Текст книги "Заноза для хирурга (СИ)"

Автор книги: Анна Варшевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

– Да ещё бы он тебе возражал! Ты же просто героиней стала, всё отделение гудит!

– Надь, давай не будем об этом, пожалуйста, – зябко передёргиваю плечами, обхватываю себя руками.

– Ох, дорогая, прости, – Надежда и правда искренне расстраивается. – Конечно, тебе не хочется вспоминать. И вообще, заболтались мы с тобой, а ведь начальство уже на месте!

Я киваю и торопливо иду в раздевалку, затем в ординаторскую. Утро в хирургическом отделении – неспокойное время. Хотя… а когда у нас бывает спокойно? В ближайшие несколько часов мне не удаётся продохнуть от вороха дел, но к обеду я разбираюсь с большей их частью и со спокойной совестью направляюсь к лестнице, чтобы спуститься в столовую и, наконец, что-нибудь перехватить, а то позавтракать мы толком так и не смогли.

– Анна Николаевна! – голос заведующего нагоняет меня у медсестринского поста.

– Да, Никита Сергеевич? – поворачиваюсь к спешащему ко мне мужчине, скашиваю глаза на Марину, сидящую в паре шагов от нас, потом опять возвращаю взгляд ему. Надеюсь, ничего не ляпнет!

– По-моему, я просил вас подойти, чтобы обсудить тактику в отношении Соколовой! – он старательно сводит брови к переносице, но я вижу, что глаза сверкают, а губы подрагивают в намёке на улыбку.

– Никита Сергеевич, а после обеда нельзя? – спрашиваю жалобно.

Краем глаза вижу, что Марина поднимает на нас взгляд и, покосившись на Добрынина, неодобрительно покачивает головой.

– Пойдёмте, – вздохнув, заведующий подцепляет меня под локоть. – Я тоже ещё не обедал. Не будем терять время.

Выводит меня на лестницу и тут же, не давая сказать и слова, целует так, что коленки подгибаются.

– Я соскучился, – шепчет мне, быстро отстранившись. – Идём! Тебе нужно поесть.

Я настолько теряюсь от этого натиска, что даже не возражаю, а послушно спускаюсь следом. Вот только в приёмном покое, через который нам нужно пройти, Никита отвлекается на вопрос медсестры из новеньких, а я прохожу чуть вперёд и вижу… заходящего внутрь мужа Соколовой!

Он тут же замечает меня и ускоряет шаг, двигаясь навстречу, а мне вдруг становится не по себе.

– Анна Николаевна, – вообще голос у него нормальный, да и выглядит вроде бы адекватно, – я к вам…

Я даже не успеваю среагировать, как меня быстро дёргают за плечо, оттаскивая назад, и передо мной, закрыв обзор, встаёт Добрынин.

– Я же велел не подходить к ней! – рычит хирург, заводя руки себе за спину и придерживая меня, видимо, чтобы никуда не рыпнулась.

Я замечаю заинтересованный взгляд, который кидает на нас молоденькая медсестра, и с трудом сдерживаюсь, чтобы не застонать. Ой, идиот!..

На секунду мне хочется уткнуться лбом в его спину. Хотя ничего страшного не происходит, всё равно приятно, что он переживает за мою безопасность. Но разрулить ситуацию всё-таки надо.

– Никита Сергеевич, – зову тихо, – отпустите, всё в порядке.

Ловлю взгляд медсестры и закатываю глаза, скорчив растерянную гримаску – надеюсь, что получилось искренне. Та повторяет моё выражение лица и утыкается в свои бумажки, её тут же кто-то отвлекает. Выдыхаю, вроде удалось сгладить.

Никита держит меня крепко и не даёт выглянуть, а мне становится жутко любопытно, что там происходит.

– Не переживайте, Никита Сергеевич, ничего я не сделаю вашей… Анне Николаевне! Я извиниться хотел! Вон, цветы принёс!

Хватка рук на моей талии ослабевает только слегка, но мне удаётся выпутаться и выйти из-за его спины.

Соколов стоит с приподнятыми руками, видимо, показывая свои добрые намерения. За его спиной действительно маячит один из вчерашних амбалов с огромной корзиной разнообразных роз. Белые, розовые, красные… Расширенными глазами смотрю на эту клумбу.

– Анна Николаевна, – мужчина делает ещё пару шагов, но благоразумно останавливается, потому что даже я, не видя, чувствую, как дёргается в мою сторону Добрынин.

– Всё в порядке, Никита Сергеевич, – оборачиваюсь, повторяю ему успокаивающе.

В ответ получаю яростный взгляд, замечаю сжатые до побелевших костяшек кулаки. Хочется взять его за руку, но этого сейчас делать точно не стоит, поэтому поворачиваюсь обратно к Соколову. Мужчина смотрит на меня… я бы не сказала, что виновато – хоть он и собирался извиняться. Нет, вины в глазах не видно, но проглядывает уважение.

– Анна Николаевна, я действительно пришёл извиниться, – он говорит уверенно, склоняет голову, не отрывая от меня взгляда. – Я был не в себе вчера. Это был жест отчаяния, я… никогда бы не выстрелил. Прошу у вас прощения.

– Спасибо за цветы, – говорю, помолчав. Мне кажется, если я сейчас скажу, что не держу на него зла, Никита рядом просто взорвётся.

– Вы позволите? – протягивает мне руку, видимо, чтобы пожать, но тут у заведующего кончается терпение.

– Нет, она не позволит! – рявкает, опять заступая вперёд. – Если хотите по-прежнему иметь доступ к жене, держитесь от моей… – закашливается, но тут же продолжает: – …моего персонала подальше!

– Конечно, – Соколов опять поднимает руки ладонями вверх, но всё же обращается ко мне, – Анна Николаевна, я перед вами в долгу.

Киваю и, всё-таки положив ладонь на локоть кипящего хирурга, тяну его за собой. Думаю, никто в приёмном не усомнится, что его надо отсюда вывести. С цветами сами разберутся, не впервой.

Сдвинуть скалу в халате удаётся не сразу, но мы всё же выходим в длинный переход, соединяющий наш корпус с соседним, где есть столовая.

– Пожалуйста, успокойся, – произношу мягко.

– Надеюсь, я этого придурка возле тебя больше не увижу!

Он тянется ко мне, но я отступаю, покачав головой. Оглядываюсь по сторонам, протянув руку, переплетаю наши пальцы, но спустя пару секунд отпускаю.

– Ань, мне всё это не нравится, – Никита делает глубокий вдох, успокаивая дыхание. – Ну что за… подростки мы, что ли, по углам прятаться?

Прикусываю губу и отвожу взгляд. Да, сплетни рано или поздно пойдут, но как же мне хочется, чтобы это произошло попозже. Именно это я и пытаюсь донести мужчине, когда мы доходим до столовой, где, к счастью, почти никого нет.

– Ладно, – в конце концов он даёт себя уговорить. – Я обещал и подожду. Но недолго!

– Спасибо, – облегчённо вздыхаю.

– Поешь, – кивает на тарелку с супом.

– Не очень вкусно, – слегка морщусь и отодвигаю от себя еду, но задумчиво кусаю булочку. С выпечкой у нас в столовой всё в порядке.

– Поужинаем вместе сегодня? – Никита откидывается на спинку стула, складывает руки на груди.

– Да, – улыбаюсь ему, но тут же соображаю: – Ой! Я же Герману Эдуардовичу не позвонила! Мы с ним должны были встретиться!

– Я могу присоединиться? – спрашивает, прищуриваясь.

– Я была бы рада, – смотрю ему в глаза. – И не думаю, что Герман Эдуардович будет возражать, ты ему явно нравишься.

Вижу, как на лице проскальзывает самодовольное выражение, и добавляю ехидно, чтобы слегка сбить с него спесь: – Ну, если не брать тот случай, когда тебе от него влетело.

– Обязательно надо про это напоминать, да? – он опускает глаза.

– Да, – киваю, – вам это полезно, Никита Сергеевич.

Добрынин вскидывает голову, явно собираясь что-то сказать, но тут же видит двух медсестёр, заходящих в зал. Следом за ними входит Ираида Сергеевна, замечает нас и величественно плывёт в нашу сторону. Впрочем, пока она доходит, я быстро закидываю в рот последний кусочек булочки и встаю с места.

– Никита Сергеевич, хорошо, что я вас тут встретила, у меня как раз важный вопрос! – Ираида кивает мне снисходительно.

– Не буду вам мешать, – сдерживаю улыбку, заметив тоску на лице Никиты.

– Анна Николаевна, мы так и не решили окончательно вопрос с тактикой по Соколовой, я жду вас у себя через час, – глаза заведующего не обещают мне ничего хорошего.

Ну да, от Ираиды он раньше не отвяжется.

Естественно, через час прийти в кабинет у меня не получается. Да и главному хирургу, как и нам всем, не до того – сначала несколько пациентов поступают на плановую госпитализацию, затем по скорой привозят мужчину с аппендицитом, а потом вся бригада экстренно мчится в операционную разбираться с последствиями очередной аварии.

В ординаторскую на подрагивающих ногах я вползаю уже вечером. Достаю и включаю мобильный, валявшийся всё это время в одном из ящиков, сразу всплывает куча пропущенных. Проглядываю быстро – звонили подруги, каждая по паре раз, но от них есть и сообщения с предложением встретиться, значит, ничего срочного. По одному звонку от Германа Эдуардовича, от Полкана и… ну надо же, от матери!

Зависаю с пальцем над контактом «Стелла» – да, маму мамой я давно уже не называю, но, посомневавшись, смахиваю в сторону, как и Полкана. Ему напишу позже. А вот Соболевскому перезваниваю сразу.

– Добрый вечер, дорогая моя, – Герман отвечает сразу, и я непроизвольно улыбаюсь. Это его обращение… каждый раз так тепло становится.

– Добрый вечер, Герман Эдуардович, извините, что не отвечала…

– Ну что вы, Аннушка! Это мне заняться нечем, а у вас дел невпроворот! Вы хоть что-нибудь ели сегодня?

Что-то в последнее время вокруг избыток мужчин, стремящихся меня накормить. Что ж я у них всех такие странные чувства вызываю?

– Я голодна, как волк, – стараюсь тактично уйти в сторону от ответа, – надеюсь, у вас всё хорошо, и мы поужинаем вместе?

– Всё прекрасно, Аннушка, а после вашего звонка ещё лучше. Я буду ждать вас в нашем обычном месте.

Мы с Соболевским уже несколько раз ходили в ресторан недалеко от его дома – нам обоим там нравится.

– Герман Эдуардович, скажите, – начинаю смущённо, – вы не будете против, если к нам присоединится… м-м, один мужчина?

– Аннушка, я буду только рад! Не сочтите за наглость, но мне любопытно – вы хотите познакомить меня с вашим молодым человеком?

– Э-э, нет, вы с ним уже знакомы, – у меня начинают гореть уши.

– Ах вот как, – я слышу улыбку в его голосе, и щёки теплеют вместе с ушами. – Тогда тем более прекрасно. Буду ждать вас обоих!

Попрощавшись, кладу трубку и выдыхаю. Странное ощущение, я как будто нервничаю из-за этой общей встречи. Тряхнув головой, выкидываю из неё лишние мысли и решаю найти Никиту. Вроде бы он уже освободился.

Мужчина обнаруживается в кабинете, вот только вокруг него на двух столах разложены бумаги.

– Заходите, Анна Николаевна, – кивает мне, – я ждал вас немного раньше.

Голос настолько сосредоточенный и серьёзный, что мне становится неловко. Прикрыв за собой дверь, делаю пару неуверенных шагов вперёд.

– Никита Сергеевич, вы заняты, я…

– Ты издеваешься? – он тут же встаёт из-за стола и, подойдя к двери, поворачивает торчащий из замка ключ, а потом, обернувшись, внезапно подхватывает меня на руки, чуть не заставив взвизгнуть, и падает вместе со мной на диван.

– Это какой-то изощрённый вид пытки, – шепчет мне. – Раньше я просто на тебя смотрел, и всё было вполне терпимо. А теперь, когда ты уже моя…

– Чего это я твоя? – слегка возмущаюсь, но так же тихо.

– Ты сама мне говорила, – он легко касается моих губ.

– Когда и где?

– Вон там, – машет головой в сторону стены, – вчера.

Смутно вспоминаю, что действительно что-то такое лепетала, но…

– Я была в состоянии аффекта, – сдаваться не собираюсь.

– Ну, значит, придётся опять тебя до него довести, – прижимается губами к ямочке между ключиц, и мне сразу становится тяжело дышать.

– Я вообще-то по делу пришла, – пытаюсь отстраниться.

– Отлично. Докладывайте, какое у вас дело, старший ординатор, – он стягивает ворот рубашки на сторону, обнажая плечо, и прокладывает к нему дорожку поцелуев.

Запускаю пальцы ему в волосы, потому что… дело? Какое дело?

– М-м, я… мы… собирались поужинать, – выговариваю с трудом, потому что чьи-то руки уже пробрались под одежду и даже под бельё, и теперь поглаживают и сжимают грудь.

– Мой ужин уже тут, – одна рука ныряет мне за пояс штанов, и я ахаю, не сдержавшись.

– Никита! Ну не здесь же…

– Почему нет? – он улыбается, а его пальцы находят какую-то такую точку, что мне вдруг становится на всё плевать, и я сама склоняюсь к его губам.

– Ты сумасшедший!

– Не отрицаю, – отвечает сдавленно и с силой прижимается ко мне, заставив приглушённо застонать, – я сошёл с ума! От тебя!

Нас обоих охватывает такое нетерпение, что мы даже толком не раздеваемся. Я так и остаюсь сверху на нём, но это не мешает ему двигаться. Вот только когда я чувствую, что до пика остаётся совсем чуть-чуть, мужчина вдруг замирает, крепко прижав меня к себе.

– Скажи, что моя!

– О, боже, Никита, ну пожалуйста! – я на грани и даже почти не слышу, что он от меня хочет.

– Скажи! Что! Моя! – он тоже явно с трудом сдерживается, но продолжает крепко держать за талию и бёдра, не давая пошевелиться.

– Твоя, – выдыхаю, и это окончательно срывает нам обоим крышу.

Приходится прикусить руку, чтобы сдержать стон. Я тяжело оседаю на его коленях, прижимаясь головой к его плечу.

– Ты точно чокнутый, – говорю слабым голосом, но понимаю, что это не совсем справедливо, и продолжаю: – Впрочем, как и я.

– Идеальная пара, – хмыкает он.

Глава 15

Никита целует меня, помогает приподняться. Мы немного приводим себя в порядок, и я, наконец, вспоминаю, зачем пришла.

– Хотела тебе напомнить, что мы планировали встретиться с Соболевским.

Мужчина с тоской переводит взгляд на стол, заваленный бумагами.

– Аня, мне придётся задержаться, прости, – морщится. – Передай Герману мои извинения. Как назло, через две недели ещё одно выступление, нужно успеть многое подготовить.

– Ты опять уедешь? – я вскидываю брови. – Надолго?

– А что, уже хочешь от меня избавиться? – фыркает Никита, но тут же вздыхает. – Да, конференция выездная, целых четыре дня. Правда, последний – банкет и общение с коллегами. Я мог бы и пропустить эту часть, но это тоже немаловажно, поэтому…

– Не переживай, – я пожимаю плечами. – Надо – значит, надо. Но конференция ещё не скоро, а как насчёт сегодняшнего ужина? Может, присоединишься к нам попозже?

– Я постараюсь, – он улыбается и легко прикасается к моим губам.

– Ну и отлично, – отвечаю на поцелуй и, вывернувшись из объятий, иду переодеваться.

Герман Эдуардович уже ждёт меня, когда я захожу в ресторан.

– Добрый вечер, Аннушка, – старик с улыбкой поднимается из-за стола. Пододвигает стул, помогая сесть, и только потом садится сам.

– Герман Эдуардович, я каждый раз смущаюсь от вашей галантности, – искренне ему улыбаюсь и добавляю: – Добрый вечер!

– Дорогая моя, я не виноват, что нынешняя молодёжь совсем отвыкла от хороших манер, – хмыкает он. – Но где же ваш кавалер?

– Он задерживается и просил извиниться перед вами, – качаю головой. – Надеюсь, подъедет чуть позже.

– Ну что ж, – Соболевский щурится, – я счастливчик, раз всё ваше внимание принадлежит мне.

Мы делаем заказ и мирно беседуем. Разговор, как и всегда рядом с Германом, течёт сам собой – я не успеваю оглянуться, как уже рассказываю ему про происшествие с Соколовым и про реакцию Никиты – естественно, без подробностей. Даже упоминаю про его переговоры с Дарси на моей кухне, и только выговорившись, смущаюсь и понимаю, что, наверное, не стоило столько болтать.

– Простите, Герман Эдуардович, вывалила на вас всё, – мне и в самом деле становится неловко, вожу вилкой по уже почти пустой тарелке, вырисовывая непонятные узоры.

– Аннушка, – он берёт меня за руку, – вы даже не представляете, как мне приятно ваше доверие. У нас с женой так и не получилось завести детей, – вздыхает, – всё-таки времена были не те, сейчас значительно больше возможностей. А я всегда хотел, чтобы у меня была дочка, – улыбается мне, и у меня начинает щипать в глазах.

– Не сын? – смаргиваю влагу с ресниц.

– Нет, – качает головой, – дочка, чтобы была похожа на жену.

– А я всегда хотела отца, – говорю задумчиво, а потом вдруг добавляю: – Мне тут звонила мама.

– Вы ведь не близки с ней? – Герман откидывается на спинку стула.

– Нет, – качаю головой.

Моя мать всегда была больше занята собой, чем ребёнком. В детстве я мечтала заслужить её одобрение. Мама казалась мне удивительной. Со временем, конечно, восхищение поблёкло, хотя я не могу не признавать, что она до сих пор удивительно красива. Последний муж, по-моему, искренне в неё вюблён. Я за них рада и надеюсь, что мать, наконец, остепенилась, но мне сложно представить, что мы когда-нибудь будем с ней болтать по-дружески.

Наш разговор уходит в сторону от личных тем, и мы с энтузиазмом обсуждаем театральные премьеры этого сезона, когда я вздрагиваю от того, что на плечи мне ложатся руки.

– Добрый вечер, – раздаётся сверху голос Никиты, и он, обойдя стул и наклонившись, целует меня в уголок губ, а потом протягивает руку Соболевскому. – Герман Эдуардович, извините за опоздание.

– Рад вас видеть, Никита Сергеевич, – Герман смотрит на Добрынина как будто изучающе, но тут же смягчает впечатление улыбкой.

Никита садится рядом со мной, делает заказ подошедшему официанту.

– Я прервал ваш разговор, – смотрит на меня, и я не могу удержаться, чтобы не улыбнуться ему, выпадая из реальности на пару секунд.

– Ничего страшного, – слышу довольный голос Германа и, вспыхнув, утыкаюсь взглядом в тарелку. – Вы видели последнюю реконструкцию «Синей птицы» в МХАТе? Что думаете?

* * *

– А он что? – Маруся смотрит на меня с любопытством.

– Что-что, – закатываю глаза, – выдал такой анализ постановки, как будто всю жизнь театральным критиком работает. У меня такое ощущение, что они заранее планируют разговоры, чтобы сильнее меня поразить. Хотя куда уж больше-то? – ворчу себе под нос.

С той нашей встречи с Германом прошло уже две с лишним недели. Мы с подругами, наконец, выбрали время, чтобы увидеться – на этот раз решили не устраивать домашние посиделки, а сходить в ресторан. Маруська договорилась с няней, Мари, по её словам, устала и сбежала от переживающего за неё мужа, а я – я уже третий день скучаю по Никите, который уехал на конференцию.

Эти недели были такими короткими и такими длинными одновременно. Мы проводили вместе почти всё свободное время, которого, правда, было чертовски мало. Всё-таки Добрынин – заведующий отделением, да и я профессию выбирала по призванию, а не для того, чтобы сбегать с работы при любом удобном случае. Но несколько ночей были нашими от и до, как и пара дней, когда по графику у нас совпали выходные.

Никита грозился в следующем месяце составить расписание так, чтобы совпадали все свободные дни, я на это возразила, что проще уж в отделении растяжку на стену повесить с объявлением, что мы встречаемся. Даже слегка поссорились тогда, правда, меня до сих пор бросало в жар от воспоминаний, как именно мы мирились.

Девчонкам я, конечно, рассказала про Добрынина. И теперь, пока сижу, задумавшись, над коктейлем – в кои-то веки решила заказать себе что-то алкогольное – они с азартом обсуждают, как так вышло, что сволочь, деспот и тиран оказался таким потрясающим мужчиной.

Под насмешливыми взглядами болтающих подруг в очередной раз лезу проверить мобильный, надеясь на сообщение от Никиты, и тут же вздрагиваю, потому что телефон начинает вибрировать, вот только звонок совсем не от того мужчины.

Звонит Полкан.

Отвечать не хочется. Но он уже звонил мне несколько раз в последние дни, а я только написала сообщение, что сейчас очень занята, и попросила его связаться со мной позже.

– Ань, да встреться ты с ним уже, – вздрагиваю и поднимаю глаза на Марусю, которая смотрит на меня сочувственно. – Объясни мужику честно, что ему ничего не светит.

– Я ему говорила, что мы можем быть только друзьями.

– Это ведь было до того, как у вас с Никитой всё закрутилось, – Мари поддерживает Марусю. – Наверняка ты говорила мягко и неопределённо. Зато теперь можешь чётко установить границы. Надо тебе, чтобы Добрынин с ума сходил? Сама же говорила, что ревнует тебя к каждому столбу!

Киваю. Они правы. И дело даже не в ревности. Просто нельзя подавать мужчине надежды, если их нет и не будет. Встаю и отхожу в сторонку, отвечая на звонок.

– Привет, Полкан.

– Аня, с тобой связаться сложнее, чем с генералом МВД. Привет! – Полкан, помолчав пару секунд, продолжает: – Я проезжал мимо больницы, надеялся, что смогу тебя увидеть, но мне тут сказали, что у тебя сегодня выходной.

– Да, – мне неловко, но я решаю не тянуть, – честно говоря, я бы тоже хотела с тобой увидеться и поговорить.

– Хорошо, – медленно произносит мужчина, – а ты где сейчас?

– Я с подругами, – называю место, – мы ещё посидим час-полтора, может быть, потом встретимся?

– Ты на машине?

– Нет, я сегодня решила немного расслабиться, – некстати вспоминаю, что Богатырёв против алкоголя и не пьёт сам.

– Тогда я заеду за тобой и отвезу домой, заодно поговорим. Хорошо? Как раз за полтора часа решу пару своих вопросов поблизости. Напиши мне, когда соберётесь заканчивать.

Соглашаюсь и, быстро свернув диалог, возвращаюсь за стол к девочкам. Ожидание неприятного разговора немного портит настроение, но подруги в этом не виноваты, поэтому я стараюсь включиться в беседу, и у меня даже почти получается.

Раньше мы могли болтать часами, но теперь у всех дела, поэтому скоро начинаем потихоньку собираться. Мари забирает Илья, Маруся дожидается со мной Полкана, и мы расходимся – она едет домой к сыну, а я сажусь в машину к мужчине.

– Ань, я вообще хотел тебя спросить, ты не находила у себя пару незнакомых бумажек? – Полкан сосредоточенно следит за дорогой. – А то когда заезжал в мастерскую, мы разговаривали с мастером, и у меня такое ощущение, что я что-то оставил в твоей машине. Могли просто в бардачок сунуть.

– Не знаю, – растерянно пожимаю плечами, – может быть, я недавно оттуда кучу всяких документов доставала, но не просматривала.

– О чём ты хотела поговорить? – спрашивает меня, но я не рискую начинать разговор, пока он за рулём.

– Чуть позже, хорошо? Как у тебя дела на работе? – пытаюсь перевести тему, и Полкан понимающе на меня косится, но поддерживает разговор.

Мы доезжаем до моего дома слишком быстро. Возле подъезда мест нет, и Богатырёв паркуется на углу. Выходит, протягивает мне руку.

– Идём, провожу тебя.

Мы уже подходим к двери, и я никак не могу решиться, чтобы начать разговор, когда мужчина с грустной улыбкой поворачивается ко мне.

– Ань, ну давай, скажи уже.

Так же грустно улыбаюсь, отводя глаза в сторону.

– Кому-нибудь очень повезёт с тобой, Полкан, – всё-таки поднимаю на него взгляд. – Меня с самого начала удивляло, насколько быстро ты улавливаешь незаметные на первый взгляд детали.

– Натренировался на работе, – он слегка пожимает плечами, смотрит мне в глаза. – Ты влюбилась, да?

Я вздрагиваю и нервно смеюсь.

– Неожиданные вопросы в лоб ты тоже на работе задавать научился? – вздыхаю и качаю головой. – Пока рано говорить о любви, я не знаю…

– Но точно знаешь, что хочешь быть с ним, а не со мной, – он не спрашивает, утверждает.

– Прости, – говорю тихо.

– Не переживай, – он кладёт руку мне на плечо. – Я способен понять, когда «нет» значит «нет».

– Спасибо, – тянусь к нему, он обнимает меня и почти сразу отпускает.

Странно, я даже почти не ощущаю неловкости, но вот облегчение – точно. И чтобы закрыть все вопросы, говорю:

– Давай я просмотрю бумаги из машины, может быть, там и правда есть что-то твоё.

– Не хочешь случайно обнаружить потом? – усмехается мужчина.

– Знаешь, что-то я уже засомневалась насчёт того, что какой-то девушке с тобой повезёт, – улыбаюсь в ответ. – Это же просто невозможно, ты все мотивы считываешь на раз!

– Ладно уж, – он закатывает глаза. – Пойдём, забегу к тебе на минуту, вдвоём быстрее посмотрим.

Киваю в ответ, мы заходим в подъезд, поднимаемся в квартиру. Полкан действительно обнаруживает в стопке документов какую-то свою квитанцию – а я бы, наверное, просто не заметила и выбросила. Спустя несколько минут я закрываю за мужчиной и устало опускаюсь на пуфик в прихожей. Подходит Дарси, трётся о мою ногу, запрыгивает на колени, подёргивая хвостом.

Достаю телефон, от Никиты по-прежнему ничего. Очень хочется услышать его голос, но решаю не дёргать его звонками – сегодня вечером уже вроде бы планировался банкет? Или это в последний день? Программа у них там насыщенная. Вздыхаю и, подхватив на руки кота, встаю. Завтра на работу, нет смысла сидеть и ждать.

В больницу с утра приезжаю вовремя и торопливо поднимаюсь на этаж. Сегодня уже четвёртый день без Никиты, и дел по горло. Но зайдя в коридор, вижу, что дверь в кабинет заведующего приоткрыта! Не давая себе времени подумать, иду туда и сталкиваюсь взглядом с тёмными глазами. Вот только готовая появиться улыбка тут же замирает на губах.