Текст книги "Первая скрипка для злого доктора (СИ)"

Автор книги: Анна Варшевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

Глава 5

Антон

Я смотрю на удаляющуюся машину из окна своего подъезда и думаю о том, что есть какая-то причина моему абсолютно дурацкому поведению. И чего я так взъелся на соседку и на ее глиста-ухажёра? Может, ностальгия по детству нахлынула? Хотя нет, с чего бы. Ненавидел школу. Из всех преподавателей любил только Анну Павловну, Алёнкину бабушку.

Невольно улыбаюсь. Она почти не изменилась. Возраст, конечно, сказывается, но выглядит бабаня такой же бодрой, как и в моём десятом классе, когда она объясняла нам поведение Обломова и Онегина эндокринными нарушениями и недостатком тестостерона. Помню, до хрипоты спорили всем классом, какие болячки могли быть у главных героев классических произведений, что они вели себя порой так по-дурацки. Именно на её уроках я укрепился в мысли, что хочу стать врачом. Хотя казалось бы – где литература, а где медицина.

Вздохнув, поднимаюсь в квартиру. Завтра меня представят коллективу больницы, а сегодня ещё встреча с матерью предстоит.… До скольки у нее там будет этот ее педсовет?

Стоит только подумать, как в замке слышится шорох ключа.

– Антоша? – зовет мать из коридора, заставив поморщиться.

Знает ведь, что я терпеть не могу, когда меня так называют.

– Привет, мам! – выхожу в коридор.

– Ох, какой ты у меня! – расплывается в улыбке мать. – Как я рада, что ты приехал!

Покорно сношу объятия и поцелуи, отвечаю на все вопросы, помогаю разобрать сумки и думаю только о том, как объявить матери, что жить я буду не с ней, а в квартире отца, точнее, родителей по отцовской линии. Их хоть и нет в живых уже больше пятнадцати лет, как и папы, которого не стало десять лет назад, но мать всё равно коллекционирует обиды на свёкра со свекровью и продолжает вспоминать, как ей было с ними тяжело.

Говорю о своём решении сразу после ужина – чего оттягивать. И вполне закономерно получаю в ответ поджатые губы и обиду. Ну, к этому я был готов. Хорошо хоть, скандал не закатила. Заодно сразу объявляю, что нашёл работу.

– В Красной больнице?! – мама возмущённо и немного пренебрежительно кривится. – Зачем ты так поторопился? Я бы поговорила с главврачом ведомственной, у нас в лицее учится его племянница, он бы пошёл мне навстречу! Там и зарплата выше, и престиж…

– Мам, меня меньше всего волнует престиж, – решительно качаю головой.

Не хватало ещё, чтобы мне место по протекции матери давали! Совсем уже… Никакого самоуважения не останется!

– Антон, ты не понимаешь.… – мать явно настроена на спор, но я перебиваю ее.

– Мам, я не буду с тобой ругаться. Но и в ведомственной больнице работать не буду! Я уже выбрал место работы и устроился. Завтра первый рабочий день. Мне хочется спокойно отдохнуть, а не спорить.

– Ладно, сынок, извини, – она быстро идёт на попятный, но я свою родительницу знаю.

Наверняка еще придётся отбрыкиваться от разных предложений.

Но сегодня мне дают передышку. Даже удаётся почти нормально выспаться – естественно, я не переезжаю сразу, остаюсь на ночь у матери. С утра торопливо подскакиваю, отказываюсь от обильного завтрака, вызвав очередной всплеск возмущения, что питаюсь как попало.

Вот не может она понять, что я давно вырос и привычки у меня свои. А от завтраков меня и в детстве тошнило. Никогда не мог есть по утрам.

Больница встречает привычными и приевшимися за столько лет работы запахами и звуками. Сразу иду к главврачу, тот уже на месте и ждёт.

– Антон Сергеевич, рад вас видеть! Идёмте! Утренние конференции у нас проходят наверху, под колокольней, – кивает мне главный, а я улыбаюсь про себя.

Значит, и сами врачи называют эту башенку колокольней. Надо же, забавно.

– Коллеги, в нашем полку пополнение! – объявляет главврач сразу, как только шум в зале, куда мы пришли, затихает. – Позвольте представить, Антон Сергеевич Сердцев, наш новый кардиолог! Прямиком из Москвы, великолепный специалист! Прошу любить и жаловать.

Я киваю всем и торопливо сажусь на ближайшее свободное место. Чувствую, что на меня направлены все взгляды, и от этого под ложечкой противно посасывает.

Успокойся уже, говорю сам себе. Никто не может знать, почему ты здесь. Да, столичные врачи редко вот так меняют место работы. Но мало ли, какие могут быть причины.

Главный тем временем выслушивает доклады от ответственных дежурных, медсестёр отделений и прочих, в порядке очереди. Кризисов не было, внеплановых ситуаций не случалось, так что всё в пределах нормы. После окончания снова берёт слово. Я уже напрягаюсь, думая, что речь опять пойдет обо мне, но дело оказывается в другом.

– Коллеги, как вы знаете, этот год в нашем городе юбилейный! – начинает главврач. – У нашего великого земляка, всемирно известного композитора, круглая дата – сто восемьдесят лет! По этому поводу руководство ежегодного фестиваля собирает расширенный общественный совет, и нам необходимо решить.…

Всё это меня не касается, а музыка «нашего великого композитора» всегда вгоняла меня в тоску и сон, поэтому отключаюсь от слов врача, рассеянно ведя взглядом по окнам и стенам.

– … думаю, Антон Сергеевич, как молодой перспективный специалист из столицы, будет рад взять это на себя! – «включается» у меня в ушах голос главного, заставив застыть на месте.

И что я пропустил?!

Вот же.… дерьмовая ситуация! Сижу, как идиот, а ко мне ещё и начинают поворачиваться лица врачей, явно не понимающих, почему я молчу.

– Э-э-э-э…. конечно, – ляпаю уверенно.

– Прекрасно! – расплывается в улыбке главный. – Вас попозже введут в курс дела более подробно. Ну что ж, коллеги, все свободны, работаем!

Встаю вместе с остальными и медленно иду в сторону выхода. Ну и на что я согласился?! Зараза, надо было слушать, а не ворон считать…

– Антон Сергеевич, – меня нагоняет главврач, – спасибо, что согласились! Сами понимаете, вы столичный врач, веса у вас побольше будет, чем у любого другого. Да и молодым у нас везде дорога, так ведь? – усмехается, и я отвечаю кривой улыбкой.

– Конечно. Надеюсь, это не отнимет… чересчур много времени от… основной работы? – осторожно строю фразы, чтобы было непонятно, что у меня нет ни малейших идей, под чем я подписался.

– Ну-у… сколько-то времени займёт, конечно, – главврач кидает быстрый взгляд на часы и торопливо обходит меня: – Вам объяснят, что от вас понадобится, не переживайте! Прошу прощения, мне пора.

Да уж.… Смотрю, как пожилой мужчина бодро сбегает вниз по ступенькам крыльца, и со вздохом иду к нужному кабинету. Своего у меня пока нет…. Но приём же где-то нужно вести.

– … ну да, конечно, помнишь, как в прошлый раз было? – открываю дверь и слышу насмешливый женский голос. – До сих пор шутки ходят! Сто семьдесят пятое совещание к сто семьдесят пятой годовщине!

Раздаётся дружный смех, который тут же прерывается, стоит мне зайти в кабинет.

– Ой, здравствуйте, Антон Сергеевич! – молоденькая медсестра здоровается со мной, окидывает меня заинтересованным взглядом.

– Добрый день, – киваю ей.

– Иди, Вера, иди, – другая женщина, постарше, кивает девушке на выход, но та не спешит.

– Антон Сергеевич, если вам понадобится что-то… буду рада помочь, обращайтесь! – Вера многозначительно смотрит на меня.

– Вер, давай уже, у нас скоро приём начнётся, – хмыкает… видимо, моя медсестра, которую поставили мне в пару.

– Спасибо за предложение, Вера, – киваю девушке и, заметив довольный блеск в её глазах, ругаюсь про себя.

Она, похоже, поняла совсем не то, что я пытался сказать. Интрижек на работе мне не нужно, спасибо большое! В маленьком городе, где все друг друга знают, сплетни разносятся в мгновение ока. Не успею оглянуться, как все будут обсуждать, когда свадьба. Нет уж!

Вера всё-таки исчезает за дверью, послав мне ещё один многообещающий взгляд, а я опускаюсь на своё рабочее место.

– Прошу прощения… – смотрю вопросительно на медсестру напротив.

– Наталья Николаевна, – кивает мне женщина.

– Очень приятно, – с облегчением киваю в ответ. – Ну что, приступим?

День пролетает незаметно. Работа для меня – отдушина, с помощью которой я забываю о своих проблемах. Да, конечно, здесь не столица. Многое раздражает – старое оборудование, дурацкие, чуть не при Советском Союзе напечатанные, желтоватые бланки, зависающий рабочий компьютер, который не тянет внутреннюю систему учёта… Но ко мне приходят люди. Каждый – со своей проблемой. И в моих силах эту проблему если не решить, то хотя бы облегчить состояние человека.

После основного приёма я перехожу в стационар, который здесь тоже есть – небольшой, правда, но неплохой. Медсестра успевает обронить, что главный не так давно выбил деньги на ремонт. Выглядит всё действительно подновлённым.

За мной пока не закреплены палаты, но в моей консультации нуждаются несколько пациентов, так что и тут мне есть чем заняться. В итоге с текущими делами я окончательно разбираюсь только к вечеру.

Переодевшись в кабинете, устало иду в сторону выхода, но уже почти у самых дверей меня окликает дежурная медсестра.

– Антон Сергеевич! Вас тут дожидаются!

– Кто? – поворачиваюсь и столбенею на месте.

– О, господи, только не говори, что это тебя отправили в общественный совет?! – разочарованно стонет вывернувшая из-за угла Алёна.

– Какой ещё…. – проглатываю непечатное слово, которое так и просится на язык, – …общественный совет?!

– Ну ясно, – с отвращением смотрит на меня соседка.

Разворачивается на каблучках и стремительным шагом выходит из больницы. Сам не понимая, зачем я это делаю, иду за ней.

– Стой, пончи… – вылезает автоматически дурацкое детское прозвище, и я еле успеваю заткнуться. – Алёна, подожди!

– Какого чёрта тебе надо? – девушка не останавливается, только оборачивается через плечо.

– Ты же зачем-то пришла сюда, так? – догоняю ее, пристраиваюсь рядом, хотя тротуар здесь не предназначен для парочек.

– Слушай, Антон, – она всё-таки тормозит, хмуро смотрит на меня. – Как ты умудрился согласиться? Ты же терпеть не можешь все эти городские дела, а на концертах просто спишь!

– Не сплю, – возражаю, хотя она права.

С ней рядом возвращаются все дурацкие привычки молодости – просто не хочу соглашаться с тем, что она говорит.

– Ну да, ну да, – хмыкает Алёна язвительно. – То есть это не ты храпел на весь зал тогда на концерте, который давали выпускники музыкальной школы.

– Это было чёрт знает сколько лет назад, – складываю руки на груди. – И я тогда был невыспавшимся.

– Так, ладно, это бессмысленный разговор, – девушка пихает меня в сторону. – Дай пройти!

– Алён, меня отправили в этот.… как его… общественный совет, значит, я должен там быть, – внутренне кривлюсь, но стараюсь этого не показывать.

Плюнул бы я на всю эту чушь с той самой колокольни, что на крыше Красной больницы. Но мне здесь работать ближайшее время. И конфликтов с коллективом и с главным лучше бы избегать. А то запросят еще, не дай бог, какие-нибудь рекомендации с прошлой работы… И вот тогда я точно попаду по полной...

Девушка вздыхает, смотрит на меня подозрительно. Под ее взглядом старательно делаю заинтересованное лицо.

– Можешь не стараться, – она, как и когда-то в детстве, понимает всё без слов. – Я твою физиономию отлично знаю. Ладно. У меня тоже особо выбора нет. Пойдём, сядем куда-нибудь и поговорим.

Очень удачно подходит трамвай, и мы с Алёной проезжаем пару остановок, чтобы не идти пешком. Держась за поручень, поглядываю на свою спутницу и печально изумляюсь – как я умудрился дойти до такой жизни?!

– Сюда, – спрыгнув с подножки, она показывает рукой вперед. – Здесь очень неплохой ресторанчик, недавно открылся, они подают отличные домашние пельмени. Ты голодный, наверное, после работы.

– Пойдём, – вздыхаю. – Поедим пельмени и поговорим.

Что-то мне подсказывает, что ничего особенно воодушевляющего я не услышу.

Глава 6

Алёна

Нет, ну надо же! Этого, прости господи, идиота выбрали в общественный совет, который будет решать все вопросы, связанные с фестивалем! Сил моих просто нет.…

Мы садимся за небольшой столик. Антон со слегка презрительным выражением берет меню. Ну да, не столичные рестораны. Но здесь очень мило! Хозяйка этого места любит травы, специально ездит загород их собирать, и на каждом столе, покрытом красно-белой в мелкую клетку скатертью, стоят небольшие пучки сухостоя. И с балок тоже свисают ароматные сборы.

– Что вам подать, мои хорошие? Здравствуй, Алёнушка! – к нам подходит сама хозяйка, женщина средних лет, с любопытством и одобрением смотрит на Антона.

Чуть не фыркаю. Это пока она его не знает. И тут же вздыхаю. Стоит признать, что в школе по нему половина девчонок сохла. А вторая половина отсыхала после расставания.

– Здравствуйте, Елена Аркадьевна, – улыбаюсь женщине. – Мне, пожалуйста, порцию ваших домашних со сметаной.

– Хорошо, милая, – она поворачивается к мужчине. – А вам?

– То же, что и ей, но порцию двойную, – Антон улыбается во все зубы, и я закатываю глаза.

Елена Аркадьевна довольно кивает и уходит, а я кидаю на Сердцева взгляд исподлобья.

– Алён, – вдруг обращается ко мне кардиолог, – может, зароем топор войны?

– В лесу сдохло что-то большое и вонючее, – неверяще смотрю на мужчину. – С чего бы вдруг? Ты меня всё так же раздражаешь, как и я тебя.

– Мне казалось, мы повзрослели, – хмыкает Антон, а потом вдруг устало качает головой. – Слушай, я серьёзно. Просто давай… сделаем вид, что всё нормально. Хотя бы сейчас.

Пожимаю плечами, глядя на него. Он действительно выглядит измотанным. И как бы я к нему ни относилась, он ведь… и правда неплохой врач. Плохой не работал бы в одной из лучших клиник столицы. Жанна Вадимовна бабушке все уши на эту тему прожужжала, ну и я в курсе, само собой. Почему же он вернулся?..

– Ладно, – протягиваю ему руку через стол. – Мирное соглашение между нами невозможно, но можно заключить пакт о ненападении.

– Отличная идея, – Антон пожимает мне ладонь и ухмыляется.

Нам приносят пельмени, и мужчина, накалывая первый на вилку, спрашивает:

– Можешь всё-таки рассказать, что это за общественный совет и что мне придётся там делать?

– Это совет, который собирают из специалистов разных направлений, чтобы организовать фестиваль, – неопределённо помахиваю рукой, – ну… расписание, все площадки, на которых устраиваются концерты и мероприятия, кого приглашать, как расселять приезжих артистов, много всего. Но ты врач. Кстати, не припомню, чтоб раньше у нас были врачи, – задумываюсь, потом пожимаю плечами, – ну да ладно. На каждом массовом мероприятии должны обязательно дежурить врачи скорой, скорее всего, ты займёшься этим – будешь утряхивать расписание, отслеживать, как и что. Займёшься организацией безопасности всего этого процесса с медицинской точки зрения. Ну и ещё чем-нибудь.

– А поточнее нельзя? – страдальчески уточняет Антон.

– Ну, ещё тебе нужно будет присутствовать на всех-всех концертах, которые будут проходить во дворце и в музее, – сообщаю ему, мстительно улыбаясь.

Мужчина стонет и роняет голову на стол.

– Да вы издеваетесь?!

– Не забудь высыпаться перед каждым, – хмыкаю, складывая руки на груди. – Будешь сидеть в первых рядах. Не думаю, что мэру и всем прочим руководителям будет приятно слушать твой храп!

– За что мне это мучение? – он запускает пальцы себе в волосы.

– За грехи, – язвительно улыбаюсь.

– Я до конца жизни столько не нагрешу, – фыркает Антон.

– Ничего, жизнь длинная, – вздыхаю. – Уверена, в аду для тебя приготовят местечко с круглосуточным прослушиванием классической музыки.

– А ты, я гляжу, счастлива от этой перспективы, – мужчина хмуро смотрит на меня.

– Люблю приобщать девственных в смысле культуры людей к высокому искусству, – отправляю в рот последний пельмень.

– С девственностью я давно расстался, – кривится Антон, чуть не заставив меня подавиться. – То, о чем ты говоришь – это извращение. А у меня классические вкусы.

– Я бы прекрасно прожила и без этого знания, – качаю головой и поднимаюсь.

– Ну вот, только разговор стал интересным, как ты сбегаешь, – мужчина откидывается на спинку стула. – А как твоё свидание, кстати? Как раз твой кавалер показался мне слегка нетрадиционным парнем. Не боишься, что он практикует какое-нибудь БДСМ?

– А ты у нас в этом деле большой специалист? – медленно, но верно начинаю закипать. – Ай-яй-яй, какой плохой мальчик!

Антон давится и закашливается. Удовлетворённо киваю головой. Вот так-то, знай наших!

– Ну ты даёшь, пончик! – отдышавшись, мужчина смотрит на меня весело, а я стискиваю зубы, услышав ненавистное прозвище. – Я прямо представил тебя, всю такую… в латексе, на шпильках и в маске. И привязанного мужика!

– Ах ты.… – сжимаю кулаки.

– А самое ужасное знаешь, что? – в его голосе слышится еле сдерживаемый смех. – Ты же этого несчастного не плёткой лупить будешь, а на скрипке ему играть! Вот где настоящий садизм!

Разворачиваюсь на каблуках и вылетаю из ресторана, провожаемая сдавленным хохотом.

Ненавижу!!!!

Ух, я бы этого Сердцева…

Вот уж кому бы ремня всыпать!

Чтоб он в оркестровую яму провалился! Чтоб ему жениться на пианистке и всю жизнь гаммы слушать! Чтоб…

– Алён, – раздаётся у меня за спиной, – Алёнка, ну ладно тебе, не злись…

Стремительно разворачиваюсь, собираясь сказать этой сволочи всё, что я о нём думаю, но каблук у меня попадает в ямку между камнями, и нога подворачивается.

– Ай!..

– Да что ж ты будешь делать! – Антон ловит меня в последнюю минуту, не давая упасть на тротуар.

Мы оказываемся лицом к лицу так близко, как ни разу не были. Я вдруг замечаю, какие у него густые ресницы. Да и вообще глаза красивые. Тёмные, блестящие. Несправедливо… зачем мужчине такие, спрашивается?

А потом понимаю, что уже не меньше половины минуты просто стою, обнимая этого… этого… А он обнимает меня! И прижимается! И тяжело дышит…

– Отпусти! – дёргаюсь, чтобы вырваться.

– Ты пыхтишь, как сердитый ёж, – мужчина улыбается, отступает, придерживая меня за талию и давая восстановить равновесие.

– Сам ты пыхтишь, – огрызаюсь совершенно по-детски.

– Ладно, – он тянет меня за локоть, – пойдём, провожу.

– Сама дойду! – отбираю у него свою руку.

– Не будь такой вредной, ёжик, – Антон качает головой. – Слушай, а тебе идёт гораздо больше, чем пончик! Маленькая колючка… Буду тебя ёжиком звать.

– Да хватит уже, – шмыгаю носом.

Лодыжка побаливает, и вообще я расстроилась. Мне теперь весь фестиваль работать с этим гадом. А я ведь так ждала, это мое самое любимое время года!

– Только не говори, что ты мне тут реветь собралась! – слышу напряжённое.

– Не дождёшься, – снова шмыгаю и вздыхаю.

Ведём себя, как маленькие.… Я, конечно, тоже хороша – ведусь на все его шпильки. А надо просто игнорировать.

Следуя своим мыслям, разворачиваюсь в сторону дома.

– Господи, а это что?

Смотрю через плечо на Антона, уставившегося на огромную вилку в человеческий рост с наколотым на неё сверху пельменем. Невольно улыбаюсь. Хозяйка ресторана установила эту… не знаю даже что, наверное, инсталляцию поблизости от входа, сразу после открытия. Поэтому теперь это место иначе как пельменем не называют. Говорят: «Встретимся у пельменя!»

– А что тебе не нравится? – спрашиваю у кардиолога.

Он пожимает плечами.

– Да ничего… забавно, наверное.

– Здесь все фотографируются, – хмыкаю, складываю руки на груди. – Хочешь, сниму тебя, пошлёшь фотку друзьям… – растерянно замолкаю, потому что выражение лица мужчины стремительно меняется.

Мне становится даже как-то неловко. Я явно испортила ему настроение этими словами, хотя не могу понять, как.

– Нет, спасибо, – он отворачивается, а когда снова смотрит на меня, то выглядит совершенно спокойным и равнодушным. – Точно не хочешь, чтобы я тебя проводил?

– Нет, – отвечаю на автомате, качаю головой.

– Хорошо, увидимся, – Антон кивает и, развернувшись, уходит, сунув руки в карманы.

Недоумевающе пожимаю плечами. Странный он какой-то.

Огибаю ресторан и выхожу на узенькую улочку. С одной стороны она ограничена задней стеной городской больницы, вплотную к которой идёт забор, а с другой сюда выходят ограды выстроенного несколько лет назад «европейского» квартала – так у нас назвали небольшой район, где вместо многоквартирных домов построили таунхаусы на несколько семей.

Местечко тихое… и глухое. Один-единственный тусклый фонарь на всю улицу, да ещё и моргает время от времени, как в фильме ужасов, а уже стемнело. Чёрт, зря я здесь пошла… Но это самый быстрый путь домой! Ладно, тут идти-то несколько минут. Сейчас дойду до конца, сверну и выйду на оживлённую улицу.

Но до улицы я дойти не успеваю. Впереди со звоном разбивается бутылка, раздаётся мат и смех на два голоса. Мужских.

Вздрогнув, невольно останавливаюсь на секунду, сжимаю руки на ремне сумки, перекинутом по диагонали через грудь. Разворачиваться и возвращаться смысла нет, в другую сторону идти ещё дальше, а они уже двигаются мне навстречу, переговариваясь между собой.

Беру себя в руки и снова шагаю вперёд. Ничего не случится.… Ещё несколько десятков шагов – и уже будет перекрёсток. Главное, не показывать, что боюсь. Не смотреть на них! Смотреть только прямо перед собой!

Лучше бы смотрела под ноги. Потому что с тротуарами у нас всё печально – и я спотыкаюсь на очередной ямке, чуть не потеряв равновесие. Острая боль в лодыжке напоминает, что совсем недавно почти то же самое произошло возле ресторана.

– Эй, осторожнее! – развязный голос одного из мужчин застаёт меня врасплох. – О, эй, а ты ничо такая! Составишь компанию нам? – поддерживает второй, похоже, значительно более пьяный.

Я молчу, прикусив губу, и только продолжаю идти вперёд, стараясь не прихрамывать.

– Чего ты такая невежливая, а? Мы к тебе по-хорошему… Давай, пошли с нами!

Я шарахаюсь в сторону, когда мужчина тянется ко мне.

– Н-нет, спасибо, – ну почему у меня такой испуганный голос… – Спасибо, я тороплюсь.… извините…

– Да ладно тебе, чё ломаешься, пошли! Боишься, что ли? Так не обидим, – они снова смеются, но этот смех пугает ещё сильнее.

– Нет.… – сильнее вцепляюсь в ремень сумки, как будто он может меня как-то защитить.

– Чё так держишься, бабки что ли несёшь? – гогочет первый. – Слышь, Колян, кажись, она с баблом… Давай сюда, глянем, чё там у тебя! И тут тоже глянем…

Его рука ложится на ремень, потом сдвигается к рёбрам под грудью, и меня передёргивает от ужаса пополам с отвращением.

– Мужики, идите, куда шли, – раздаётся ровный голос со стороны перекрёстка, до которого я так и не добралась.

Рывком поворачиваюсь туда и вижу в темноте, которую не рассеивает фонарь, мужскую фигуру.

– А те чё надо? – тот из пары, кто попьянее, качается в ту сторону, размахивает руками, пока его товарищ продолжает тянуть меня за сумку. – Рыцарь бл.. нашёлся.… вали нахрен!

– Последний шанс вам уйти спокойно, – Антон подходит ближе, внимательно глядя на пьянчугу, переводит взгляд на его дружка, который в замешательстве стоит возле меня. – Отпусти девушку.

Господи, кто бы мог подумать, что когда-нибудь я буду так рада его видеть…

– Ты, мудозвон, ещё нам указывать будешь?! – пьяный моментально скатывается в агрессию и идёт на врача с кулаками. – Ах ты…

Зажмуриваюсь от ужаса и пропускаю тот момент, когда один из мужчин оказывается на земле. Второй, тут же отпустив меня, пятится и убегает куда-то в темноту, а я, зажав рот руками, чтобы не орать, смотрю, как Антон снова поднимает пьяницу с земли за грудки и бьёт его ещё раз… и ещё…

Он же…. он же убьёт его!

– Антон! – выйдя из ступора, подбегаю к мужчине, хватаю его за плечи, повисаю на занесённой для очередного удара руке. – Хватит! Хватит! Остановись! Пожалуйста!

Кардиолог переводит на меня бешеный взгляд.

– Пожалуйста! – умоляю его, сухо всхлипывая и трясясь. – Успокойся… Не надо.…

Он, словно очнувшись, отпускает воротник стонущего пьяницы. Брезгливо отряхивает ладонь.

– Пойдём, – тянет меня за собой.

В полном молчании мы доходим до перекрёстка. И только оказавшись под ярким фонарём, освещающим улицу, мужчина отпускает мою руку.

– Ты в порядке? – спрашивает каким-то механическим тоном.

– Д-да, – вздрогнув в очередной раз, судорожно киваю. – Да, они ничего не успели… Спасибо.

Антон слегка качает головой, устало и с каким-то раздражением трет лоб ладонью, и я замечаю, что костяшки у него сбиты.

– У тебя кровь… – говорю тихо.

– Где?... А, это ничего… – он всё-таки приходит в себя, голос тоже возвращается к норме. – Дома обработаю.

– Дома у матери?

Мы переглядываемся, оба явно подумав об одном и том же. Жанна Вадимовна, его мама, будет «в восторге».

– Идём, – киваю ему. – Я помогу.