Текст книги "Первая скрипка для злого доктора (СИ)"
Автор книги: Анна Варшевская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)
Глава 3
Алёна
На очередную репетицию оркестра я опять прибегаю чуть не в последнюю минуту. Ну что поделаешь, если весна у нас – всегда самое горячее время. В музыкальной школе начинается активная подготовка к отчётным концертам, фестиваль опять же на носу, а есть ведь ещё музей… где я, вообще-то, как бы младший научный сотрудник. Очень условно, но всё же.
– О, Алён, привет, – здоровается со мной Толя на входе.
Вместе с ним внутрь заходит высокий симпатичный молодой мужчина. Смотрю на него с любопытством и ловлю ответный взгляд.
– Влад, знакомься, это Алёна, – кивает на меня Толик. – Она – та самая помощница концертмейстера, я говорил тебе. Алён, Влад гобоист, к нам пробоваться пришёл.
– Да ладно? – с восторгом хлопаю в ладоши. – Неужели?! Это замечательно! – искренне говорю мужчине, поворачиваясь к нему.
– Ну надо же, – смеётся он, – впервые меня встречают с таким энтузиазмом. Я абсолютно точно должен постараться здесь задержаться. Рад знакомству, – подхватывает мою протянутую руку и оставляет поцелуй на запястье.
– Эй-эй, ты давай, не балуй, – Толя пихает его в плечо. – Ты у нас, конечно, гобой д’амур*, но.…
– Серьезно? – перевожу взгляд от одного к другому. – У вас в наличии инструмент?
– Да, – кивает Влад.
– Потрясающе, – шепчу, потому что у меня почти пропадает голос. – Это значит... значит, мы сможем сыграть «Болеро»*?! На фестивале?
– Надеюсь, – Влад улыбается мне.
– Где вы ходите? – шипит из ямы, куда мы уже зашли, арфистка. – Пал Петрович сегодня не в настроении, – суфлирует мне отдельно, еле шевеля губами, пока духовики идут к своим местам.
Киваю, благодаря за предупреждение. Ох, всем достанется…
Репетиция действительно проходит феерично. Пал Петрович просто в ударе. Не удаётся даже сделать первый прогон, когда он обрывает оркестр.
– Стоп! Стоп! Вы, да-да, вы, второй альт! Это что, ля бемоль? Вы мне тут что берете? Вот чтоб вам жена давала, а вы взять не могли, как этот бемоль несчастный!
Прикусываю губу и утыкаюсь взглядом в пространство. В оркестре, когда на кого-то орут – а орут у нас регулярно – есть непреложное правило: не смотреть на того, кто в этот раз виноват. Во-первых, он может быть и не виноват. А во-вторых, представьте себе, как бы это выглядело – весь оркестр берет и разом поворачивается на несчастного.… У нас тогда играть было бы некому, все бы шли топиться после каждой репетиции – благо озеро как раз напротив дворца.
– А вы?! Вы и правда гобой д’амур?
О, вот и новенькому прилетело. А Пал Петрович продолжает:
– За такую любовь, которую вы нам тут сейчас сыграли, сажать должны как минимум года на три! С запретом приближаться к музыкальным инструментам! Мягче мне сделайте партию! Так, ещё раз, с четвёртой цифры…
После репетиции оркестр, отдуваясь, вываливается из оркестровой ямы с намерением поскорее сбежать. Уже в холле меня снова ловит Толя.
– Слушай, будь другом, а?...
– Ни за что! – из меня вырывается стон.
– Да ладно тебе, чего ты, – обижается гобоист.
– В прошлый раз после твоего «будь другом» я вывихнула лодыжку, присматривая за твоим младшеньким, а библиотекарь со мной до сих пор не здоровается! – подхватываю скрипку. – И потом, мне бежать надо!
– Алён, честно, в этот раз всё безопасно, – Толик заискивающе улыбается. – Просто, понимаешь, Влад недавно приехал, я ему обещал, что сегодня всё покажу в городе, а у меня тут халтура нарисовалась… Ну побудь ты с ним, а?
– Интересные дела. А Влад в курсе насчёт замены? – уточняю подозрительно. – Он уже явно большой мальчик, может и сам разобраться… И вообще, я в музей опаздываю!
– Я, конечно, разберусь, – раздаётся за нашими спинами глубокий голос.
Поворачиваюсь к мужчине. Чёрт, как неловко получилось…
– Но раз уж так вышло, – продолжает Влад, – был бы очень признателен, если бы вы позволили составить вам компанию.
В глазах у него пляшут смешинки, и я немного смущаюсь. Красивый, зараза…
– Я ещё не был в музее, – добавляет и улыбается мне обаятельной улыбкой.
___
* Гобой д’амур – деревянный духовой инструмент чуть побольше обычного гобоя, с более мягким и удивительно красивым тембром.
* "Болеро" Мориса Равеля – произведение, в котором у гобоя д’амур есть сольная партия. Она чаще исполняется на английском рожке (другом инструменте семейства гобоев) из-за того, что гобой д’амур в оркестре есть далеко не всегда.
***
– Это не просто музей, а самый натуральный музейный комплекс, с настоящим домом, где жила семья композитора, – объясняю Владу, – и довольно часто случаются забавные ситуации. Потому что обязательно какой-нибудь ребёнок на вопрос «где родился Пётр Ильич?» отвечает: «В музее!»
Влад откидывает голову и хохочет. Улыбаюсь его искренности. Мы медленно идём вдоль набережной – разумеется, я согласилась помочь человеку немножко освоиться. Время ещё есть, поэтому сама предложила пройтись до музея пешком, тем более что тут не так уж далеко: обогнуть озеро с одной стороны, пройти плотину, а там уже до нужного места рукой подать.
По дороге мужчина немного расспрашивает меня о городе, об оркестре и фестивале, я с удовольствием отвечаю. Мне нравится, что он не переходит на личные темы – не люблю, когда незнакомцы сразу пытаются нарушать границы. А Владу, похоже, действительно всё интересно, он то и дело фотографирует на телефон красивые виды. Надо сказать, что и день сегодня чудесный – ещё по-весеннему холодный ветер, но солнце уже немножко пригревает, и по небу несутся кучевые облака, которые отражаются в водной глади.
– Сейчас лучше уберите телефон, – подсказываю ему, когда мы подходим к плотине. – Это режимный объект, здесь нельзя снимать.
– Да? – удивляется он. – Всё так серьёзно?
– Конечно, – киваю ему. – Вон, видите высокие будки на стенах по бокам? Там солдатики стоят на посту с оружием. Не представляю, как они справляются, летом там наверняка жарища, зимой холод... Но следят внимательно.
Гобоист прячет мобильный в карман и улыбается мне.
– Нет уж, попасть под чей-нибудь прицел я не хочу. Мне только-только стало здесь нравиться!
Я немного смущаюсь под его взглядом. Потому что он вполне понятный – пристальный, откровенный, и считывается моментально. Не то чтобы я была какой-то там недотрогой или синим чулком... Но считаю, что всё-таки сначала нужно немного узнать друг друга. Поэтому делаю вид, что не заметила намёка.
– Ну вот, мы почти пришли, – показываю на небольшую парковую зону. – Здесь всё сплошь липы, а за ними дом-музей.
– У вас какая-то работа там? – интересуется мужчина.
– Я научный сотрудник, – пожимаю плечами. – Работаю с разными историческими документами, нотами... Надеюсь однажды написать диссертацию, – улыбаюсь ему и получаю ответную улыбку, – иногда вожу своих детей сюда на экскурсии...
– Детей?! У вас что, дети есть? – Влад теряется, а я невольно смеюсь.
– Я преподаватель в музыкальной школе, – качаю головой. – Так что детей у меня много.
– А-а, ясно, – он с облегчением выдыхает.
На территории музея тихо. Обычно из динамиков играет классическая музыка – фрагменты опер, балетов, других музыкальных произведений – но сегодня у нас выходной.
– Пойдёте со мной или просто осмотритесь сначала? – поворачиваюсь к Владу. – Я здесь не задержусь, мне только кое-какие документы нужно подписать, да ещё пообщаться с директором на тему концертной площадки.
– А потом? – мужчина оглядывается вокруг, затем переводит на меня взгляд.
– Потом.... – задумываюсь, – вроде бы ничего. В школе у меня сегодня уроков нет, я специально составляла расписание так, чтобы получился выходной, так что...
– Пойдёте со мной на ужин сегодня? – Влад берет меня за руку.
Я задумываюсь на пару секунд, но почти сразу решаю – а почему нет? У меня свиданий не было уже... ну да ладно, не будем о грустном. В конце концов, я же не только преподаватель, помощник, сотрудник, и прочая, и прочая... Хочется и девушкой себя почувствовать хоть иногда!
– С удовольствием, – отвечаю уверенно и улыбаюсь.
– Я очень рад, – ответная улыбка мужчины ещё шире, чем у меня. – Вот только вам придётся подсказать мне, куда я могу вас пригласить, – мягко усмехается. – Где у вас самая хорошая кухня и приятная атмосфера?
– В ресторане «Мелодия», – пожимаю плечами, – на набережной. Мы мимо него проходили, помните?
– Ну что ж, тогда сегодня в шесть я за вами заеду? – полувопросительно смотрит на меня Влад. – А сейчас, если вы не против, отправлюсь к себе. Надо же подготовиться, – слегка усмехается.
– Конечно, – киваю ему. – Я скину вам свой адрес сообщением.
– Буду ждать с нетерпением, – гобоист снова подхватывает мою руку и склоняется над кистью в поцелуе, надо сказать, весьма элегантном.
Смотрю вслед мужчине, пока он не выходит за ворота – ещё и успевает повернуться и махнуть мне рукой – а потом, когда его скрывает высокий забор, торопливо иду к главному корпусу.
– Алёнка! – встречает меня в гардеробе возле стоек информации моя подруга и один из наших экскурсоводов Эля. – Это что это за красавец тебя провожал?! А ну, колись немедленно! Брат у него есть?
– Элька, – невольно закатываю глаза и смеюсь, – ты в своём репертуаре! Это наш новый гобоист.
– Чей это – ваш?
– Нашего оркестра, – поясняю, скидывая куртку. – Сегодня первый раз был на репетиции.
– А чего это он тебе ручки целовал? – хитро косится на меня Эля.
– А ты, значит, подсматривала, глазастая ты наша, – укоризненно качаю головой.
– Не подсматривала, а просто посмотрела в окно. А там вы, – подруга надувается.
– Да ладно, я же шучу, – поёживаюсь, что-то сегодня в музее прохладно. – Он пригласил меня на ужин.
– И ты, конечно, согласилась?! – Элька молитвенно складывает ладошки.
– Конечно... да, – округляю глаза, делая паузу перед последним словом.
– А-а-а-а, Алёнка! Ну наконец-то! – пищит подруга, радостно потрясая кулачками. – А то ты скоро в старую деву превратишься, вот честное слово...
– Но-но-но, я бы попросила, – вздыхаю, поправляю у зеркала растрепавшиеся волосы.
Надо, наверное, всё-таки переплести косу. Стягиваю резинку, зажимаю её зубами – положить некуда – и быстро начинаю приводить голову в порядок, а потом вспоминаю: – Ох, Эль, я ж чего сказать забыла... – голос звучит невнятно из-за резинки во рту. – Тьфу.... Сердцев в город вернулся.
– Да ладно?! Антон?! – Элька прижимает ладошки к щекам.
– Он самый, – зацепляю резинкой уже не такую растрёпанную косу. – Сегодня приехал. Жанна Вадимовна сказала, надолго.
– С чего бы вдруг? – подруга задумывается.
– Чёрт его знает, – пожимаю плечами. – Ладно, я побежала, потом поболтаем!
– Давай, – Элька возвращается к своему столу, заваленному проспектами и экскурсионными бумагами, а я почти в буквальном смысле бегу в библиотеку.
– О, Алёнушка, добрый день! – здоровается со мной пожилая библиотекарша Людмила Васильевна.
– Добрый день, ЛюдмилВасильна, – выпаливаю, запыхавшись. – Ну что?!
– Пришли! – у глаз женщины разбегаются морщинки.
– Ур-рра! Где?! – оглядываюсь по сторонам.
– В хранилище лежат. Да подожди ты, тебе за них кучу бумаг подписать нужно! – Людмила Васильевна пододвигает ко мне стопку. – Давай, прямо сейчас. Сегодня у тебя не будет времени толком поработать, потом уже!
– Эх! – с вожделением смотрю в сторону двери хранилища, куда привезли несколько экземпляров рукописей, которые я давно просила у музея музыки в столице.
Написала кучу бумаг, запросов, подтвердила рекомендациями коллег и научного руководителя... Два месяца назад мне наконец пошли навстречу. А сегодня рукописи привезли специализированной доставкой! Они будут выставлены в рамках выставки, которую организует музей к юбилею композитора, а заодно я смогу их изучить. Но библиотекарь права, сегодня у меня на это времени нет.
– А директор на месте? – спрашиваю, проверяя бумаги и ставя свою подпись там, где нужно.
– Уехала, – качает головой женщина.
– Вот же.... – расстроенно поджимаю губы. – Я с ней поговорить хотела.
– Завтра вроде точно должна быть... – библиотекарь задумывается.
– Ладно, разберусь! – ставлю последнюю подпись, аккуратно собираю все документы в стопку. – Я тогда пойду, Людмила Васильевна, у меня ещё дела.
И свидание! Влад сказал, что пойдёт готовиться, мне бы тоже неплохо!
Только вот, когда я прибегаю домой, выясняется, что не всем моим планам суждено сбыться.
Глава 4
– Сейчас, моя красавица, сейчас, моя хорошая.... – приговариваю своей кошке Лире, пока достаю и выкладываю ей в миску паштет.
Серая мурлыка обвивается вокруг моих ног и поёт – да-да, ну а какая ещё может быть кошка у скрипачки, правда? Я подобрала Лиру котёнком, и почти сразу выяснила, что она не просто мяукает, а протяжно и напевно выводит своё «мур-мяу». Конечно, после этого у меня рука не поднялась кому-то её отдавать, хотя изначально я планировала найти для неё другого хозяина. А теперь не могу даже представить, как бы я жила без своей певицы.
Опускаю миску на специальную подставку, Лира начинает есть, а я иду к шкафу. Надо решить, что надеть на сегодняшнее свидание. У меня, конечно, немало концертных нарядов, но хочется чего-то чуть попроще и поудобнее. Да и на улице пока прохладно, а уж под ногами... Тротуары в городе старше меня лет на двадцать, а то и на все сорок. А новые у нас если и кладут, то «традиционно» – прямо перед первым снегом. Естественно, по весне тот снег сходит вместе с асфальтом.
Не знаю, кто в нашем городе отвечает за дороги, но фляга у этого товарища абсолютно точно слегка посвистывает. Всего пару лет назад произошла абсолютно анекдотичная история, когда перед приездом какого-то важного столичного чиновника в асфальт закатали рельсы на вполне себе действующем железнодорожном переезде. Видно, чтоб «высокое начальство» не растрясло.
В общем, дороги у нас – проблема, как и в основном по стране. Ну, и вторая известная проблема тоже присутствует. И с ней я сталкиваюсь практически так же часто, как и с отсутствующим тротуаром.
Вот и сейчас... С тоской смотрю на вибрирующий мобильный. Только начала одежду перебирать... Не буду отвечать! Не буду!
Уф-ф-ф, экран телефона гаснет, но тут же загорается снова – начинают одно за другим приходить сообщения. Вытягиваю шею, читая начальные слова, высвечивающиеся в уведомлениях.
«Коллеги, напоминаю, сдать отчёты нужно до за...»
«Репетиция перенесена на утро, уведомите роди...»
«Кто не забрал сменную обувь?! Сообщите всем...»
Прикусываю губу. Вроде бы ничего срочного? Малодушно переворачиваю смартфон экраном вниз и, подхватив длинную юбку вместе с симпатичной свободной рубашкой, бегу переодеваться.
Покрутившись перед зеркалом, решаю, что выгляжу очень даже неплохо. Ещё накраситься – и вообще супер! Вот только к бабане надо забежать, сказать, что ухожу.
– Бабань? – спустившись к её квартире и открыв дверь, зову из коридора. – Это я!
– Алёнка, мы на кухне! – доносится голос бабушки.
Вдруг вспоминаю, что когда я уходила, с нами как раз поздоровался Антон, и меня передёргивает. Надеюсь, бабуля на приглашала его домой! А если и приглашала, то он уже ушёл! Вот чего мне хочется меньше всего – так это видеть его самодовольную физиономию.
Помедлив, всё-таки скидываю тапочки и прохожу вглубь квартиры.
– Ох, добрый вечер, Иосиф Давидович, – от неожиданности стопорюсь в дверном проёме, уставившись на своего учителя.
– Добрый вечер, Алёнушка, – кивает мне пожилой мужчина, улыбается. – Сбил я тебя таки с толку, да?
– Немного, – киваю и улыбаюсь в ответ.
Несмотря на сложные отношения, хитросплетения и интриги внутри оркестра, к своему профессору я испытываю только тёплые чувства и благодарность. Но давненько он вот так вот запросто не заходил к моей бабуле! Неужели случилось что-то?
– Да ты не волнуйся так, Алён, – качает головой профессор. – Все вы, молодые, так – лишь бы таки потрепыхаться. Спокойнее надо быть, «служенье муз не терпит суеты», помнишь?
– Помню, Иосиф Давидович, – невольно улыбаюсь.
Как он меня третировал... Игра на скрипке – это было ещё полдела. А обязательное прослушивание классической музыки? У него в кабинете стоял – да и до сих пор стоит – самый настоящий патефон. И огромное количество виниловых пластинок. К девятилетнему возрасту я уже на слух легко могла определить, кто на записи играет первую сонату Баха для скрипки – Давид Ойстрах или Иегуди Менухин. Просмотры опер, балетов, походы на все концерты, которые только давали у нас в городе... И чтение, конечно. Хотя за это больше отвечала моя бабаня, преподаватель русского языка и литературы.
Эти двое «спелись» на почве того, чтобы сделать из меня настоящего музыканта и дать мне образование. В подростковом возрасте я подозревала, что между моей бабулей, мужа которой не стало очень давно (деда я не помнила), и пожилым одиноким преподавателем было что-то типа романа, хоть никаких доказательств этому так и не нашла.
В детстве все мои непрекращающиеся занятия казались поначалу безумно скучными, но сейчас я была бесконечно благодарна своему учителю. Если бы не он, я никогда бы не добилась того, что имею сейчас. Музыка стала моей судьбой, частью моей жизни, и сделала меня по-настоящему счастливой. А ведь это так важно, когда ты с удовольствием делаешь свою работу.
Смотрю на бабулю, которая помешивает суп в кастрюльке на плите. Второй человек, которому я обязана многим... И самый любимый.
– Что-то тебя на философские мысли потянуло, я прямо по лицу твоему вижу, – усмехается Иосиф Давидович. – А между тем я таки по делу.
– Что такое? – спрашиваю его, но подхожу к бабуле. – Бабань, помочь?
– Не надо, – она улыбается. – Садись. Поешь?
– Нет, спасибо, – улыбаюсь в ответ и, не удержавшись, сообщаю: – У меня сегодня свидание.
– Неужто с тем д'амуром, который с тебя на репетиции глаз не сводил? – скептически уточняет Иосиф Давидович. – Лучше б он таки в ноты смотрел так внимательно.
– Что ещё за Амур? – кидает на меня взгляд бабаня, и я прыскаю со смеху.
– Новый гобоист, – поясняю ей.
– Ничего особенного, – качает головой профессор.
– Иосиф Давидович, – говорю с укоризной, глядя на старика.
– Ладно, ладно, – он поднимает руки, – ты девочка взрослая. Сама таки разберёшься.
Дверь в квартиру хлопает.
– Кто-то пришёл? – с удивлением поворачиваюсь к коридору, и с трудом сдерживаюсь, чтобы не скривиться.
– Иосиф Давидович, холтер я нашёл и принёс, но всё же хотел бы... – Антон тормозит на полуслове, видя меня. – Привет.
– Привет, – говорю через силу и отворачиваюсь.
Как же он меня раздражает! Зачем вообще, спрашивается, приехал? Сидел бы в своей Москве и не возвращался «в эту дыру» – не единожды слышала, что он терпеть не может наш город. Мне бы порадоваться. Ведь Антон – кардиолог, а с врачами у нас плоховато, бабаня в последний раз чуть не за два месяца записывалась в поликлинику. Но радоваться не получается. Вообще это анекдот, конечно: кардиолог по фамилии Сердцев.
– Спасибо, спасибо, – кивает тем временем Иосиф Давидович.
– Я всё же хотел бы, – продолжает Антон с того места, где остановился, – чтобы вы прошли обследование.
– Молодой человек, я для этого слишком стар, – усмехается профессор. – Стоит только попасть в больницу – я оттуда уже не выйду. У нас, как известно, здоровых нет, есть недообследованные. А у меня таки фестиваль на носу.
– Я не предлагаю вам лечь в больницу, я предлагаю обследование, – качает головой Антон. – Это можно устроить и без госпитализации.
– Ну, разве что вот Алёнушка согласится меня подстраховать, – смотрит на меня хитро Иосиф Давидович. – Но у неё же свидание.
– Так, подождите, – прерываю их диалог. – Что происходит?
– Свидание? – одновременно со мной спрашивает Антон.
Мы оба косимся друг на друга. Не знаю, как мужчина, а лично я – с раздражением. Что за вопросы вообще?! Да ещё таким тоном. Что, по его мнению, меня и на свидание пригласить нельзя?
– А теперь давайте по порядку, – прошу Иосифа Давидовича. – Что такое холтер, зачем обследоваться, вы плохо себя чувствуете? И где я должна вас подстраховать?
– Ай, АнаПална, ну вы только посмотрите на эту идише кецл*, – с соответствующим выговором произносит профессор насмешливо, обращаясь к моей бабуле. – Что ты мне голову делаешь, девочка! Нормально я себя чувствую!
Понимаю, что толкового ответа не дождусь и поворачиваюсь к Антону. Тот негромко отвечает:
– Холтер – это устройство, которое позволяет контролировать работу сердца в течение суток примерно. На самом деле так метод называется, но... неважно.
– Сердце? – снова поворачиваюсь к своему преподавателю, в груди у меня сжимается. – Иосиф Давидович, ну как же так?! Вы же обещали, что будете регулярно проверяться и будете осторожны!
– Учить она меня ещё собралась, – ворчит старый скрипач.
Встревоженно смотрю на мужчину. Он всё-таки уже очень пожилой... И если Антон предлагает обследование... Я плюну на всю свою неприязнь к кардиологу и постараюсь договориться с ним – может быть, вместе нам удастся убедить Иосифа Давидовича.
– А что с подстраховкой? – уточняю у него.
– Ну, Алён, ты же знаешь, как Пал Петрович резко реагирует на перетрубации в коллективе, – пожимает плечами профессор. – Сядешь на мое место в оркестре. Тебе и так положено, собственно.... Но я бы хотел, чтобы ты заранее обязательно показала мне свою серенаду. Скажем, через недельку ко мне заглянешь и сыграешь.
– Но... это ваше соло! – смотрю на Иосифа Давидовича растерянно. – Вы играли «Меланхолическую серенаду», ещё когда...
– Да-да, ты ещё пешком под стол ходила, – усмехается преподаватель. – Но, думаю, пора добавить свежую струю в исполнение.
– А Пал Петрович что думает по этому поводу? – уточняю подозрительно.
– А мы ему не скажем! – подмигивает мне учитель.
– Хотите и его довести, – понимающе вздыхаю.
– Когда-то я таки должен взять верх, – хмыкает Иосиф Давидович и тяжело поднимается. – Ладно. Молодой человек, я всё-таки попрошу вас помочь. Установите мне на днях ваши проводки и присоски, а я обещаю, что таки приду к вам на приём.
Сердцев, всё это время молча стоявший на входе в кухню, кивает и, посторонившись, пропускает моего преподавателя.
– Анна Павловна, спасибо за чай, – поворачивается к бабане, улыбается.
– Заходи, Антон, – тепло кивает ему бабуля, заставив меня еле заметно поморщиться.
Знаю, мою бабушку все ее бывшие ученики обожают. Но что поделать, если с соседом у нас с детства непрекращающиеся битвы.
– Я тогда тоже пойду, бабань! – кидаю взгляд на часы и понимаю, что за мной вот-вот заедет Влад.
– Беги, беги, – кивает бабушка. – Удачного тебе свидания!
Ловлю на себе взгляд Антона и отворачиваюсь. Но на лестничную клетку мы выходим вместе. Иосиф Давидович, видимо, уже спустился на улицу – профессор живёт в паре домов от нашего.
– Что за свидание, пончик? – язвительно спрашивает меня кардиолог.
– По-твоему, это смешно – вспоминать старое школьное прозвище, которым ты же меня и называл? – выпрямляюсь, стараясь не показывать, как меня это раздражает.
В конце концов, я уже не та маленькая девочка, которая плакала из-за постоянных дразнилок. И ведь прозвище-то дано было ни за что... Я не была толстой, наоборот, бабушка всегда переживала, что я слишком худенькая. Но пончики... это было единственное, что я могла есть в жуткой школьной столовке. Вот и прилипло ко мне... Не без помощи Антона, естественно.
– Извини, – вдруг говорит Сердцев. – Да, наверное, не смешно.
Это его извинение звучит настолько неожиданно, что я не нахожусь, что сказать. Просто кидаю на мужчину последний взгляд и поднимаюсь к себе, на этаж выше. Надо немного успокоиться. Беру мобильный, не подумав, открываю сообщения в мессенджере, и только потом спохватываюсь. Ой, бли-и-ин.... Теперь всё будет отмечено прочитанным!
Ладно, с чем-то можно разобраться быстро, а вот с сообщением от директора о переносе репетиции оркестра... Да вашу ж дивизию! Похоже, на свидание мне остаётся всего пара часов. В лучшем случае. Придётся извиниться перед Владом...
Вот только мужчина уже пишет, что подъезжает. Ругнувшись себе под нос, сбегаю вниз, чтобы ему не пришлось подниматься к квартире, и у подъезда... снова натыкаюсь на Антона. Да что ж такое-то?!
– И это твоё свидание? – мужчина скептически рассматривает выходящего из машины гобоиста.
___
* идише кецл – (ид.) бестолковая
***
– Засткнис-с-сь, – суфлирую засранцу-соседу и, улыбаясь, иду к Владу.
– Ты прекрасно выглядишь, – мужчина оглядывает меня с явным восхищением в глазах. – Это тебе!
Достаёт с переднего сиденья немаленький такой букет, протягивает.
– Ох, Влад! Спасибо большое, – принимаю у него цветы, зарываюсь в них носом. – Очень красиво...
Сама понимаю, что голос у меня начинает звучать виновато.
– Что-то случилось? – с беспокойством уточняет у меня гобоист.
– Случилось, – киваю со вздохом. – Внеплановая репетиция оркестра у меня случилась...
– Секунду, что? Нам что, репетицию назначили?!
– Ой, прости, нет, не нам, конечно, – говорю торопливо. – То есть, не нашему симфоническому. Я непонятно сказала... Это у меня в музыкальной школе...
– А-а-а, а то ты меня напугала, – Влад улыбается. – То есть, наше свидание придётся перенести?
Мне очень приятно, что он не говорит «отменить».
– На самом деле, мы можем сегодня просто поужинать вместе, недолго, – несмело улыбаюсь ему. – До репетиции ещё почти два часа. А потом уже договориться о настоящем свидании. То есть, только если ты хочешь, конечно, я не настаиваю...
– Алён, не переживай так, – он успокаивающе касается моего плеча. – Конечно, я с удовольствием просто поужинаю с тобой! И подвезу тебя до школы, так мы сможем больше времени вместе провести.
Я растроганно улыбаюсь. До чего же он милый!
– Тогда подожди меня минутку, пожалуйста, – прошу мужчину. – Я так торопилась тебя встретить, что даже сумку не захватила. Сейчас, быстренько поднимусь...
– Конечно, – мужчина пожимает плечами.
Киваю, разворачиваюсь к подъезду и вздрагиваю. Оказывается, Антон всё это время стоял буквально в двух шагах и прекрасно слышал весь наш разговор. А теперь скептически приподнимает бровь, глядя на меня.
Ну и чего он так себя ведёт, словно.... словно... не знаю, старший брат сестру провожает на первое свидание и одним своим видом обещает оторвать ноги ухажеру, если тот не дай бог что-то не то сделает!
Вот же глупости мне в голову лезут. Не обращая внимания на соседа, захожу в подъезд и торопливо взбегаю по лестнице к своей квартире. Так, цветы быстро поставить в воду... сумка, скрипка, ноты... раз я на репетицию сразу после ужина. Быстро хватаю всё необходимое и практически кубарем скатываюсь на первый этаж.
Слава всем богам, Антон уже свалил. Была бы рада сказать «с концами», но тут мне совершенно точно не повезет. Улыбаюсь Владу, и мужчина распахивает дверь автомобиля.
– Алён, можно спросить? – уточняет, когда я подсказываю ему адрес того ресторанчика, о котором мы с ним говорили днём, и он вбивает его в навигатор.
– Конечно, – улыбаюсь немного нервно.
– Этот мужчина, с которым ты разговаривала.... – Влад медлит, и мне понятно, почему.
Он достаточно деликатен, и я решаю ему помочь, не дожидаясь вопроса:
– Это мой сосед, – хмыкаю печально. – Враг детства.
– Даже так? – гобоист кидает на меня задумчивый взгляд. – Просто я заметил, каким взглядом он смотрел в мою сторону, вот и...
– Мы с рождения друг друга терпеть не можем, – уверенно качаю головой.
– А мне показалось, что его можно назвать моим соперником, – тонко улыбается музыкант. – Разве нет?
