Текст книги "Истинная для волка (СИ)"
Автор книги: Анна Соломахина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)
– Ох уж эта девчонка! – громко возмущалась «Атаманша». – Вечно находит себе приключений! У нас на носу такое важное выступление, а она…
В отличие от Ренаты, её узнали сразу. Как и Праса. Кузнец опешил: кого-кого, а известных на всю столицу артистов он сейчас точно не ожидал увидеть. Северяне, напротив, напряглись, разве что старший узнал Праса, ибо не в первый раз был в Гардалии. Опустил поднятый топорик. Только басурмане продолжали щетиниться саблями, но ровно до того момента, как Гарма к ним не повернулась.
– О, Каждылбек[1]! – радостно и в то же время ехидно воскликнула Атаманша. – Так и знала, что без твоего паскудства тут не обошлось. Судьба нас с тобой слишком часто сводит, да всё как-то не в лучших ракурсах.
– Гарма-бах, какими судьбами? – проблеял виновник заварушки, опуская саблю.
Ибо понимал всю тщетность попыток убить эту женщину. Потому что сколько он ни пытался сделать это раньше, один ли, со товарищами ли, её словно Боги охраняли. Даже сам Батыр-хан запретил с ней связываться, чтобы не накликать на племя беду! И вот она явилась пред ним, словно богиня возмездия, возвышаясь исполинской горой.
Нет, ну, правда, разве прилично быть женщине столь высокой?
– Кривыми тропами Судьбы, – хмыкнула Гарма, прекрасно зная о его нелицеприятном мнении о ней и плюя на него с высокого терема. – Где моя Рената?
– Какая-такая Рената? – в отличие от местных, гости города на представлении ещё не были – ждали на подхвате в случае срыва переговоров.
– Мам, спроси у кузнеца – это его сына она пошла лечить, – подала голос Ольшана.
Тут-то до народа начало доходить, что за дева не так давно вмешалась в разборки, а потом заставила унести избитого мальчика прочь.
– Принцесса, – пронесся ропот по толпе. – Та самая, которая поёт краше соловья.
– Это была она? – изумлённо прогудел растерянный кузнец.
Он уже не знал, что лучше: отступиться ли, или воспользоваться растерянностью басурманина и скрутить того в бараний рог…
– Она, она, – пробурчала Гарма. – Ей через три часа перед самим князем петь, а она пропала незнамо куда!
– О-о, – от избытка чувств кузнец чуть не сомлел – ему тоже понравилась Рената, хоть он и не признавался в этом своей супруге.
Правда, вспомнил, что ему не по статусу телесная немощь, встрепенулся, отряхнулся, окатил презрением Каждылбека и повёл артистов в сторону едальни, напротив которой и стояла его кузница.
Рената в это время костерила всех и вся. Басурманина за жестокость, дядьку пацана за то, что загораживал свет, мужа хозяйки за нытьё по поводу «осквернённого» стола, а судьбу за… отсутствие перекиси водорода и пантенола.
Раны она уже промыла и аккуратно, нежными движениями обеззараживала их ветошью, смоченной в местном спиртном. Что это такое, она знать не знала, но пахло вкусно.
– Потерпи, малыш, сейчас принесут какое-нибудь лекарство, – уговаривала она стонущего мальчика.
А тот вздрагивал от её прикосновений, жмурил глаза от боли, но держался. Не орал, не истерил и почти не плакал.
Самой сильной была рана на лице – на нём не было защиты в виде рубашки или портков. И руки. Очень сильно кровоточили руки, которыми он пытался прикрыться от жалящих ударов хлыста. Да не простого, а с утяжелителем на конце.
– У-у, садюга! – ругала она басурманина, а с ним и его жестокое племя. – Придумали же гадость, да ещё и на детей поднимают.
По-хорошему, некоторые раны надо было зашивать. Но она совершенно не умела это делать!
– Вот она! – в зал ворвалась целая толпа, устроив форменный беспорядок.
– Да, вот она я, – пробурчала Рената, бросая косой взгляд в сторону прибывших. – О, наконец-то!
Обрадовалась она Гарме и Прасу, державшему в руках сундучок с лекарствами.
– Что там у тебя? – Атаманша, впечатлённая окровавленными тряпками, валявшимися у ног Ренаты, даже не заикнулась о тех претензиях, которые всю дорогу мечтала ей высказать.
– Рваные раны, – вздохнула она. – Я уже обеззаразила, как могла, теперь надо наложить что-нибудь целебное. Не дай бог, сепсис…
Кто такой бог Сепсис и что ему не стоит давать, народ не знал, зато все как один уставились на то, что сотворил с мальчуганом басурманин, и принялся роптать.
– Изверг! Нет у людей ничего святого! Надо бы его к ответу призвать, а то распоясались тут!
Рената, не обращая внимания на речи, приняла у Праса небольшой горшочек с мазью. Аккуратно его открыла, понюхала и скривилась. Пахло так себе.
– Не до жиру, быть бы живу, – подбодрила она пацана, испуганно и в то же время с надеждой глядевшего на неё. – Начнём!
Теперь юный пациент только вздрагивал. Не жмурился – значит, терпимо, есть надежда на лучший исход.
– Уважаемая, – обратилась она к хозяйке едальни. – Можно сменить скатерть? Или просто убрать.
Женщина подошла, аккуратно, стараясь не испачкаться в крови, взялась за край полотна и дёрнула, дождавшись, когда Прас с Гармой приподнимут ребёнка. Тут же Рената подстелила кусок ветоши, взятой у дочери хозяйки, и аккуратно посадила мальчика, дабы смазать спину.
– Держу-держу, не бойся, – проворчала Гарма, продолжая поддерживать мальчика в сидячем положении и костеря всех и вся, правда, про себя.
Ей хотелось порезать Каждылбека на лоскуты, дать Ренате подзатыльник и в то же время расцеловать за то, что она сейчас делала. А та самозабвенно бинтовала худое, но крепкое тельце мальчика, подмазывала там, где ей казалось недостаточно, и продолжала дальше.
Щёку она как могла тоже забинтовала. Вышел почти пират, только со здоровым, хвала всем богам, глазом.
– Всё, теперь можно одевать! – довольно изрекла Принцесса, вымазанная в крови по самые туфли.
Народ радостно загомонил, дядька смотрел на деву влюблёнными глазами, пока это особа самым жестоким образом не послала его… за чистой одеждой для племянника. Кузнеца Рената решила не трогать – уж больно диковатый был у него взгляд. Что неудивительно – такой стресс пережить!
Дядька, было, собрался бежать, как его остановила соседка:
– Вот, возьми, – она подала рубашку своего сына, который давно из неё вырос. – Портков только нет – все сносили.
Упарившаяся Рената ничего не замечала, лица расплывались перед её глазами. Частично из-за напряжения, частично из-за слёз, навернувшихся на глаза. Она была безмерно счастлива! Вот только руки тряслись и ноги не гнулись. Словно механическая кукла она вышла из едальни, где её встретила толпа народа, которой конца-края не было видно. И самое худшее, что никто не хотел её пропускать – все глазели на ту самую Принцессу (после появления Праса и Гармы разве что слепо-глухо-немой не догадался, кто она такая), на её усталые глаза, пятна крови на одежде и обуви… И ни в какую не хотели пропускать.
– Разошлись! – раздался чей-то низкий рычащий голос, от которого у всех не то что мурашки, мурашищи табуном прогарцевали по телу.
Заодно сподвигая освободить дорогу.
Даже Рената вздрогнула, хотя казалось, что она уже ничего не чувствует, кроме дикого желания прилечь.
– Позвольте вас проводить, – вновь зазвучал таинственный голос.
Девушка с трудом подняла на него закрывающиеся глаза и… резко взбодрилась! Перед ней стоял очень жуткий мужик! Огромный, с тёмными волосами, густой бородой и кошмарным шрамом, рассекавшим всю правую щёку и даже глаз.
Как он умудрился его не потерять?
Присмотрелась – точно, он им явно всё видит!
– Мы будем вам безмерно благодарны за помощь, – проворковала Гарма откуда-то сзади.
Она прекрасно знала, как обращаться с подобными мужчинами: притвориться слабой и беспомощной. Подумаешь, она ничуть на такую не тянула…
– Разойдись! – прозвучал ещё один голос, менее низкий, более зычный.
Тоже хорошо подействовавший на толпу, но уже не вызывавший такой жути.
– Рената, держись! – наконец-то Прас добрался до своей драгоценной помощницы и подал ей руку.
А она и рада – с облегчением приняла помощь, а то ноги что-то совсем плохо держали.
Ковыляли они долго. Пока пробрались сквозь толпу, пока Рената расходилась и зашагала бодрее, пока дошли до гостиницы, прошло прилично времени. К слову, оба незнакомца, что столь любезно вызвались их проводить, близко к Ренате не подходили – держались на расстоянии не меньше метра. Но даже так они её подавляли. Всем: ростом, мощью, источаемой опасностью. А уж когда она узрела на их поясах боевые топорики…
– Благодарствую, господа хорошие, – Гарма рассыпалась в благодарностях, намекая провожатым, что пора и честь знать. – Простите, что покидаем, но нам срочно надо в княжеский замок, сегодня у нас там первое представление.
Ренате стало дурно. Хотя она и смогла дойти на своих двоих, но перспектива петь и играть в ближайшее время казалась ей весьма сомнительной. Сможет ли? Выдержит ли после всех этих треволнений?
А тут ещё этот мужик кошмарный со шрамом так внимательно смотрит и чему-то ухмыляется. Особенно после известия о выступлении. Уходить! Уходить от него надо и побыстрее, пока дают.
Раскланявшись, артисты поспешили в комнаты, только Ольшана задержалась, засмотревшись на рыжего великана. Его необычная причёска: выбритые виски, затейливая коса, металлические заколки на бороде – всё это притягивало взгляд и выглядело очень необычно и брутально.
– Ольша, ну-ка быстро сюда! – рыкнула на неё Гарма, перестав притворяться милой благообразной дамой.
Впрочем, ей и до этого никто не поверил.
Девушка прыснула внутрь, залившись краской до самых ушей. Дверь закрылась, но мужчины никуда не спешили.
– Даже не вздумай! – выговаривала Ольшане мать, да так громко, что мужчинам было всё прекрасно слышно даже без учёта их звериного слуха. – Это воины с Севера! Поди пойми, что у них на уме. А ещё, говорят, есть среди них такие племена, что в волков оборачиваются, медведей и прочим зверьём. Тебе оно надо?
– Нет! – пискнула Ольшана, сжимаясь под строгим взором Гармы.
– Вот и не любезничай с ними. Довели – и ладно. Спасибо им за помощь, но дальше мы сами. Так, куда ты Ренатино платье положила? А ты что еле стоишь? – это уже самой Ренате. – Тебе петь перед самим Гирдиром, а ты никакая!
– Мне нужен час, – твёрдо произнесла попаданка. – И лохань с водой. Я должна прийти в себя.
– О, боги и все их помощники! – закатила глаза Атаманша. – Да тебе даже вода не успеет согреться, а нам уже петь надо будет!
– Можно и холодную, – стояла на своём Рената. – Какую угодно, но мне надо обязательно ополоснуться. И полежать. Хоть немного.
Дальше мужчины прислушиваться не стали, ибо упрямой девице таки принялись таскать воду, а остальные переругиваться насчёт того, что пора бы уже реквизит нести, а не вокруг капризной девицы танцевать. Но их срезали известием, что мальчика Рената всё-таки спасла, поэтому пусть не вовремя, но омовение своё она заслужила.
– Кто бы мог подумать, – задумчиво пробормотал Кьярваль – тот самый со шрамом. – Они сегодня снова встретятся.
– Предупредим его? – Торстейн огладил рыжую бородку и усмехнулся над прихотливостью судьбы.
– Да надо бы, чтобы глупостей не наделал, – кивнул Кьярв и двинулся в сторону княжих палат. Потом вспомнил о мальчугане и добавил: – к пацану не забыть ещё ночью заглянуть. Раны зализать, хотя бы на щеке и руках – там сильнее всего ему досталось.
– Согласен, – кивнул Торст. – Эти паскуды совсем распоясались и плюют на правила поведения в Старограде.
– Думаешь, его стоит проучить? – не сказать, чтобы Кьярваль рвался мстить за чужого ребёнка, но такого если вовремя не осадить, то ничего не поймёт.
– Да, причём не самим, а донести до главного, чтобы тот сам его наказал.
Но до Харальда они так и не успели добраться, по крайней мере, до начала представления, потому что тот до последнего сидел у князя, уже без кочевников. А потом скоренько сбегал до ветру, там же на заднем дворе ополоснулся из бочонка с водой, переоделся в свежую рубаху и пошёл в пиршественный зал, где, как только все расселись, Гирдир принялся толкать пафосную речь о дружбе народов и какие все молодцы, что здесь собрались.
Ничего особенного, но не поговорить.
– Я поднимаю этот кубок за наших гостей, – Гирдир – изрядно бородатый, немолодой, но всё такой же могучий князь махнул рукой с наполненным медовухой кубком.
Драгоценные камни сверкнули на его пальцах и на боках золотого кубка. У прочих посуда была попроще – серебряная, да и камней, украшавших её, имелось гораздо меньше.
– Благодарю за богатые дары и плодотворное сотрудничество! – демонстративно выпив кубок до дна, Гирдир потянулся к закуске, подавая тем самым пример и дозволяя остальным приступить к трапезе.
Тут же застучали столовые приборы, раздался треск разрываемых рябчиков и прочей снеди, полилась тягучая музыка – начался первый номер развлекательной программы.
Пока одни утоляли голод, вкушая почки заячьи верчёные да красную икру, бродячие артисты, а ныне звёзды Старограда и его окрестностей, поправляли последние штрихи. Гарма повязывала разбойничью повязку на левый глаз, Ольшана поправляла пёрышки петушиного одеяния, а Рената судорожно докрашивала второй глаз. Скукожившись у оконца, глядя в металлическое зеркало, что недавно приобрела на очередной гонорар.
– Ты и так красивая, зачем тебе малеваться? – не понимала этих ухищрений Гарма.
– Чтобы издалека было видно, – Рената провела финальный штрих подводки – уголёк, обёрнутый куском кожи, чтобы не испачкать пальцы, и взялась за самодельную тушь.
Холодная ванна и час отдыха подействовали на попаданку благотворно. Для пущего эффекта Гарма принесла ей медовухи, отчего у Ренаты теперь слегка кружилась голова, зато тяжёлый камень, что давил ей на грудь, значительно уменьшился. Но навестить мальчонку после выступления она обязательно хотела. И не только сегодня, но и завтра – уж больно жалко ей было пацана.
– Ты вообще как? – Гарма обеспокоенно всматривалась в лицо Ренаты. – Может, ещё мёду дать?
– Давай, – кивнула Принцесса, отчего корона на голове слегка качнулась.
К сожалению, она сильно отличалась от канонической формы из мультфильма – попробуй, удержи такую на голове в процессе актёрских телодвижений! – зато больше походила на настоящую. Пусть и не из золота и самоцветов, но вполне себе ярко.
Да и причёска в два хвостика здесь категорически не подходила, только косы. Красивые, замысловатые, которые с утра наворачивала ей Ольшана, а потом прикрывала платком, чтобы не растрепалось. И ветер в уши не надул. А уж в свете сегодняшнего утра и вовсе – не испачкалось кровью!
И вот сейчас, стоя в новом платье насыщенного брусничного цвета, накрашенная, уложенная, Рената выглядела как никогда прекрасно. Она была готова покорять местную знать, а может и самого князя! Говорят, у него самые лучшие советники и шаманы – вдруг помогут бедной попаданке вернуться обратно?
[1] Предупреждаю сразу: в романе образ басурман – собирательный. Имена взяты с потолка, а это и вовсе сгенерировано больным богатым воображением автора. Просто условные тюрки с условными юртами, кочующие по условным степям.
Глава шестая, в которой Рената поёт первое предсказание
Час настал.
Гости утолили первый голод, выпили несколько чарок, послушали пару песен о славных деяниях князя Гирдира и его великих предков, а потом церемониймейстер дал отмашку начинать главное представление. Заиграла Жолана на свирели, к ней присоединился Прас с гудком, а после и колёсная лира влилась в общую мелодию.
– За тридевять земель в тридесятом царстве жил-был Глупый Король. У него была дочь – Прекрасная Принцесса, которая страсть как любила музыкантов…
Да-да, пришлось слегка переделать начало, а то давным-давно звучало странновато.
Видар старался изо всех сил. Напускал таинственности в голос, делал драматические паузы, загадочно шелестел тарелочками бубна, на котором только и был способен играть.
Но всё внимание, конечно же, приковывали к себе Рената и Прас. Оба в красном, с чудесными голосами и вдохновенными взорами… Как на таких не залюбоваться? Князь аж жевать перестал – настолько увлёкся представлением! Что уж говорить о прочих, особенно иностранцах.
– Я хотел тебя предупредить, – зашептал на ухо Харальду Кьярваль, – но не успел. Мы её сегодня в городе встретили – она мальчишку лечила. Его один из кочевников выпорол, чтоб под ногами не мешался. Местного.
Харальд сидел, словно громом поражённый.
Во-первых, та самая девица, что посмела подсунуть ему те отвратительные грибы, стояла перед ним, словно ничего не было! Более того – пела своим звонким голоском, с любовью смотрела на партнёра и была возмутительно прекрасна.
Во-вторых, что она успела сегодня сделать? Спасти какого-то мальчонку? Она что – травница? Значит, понимала, какие грибы собрала и действительно специально ему подсунула?!
Он хотел зарычать. Вскочить на ноги, добраться до несносной девицы, перекинуть через плечо и утащить в апартаменты…, но нельзя. Чужие земли, чужие палаты, чужие законы. А уж он бы её… привязал к кровати, выпытал всю подноготную и показал, где раки зимуют. То есть раздел и поставил соответствующим образом.
От горячих мыслей его отвлёк хруст дерева – он так увлёкся, что не заметил, как сжал край стола и… раскрошил его.
– Тихо, тихо, – успокаивающе похлопал его по плечу Гуннар, сидевший по другую руку. – Мы потом найдём эту девицу, только по-тихому.
Но ждать не хотелось. Всё тело горело от жажды действий. Причём Харальда бросало из огня да в полымя. Когда девицу похитил Гениальный Сыщик, он чуть не трансформировался, чтобы сбить артиста с ног, забрать из его загребущих ручонок Принцессу и далее по намеченной программе. Сдержался только потому, что парни крепко держали его за руки, а один ещё и ножом в ногу ткнул.
Острая боль отрезвила.
– Ты зачем мне штаны испортил? – прошипел Харальд.
– Уж лучше штаны, чем проваленная миссия, – огрызнулся Кьярваль. – А шкура уже заросла – вон даже крови нет.
– О, великий пра-отец, за что мне такое? – застонал альфа.
В это время Сыщику прилетело котелком по голове от Трубадура, и это немного примирило Харальда с действительностью.
Концовки он еле дождался. Что ему эти песенки, когда зверь рвётся наружу из-за того, как к Ренате прикасается Прас? А всем, кто рукоплескал, он хотел… вырвать руки. Выцарапать глаза, что посмели смотреть на деву, а кочевникам и вовсе оторвать головы, потому что они не только смотрели и хлопали, но и что-то обсуждали на своём противном языке.
«Стоп! Что за зверства? – осадил сам себя Харальд. – Какие головы? Что за бред? Похоже, эта девица и без грибов на меня странно действует…».
Пока одни пытались совладать с инстинктами, остальные даже не догадывались о риске, которому подвергались, находясь рядом с северянами.
Гирдир, несмотря на свою искушённость, искренне восхищался выступлением. В момент, когда артисты поклонились и собрались, было, уносить реквизит, он громогласно их остановил.
– Подождите! – князь даже привстал со своего места. – Хочу говорить с вами!
Труппа замерла в предвкушении. О, у них никогда не было такого успеха! Даже Рената при всех своих достижениях на ниве телевидения не испытывали ничего подобного. Это же, как перед президентом выступать! А он возьми и начни с ними общаться!
– Кто? Кто автор этого представления? – Гирдир вновь сел, вспомнив, что он всё-таки князь.
Артисты растерялись. Все прекрасно понимали, что женщина в авторах не прибавит им очков, с другой… стыдно. Врать из-за возможных проблем? Нет, это не по-мужски! Поэтому Прас взял за руку Ренату, чуть вывел её вперёд и представил:
– Рената Пономаренко – умница, прекрасная певица и просто замечательная девушка.
Все разом замолкли. Как так, вот эта пигалица? Да, красивая, да, голосистая, но автор?! Князь тоже не ожидал такого ответа, думая, что выйдет Прас, и слегка растерялся.
Он ведь собирался отдать приказ одному из приближённых, чтобы Ренату привели к нему на приватную встречу этой ночью, а тут… как-то неудобно. Хотя, почему бы и нет? Девой от этого она быть не перестала.
– Вот это да, – протянул Гирдир, – бывает же такое. И что, все песни сама сочинила?
– Нет, ваше величество! – отрапортовала Рената, обратившись, как знала из книг. Как-то её никто не предупредил, как именно тут обращаются к князю. – Это сказки и песни с моей родины, сама я сочиняю немного по-другому.
Харальд на это заявление только зубами скрипнул. Вот зачем она привлекает к себе ещё большее внимание? Он ведь не железный! Точно кого-нибудь порвёт.
– Спой что-нибудь своё, – властно приказал князь.
Рената, вроде бы сама и подведшая к этой теме разговор, вдруг растерялась. Спеть? Что? Она пишет очень современно, ориентируясь на западную манеру, вряд ли здесь такое понравится. Вон, несчастные «Бременские» стали тут буквально революцией в музыке. Как быть?
Как назло, закружилась голова – от общего напряжения дня, от текущей ситуации, от выпитой медовухи перед выступлением. Схватившись за плечо Праса, она вздрогнула.
– Пой, дура, – прошипела ей сзади Гарма, – сама заварила кашу.
– Можно воды? – проблеяла Рената, понимая, что с таким пересохшим горлом точно ничего не выдаст.
– Сейчас, – Видар подхватился и бросился в комнату, где они оставили свои вещи, в том числе фляжку с водой.
– Принесите ей мёда! – гаркнул Гирдир.
Один из слуг тут же кинулся исполнять приказ. Схватил чистый кубок со стола, налил медовухи и пошёл к девушке. Одновременно с ним вернулся Видар с водой. Рената растерялась. С одной стороны, она хотела именно чистой воды, с другой, обижать князя, отвергнув его дар… чревато. Пришлось брать кубок и пить спиртное. Лёгкое, но такое головокружительное.
Мысли, и без того хаотично диффузировавшие по черепной коробке, окончательно расшалились, принялись думать о чём угодно, но только не о нужном. Например, какие раскосые глаза у одного из гостей, не говоря уже о затейливо вышитой тюбетейке. А какой у него высокомерный взгляд – вах, какой важный! И ведь у него наверняка есть свои слабости, скелеты в шкафу, а он тут сидит и нос от неё воротит. А вот тебе!
Рената плюнула на логику мышления и запела первое, что пришло в голову:
1 куплет:
Там в вышине орел парит
Литая сталь его разит
Наконечника стрелы
И звук поющей тетивы
Ласкает пальцы и манит.
Вот поворот, нырок с небес
Скорей, скорей, ну где же лес?
Укрыться там, среди дубов
И диких воющих котов,
Которых столько, что не счесть
Припев:
Он хотел убежать, укрыться от
Миллиона желаний не его,
Но его увлекло
И так заволокло
Судьбы чужое полотно
2 куплет:
Ушел, укрылся средь ветров,
Оделся в перья средь снегов,
Отдался воле птичьих стай,
Не думал, что уйдет за край
Он человеческих основ.
Но и тогда его нашли
И подготовили силки,
Собрали все, что он ценил
Из прошлой жизни и любил
И приманить его смогли
Припев:
Он хотел убежать, укрыться от
Миллиона желаний не его,
Но его увлекло
И так заволокло
Судьбы чужое полотно[1].
Узкие глаза посла округлились, словно он не был монголоидом. Рената тоже от него не отставала, ибо откуда взялись строки и мелодия – не знала. И такое с ней было впервые! Как-то она привыкла участвовать в процессе создания произведения, а не петь спонтанно несусветную чушь. Какие дубы, какие коты? Кто и зачем оделся в перья – он что, индеец?
И тут раздался звон. Харальд не выдержал. Он прекрасно понимал, что рискует дипмиссией, но сидеть и смотреть на всё это безобразие не было никаких сил. Прыжок, и вот он уже перемахнул через стол, за которым ужинал, задев краем сапога кувшин с медовухой. Шаг, второй, третий. Не крадущийся, как он привык ходить, а чеканный, впечатывающий пятку сапога в пол. Сотрясающийся пол. Или ему показалось? Всё же он не в себе.
Но пол действительно вибрировал. Вибрировала и Рената, узрев, наконец, давнего знакомца с аномальным прикусом. И как она его сразу не заметила – такого гиганта? И вообще, что за день сегодня такой нервный! То одно, то другое, теперь мужик этот…, который волк. Самое время упасть в обморок. Вот только тот, как назло, не наступал.
– Это моя женщина! – низко, с царапающими звериными нотками провозгласил оборотень.
Рената тут же передумала терять сознание. Более того, возмутилась до глубины души, несмотря на волну дрожи, охватившей от его голоса.
– С чего бы вдруг? – она выгнула одну бровь, всячески показывая скептичный настрой.
Подумаешь, мурашки по всему телу скачут и коленки подкашиваются.
Вместо ответа Харальд взял её за плечи своими ручищами, притянул к груди и зарылся носом в макушку. Вдохнул пьянящий аромат первоцвета, окончательно убедился, что в прошлый раз не ошибся – она действительно волшебно пахнет! И если бы не треклятые грибы, не миновать ей волчьей страсти на той лесной полянке. Впрочем, кто сказал, что это не случится сегодня? Все мысли о том, что надо бы допросить, кто она такая, вылетели из его головы.
Ренату словно током прошило. Прикосновение его горячих рук опалило её, поцелуй в голову показался самым сексуальным действием в мире. Что же будет дальше, когда он доберётся до конкретики? О нет, этого ни в коем случае нельзя допускать – ведь он сумасшедший оборотень. Который однажды её чуть не сожрал!
Собрав в кулак остатки силы воли, Рената… пнула его в коленную чашечку и нырнула вниз, дабы выскользнуть из загребущих рук. Получилось! От неожиданности Харальд упустил юркую девушку, чуть сморщился от удара – она умудрилась попасть ему в болевую точку острым носком туфельки, и тут же ринулся следом за улепётывающей негодяйкой.
Рената петляла, как заяц. Сначала обогнула ширму, потом юркнула за спины стражников, вздрогнула от треска разламываемого реквизита и пустилась наутёк.
Боже, зачем она сняла тот корешок, что дала ей Жолана? Всё для красоты образа – не будет же он болтаться в декольте концертного платья! Лучше бы болтался… Но ничего, только бы успеть добежать до комнатки, что им выделили под гримёрку, и достать его из сумочки.
– Что это за безобразие?! – раздался в спину грозный глас князя.
Но его никто не слушал – у Харальда окончательно сорвало крышу, Рената отвлекаться на объяснения тоже не собиралась, тут бы успеть ноги унести.
Стражники, попытавшиеся остановить взбесившегося посла, долго не продержались – полетели в разные стороны, бряцая кольчугой об пол. Разве что остальные северяне, спешившие следом за своим предводителем, имели хоть какие-то шансы…
Единственный, кто отреагировал на вопрос, был Прас.
– Кажется, они давно знакомы, – он посторонился, давая проход одному из соратников оборотня.
Ворвавшись в «гримёрку», Рената бросилась к столику, где оставила свою сумочку. Трясущимися руками схватила и принялась развязывать ремешок. Бесполезно! С таким тремором это попросту невозможно. И тут её снова охватил жар – Харальд догнал беглянку и вновь сгрёб своими могучими ручищами, стиснул так, что у неё чуть небо в алмазах не засверкало. Неимоверным усилием она вывернула руку и ткнула ему в лицо всей сумкой – вдруг так подействует?
Но сумка была добротная, кожаная – Рената не экономила и купила самую качественную и красивую. И запах, как и воду, она не пропускала.
– Не уйдёшь! – рыкнул он ей на ухо, вызвав очередной табун мурашек, развернул к себе и поцеловал.
Таким горячим, тягучим, сладким поцелуем, что сумка сама выпала у беглянки из ослабевших пальцев. А после руки, которые она подняла якобы для сопротивления, опустились на его широченные плечи, сжали их, словно только они являлись точкой её опоры. Да так оно и было, ведь несчастные коленки таки подкосились, голова закружилась, а безумные бабочки запорхали в животе.
Тропические, размером с упитанную ворону.
Ворвавшиеся следом за ним товарищи застыли на пороге. Переглянулись, мол, как теперь быть? Пожали плечами, вышли и притворили дверь. А навстречу им уже шла Гарма, воинственно размахивая руками и полыхая тёмными очами. Как так, на её золотую курочку кто-то покусился!
– Что там происходит? – несмотря на размеры северян, любезничать с ними она не собиралась.
В конце концов, тут княжеские палаты с уймой стражи – можно себе позволить более требовательный тон!
– Кажется, он нашёл свою пару, – ответствовал Кьярваль.
Взглянув на суровое лицо со шрамом, Гарма вспомнила, что уже имела сегодня с ним дело. Окинула взглядом всю компанию, нашла рыжего, глянувшегося её дочери, ещё больше нахмурилась и вернулась к черноволосому.
– Что значит пару?
– Жену. Единственную и неповторимую, – распространяться насчёт подробностей физиологии оборотней Кьярв не стал, разве что добавил для более ясного понимания ситуации: – К которой он никого не подпустит и за которую загрызёт любого.
– Ёжкин пластилин! – воскликнула Гарма, повторяя одно из любимых выражений Ренаты. – И как нам теперь с этим всем работать?
– Никак, – равнодушно пожал плечами Сигурд, переключая внимание не себя. – Я сильно сомневаюсь, что он разрешит ей петь перед кем-либо, кроме него.
– Разве что по праздникам в Архельдоре, – поправил его Торстейн, выглядывая Ольшану из-за спины Гармы.
Дева ему очень понравилась, он был бы не прочь продолжить знакомство. Пусть только снимет этот дурацкий костюм петуха.
– Возможно и нет, – Кьярваль недовольно взглянул на новоприбывших, среди которых затесался… Каждылбек, которого они собирались проучить. – Кстати, надо бы разобраться с ним – он ткнул в сторону кочевника, явно подслушивавшего для своего командира.
Интересно, почему Батыр-хан так удивился той песне? Да, она странная, необычная, но чтобы так таращить глаза…
– Да, этот шакал должен ответить за свой поступок, – кивнул Торстейн. – Вот только это не нам надо делать, а Харальду, когда освободится.
Но Харальд освобождаться не желал. Он целовал, гладил, сжимал свою суженую. Пил её стоны, которые она не смогла сдержать, впитывал одуряющий запах всем своим существом, напитывал своим. Чтобы ни одна шавка не посмела к ней даже подойти, не то, что тронуть!
Новое, чудесное платье цвета спелой брусники затрещало по швам. Новым, совсем недавно сшитым швам! И это здорово отрезвило Ренату.
– Эй, ты что творишь?! – она возмущённо стукнула его по руке, чуть не отбив ладошку – такая она была твёрдая.
– Я, Харальд, сын Рагнольва, беру тебя в пару. И пусть Небесный Волк будет этому свидетелем! И благословит нас.
Торжественно произнеся ритуальную фразу, он вновь принялся раздевать девушку.
– А я Рената, дочь Алмаза, говорю категорическое нет! – переиначила она его клятву. – Я тебя знать не знаю, более того, ты у моего отца руки не попросил и калым не отдавал. И вообще, я как-то больше по людям, чем по собачкам, – последнее было произнесено для того, чтобы гарантировано оттолкнуть чересчур напористого ухажёра.
Зря она это сказала. От этой фразы вся волчья сущность взбунтовалась, теперь уже его одежда трещала по швам, а сам он принялся трансформироваться. Быстро, словно он сделал невероятной скорости кульбит. И вот перед ней уже стоит волк. Огромный, белый, могучий, и только ошмётки одежды свисают с лап.
