Текст книги "После брака. Ненужная бывшая жена (СИ)"

Автор книги: Анна Томченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Глава 4

Таня

Павел

Раиса

* * *

Родные мои, рада видеть вас на страницах новой истории. Надеюсь вам понравилась Танюша и мы вместе приведем ее к счастливому финалу.

Буду рада поболтать в комментариях, а если Таня очень понравилась, то поставьте ей звездочку, это очень много для нас значит.

Люблю до луны и обратно. Ваша Аня.

Глава 5

Сказать, что я была ошарашена, это вообще ничего не сказать.

Я стояла, смотрела на Раису тем самым взглядом, каким обычно санитары провожают больных.

Она мялась, прятала взгляд от меня под пушистыми ресницами.

– А ты себе, – потеряв все остатки какого-либо воспитания, перешла на «ты» я. – Фигуру, так понимаю, портить не хочешь?

Раиса подняла на меня взгляд, и в нём взметнулось плохо контролируемое пламя.

– Татьяна, вы все не так поняли. – Постаралась отшатнуться она от меня, но я сделала шаг наоборот к ней.

– С чего бы, что непонятного во фразе? Я как-то могу иначе интерпретировать эти слова? – Произнеся это, я перехватила её за запястье.

Раиса тяжело задышала, стараясь вырваться у меня из рук, но я сцепила пальцы так сильно, как только могла. – Сколько тебе тридцать? А мне за сорок. Или что ты считаешь, Паша настолько много отдал мне в разводе, что он не в состоянии оплатить суррогатную мать?

– Я… Татьяна, я не знаю, сколько он вам отдал во время развода…

– А мне почему-то, кажется знаешь, если ты умудрилась пролезть в его документы и увидеть мою медицинскую карту, – голос был ровный, только внутри я орала. Орала так, что сорвала голос. Но никому здесь из присутствующих этого знать не нужно было. Мне кажется, у меня даже взгляд остекленел, стал подозрительно неживым, таким как будто бы уже у человека не было никакого пульса. – Раиса, я конечно, из воспитания пропустила момент, когда вы с Павлом умудрились оказаться на моём празднике, но это перебор, это настолько перебор, что если бы здесь не сидели мои дети пролилась чья-то бы кровь. Надеюсь, вы прекрасно понимаете, о чем я говорю…

– Татьяна, вы неправильно поняли. Я уверена абсолютно в том, что у Павла есть возможность оплатить суррогатную мать, – стала оправдываться Раиса, а я заметила, что её голос дрожал, только не от смущения, трепета или чего-то такого, а он дрожал, как струна, туго натянутая и получившая удар кончиком ногтя.

Дребезжание. Раздражение.

– Я больше чем уверена, у Павла есть возможность оплатить не одну и не две суррогатных матери, но вы сами должны понимать, если я хотя бы об этом заикнусь… – залепетала Раиса.

– А вот с этого момента поподробней. – Произнесла я, проводя языком по нижней губе. – А вы что же надеялись как-то обстряпать это мероприятие таким образом, чтобы Павел ещё и не узнал об этом?

Раиса тяжело задышала, её грудь стала вздыматься, а глаза стали бегать.

Я усмехнулась.

– Ну-ка, подождите, тут у меня есть несколько вариантов. Либо вы, принеся его биоматериал за щекой, попытаетесь в клинике оплодотворить собственную яйцеклетку. И уже после мне, соответственно, нужно будет приехать туда, чтобы подсадить её, правильно? Или вы на какой формат взаимодействия рассчитывали? Может быть, на тот, что по доброте душевной я соглашусь лечь в постель с бывшим мужем, а потом отдать вам своего ребёнка? Какой формат вы предполагали?

У Раисы на щеках выступили пятна.

– Татьян, я вообще не об этом. Я пыталась объяснить, что если мы придём к такому решению, то лучше вас кандидатуры не найти. Вы же близкий человек, и вам Павел стопроцентно доверяет, он вам доверяет, несмотря ни на что, несмотря на развод. Вы человек номер один в его списке, – затараторила Раиса, заставляя меня поморщиться.

– А на что был расчет? Раиса, на что был расчет? – хрипло произнесла я, наступая на любовницу мужа и тем самым отодвигая её от центрального места событий, мы уже оказались позади летней кухни вблизи малинника.

Раиса заметалась взглядом по моему лицу, пыталась как-то выхватить у меня из захвата свою руку, но я не собиралась сдаваться.

– А вот скажите мне, Раиса, а может быть, ещё есть такой вот идеальный расчет, то, что сначала, как суррогатная мама, я буду использована, а потом может быть, как нянька ребенку своего бывшего мужа? Такой вариант рассматривали, чтоб совсем, так сказать, отойти от должности матери и пользоваться и вкушать только плоды замужества?

– Татьяна, вы все не так поняли, – задрожал снова голос у Раисы.

Я наконец-то отбросила её руку.

И хрипло произнесла:

– Я все так поняла. А теперь хочу, чтобы и Павел кое-что понял…

Глава 6

– Татьяна, Татьяна! – схватила на этот раз уже меня за руку Раиса и потянула на себя. – Татьяна, я действительно не хотела вас обидеть, ни в коем случае! – затараторила она, но я дёрнула рукой, откидывая прикосновения. Татьян, пожалуйста. – Произнесла нервно и слишком сбивчиво Раиса, заставляя меня засомневаться в логичности всей этой ситуации.

Я вскинула бровь и произнесла сквозь зубы.

– Вы хотели только поздравить? Теперь думаю вам здесь уже не место.

Я стряхнула руку и сделала шаг в сторону, но Раиса попыталась меня остановить, и в этот момент у меня на глазах появилась Полина, и я, махнув рукой, позвала дочь к себе.

Полли быстро подбежала.

Я перехватив запястье Раисы протянула руку любовницы к дочери. И произнесла:

– Позаботься о гостье, она уже собирается уезжать, – произнесла я едко.

Паша скрылся от меня.

Я поймала взглядом семью Дегтяревых. И, вскинув бровь, спросила у Вадима:

– А Павел где?

– Он поднялся в дом, – кивнул Вадим и улыбнулся.

Я не знала, что крылось за этой улыбкой, поэтому просто пошла как танк, не видя ничего.

Не такой у меня уж был большой участок для того, чтобы идти до дома целых полчаса, поэтому буквально через несколько минут я взбежала по ступенькам. И открыла террасную дверь.

Глянув в гостевую, я никого не заметила, а обернувшись к своей спальне, замерла.

Паша стоял напротив комода и рассматривал фоторамку.

А я когда вещи собирала половину даже забыла, и фотка наша с ним с отпуска как-то сама затерялась среди коробок. А у меня все не доходили руки выкинуть.

Зайдя в спальню, я прикрыла дверь.

Тяжело дышала.

Паша поднял на меня незамутнённый взгляд, качнул бокалом, в котором плескалась минералка с дольками фруктов.

– Слушай, а все-таки хорошо получилось, – произнёс он слишком глубокомысленно, для того, чтобы не почуять моё настроение.

Значит, почуял, значит, знал, что сейчас будет не самый лёгкий разговор.

Я вздохнула ещё раз и медленно выпустила воздух через нос.

– Знаешь, такой немножко стиль прованса. Ну, тебе подходит.

– Слушай, – медленно произнесла я и поняла, что голос дрожит.

– Внимательно… – усмехнулся Павел, глядя на меня.

– Слушай, а ты машину подарил как раз из-за ребёночка? – выпалила это едко, зло и поняла, что руки затряслись.

Паша нахмурился.

– Ты о чем?

– А я о том, что Раиса сейчас подошла ко мне и верещала, такая интересная, про ляльку, про сыночка, которого хочет Паша. – Понесло меня на всей скорости.

Бывший муж напрягся так, что плечи стали каменными, взгляд похолодел, стал неживым, опасным. Слишком внимательным для человека, который приехал на праздник.

Таким взглядом, он обычно на оппонентов глядел.

– Какого ребёночка?

Не так часто на моей памяти были моменты, когда у Павла подрагивал голос.

– Обычного, вашего, судя по всему, – произнесла я и чуть ли не зарычала.

У Паши дрогнули губы, а потом руки.

Толстостенный бокал с минералкой и фруктами вылетел из его пальцев и, с грохотом ударившись о пол, разлетелся на несколько частей.

– Раиса беременна?

Глава 7

– Ты как-то печально выглядишь для счастливого отца, – произнесла я с той долей яда, которая была в каждой женщине.

– Это что, сейчас шутка такая не смешная? Татьян, я давно говорил, что ты с этим как раз завязывай.

– Твоя грубость сейчас абсолютно неуместна, если в браке я это терпела, потому что тебя безумно любила.

– А сейчас что не любишь? – вспыхнул Паша и сделал шаг ко мне. Под ногами хрустнули осколки. И бывший муж замедлился.

– Конечно. Я же тебя так сильно люблю, что готова сожрать абсолютную ересь. Вот, чтобы ты не предложил, чтобы ты не сделал, я же настолько тебя сильно люблю, что даже в разводе, в унизительном разводе…

– Тань, ты сейчас вот издеваешься? Какой мог быть унизительный развод? Я тебя что, чем-то обидел? Я тебя чем-то обделил?

А я не понимала, какого черта он сейчас опять приплетает деньги.

Да, не спорю, я вредничала, потому что у меня был единственный фактор, который хотя бы немного мог разозлить Павла – финансы, но он не злился. И поэтому я быстро бросила это дело.

– Ты себя совестью обделить успел, – произнесла я и упёрла руки в бока, потом психанула, отпустила ладони вниз, потому что была похожа на нервную селянку, когда вставала в такую позу. – Ты себя обделил совестью, когда умудрился в мой день рождения приехать ко мне со своей любовницей. Я бы ещё, может быть, поняла, если бы я там была при смерти. Или, может быть, у нас с тобой сохранились такие замечательные отношения, что мы друг другу желали настоящего добра.

– А разве ты мне не желаешь настоящего добра? – Возмутился Паша и все-таки, не выдержав, обошёл осколки и постарался перехватить меня за талию, чтобы провести к небольшому диванчику, который стоял вдоль коридорной стены. Но я только дёрнула локтем и закачала головой.

– Паша, развод был унизителен тем, что после стольких лет брака я поняла, что ты со мной жил из какой-то жалости!

– Тань. Я не жил с тобой из жалости, – нахмурился Павел и покачал головой.

Сейчас его речь была ровной. Он вернул себе самообладание, и поэтому вёл себя соответствующе.

– Да, а тогда что же за твои такие идеальные слова посвежее, помоложе? Женщина, что, по-твоему, тебе манго, здесь бочок подпортился, все в утиль, а там пока красное, сочное, нормально?

– Так я вообще не понимаю, о чем сейчас мы с тобой разговариваем.

– Я о твоей совести, которую ты где-то умудрился потерять после развода со мной. – Заметила и взмахнула рукой, стараясь отдалиться от Павла, но он, как привязанный следом двигался за мной. – Я о том, что тебе хватило наглости взять и приехать на мой день рождения.

– Тань, это не наглость, это элементарное проявление уважения.

– А то есть любовница на моём празднике это такое уважение? Я прям должна сильно себя чувствовать важной для тебя, да?

– Прости, я не должен был брать её с собой. Это вышло случайно.

– Господи, да что ты оправдываешься какими-то нелепыми словами. Ты, в конце концов знаменитый адвокат Градов. Какая случайность. Никаких случайностей в твоей жизни никогда не происходит. Не надо мне рассказывать сказки. У нас дети чуть ли не по часам рождались, потому что случайностей в твоей жизни никогда не было.

– Да, хорошо, я сглупил. Я посчитал, что мы с тобой достаточно осознанные два человека, которые могут себе позволить нормально принять отношения другого.

– Нет, Паш, мы недостаточно осознанные два человека, которые могут принять отношения другого из-за того, что я тебе не изменяла. Я к тебе не пришла и не сказала: «Ты знаешь, я нашла себе хорошего, красивого молодого мальчика, потому что я стариться с тобой не хочу, потому что я не хочу рядом видеть дряхлого старикашку, у которого морщины будут сворачиваться, как у мопса на щеках». Я тебе этого не говорила.

– Я тебе тоже этого не говорил, – вспыхнул Паша и все-таки не выдержал, схватил меня за руку и потянул на себя, сдавил запястье с такой силой, как будто бы старался кости переломать, но его прикосновение больше обжигало, по коже побежал разряд, который передавался от клеточки к клеточке. И я ощутила, что у меня этот ток добрался аж до лица, щеки покраснели, шея покраснела, и дышать стало трудно.

– Не трогай меня, – выдохнула я зло и прикрыла глаза, стараясь успокоиться. – Ты мне не так сказал, но смысл был у этих слов именно такой.

– Тань, ты сейчас спустя полгода для чего мне решила высказать эти претензии? Когда я тебе об этом говорил ты встала молча и вышла. Ты даже не стала ночевать со мной в одной квартире. И сейчас ты вдруг решаешь, что настало время. Надо именно сейчас устроить весь этот разбор полётов.

– Конечно, я решила устроить именно сейчас этот разбор полётов, потому что ты притащил на мой день рождения свою девку, которая умудрилась предложить мне побыть вашей суррогатной матерью. – Ляпнув это, я тяжело задышала, грудь стала высоко вздыматься, а Паша от растерянности притормозил.

Он как стоял, разведя руки в разные стороны, так и не смел шевельнуться.

– Что?

– Что ты сейчас на меня так смотришь? Паш, ещё скажи, ты был не в курсе. И этот цирк с конями Раиса у тебя устроила самостоятельно.

– Какая суррогатная мать?

– Ну вот не знаю, какая суррогатная мать. Вы вот три месяца ходите, не можете забеременеть, и она посчитала, что бывшая жена после сорока самое то для того, чтобы стать суррогаткой. Мне интересно, ты все бабло мне отдал во время развода, и поэтому сейчас не можешь нанять профессионального человека, который родит вам ребёнка.

– А так ты за мои деньги, значит, печёшься?

– Я не за твои деньги пекусь. Я пытаюсь понять, где была твоя совесть, когда вы этот план гениальный обдумывали с Раисой.

– Никто никакой план не обдумывал с Раисой. И вообще мне непонятны твои претензии. Человек сказал, ты дала ответ, все, конфликт исчерпан.

– Нет, ни черта, Паш, конфликт не исчерпан. В конце концов, я имею право на то, чтобы злиться, злиться на тебя, презирать её…

– А знаешь что! – рявкнул Павел. – Ты могла бы, чисто по доброте душевной сделать мне последний подарок и все-таки родить этого ребёнка!

Глава 8

– Последний подарок… – Задохнулась я от возмущения. – Паш, ты сейчас издеваешься, я тебе и так сделала шикарный последний подарок нашего брака. Я просто ушла. Я не стала ни трепать нервы, я не стала ничего доказывать. Я просто ушла.

– Ой, лучше бы ты иногда хотя бы попыталась потрепать нервы вместо твоего постоянного холодного ледяного молчания. – Выдохнул Павел и запустил пальцы в волосы, прошёлся кончиками, зачёсывая их назад.

Я восторженно выдохнула, поражаясь его наглости.

– А теперь ты хочешь, чтобы я ещё родила ребёнка? А для чего? Для того, чтобы ты впоследствии на меня его скинул? Ты что, считаешь, что если она сейчас озаботилась вопросом материнства, которое собирается скинуть на суррогатку, то дальше она будет шикарной матерью? Нет уж, спасибо.

– Вот я так и знал, что в тебе нет никакой доли чего-то здравого и рационального, – жёстко обрубил Павел, и я, растерявшись, прошептала:

– О какой рациональности может идти речь, Паш? Мы развелись. Твоё появление здесь сейчас говорит мне не о рациональности, поэтому не надо меня упрекать в её отсутствии. Ты просто захотел, ты просто сделал, и тебе плевать на то, что дальше начнутся разговоры о том, как это так мы развелись, вот он же там на праздники приезжает. Развелись, это значит, умерла, понимаешь?

Паша тяжело задышал, сканируя меня взглядом, и покачал головой.

– Ты мне знаешь что, такими вещами не разбрасывайся.

– Паш, если ты надеешься на то, что у нас с тобой сложатся хорошие отношения, то нет, они не сложатся. Поэтому забирай свою девку, забирай свои цветы, забирай машину, разворачивайся и уезжай. Сам этого не сделаешь. Завтра я пришлю эвакуатор вместе с тачкой к тебе под окна офиса.

– Только попробуй. – Тут же ощетинился на меня Паша, и я вздохнула.

– Не надо мне сейчас угрожать. Вместо того чтобы рассказывать о том, какая у тебя Раиса красивая, ты мог просто по-человечески уйти, разведясь и не вдаваясь в подробности, что у тебя была любовница…

Паша фыркнул, закатил глаза.

– Давай здесь ты сейчас не будешь придумывать и наговаривать.

– Она у тебя уже была! Билеты на Майорку просто так не покупаются. И, кстати, по поводу Майорки, то я тебе слишком стара для того, чтобы лететь с тобой черт пойми куда, то оказывается, что я ещё ого-го раз ребёнка родить смогу. Ты как-то определись в этой всей ситуации.

Паша запальчиво взмахнул рукой, словно пытаясь мне во что-то прям тыкнуть, а потом, облизав губы, произнёс:

– А знаешь, я вот, пожалуй, сейчас все-таки выскажусь, я сейчас выскажусь. Да, моё глупое дебильное предложение на грани абсурда, оно, может быть, лежало абсолютно из другого контекста, нежели чем сегодняшний разговор….

– Что? – Фыркнула я, складывая руки на груди.

– А то, что, дорогая моя Танюша, иногда случаются такие ситуации, когда просто по-человечески хочется сына!

Слова саданули меня больнее, чем удар пощёчины, и я, растерявшись, сделала несколько шагов назад.

– Ах ты, лицемер, – задохнулась я словами и зажмурила глаза.

– А что лицемерного? Что лицемерного? То есть, получается, девчонок родили, могли, значит, как-то и на пацана раскошелиться.

– Я же спрашивала, я же говорила.

– Знаешь, на тот момент, когда ты спрашивала, у нас у самих было ничего для того, чтобы ещё третьего ребёнка заводить, но в перспективе вполне, понимаешь, в перспективе вполне можно было родить третьего ребёнка.

– Ещё скажи, что ты поэтому от меня ушёл!

Паша задохнулся, взмахнул рукой.

– Так прекрати, хватит. Дурацкий разговор, дурацкие мысли, одна придумала, сказала, а другая прибежала, начала мне тут же это все засовывать за шиворот.

– А, то есть ты даже не в курсе о том, что у тебя там такую масштабную работу провела Раиса, и что она в твоих документах порылась, раз нашла мою карточку? И да, кстати, будь уж так добр, раз тебе все равно теперь моя медкарта не нужна, которую я забыла, пришли её мне по почте, а то так, упаси боже, соберусь лететь на Майорку и не смогу даже сказать своему терапевту, почему мне туда нельзя.

Паша прикусил губу, провёл пальцами по щетине и замотал головой.

– Вот что у тебя за язык?

– Нормальный у меня, Паш, язык, нормальное у меня, Паш, воспитание, мне бы в голову не пришло приехать и поздравлять тебя со своим новым мужиком. Так что давай ты здесь не будешь играть в благодетеля, не будешь здесь красоваться перед нашими знакомыми, что ты такой весь правильный и экологичный, приехал, несмотря ни на что, и все-таки вручил жене долгожданный подарок. Не надо, и подарков мне не надо, и поздравлений твоих не надо.

– Неблагодарная, – бросил Паша, тяжело вздохнув.

Он развернулся, резко шагнул к двери, а я, словно в запале, умудрилась крикнуть.

– Благодарной буду, когда из красного дуба закажу подарок!

Глава 9

Слова влетели Паше в спину, и он, затормозив, медленно обернулся.

– Из красного дуба? – произнёс он чуть ли не по слогам, запрокинул голову и хохотнул. – Ты уж так не раскошеливайся, родная моя, мне вполне и сосна сгодится, – фыркнул он, а я поджала губы. – А знаешь что, ты для начала просто место купи. Чтобы в случае чего было где, – надменно бросил и я только собиралась приоткрыть рот, чтобы осадить его, но Паша пожал плечами и задумчиво протянул – хотя, может быть, сам куплю. Парное, с тобой вдвоём, а в завещании напишу, чтобы лежали рядом.

Я стиснула ладони в кулаки так, что ногти впились в кожу.

– У тебя совсем ничего святого нет, ни в Бога, ни в дьявола не веришь, – произнесла я шёпотом, как говорила моя бабушка. И почему-то чаще всего про отца, слава Богу, она не сильно много была знакома с Пашей, а то бы поговорка переметнулась к нему.

Но Паша фыркнул и заметил:

– Приедь на днях в офис, подпиши документы на землю, я долго буду за тобой бегать?

– Иди ты знаешь, куда со своей землёй…

– Знаю. Знаю. Место там надо еще купить, – хохотнул Паша и заметил: – Прекрати мне здесь устраивать истерики, я ничего противозаконного не сделал. Если бы эта дура не открыла рот, мы бы спокойно, мирно уехали через десять минут. Но нет.

Я скрипнула зубами.

– И поэтому, когда я говорю, что надо что-то сделать, Таня, значит, надо это сделать, если я сказал приедь, подпиши документы на землю, значит, приедь и подпиши документы на землю!

– Зачем ты вообще мне все это покупаешь? Зачем ты мне переписал половину имущества? Ни один нормальный мужик, который собирается строить жизнь с молодухой, не будет одарять бывшую жену подарками несусветными.

Паша склонил голову к плечу и восторженно выдохнул.

– То есть ты вот такого обо мне мнения, да? То есть то, что мы с тобой прожили столько лет в браке тебя даже не смутило? Ты мне близкий и родной человек. Ты для меня безумно важна и от того, что мы не живём вместе, от того, что мы с тобой не спим, я не стал тварью последней, которая будет ходить и трястись за серебряные ложечки. Так что давай мне тут заканчивай показывать характер, у нас двое дочерей. Прекрасно же, сама понимаешь, что пока одна в браке, а другая ещё не замужем, я ничего толком сделать не могу, потому что объекты дарения хоть и не подлежат разделу, но всегда можно по разному эту ситуацию вывернуть. Не мне тебе рассказывать. А что-то дарить только Полине, извините, в таком случае Ксюша будет обижаться и думать, что папа про неё забыл. Поэтому давай уж ты как-нибудь разберись со своими загонами и приедь подпиши, кому мне ещё, кроме тебя, дарить.

Паша тяжело вздохнул, зажал пальцами переносицу и качнул головой.

– Спасибо, дорогая жена, спасибо и прости, что испортил праздник, в следующий раз буду умнее.

– Не будет никакого следующего раза. Паш, не надо…

– Тебя не спросил, – коротко бросил бывший муж и развернулся в сторону лестницы.

Я тяжело выдохнула, ощущая, что нос заложило от того, что глаза постоянно слезились.

– Мам, что у вас произошло? – Ксю подлетела, когда я спустилась.

– Да ничего особенного, – пожала я плечами не желая сейчас размусоливать эту тему.

– Я, короче, не знаю, что там у Полины произошло, но она эту Раису вывела за забор, и, по-моему, она там сидит, ждёт в машине.

Я кивнула, ну и слава Богу, а то ещё кому-нибудь расскажет дебильные фантазии по поводу детей и так далее, век потом не отбрехаемся.

Павел вышел буквально через пару минут и, проходя мимо, перехватил меня за руку. Кивнул дочерям, а притянув меня к себе, зашипел:

– Только попробуй мне машину обратно прислать, Таня, Богом клянусь, я её тут же в металлолом сдам, не жалеешь моего подарка, пожалей денег, потраченных на этот подарок. Всегда знай ты можешь продать эту машину, дочерям деньги отдать, так что не надо мне здесь устраивать спектакли с эвакуатором и так далее. Машину подарил? Подарил. Распоряжайся так, как посчитаешь нужным. А мне вот это вот «я тебе обратно все верну» ни черта не упёрлось. Ты меня поняла?

Мы дошли до калитки, я её распахнула перед бывшим мужем, желая намекнуть, что я думала по поводу его напутственной речи, но Паша застыл, сложил руки на груди, выжидательно уставился на меня.

– Таня, ты меня поняла.

– Я не собираюсь с тобой спорить сейчас на эту тему. Если бы если тебе так важно узнать, что я думаю по этому поводу, то вот тебе моё заключение: совесть пытаешься успокоить поэтому и подарки, и земли. И дом этот, никому не нужный построил. Потому что сам понимаешь, что внутри ты не человек, а…

Паша нахмурился, и я поняла, что у него все лицо потемнело, как будто бы туча заслонила солнце.

Он дёрнул подбородком и тяжело выдохнул:

– Как знаешь. Как знаешь, пусть я плачу за спокойную совесть, но только посмей мне разбрасываться подарками и не забудь, надо документы на землю подписать.

Я качнула головой и произнесла:

– Целоваться не будем. – презрительно скривила губы, Паша закатил глаза, но в этот момент загораживая всю парковку, остановился внедорожник.

Из него вышел мужчина.

– Татьяна, душа моя, я не только с поздравлениями, но я ещё и с предложением!