Текст книги "После брака. Ненужная бывшая жена (СИ)"

Автор книги: Анна Томченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава 27

Паша.

Очнулся я от того, что безумно затекло левое плечо. Им я как-то неудачно так упёрся в дверной косяк и поэтому, когда перекатился с живота на спину, ощутил как в руке стало стрелять. Проморгавшись, я вдруг понял, что эта давящая, с ума сводящая боль все-таки стала развеиваться.

Кряхтя, как столетний старик я, ухватившись за ножку маленького столика, который стоял в коридоре для писем и ваз с цветами, потянулся. Чуть не опрокинул столик на себя. И вот нахрена такие ненадёжные вещи ставить в квартире? Надо сказать

Тане, чтобы поменяла.

И какая-то мысль была похожая на оговорку по Фрейду. Надо сказать Тане, чтоб поменяла.

А некому сказать.

Один я. С любовницей тупой. Без семьи. Без детей. Потому что сам так решил. Потому что посчитал, что это самый лучший выход.

Сел, опёрся спиной о стену. Замёрз, как собака. Конечно, столько времени валяться на кафеле, а погода-то летняя. Кто будет включать тёплый пол? Никто. Правильно. И поэтому тут же по коже побежали мурашки. Передёрнул плечами. Постарался оттолкнуться и хоть на корточки встать. Повело. Так сколько время? Если начало шестого, надо собираться, ехать на работу. У меня там конкуренты не доены, партнёры не взвинчены.

Надо собираться ехать на работу.

Но вместо этого я дошёл до спальни. Поднял мобильник. Зарядки не было. Отключился.

Упал на кровать, потянулся и вытащил провод. Подрубил телефон. Лёг на бок. Накинул на себя одеяло, потому что знобило. Мобильник противно мигнув экраном, наконец-таки стал загружаться.

Нет, время шесть.

А чего меня так в сон клонит?

Чего мне так дерьмово?

Нет, дермовое – это моё обычное состояние. Я уже к этому даже привык, но я всегда вставал очень рано. Мне хватало нескольких часов сна. А может быть дело было в том, что я не спал. Может быть, дело было в том, что я долбанулся в обморок.

Липкий пот скользнул по спине и я ощутил, что ноги от холода судорогой сводит.

В жопу.

Открыв календарь событий, проверил, что на утро никого нет.

В жопу.

Серьёзно.

Я подтянул к себе подушку. Выматерился. Она пахло не Таней. Она пахла Раей. Спалить к чертям!

Швырнул со всей силы в дверь так, что она качнулась. И никогда у меня не было скрипучих петель, но почему-то скрипнула.

Я укутался в одеяло, как в кокон. Зубы стучали с вероятностью того, что я откушу язык. Ещё такое противное чувство, как будто бы вот вот блевану. Но я мужественно сглатывал и говорил себе, что не дело это таким дерьмом заниматься. Мутное сознание никак не хотело строить цепочки событий. Поэтому я плюнув на все, попытался заснуть, как учила Таня – выдыхая и вдыхая.

И вот что старому кобелю не сиделось на месте? Да, нет, я бы ещё хуже сделал, если бы не развёлся. В моём случае было только разводиться, потому что иначе это не предательство, это намного хуже.

Я не знал, что может быть хуже предательства, но в моей системе ценностей что-то намного хуже предательства.

И сон навалился.

Дурной, липкий, мутный.

Дача старая была, куда я отвёз Таню с девочками. Там ещё сосны были. Почти вековые и Ксюшка бегала по этому насту, хвойному нападу. Разворачиваясь, искала свои следы, а опад пружинил и разравнивался, и Таня тогда ничего не спрашивала. Она молча закусывала губы и повторяла, что она все понимает. Она действительно все понимала.

Таня, Танечка, Танюша.

Она понимала мою работу.

Она понимала мой характер.

Она понимала сколько сил у меня уходит на то, чтобы быть тем, кем я являюсь. Поэтому всегда с каким-то трепетным снисхождением относилась к моим заскокам, к моим загонам. Она не перечила. Она все понимала с первого раза. И даже тот некрасивый случай, когда я подарил ей ожерелье, чтобы скрыть след от операции…

Она его тоже со временем приняла.

Догадалась просто, что я не со зла это сделал, а чтобы она на этом не акцентировала внимание. Чтобы она не думала будто бы шрам выглядел уродско. Хотя сначала разозлилась, обиделась, потом поняла. А я возвращался назад и думал, что не надо было вообще дарить это ожерелье, потому что хотел то я как лучше, а получилось как всегда. Вообще с уровнем эмпатии у меня, конечно как у табуретки. Но я учился, я старался.

Из сна выдернул звонок ассистента. Что-то бубнил мне в трубку. Такое чувство, как будто бы хер изо рта не успел вытащить. Я бесился.

– Ты можешь чётко говорить. – Сказал я и ощутил, что у меня у самого язык едва поворачивается.

– Вас ожидать? Переговоры начинаются.

– Ой, начинай без меня. Ты все равно ничего дельного не скажешь. А мне надо ещё в одно место заскочить.

Ассистент понятливо хмыкнул и положил трубку. А я медленно сел на кровати, склонив голову сначала в одну сторону, потом в другую. Ощупывая шею, ощупывая затылок, пытаясь найти предвестников боли. Вроде бы не было. Эх… меня размотало то как однако. Но самое важное, что я должен был сделать именно сегодня утром, было в нескольких остановках от меня.

Зайдя в клинику мед анализов, я выдохнул.

– Кровь, мочу на наркоту надо проверить в кратчайшие сроки.

Девушка вспыхнула. Подняла на меня напуганные глаза, а я пожал плечами.

Ну да.

Не могло меня просто так размотать.

Чтобы до кровавых соплей…

Не могло.

Глава 28

Паша.

Выйдя из клиники, я обвёл мутным взглядом проезжую часть и потянувшись к телефону, подумал набрать водителя. Но психанув из-за того, что переговоры идут без меня, засунул мобильник обратно в карман и дошёл до машины.

Сел за руль.

Доехал до офиса относительно неплохо, даже не сбавлял скорость. Просто чувствовал лёгкое напряжение.

Зайдя в переговорную, тут же положил папку с документами на стол. Осмотрел обе стороны и медленно сел в своё кресло. Ассистент потянулся, протягивая мне запись. Я прошёлся глазами по листку в ежедневнике и хмыкнул.

– Продолжайте. Я не буду вас отвлекать. Мне интересно вас послушать без своего участия. – Заметил я и откинулся на спинку кресла.

Закинул ногу на ногу. Даже в самой дебильной ситуации надо всегда уметь держать лицо. Надо всегда уметь держать удар, как бы паршиво не было. Нельзя сдаваться. Нельзя показывать слабость, особенно на профессиональном поле.

Мне оставалось загадкой, какого черта мне так поплохело и что там все-таки намешала Раиса в свой ужин. И по поводу её беременности мне плевать. Вот серьёзно. У меня столько грехов на душе висит, что одним больше, одним меньше…

Вообще никакой разницы. Но ребёнка я однозначно не хотел.

Затягивать ситуацию я однозначно не хотел.

Раиса дура тупая, если бы хотела родить от меня ребёнка, ходила бы со мной пока не было понятно, что уже в залёте, а потом бы просто свалила. Доить меня намного было бы эффективней именно так.

Но тут конечно всегда есть вариант того, что я бы просто соскочил, либо помер нахрен где-нибудь.

Так что поэтому я не мог разобрать мотивов.

Что за тупые поступки, если ты хочешь ребёнка, но твой мужчина его не хочет – забеременей так, чтобы он об этом не знал. Нахрена об этом всех оповещать? Какая-то нелогичная ситуация. Но где Рая и где логика?

Нет, все-таки опростоволосился. Надо было профессиональную эскортницу брать! Но это же, упаси Боже! Вот ещё возникнет ситуация, что находишься ты в компании уважаемых людей. И вдруг тебе прилетает: “ А это, предположим, Анжелочка, а я с ней спал, а я её в Монако возил, а я ей шубу покупал”.

Ну, противно, согласитесь!

Особенно когда вращаешься исключительно в мужских кругах.

Поэтому эскорт мне не подходил.

Они все засвеченные. И плюс я брезговал. Хотя я и брезговал любовницей.

Женой никогда не брезговал.

Жена же это моё.

Это моё продолжение.

Это моя вторая кожа.

Господи, только с женой можно по-разному. И целовать жену только можно.

Других нельзя.

Да, любовницу нельзя целовать, это жену можно целовать во все места, до которых дотянешься, как бы против она не была.

Короче, из меня ходок ещё тот. С моим набором всяких стопоров из меня получался ещё тот кобелина. Я это прекрасно понимал и сам втихаря ржал над собой.

– Закажи чай какой-нибудь и мед. – Наклонившись к ассистенту, произнёс я и поморщился. При движении голова опять стала плыть.

– У вас все хорошо? – Встревоженно уточнил мальчишка.

Я нахмурил брови.

– Иди заказывай уже. – Произнёс я нервно и выхватив планшет из сумки, быстро открыл файл, куда стал печатать все интересные моменты разговора.

Было два юридических предприятия. Был нехилый спор. И вот до чего сейчас могли договориться представители каждой из компаний, то и надо было зафиксировать. Я предлагал вообще самый нетривиальный вариант. Одним купить других. Тогда никаких договоров не нужно будет. То ли денег не хватало, то ли гордость заедала. Такой вариант не подходил.

Когда на столе появился чай, я ощутил кисловатый привкус на корне языка. Как-то замутило, как-то некомфортно снова стало. Господи, если там окажется наркота, я Раю со свету сживу. Шкуру с неё спущу.

И ведь откуда?

Откуда?

Специально же посмотрел, чтобы была тихая, спокойная домашняя девочка. Может быть, тогда не надо было к тихой, спокойной, домашней девочке относиться как к эскортнице?

Да ну! Бред какой-то.

Я перевёл взгляд на мобильник

Увидел сообщение от Ксении о том, что она зовёт пообедать. Я скосил глаза на экран и прикинул, что освобожусь где-то через часа полтора. Ответил дочери: “Скучаю”.

Прелесть того, что вместо сыновей одни дочки, это то, что ты никогда не станешь Батей! Ты всегда будешь папочкой!

Папочкой…

Сколько бы лет дочкам не было.

Любимым папочкой!

Да и в отношении того, что у меня внучка, я тоже навсегда останусь дедулей! Дедуленькой! Любимым дедушкой!

Я скучал по ним. Пока не развелись с Таней, мы слишком много времени проводили с детьми, настолько, что я не мыслил себе жизни без них. Но надо было привыкать. Я действительно старался, но как-то все равно не выходило. Не получалось. И при мысли о дочерях, сердце опять стало сбоить.

Что ж меня так разматывает-то? Как будто бы я под галлюциногенами.

Закончив выслушивать мнения сторон, я покачал головой и выкинув планшет в центр стола, озвучил.

– Посмотрите до чего можем договориться. Здесь несколько предложений. Если вы готовы обсудить хотя бы одно из них, встречаемся завтра в это же время.

Я встал, подхватил мобильник. Ассистент подавшись вперёд, постарался разглядеть какие варианты я накинул.

– Но здесь…

– Здесь самые лучшие варианты для решения спора. – Надменно произнёс я и усмехнулся. – Вы же отказываетесь от самых рациональных ситуациий. Ну так вот вам из разряда фантастики. Мы можем всеми этими тремя сделками закрыть запросы обеих сторон. Подумайте.

Я вышел из переговорной, дошёл до своего кабинета. Перепроверил остатки записей и бросил секретарше, что я сегодня уже не вернусь на работу. Вышел из офиса и прыгнул в машину.

Да! К Ксюше поеду. Может быть она Ритку захватит. Может хоть немного полегче станет.

Может пожру.

Ещё полегче станет.

Конечно!

Только вот, когда я выехал на проспект, то понял, что я переоценил свои возможности уже который раз. Мысленно сам себе посетовал о том, что надо ездить с водителем.

Паша! Тебе не восемнадцать лет! Надо ездить с водителем.

Руки стали деревянными. По спине опять катился пот. Тошнота стояла где-то в районе кадыка. И я вдруг в какой-то момент закрыл глаза и ощутил, что меня ударило в грудь.

Чем-то тупым, болезненным и безумно давящим.

Проморгавшись, я с ужасом понял, что руль влетел в грудину так, что я аж вдохнуть не могу.

Перед глазами все в россыпи стекла.

Глава 29

Таня.

Я не поняла, что меня спровоцировало. Это просто оказалось каким-то щелчком. Такое чувство было, как будто бы что-то моё, отданное добровольно, вдруг взяли и испортили.

То есть как будто бы я что-то отдала безумно важное для меня, в надежде на то, что будет все хорошо. А хорошо не произошло.

Произошло плохое.

И это на самом деле очень странное и глупое состояние, когда получается так, что даже к любовнице мужа испытываешь какую-то надежду. Надежду на то, что она за ним присмотрит. Надежду на то, что с ней у него все будет хорошо. Надежду на то, что он не ошибся в выборе.

А вышло, что ошибся.

Я не знаю, каких богов благодарить за то, что у меня не поднялась рука и я не зарядила Раисе по лицу.

– Я не виновата. Я ничего не сделала. – Запричитала Раиса, тихо всхлипывая. Я сама от себя не ожидая такой резвости, вдруг отшатнулась, обвела безучастным взглядом весь коридор. Наткнулась на шокированную Ксюшу. На расстроенную Риту и поняла, что это был какой-то сдвиг по фазе.

– Мне надо узнать, что там. – Произнесла я, едва вороча языком.

– Мам, мы сами ждём. – Тихо сказала Ксюша.

И меня так больно царапнуло это Мы. Как будто бы меня куда-то отделили от своей дочери. Как будто бы она взяла и встала на сторону Раисы. Я бросила цепкий, острый взгляд на Ксению. И она все поняла без слов.

– Когда я приехала, Раиса уже была здесь. Ей позвонил ассистент. Ассистент собственно и вызвал скорую. Оказалось, что отец попал в аварию с двумя участниками. Он просто вылетел на встречку, влетел во внедорожник. Слава Богу, там никто не пострадал, но пострадал очень сильно отец. Мы сейчас ждём заключения врача. Его не повезли в реанимацию, потому что он в сознании. Все нормально. Только давление сильно высокое.

– Они там? – Произнесла я сдержанно и нервно.

Ксения кивнула.

Я узнала, что Паша попал в аварию, но никакого кризиса нет. Поэтому я медленно развернулась, пошла в сторону Риты. Подхватила её на руки.

– Ба. Бабуленька. – Запричитала внучка. – А деда? Как дедуля?

– Мы с тобой позже узнаем. Давай поехали домой.

Ксения, когда я проходила мимо, дёрнулась, схватила меня за руку, развернула.

– Ты не останешься?

– Она останется. – Произнесла я, скосив глаза на Раису.

Та стояла бледнее мела. Сжимала сцепленные в замок ладони на груди и ревела.

– Мам, ну это…

– А что? Что…

– Папа бы приехал, если бы с тобой что-то случилось. – Ударила Ксения и я заметила:

– Ещё полчаса назад ты говорила не приезжать.

– Я не знала, что здесь. А теперь мне кажется, что отцу было бы очень приятно увидеть, что ты рядом.

Я сцепила зубы посильнее.

– Он же жив. Все же хорошо.

– А что, ты можешь приехать к нему только на похороны? – Обидно заметила Ксения.

Я дёрнула плечом, сбрасывая руку дочери с себя.

– Я отвезу Риту домой. Если что-то пойдёт не так, тогда можешь звонить. Сейчас не надо.

Я шла по коридору и не понимала, что это только что было.

Это были захлестнувшие эмоции, а потом отрезвляющая пощёчина того, что я не имею никакого отношения теперь к этому мужчине. Что как бы мне не было больно, как бы мне не было страшно, я не имею права заходить к Паше в палату и что-либо делать. И кто-то скажет, что такое поведение слишком попахивает детством.

Мне казалось оно закономерным.

– Бабуль, а там точно все будет хорошо? – Тихо спросила Рита, отводя у меня волосы с плеча и отбрасывая их за спину.

– Да. Я уверена. Уверена родная. – Сказала я, погладив внучку по спине.

Быстро добежала до лифта. Зашла внутрь, спустилась на первый этаж и также бегом выскочила из больницы. Села в машину. Руки дрожали.

– Бабуль, может, тебе водички попить? – Тихо спросила Маргарита и потянулась к своему рюкзаку, который был у неё на плечах. – У меня есть. Правда.

– Сейчас, сейчас родная. Я успокоюсь.

– А почему мы не остались с дедой?

– Дедушке пока, наверное нельзя ни с кем видеться.

Чтобы не разводить никаких разговоров, я завела машину. И выехала с парковки.

Квартира у Ксюши была в центре, в элитной многоэтажке, которая стояла отдельно от жк. Просто такая свечка. Когда мы поднялись в квартиру, я ещё подумала о том, что некрасиво как-то будет, если столкнусь с зятем.

Вроде как в гости меня никто не приглашал и выглядит это по-ужасному, что без хозяев тёща шарится по углам. Но слава Богу, никого не было дома. Я зашла, быстро переодела Риту в домашнее. Сама стала суетно метаться из одного угла квартиры в другой, не зная что делать и как дальше быть.

Прошёл час.

Потом ещё один.

Нервы были не железные и натянуть словно канаты. Я посмотрела на часы и в нервном каком-то припадке пошла готовить.

Приготовив ужин, застыла ожидая того, что Ксюша откроет дверь своим ключом, зайдёт и скажет, что все больше перепугались, там по факту ничего страшного.

Никого не было. И когда зять вернулся ближе к девяти домой, хмурый, напряжённый, я только тяжело дышала.

– Ксюша звонила. Сказала, что пока с отцом. Полина приехала.

– Ну, мам, не переживай. Все хорошо. Я могу гостевую спальню подготовить, – растерянно произнес зять.

– Нет. Нет. Ты что? Я домой поеду.

– Не уезжай. Уже вечерняя трасса. Зачем тебе это надо? И вообще, вдруг ты завтра захочешь к отцу съездить?

Одна часть меня, та самая Таня, которая прожила столько лет в браке с Пашей, однозначно захотела бы съездить к нему. Съездить, посмотреть собственными глазами. Убедиться, что с ним ничего не случилось. Но другая Таня, которая узнала о наличии любовницы в постели со своим мужем, она не могла так поступить, потому что это просто обесценивало её как человека, как женщину, как супругу.

Я тихонько покачала головой, стараясь не выдать собственных чувств. Зять вздохнул, а я пожала плечами.

– Я ужин приготовила. Садись, ешь. Я поеду. Пойду только Риту поцелую.

– Мам, да оставайся.

– Нет, нет. Я не могу.

Я действительно не могла. Поэтому, сев в машину, с трудом добралась до дома. Зайдя внутрь, упала на диван. Согнулась пополам. Обняла колени и заплакала как-то особенно горько. Как-то особенно зло. Потому что в памяти всплыли слова, сказанные в запале.

Про красный дуб и последний подарок.

Глава 30

Татьяна.

Утро пришло слишком позднее. Какое-то размазанное. Между рассветными часами. Наверное потому, что я так и не переползла к себе в спальню. Наверное потому, что я так и лежала, согнувшись в три погибели у себя на диване. Лежала, смотрела на телефон, на который не приходило ни звонка, ни сообщения. Я искренне надеялась что Ксения мне позвонит, либо Полина что-то сообщит. Сама звонить не хотела, потому что боялась показаться напуганной, зависимой, отчаянно желающей его рядом. И поэтому я давилась неизвестностью.

Вернулась даже в город. Позвонила зятю. Уточнила, нужна ли моя помощь с Ритой…

Я не старалась задавать вопросы про Павла, а просто интересовалась внучкой. А душа противная такая у меня сходила с ума, скулила, выла, билась в стены невидимого купола. Тыкала меня тем, что я обязана была узнать, как у Павла дела, потому что без этого все будет плохо. Потому что мы с ним столько лет вместе и это никуда не заткнуть. Но я терпела. Я терпела стенание этой истерички и не позволяла себе ничего более. И ни одной из дочерей не позвонила.

В этом я чувствовала какую-то насмешку и даже наказание. Раз ты не захотела остаться с папой, вот тебе твоя пытка неведением.

Больно.

Я металась по дому. Хотела найти себе какое-то занятие, чтобы хоть немножко отключиться.

Но когда вечером снова спустилась в сад, поняла, что просто схожу с ума.

Тяжело с Пашей было всегда.

Тяжело.

Надо обладать воистину дьявольским терпением для того, чтобы жить с таким мужчиной как Градов. Я была терпеливая. Я была понимающая. Знала, что на многое он просто не обращает внимания. Знала, что он многое пропускает мимо ушей.

И мне казалось, что это определённая цена, которую платила я и он тоже, за наш брак.

Утром следующего дня я была готова лезть на стену. Почему ни одна из дочерей не звонила? И никак не могли прояснить ситуацию?

Я ощущала это безумно жгучей пощёчиной.

Снова поехала в город. Думала заехать к Полине, но домофон никто не поднял. Я пришла к выводу, что дочери просто нет дома. Паршиво. Я не могла сама позвонить. Я боялась, что услышу какое-то осуждение, либо торжествующую закономерность, дескать, вот могла бы остаться, тогда бы все узнала сама из первых уст.

Нет. Нет.

Мне это не нужно было. Абсолютно не нужно было. Я себя уговаривала, что все у нас с Павлом кончено. Значит я не должна суваться в его жизнь. Он жив и это самое главное. Я ни в коем случае не могла ему желать смерти.

Я наверное даже в этом состоянии, в состоянии развода, в состоянии предательства, я бы не смогла пережить, если бы с Павлом случилось что-то настолько ужасающее, что встал вопрос жизни и смерти. Я действительно, не смогла бы этого пережить.

Поэтому когда на третий день все также не было ни одного звонка, ни намёка, хоть каких-то новостей. Я сломалась…

Позвонила Полине.

– Ты где? Я думала заехать. – Сказала я нервно, но поля тяжело выдохнула.

– Не надо, мам. Тут сейчас пока все так неизвестно.

– Ты о чем? – Прикинулась я дурочкой.

– Ну ты же сама прекрасно понимаешь. Папа, больница. Ещё непонятно, что дальше будет.

– А что дальше будет?

– Ну, он пока проходит обследование. У него трещины в рёбрах. Закрытый перелом правой руки. Лёгкое сотрясение, если я не ошибаюсь. Он как бы в сознании. Все нормально. Всех выгнал, разогнал. Ему самому плохо. Он еле языком ворочает. А все равно всех распугал. На Раису на эту, на свою нерадивую, наорал так, что стены тряслись. На нас с Ксюшей наорал. Сказал, что мы ни черта не понимаем и вообще, нехрен тут собираться вокруг него, как будто бы на поминках. Там его ассистент постоянно крутится. Все старается контролировать. Поэтому нас просто выставили. Так что я не знаю, даже когда мы увидимся. Давай лучше я к тебе как-нибудь заскочу.

– Хорошо, обязательно. – Я положила трубку и блаженно выдохнула.

Если Градов орал, значит все было хорошо. Значит я просто переволновалась. Если Градов орал, значит никто помирать не собирался. Если у Паши хватило сил разогнать весь девчачий коллектив, значит он точно в себе.

Только какого черта он попал в аварию? Что такого должно было случиться, чтобы он отвлёкся от дороги? Он же никогда не был тем человеком, который умудряется за рулём жрать, пить, по телефону разговаривать, коленку мацать.

Нет.

У него всегда обе руки на руле. Он всегда сосредоточен. Как он мог попасть в аварию с двумя неизвестными? У меня это не укладывалось в голове. То есть это что-то из разряда запредельного, потому что Паша всегда был собранным.

Постаравшись успокоиться, я пришла к выводу, что все равно в город надо съездить и появиться на работе.

Собрала последние сводки по отчётам, которые были за неделю. Было интересно наблюдать за тем, как на одной точке безумно хорошо идёт рост, а на одной из первых точек, значимая просадка. Я пригляделась к этому ко всему и пришла к выводу, что нет, не пекаря надо менять. А именно расширять клиентскую базу. Значит нужно будет пошевелиться и запустить какую-нибудь рекламу.

Тяжело вздохнув, я собрала документы, погрузилась в машину и планировала поехать домой. На подъезде к посёлку, заскочила в магазин. Купила молоко, яйца и думала испечь блины. Все-таки заманить хоть кого-нибудь из дочерей на чай.

Я остановилась у своих ворот и увидела такси, которое вдруг пошевельнулось и слегка отъехало. Из него выскочила Раиса и побежав ко мне со всех ног, затараторила.

– Татьяна Андреевна! Татьяна Андреевна, пожалуйста, не гоните меня. Не гоните. Я не знаю что с Павлом! Я не знаю! Может быть… Может быть, вы можете сказать? Вы же трубку с меня не берете.