степени, что все мозги ему проест!
– Жанна Вадимовна! – повышаю голос, стремясь, чтобы женщина меня услышала. – Это он ко мне! Ко мне! Антону в общественный совет надо, я совсем забыла вам сказать! Простите ради бога.…
– Какой ещё совет? – в её голосе слышна растерянность, и пока она сбита с толку, я продолжаю:
– Жанна Вадимовна, вы простите, это я виновата! Надо было вас предупредить, да я замоталась и совсем забыла! Антона вчера выбрали в общественный совет к фестивалю! А он ещё на дежурстве чуть не всю ночь просидел, – вру, отчаянно надеясь, что кардиолог использовал для отмазки именно ту причину, которую я предлагала ему вечером.
– Какое дежурство, если от него несёт коньяком?! – с сомнением спрашивает женщина, но я чувствую, что она уже почти поверила. – Он что, на дежурстве пил?
– Ох, господи, да вы что, Жанна Вадимовна, – зажмуриваюсь и скрещиваю пальцы за спиной. – Это я вечером прибежала в больницу после работы, так замёрзла, а там как раз Павел Юрьевич был, главврач, а я же его знаю, мы все вместе обсуждали фестиваль, и он меня и Антона угостил по глоточку, неудобно было отказываться, вы же понимаете.…
– Ну, Алёна, – укоризненно говорит завуч, – не ожидала.
– Да я и сама не хотела, Жанна Вадимовна, но что ж делать было.… Мы с Антоном тогда обсудили некоторые детали по поводу работы в совете, а сегодня встреча с директором завода! В музее! А у меня совсем из головы вылетело! Я должна была его предупредить!
– С директором?
Ну вот, уже и интерес в голосе появился. Да, завуч самой пафосной городской школы любит вращаться в, так сказать, «элитных» кругах. А руководитель металлургического завода – одна из первых фигур в городе.
– Вот я и позвонила вам, чтобы извиниться и попросить передать Антону! Он ещё успеет, если прямо сейчас подъедет!
– Ладно уж, – женщина говорит укоризненно, но я понимаю – пронесло! – Но, Алёна, надо как-то поответственнее относиться к своим обязанностям!
– Да, Жанна Вадимовна, конечно! Вы абсолютно правы! Постараюсь! Вы скажете Антону, что я жду его у центрального входа в музей?
Она соглашается, я прощаюсь и, выдохнув, отключаю мобильник.
Надеюсь, у Антона хватит мозгов не спорить сейчас с матерью, а просто приехать побыстрее!
К счастью, хватает.
Спустя пятнадцать минут, за пять минут до начала встречи возле музея тормозит такси, из которого вылезает кардиолог. Оглядывается, видит меня и идёт в мою сторону.
Отчаянно пытаюсь придать своему лицу равнодушное выражение, но трудно вот так вот смотреть на человека, которого ты ещё несколько часов назад видела голым, да к тому же не помнишь, был у вас секс или нет.
Антон подходит и молча смотрит на меня. Я уже открываю рот, чтобы сказать, что нам пора, когда он начинает первым:
– Спасибо. Я.… не ожидал.
– Чего? – растерянно хмурюсь.
Мужчина усмехается.
– Прикрыла мою задницу перед матерью.
– Такую задницу грех не прикрыть, – выдаю неожиданно даже для себя и чувствую, что краснею.
А Антон фыркает, причём совершенно не язвительно.
– Так и знал, что тебе понравится, – весело смотрит на меня.
– Почему бы и нет, – стараюсь безразлично пожать плечами. – С чисто эстетической точки зрения у тебя всё в порядке.
– А как насчёт чисто женской точки зрения? – он вдруг делает широкий шаг ко мне, оказываясь значительно ближе, чем позволено правилами приличия.
– Э-э-э-э, с женской точки зрения я на тебя не смотрела, – пячусь назад. – И потом там надо смотреть спереди.
Антон запрокидывает голову назад и хохочет, а я, поняв, что ляпнула, роняю лицо в ладони.
– Идём, ёжик, – отсмеявшись, мужчина берет меня под руку. – Пошли обсуждать, что там в этом году с вашим фестивалем!
– Он не наш, он городской, – слабо спорю. – Вот неужели ты не гордишься, что в твоём родном городе родился известный на весь мир композитор?!
– Не-а, – кардиолог пренебрежительно пожимает плечами. – Ну родился, и что из того? Тут ежегодно сотни детей рождались и до, и после него. Я с большим уважением к акушерам-гинекологам отношусь, которые тех детей принимали.
– Хоть к кому-то ты относишься с уважением, – вздыхаю, снимая в гардеробе лёгкий плащ.
– Не стоит думать, что я такой уж хам, ёжик, – Антон отбирает у меня верхнюю одежду и сдаёт её гардеробщице вместе со своей курткой.
– Ну и где вы ходите?!
Мы оба оборачиваемся на Эльку, которая выбежала из кабинетика, где собираются экскурсоводы. Моя подружка немного встрёпанная, но тут же приглаживает волосы, глядя на врача.
– Привет, Антон! – выдаёт, улыбаясь, а потом поворачивается ко мне. – Алёнк, все уже собрались! Давайте в большой зал!
Большой зал называется таким очень условно – это просто одна из самых просторных комнат дома-музея, где помимо мебели и вещей, принадлежавших семье композитора, стоят рояль и арфа. Здесь время от времени устраивают камерные концерты, но основной концертный зал музея совсем не здесь, а в отдельном здании. Слава богу, дверь в помещение открыта и довольно много людей стоят прямо на выходе – не поместились внутрь, поэтому мы с врачом незаметно присоединяемся к «коллективу».
– …. безусловно, крайне важная дата не только для всех нас, но и в целом для города, поэтому нам так важно действовать сообща. Организация фестиваля – очень ответственное дело, и я счастлив видеть, что здесь собрались все самые активные…
Отвлекаюсь от того самого директора завода, толкающего вступительную речь, и веду взглядом по присутствующим. С большинством я, естественно, знакома – и не первый год работаю вместе. Но есть и новые для меня лица. В том числе…
Чуть не вздрагиваю, вылупившись на девушку в первом ряду. А она что здесь делает?!
Директор тем временем заканчивает свою речь, все хлопают, и я спохватившись, пару раз бью в ладоши, а потом поворачиваюсь к Антону.
– Слушай….
– Антоша?!
За нашими спинами раздаётся радостный возглас, и мы с кардиологом одновременно кривимся. Я от этого протяжного голоса с придыханием, а мужчина… похоже, от формы имени.
– Антон, – поправляет девушку, поворачиваясь к ней. – Привет, Аврора. Давно не виделись.
– Да уж, – дочь директора завода (правда, во времена нашего детства он директором не был, его назначили лет пять назад) и по совместительству наша бывшая одноклассница с каким-то хищным удивлением рассматривает врача. – Шикарно выглядишь, Антон! Что ты здесь делаешь? Я полагала, ты в столице! О, привет, – небрежно кивает мне, словно только что заметив.
Киваю и поворачиваюсь к директору музея, которая окликает меня по имени.
– Алёна Михайловна, – женщина стоит рядом с Щербаковым, тем самым директором, отцом Авроры. – Юрий Владимирович, позвольте представить вам Алёну Михайловну, нашего младшего научного сотрудника и скрипачку городского оркестра. Это она договорилась о передаче в музей для выставки тех исторических документов из столицы.
– Юрий Владимирович, очень рада познакомиться, – подаю руку и пожимаю сухую ладонь.
– Взаимно, – мужчина кивает, приглядывается. – Кажется, я уже видел вас раньше? Как ваша фамилия?
– Морозова, – улыбаюсь ему. – Думаю, вы знаете Анну Павловну Морозову, мою бабушку…
– Как же, как же, – смеётся Щербаков. – Как не знать, до сих пор помню, как она мне «трояк» влепила за сочинение в десятом классе!
Тушуюсь, потому что не ожидала такого приступа детских воспоминаний, но Юрий Владимирович тут же продолжает:
– И отца вашего с матерью я знал. Очень жаль их, очень... Соболезную, Алёна Михайловна.
– Можно просто Алёна, – скованно улыбаюсь.
Не люблю, когда мне напоминают о родителях. Боль только притупилась, но так до конца и не ушла.
– Но на самом деле вы ещё можете меня помнить, потому что я училась в лицее, в одном классе с Авророй, – перевожу тему.
– Ах, да! – директор оглядывается, ища глазами дочь, и тут же хмурится. – А это кто?
– Ещё один наш бывший одноклассник, Антон Сердцев, – покосившись на до сих пор разговаривающую парочку, стараюсь отвлечь внимание мужчины. – Он недавно вернулся в город, он врач, кардиолог.
Только закончив, соображаю – а чего я, собственно, пытаюсь выгородить своего соседа и по совместительству вражину с детства? Матери его сегодня уже наврала, может, хватит?!
– А-а, сын завуча, – Юрий Владимирович кивает.
Господи, вот вроде двести тысяч население в городе, но у нас куда ни плюнь – в знакомого попадёшь. Хотя… весь мир – одна большая деревня.
Щербакова уже отвлекает председатель общественного совета, и я тут же скромно отхожу в сторонку. Не люблю все эти официальные сборища. Работать, чтобы фестиваль прошёл без сучка, без задоринки – люблю! А вот эти мероприятия, на которых начальство собирается, чтобы показать, кто тут главный – нет уж, увольте.
Кстати, об исторических документах! Оглядываюсь и решаю попробовать незаметно отлучиться и глянуть, что там. У меня ведь так и не нашлось времени забежать в хранилище!
Осторожно двигаюсь в сторону выхода и уже почти добираюсь до нужной неприметной двери – она ведёт не в коридор, а в другую комнату, проходную, откуда можно быстро дойти до библиотеки – когда снова слышу высокий голос, противно тянущий гласные.
– Так ты что, надолго здесь? – Аврора чуть касается плеча кардиолога.
– Да, на какое-то время, – мужчина кивает. – Думаю, не меньше года, а там посмотрим.
– Ох, и мне придётся задержаться, – недовольно качает головой бывшая одноклассница. – Отец попросил помочь с фестивалем! Сам понимаешь, провинция, ну что они здесь умеют – ни толком организовать, ни пригласить нужных людей. А у меня в столице столько знакомых в артистических кругах…
С трудом сдерживаюсь, чтобы не фыркнуть презрительно. Ну да, конечно. Между прочим, у нас уже семидесятый фестиваль в этом году! Семидесятый! Это старейший музыкальный фестиваль в нашей стране! И как же раньше-то справлялись без гениальной Авроры с её связями…
– А ты, я слышала, тоже вошёл в совет? – продолжает девица. – Надо встретиться! Давай посидим, вспомним прошлое? – улыбается многозначительно. – Заодно и организаторские моменты обсудим. Хорошо, что в этом году постоянный консультант с медицинским образованием будет! Я отцу скажу про тебя!
– Аврор, у меня вообще-то сейчас занятость по полной…. – начинает Антон, но тут пересекается взглядом со мной, и я понимаю, что меня поймали за подслушиванием. – …но для встречи с тобой время, конечно, найду, – договаривает, слишком широко и фальшиво улыбаясь.
Тьфу, меня сейчас стошнит! Еле сдержавшись, всё-таки ныряю в нужную дверь и, закрыв ее за собой, прислоняюсь к створке. Фу-у.…
Вспоминаю, что они встречались в старших классах школы. Не помню точно, чем там дело кончилось, то ли кошка между ними пробежала, то ли Аврора себе кого покруче выбрала… Да и не плевать ли мне?!
Отлипаю от двери и иду, куда направлялась.
– Здравствуй, Алёнушка, – приветствует меня улыбкой библиотекарь. – А я уж думала, куда ты запропастилась?
– Добрый день, Людмила Васильевна, – улыбаюсь ей в ответ. – Совсем забегалась, ага. С трудом успеваю.
– Ну что, посмотреть хочешь? – хитро спрашивает женщина.
– Да, очень! – молитвенно складываю руки на груди.
– Идём!
Людмила Васильевна открывает специальным ключом дверь хранилища и пропускает меня вперёд.
– Вот, – библиотекарь показывает на две старые папки, разложенные на столе.
На каждой наклеен листочек, списки инвентарных номеров. Подрагивающими руками развязываю тряпичные ленточки и осторожно поднимаю плотный картон.
Каждое письмо композитора лежит в закреплённом виде в отдельной картонной папке и дополнительно прикрыто тонким слегка шуршащим пергаментом. Его писем здесь только три. Еще есть по нескольку писем отца и матери – того периода, когда они жили здесь.
Это, конечно, не самые важные исторические документы. Таких писем было немало, чего уж там. Все существующие послания от композитора и к нему расшифрованы, издана переписка. Вот родительские вроде бы не все читаны… Но я с трепетом смотрю на пожелтевшие листы бумаги. Невероятно! Он сидел и держал этот листок в руках! Выводил буквы пером, то и дело обмакивая его в чернила! Вот, в одном месте даже кляксочка небольшая.…
Даже слёзы на глаза наворачиваются, настолько это для меня эмоциональный момент. Отодвигаю первую папку и открываю вторую. А здесь партитура. С улыбкой вспоминаю, что как раз об этом произведении вечно спорят наш дирижер Пал Петрович и Иосиф Давидович. Надо бы посмотреть внимательно и попробовать найти те штрихи, о которых они ругаются.
– Спасибо, Людмила Васильевна, – осторожно закрываю и снова перевязываю папки. – Я еще приду сюда, поработаю, только время немного освобожу.
– Конечно, – библиотекарь кивает мне, и мы выходим из хранилища.
Попрощавшись, иду обратно к залу. Народ потихоньку начинает рассасываться, и это к лучшему. Сегодня встреча, так сказать, «для руководства». Настоящая работа уже давно ведётся, а сейчас просто продолжится активнее – всё-таки до фестиваля немного осталось.
Оглядываюсь на гардероб и решаю уйти – у меня завтра загруженный день, куча уроков в музыкалке плюс надо забежать к Иосифу Давидовичу, показать ему «Серенаду», как обещала.… А, чёрт! Номерок же у Антона! Он одежду сдавал!
– Алёна!
Лёгок на помине.
– Я хотела одежду забрать, – кидаю на него холодный взгляд.
– Да, слушай, я.…
– Подожди, – останавливаю его жестом и достаю завибрировавший мобильный. – Привет, Влад! – здороваюсь с гобоистом, улыбаюсь и краем глаза вижу, как Сердцев зло прищуривается.
