Текст книги "Истинная для волка (СИ)"

Автор книги: Анна Соломахина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

К Небесному ли Волку, принимавшего в свои объятья великих воинов, или к его супруге – Белой волчице – покровительнице всех женщин двуликих. Самые трусливые, подлые или попросту никчёмные оборотни лишались своей второй ипостаси и уходили в обычный Хель, где наравне с душами простых людей влачили весьма жалкое и унылое существование.

Все задумались. Кроме Ренаты – та вовсю спала.

– Положи уже её на кровать – пусть выспится нормально, – предложил ему Кьярваль.

– Спасибо, друг! – Харальд скупо улыбнулся и воспользовался гостеприимством побратима.

Опустил свою ненаглядную на ложе, покрытое медвежьей шкурой, прикрыл одеялом, поцеловал, не в силах уйти просто так, не вдохнув в очередной раз её манящий запах.

– Совсем забыл, – Свейн отвлёкся от своих раздумий и обратился к Харальду, вернувшемуся из спальни. – Ты был у провидицы с дальних земель?

– Да, она передала послание, записала его на восковую дощечку, но я так ничего и не смог понять, – Харальд судорожно пытался вспомнить, куда именно её засунул.

– Принеси её мне.

– Хорошо.

Оставив побратимов приглядывать за спящей Ренатой, Харальд пошёл домой. По привычке в главный дом, на половине дороги осознал, что идёт не туда, плюнул, повернул и продолжил путь. В отличие от людей, двуликим темнота абсолютно не мешала, огонь им требовался только для тепла, посему света луны и звёзд ему вполне хватало, чтобы спокойно дойти до полуразвалившейся халупы, аккуратно открыть один из сундуков, выругаться, залезть в другой и уже оттуда извлечь искомое.

– Хар, это ты там шебуршишь? – Хельга всегда очень чутко спала, а уж после смерти отца и вовсе была начеку – слишком много оказалось желающих добраться до неё, пока сильного защитника нет.

Торбанд пару раз чистил морды особо ретивым молодцам, не без помощи сестры, разумеется. Кое-как, но на пару они пока справлялись. Несколько раз за деву вступился Свейн, изрядно пьяный (или объевшийся грибов – поди разбери), но всё же глас Бога. Уважаемый! Но успокоилась Хельга лишь когда вернулся Харальд сотоварищи, уж при них к ней точно побоятся приставать с непристойностями!

Странное дело, вроде бы дочь уважаемого конунга, павшего в борьбе со стихией, по всем меркам принцесса, а такое странное отношение… Не всех, лишь некоторых индивидов. Весьма наглых и настойчивых.

– Я это, я, – шёпотом отозвался Харальд. – Сейчас уйду.

– А где Рената? – шустрая дева поднялась с лежанки и подошла к брату.

Они с матерью уступили молодожёнам кровать, на которой до этого спали, а себе устроили лежанку – принесли матрацы от соседей. И вот, все старания волку под хвост? Куда они завернули по дороге домой?

– У Кьярваля заснула – не выдержала долгой нагрузки, Харальд развёл руками, мол, так вышло.

– А что вы у него забыли? – удивилась Хельга. – Вы же на пир к Сигтрюгу уходили.

– Долгая история, мелочь, – хмыкнул Харальд и щёлкнул сестру по носу. – Иди, спи, я пойду обратно.

– А чего приходил вообще? – не отставала Хельга. – Ты бы хоть прихватил сорочку Ренате, да полотенце с чистым платьем. Завтра поутру сразу бы в сауну сходили. И мы бы потом следом.

– Посмотрим насчёт сауны, – Харальду тут же захотелось нормально прогреться, попариться, как это принято в Гардалии.

Но кто знает, чем вообще обернётся завтрашний день? Впереди расшифровка послания провидицы, окончательный разбор песни Ренаты и… Небесный Волк знает что ещё!

Выйдя из дома, альфа взглянул на созвездие небесного покровителя, наблюдающего за своими подопечными с немыслимых высот. Мерцающего в ночи таинственным светом, нашёптывающего Свейну подсказки. Иногда.

Вернулся в дом Кьярваля он так же быстро, никого не встретив на своём пути. Передал кусок бересты, на котором провидица сама написала пророчество, а следом собственную дощечку, покрытую воском, где записал его по-своему.

– Ну как, ты что-нибудь понял? – Харальд вот уже минут двадцать терпеливо стоял около Свейна и пытался его не торопить. Тот внимательно изучал каждую руну, прикидывал так и эдак…

– Он принёс её в жертву, – изрёк он, вызывая оторопь у окружающих.

– Как ты это понял? – Харальд, помнивший слова старухи наизусть, повторил их вслух:

Он выберет кривду, переступит через род,

Подойдёт к краю высшим, но потеряет цельность.

Туда ему и дорога!

Да, в отличие от Ренаты, бабка поэтическим даром не страдала…

– У неё написано немного по-другому, – Свейн кивнул на кусок бересты.

Там была нарисована совсем другая руна, отличавшаяся от руны рода северян, у которых в основе был тот же ромб, но замкнутый, опирающийся на «ноги». Гардалийский же ромб был «открытый», причём сверху, а внизу «ноги» изогнуты. Чем-то эта руна напоминала краба.

– И что она означает? – Харальд почесал макушку.

– У этой руны несколько иная суть, – пусть Свейн и страдал от профессионального алкоголизма, но знал он действительно много. – Она имеет женскую основу, тогда как у нас лежит мужское начало[4]. Тот, о ком это предсказание, не просто переступил через родовые ценности, но и сгубил при этом женщину.

– Думаешь, Сигтрюг ту деву и убил, чтобы обрести силу альфы и стать конунгом? – вступил в дискуссию Кьярваль.

– Если ты говоришь о запретном обряде, то там одной девы мало, – Свейн аж вздрогнул, припоминая, как он в молодости изучал этот раздел древней магии. – Кроме Рагнольва и Фрейи больше никто не пропадал, а чужие для него не годятся.

Хвала Небесному Волку, та магия давно запрещена и засекречена. Но ему, как жрецу, положено знать подробности.

– А что там у Ренаты было? – Сигурд потёр руками лицо, подёргал волосы, заставляя уставшую голову работать. – Нет мира, есть война, так, кажется. С кем война?

– С Повелителем моря? – предположил Харальд единственное логичное предположение.

– Возможно, – отозвался Кьярваль, – хотя все говорят, что Сигтрюг спас Архельдор. Может, соседи хотят на нас идти войной?

– А смысл? – развёл руками Сигурд. – Чтобы получить по зубам? Даже медведи не справятся с нами на нашей территории.

– Мне кажется, война – это не про соседей, – подал голос Гуннар, поглаживая косу на бороде. – А про Сигтрюга и Харальда.

– Истинного альфы с подменным? – Сигурд воодушевлённо хлопнул товарища по плечу, мол, он просто гений. – Тогда понятно, как он подойдёт к краю высшим – он стал альфой, но смерть уже идёт по его следам. В виде Харальда!

И он довольно потёр руки, мол, ждёт не дождётся, когда сие настанет.

– Да-да, – Кьярвалю особенно понравилась эта мысль, ведь в своё время именно Сигтрюг прикрывал ему спину, когда его ранили. Так себе прикрывал. – И понятно, почему потеряет цельность – он лишится волка и будет мыкаться среди таких же слабаков в Хель!

– Подожди, – осадил его Харальд. – Всё это хорошо, но сначала надо всё точно узнать. Жаль, что Рената сама свои предсказания расшифровывать не умеет, – вздохнул он.

– И не говори, – поддакнул ему Свейн. – Было бы куда легче. Но я согласен насчёт того, что сейчас ребята растолковали.

– Кстати, Свейн, а расскажи-ка мне поподробней о смерти отца, а то мать не может говорить – ей слишком больно, Хельга с Торбандом из-за неё тоже помалкивают, а времени побеседовать с ними отдельно пока не выдалось.

– Это был страшный день…

У Свейна дико болела голова. Как всегда, он пытался заглушить боль сначала травами, потом спиртным, и только если всё это не помогало, то переходил на грибы. Не те, с помощью которых он мог видеть различные видения, а притупляющие боль. Правда, сознание с ними тоже не отличалось ясностью.

С самого утра небо хмурилось, не предвещая ничего хорошего. Зачем именно в тот день Хельге и прочим девицам приспичило покататься на драккаре, Свейн не знал. Он тогда встал поздно, а в люди и вовсе выбрался ближе к полудню. К тому моменту, когда ветер совсем разгулялся, он как раз закончил с утренними процедурами. Вышел к причалу, увидел, как среди бушующих волн на краю фьорда болтается корабль, а к нему, то всплывая, то вновь погружаясь в пучину, гребёт Рагнольв. Свейн резко взбодрился, подобрался и бросился к Сигтрюгу – предупредить об опасности. Да и вообще поднять тревогу, ведь, как ни странно, но никто не заметил пропажи драккара. Хотя, почему странно – накануне был большой праздник, народ отсыпался после гульбищ, вот только неугомонным девицам не спалось – захотелось острых ощущений!

Брат альфы тоже спал, и Свейну пришлось довольно долго его трясти, дабы поднять с постели. Правда, известие о грозящей опасности мигом мобилизовало бету, он кинулся к берегу, а Свейн продолжил будить воинов. Спустя несколько минут в воде уже было не меньше десятка оборотней, часть из них выводила драккар, чтобы потом подобрать первых спасателей из воды.

Мужчины гребли изо всех сил, и те, кто был вплавь, и кто отчалил на корабле. Ветер здорово мешал, волны раскачивали судно, как щепку. Рагнольв добрался до мужественно сражавшихся с ветром и волнами дев. Часть из них смыло за борт, часть ещё держалась за драккар. Подцепив одну, альфа погрёб вместе с ней до следующей, оказавшейся родной доченькой, которую хотелось выпороть за такой финт!

К счастью, всех дев спасли, вот только Рагнольва в последний момент, когда он пытался взобраться на один из драккаров, сбило особо мощной волной и поволокло в открытое море. Сигтрюг пытался его догнать, спасти, но безуспешно. Он и сам чуть не утонул, чудом спасся и добрался до берега только к вечеру. По крайней мере, все именно так и считали…

Тело Рагнольва так и не нашли. А через неделю сначала утонула одна из спасённых дев, за каким-то лядом потащившаяся с утра пораньше купаться и не справившаяся с волнами, а на следующий день пришёл Повелитель Моря и потребовал нового альфу для знакомства. Свейн кинулся было объяснять, что срок ещё не подошёл, все ждут Харальда из плавания, но древний монстр принялся волноваться: зарокотал, всколыхнулся, поднимая волны и начал выбивать струи воды из отверстия в спине. Тогда вышел Сигтрюг, все эти дни проведший в уединении и каком-то странном угаре. Все решили, что его лихорадило от переохлаждения в море и потери старшего брата, как лихорадило тех дев, которых не только спасли, но и изрядно пропесочили за головотяпство.

– Я за него! – выкрикнул он хрипло, смело глядя в глаза одному из самых древних существ этого мира.

И тут случилось невероятное – сила вспыхнула в ауре беты. Бывшей беты. Переплавляя, делая сильнее, выше, могучее. Сигтрюг перевоплотился, встопорщил шерсть, рявкнул изо всех своих новых сил и прошествовал к мосткам, дабы на новом уровне побеседовать с Повелителем Моря. Защитить племя, не позволить им сгинуть в пучине холодных безжалостных вод.

И всё было бы хорошо, если бы Свейну не почудился странный аромат, исходивший от нового альфы. Запах настойки, удерживавшей силу оборотня, используемой, когда кто-то из особо ретивого молодняка не мог справиться со второй ипостасью в процессе взросления. Но зачем она бете? Возможно, Свейн перепутал, и запах аконита ему лишь почудился…

Именно так он и решил, тем более что головные боли всё никак не желали его отпускать, вынуждая всё больше и больше заглушать их всеми имеющимися средствами.

[1] Песня написана на мотив и структуру песни группы "Мельница" – "Ай, волна". Ибо автор – не поэт, но надо.

[2] Норны – три богини судьбы у древних скандинавов.

[3] Не путаем с нашими представлениями о девяти и сорока днях, когда душу лучше не беспокоить. Скандинавы – ребята оригинальные, у них несколько иные представления о загробном мире и пути души. А здесь вообще полный авторский беспредел!

[4] Насчёт рун и их толкования – это авторские домыслы, но… основанные на немалом багаже знаний. Так что, в каждой фантазии есть доля истины.

Глава четырнадцатая, в которой Рената знакомится с Повелителем Моря

Утро встретило любителей ночных совещаний собачьим холодом, ибо огонь в очаге погас, все дружно проспали утреннюю затопку, только Рената, раньше всех отключившаяся, проснулась от невыносимого желания кое-куда сходить. Вообще, она почти привыкла к отсутствию центральной канализации (пусть и периодически вздыхала по этому поводу), в конце концов, у бабушки в деревне все пользовались «домиком задумчивости», а она там в школьные годы по целому лету жила, но её убивал утренний холод, в который приходилось вылезать из-под тёплого одеяла.

Кряхтя, она перекинула ногу через своего немаленького мужа, потом вторую и потянулась было за обувью, как её сгребли в жаркие объятья и затянули обратно под одеяло.

– Моя, – рыкнул Харальд во сне.

– Твоя-твоя, – проворчала Рената. – Дай только в туалет сходить.

Волк тут же распахнул глаза, убедился, что это именно его жена сказала, хмыкнул и принялся обуваться сам. Спал он сегодня одетым, поскольку ночёвка в чужом доме на чужой кровати заставляла быть начеку. Пусть то был дом побратима, но слишком непонятные дела творились вокруг.

– Ты-то куда собрался? – Рената вновь выколупалась из одеяла и тоже потянулась к ботинкам.

– Как это куда? – Харальд приподнял одну бровь, что в сочетании с лохматой со сна шевелюрой выглядело безумно сексуально. – Сопровожу тебя, присмотрю, чтобы не украли.

– Да кому я тут нужна – одноликая человечка, – хмыкнула попаданка, сама при этом довольная, как слон.

А уж когда её подхватили на руки и отнесли до нужника, то и вовсе расхохоталась.

– Мне нужна, – горячо прошептали ей на ушко, – и этого вполне достаточно.

– Ты что, теперь везде меня таскать на себе будешь? – она соскользнула вдоль его тела, закипая от проснувшегося желания, не выдержала и скользнула рукой чуть южнее его волевого подбородка. – О, я смотрю, ты тоже проголодался.

– Если ты сейчас же не сделаешь свои дела, я тебя сразу в сауну уволоку, – пригрозил ей северянин.

Большой, лохматый, ужасно привлекательный.

– Чур, не подглядывать, – хихикнула Рената и таки нашла в себе силы отлипнуть от мужа.

Ненадолго, ибо насчёт сауны Харальд не шутил. И пусть та успела поостыть со вчерашнего дня (в отличие от сладкой парочки, Кьярваль сотоварищи сумели накануне полноценно помыться), но хранила остатки тепла. Впрочем, много жара им и не требовалось – у них своего с избытком имелось!

Кто сказал, что сауны топят только дровами? О, эта парочка зажгла без помощи посторонних предметов: их кровь кипела, плавила тела, заставляла гореть от желания. Дерево трещало вовсе не в печке – они испытывали его на крепость своими страстными движениями. Хвала небесам, доски полки оказались крепкими и всё выдержали, иначе столь приятный процесс мог кончиться вовсе не тем блаженством, что растекалось сейчас по их жилам. Вызывало дрожь, заставляло ещё сильнее влюбляться в свою пару, ибо именно в такие моменты и формируется доверие. Не умственное, но физическое. На клеточном уровне. Когда ты, не видя, кто подошёл к тебе со спины и лишь едва коснулся плеча, уже чувствуешь, что это оно – твоё родное. Твоя вторая половинка. Истинная пара!

– Интересно, я когда-нибудь привыкну к этому процессу, или каждый раз буду сгорать, как распоследняя газетка? – Рената лежала на полке и пыталась отдышаться. – Укатал волчок мартышку.

Ей казалось, что он вообще никогда не уставал. Если бы она была в силах, то возможно, их соитие могло длиться бесконечно долго. Его горящий, буквально пожирающий взгляд говорил о многом: как ему нравится её грудь, талия, живот, бёдра, средоточие женственности и прочее, и прочее. А ещё его руки умудрялись быть одновременно ласковыми и сильными, нежными и очень настырными. Властными, охватывающими всё и вся, оберегающими, очищающими…

– Ой! – пока одна лежала и размышляла о многофункциональности мужских конечностей (о той самой конечности она тоже немного подумала, но несколько в ином ракурсе), Харальд налил из котла тёплой воды и принялся поливать Ренату из ковша.

– Задумалась? – он игриво ей подмигнул и потянулся за мылом.

Да, так приятно она ещё никогда не мылась! Впрочем, Харальд тоже получил свою порцию ласк и чистоты, а потом…

Потом в дверь настойчиво постучали.

– Эй, вы там ещё долго? – похоже, Кьярву надоело ждать, когда они сами натешатся и вернутся в социум.

Кто ж знал, что этот социум уже проснулся!

– Что-то случилось? – тут же насторожился альфа.

– Да, Небесный Волк показал Свейну путь, по которому тебе надо пройти. Причём как можно быстрее!

– Сейчас выйдем, – Харальд потянулся было за полотенцем, но вспомнил, что не взял его – их поход в сауну вышел спонтанным.

– Высунь руку, я вам принёс запасную одежду и чем вытереться, – в отличие от друга, у Кьярва с памятью было всё в порядке.

Ему митингующие гормоны мозг не отключали.

Быстро собравшись, молодожёны таки вышли на улицу, чтобы вновь нырнуть в дом, где уже вовсю горел очаг, согревая жилище. За столом сидели оборотни в полном составе, внимательно слушая Свейна, сегодня выглядевшего особенно потрёпанно и в то же время очень воодушевлённо.

– Вам надо идти к Повелителю Моря! – радостно провозгласил божий глас местной экосистемы.

– Да, я тоже об этом подумал, хотел с вами посоветоваться, – кивнул Харальд.

– Только сначала, чур, завтрак! – категорично выдала Рената, чувствовавшая себя сейчас донельзя бодрой и зверски голодной.

И готовой пойти за Харальдом хоть на край света. Это он её куснул перед выходом из сауны на свою голову.

– Ты останешься в Архельдоре, – несмотря на то, что Свейн сказал об обоих, рисковать любимой он не собирался. – Под защитой ребят.

– Ты слышал, что сказал ваш Овсюг? – она ехидно выгнула бровь и потянулась к куску мяса на столе.

Спор спором, а есть охота.

– Кто? – не понял смысла шутки муж.

– В смысле Свейн, – поправилась Рената. – И вообще, как это я да не посмотрю на эту вашу знаменитость. Я же от любопытства помру!

– Ты серьёзно? – Харальд не мог поверить своим ушам. – А если он захочет тобой закусить?

– Подавится, – Рената легкомысленно пожала плечами. Она была абсолютно уверена, что всё закончится хорошо – прямо предчувствовала! – Я жёсткая и костлявая.

Насчёт последнего Харальд мог бы поспорить, но не при свидетелях же. И да, зря он её сейчас укусил – какая-то она стала чересчур бесстрашная от этого стала.

– Да и ты ведь меня защитишь, – она мило улыбнулась и похлопала ресничками. – Мой большой сильный волк. Кто у нас альфа-самец в семье?

Да, подлизываться Рената с детства умела, из отца и вовсе верёвки вила.

К такому Харальд не привык. У них, суровых северян, было принято подчёркивать собственную силу, даже женщины стремились быть наравне с мужчинами, как в правах, так и в обязанностях. Недаром у них знак рода был именно мужского характера. Впрочем, насчёт обязанностей Ренаты был особый разговор – она даст общине куда больше, чем любая двуликая, но при этом останется настоящей… фиалкой. Точнее первоцветом – хрупким нежным цветком со стальным стержнем, ибо любой горный цветок должен иметь немало силы, чтобы пробить каменистую почву, выжить под суровыми ветрами и остаться при этом красивым и ароматным.

Знал бы Харальд, насколько он близок в своей аналогии к тому, чем занималась Рената в своём мире, удивился бы.

– Я-то спасу, – хмыкнул он в ответ, – вот только это может ослабить нас, дать понять Повелителю, каким способом меня можно уязвить.

– Ты и сам прекрасно знаешь, как твоя пара сильна, – перебил его Свейн, казавшийся теперь таким… грозным. Словно из его уст действительно говорил Небесный Волк. – Иначе она была бы тебя недостойна. Так будь достоин её сам, не трясись и имей мужество поставить её вровень с собой.

Такого выпада не ожидал никто, даже Рената. И ей было безумно приятно услышать похвалу именно от Свейна. А ещё она твердо вознамерилась заняться его алкоголизмом и головными болями. Была у неё одна идейка… Но это потом, сейчас надо подкрепиться и вперёд, навстречу неизведанному!

К Повелителю Моря, разумеется, было не так-то легко попасть. Обычно он приходил сам, или его звал альфа Архельдора раз в год в день летнего солнцестояния, стоя на мостках причала. На воде его ждал драккар, наполненный данью – десятой частью всех доходов архельдорцев, будь то добыча от плавания в чужие земли или то, что сумели вырастить бонды на суровой, но прекрасной и довольно плодовитой земле острова. Конечно, для того, чтобы земли не истощались, северяне тщательно следили за ними: удобряли, разумно использовали ресурсы, в том числе лес, предпочитая заготавливать тот же строительный материал для драккаров на соседнем материке. Дрова по возможности тоже, у себя используя лишь сухостой.

Местные викинги за такое пользование их ресурсами имели множество плюсов, начиная с военного союза, заканчивая торговыми отношениями. Впрочем, сейчас не об этом, а о Повелителе Моря, с которым Харальду надо было каким-то образом переговорить, причём так, чтобы дядя ничего не пронюхал раньше времени. Мало ли, как на самом деле обстоят дела.

– Давай я спою для него песню, – предложила Рената, – уйдём на дальний конец острова, провернём там дело, чтобы тебя не услышали с альфа-самцовым рыком.

– Прекрасная мысль! – воскликнул Свейн.

– Нет! – одновременно с ним рыкнул Харальд. – Это наши мужские разборки, я не хочу, чтобы ты сильно вмешивалась.

– Я и не буду, – Рената примирительно подняла руки. – Просто спою, а потом в сторонке постою.

В общем-то, совершать подвиги на ниве обуздания ящера (ну, или что это за чудо-юдо) она не собиралась, ей вполне хватало места зрителя. В первом ряду, ага

Остальные вервольфы поддержали… Ренату. Харальд только зубами скрипнул, хотя и понимал всю разумность доводов своей пары. Просто не хотел рисковать. Но делать нечего, разбираться с ситуацией надо, и предложение с песней – отличный вариант. Тем более, он может и не сработать – тогда придётся всё-таки рычать.

Одно дело решить, другое – сделать. Потому что Сигтрюг, не дождавшись воина, коего вчера временно обезвредил Гуннар, решил проверить, где его племянник. Дома того не оказалось, как и его жены, семья ничего толкового на этот счёт сказать не могла (Хельга не выдала братца, а остальные действительно не знали), посему он всполошился и отправил гонцов по домам близких друзей Харальда, в то числе и Кьярваля, хотя тот слыл тем ещё бирюком и нелюдимом. Как раз к тому моменту, как вся честная компания вышла из дома, к ним навстречу спешил один из приближённых воинов Сигтрюга.

– А, вот вы где! – воскликнул мужчина. – Конунг везде ищет вас – хочет поговорить.

В груди Ренаты похолодело. Она почувствовала, что ничем хорошим такая встреча для них не кончится. Особенно заволновалась, когда вдали увидела самого конунга, с решительным видом шагавшего в их сторону. Психанула. То ли на нервной почве, то ли действительно что-то надвигалось, но не успел никто ответить нашедшему их воину, как она решила возобновить общение с морским ветром:

Больше не пляшут языки пламени…

Мощный вихрь окутал семёрку «заговорщиков», мгновение, и на их месте остался лишь взбудораженный снег, сами же они исчезли.

– Что это сейчас было? – опешивший воин аж глаза принялся протирать от поднявшейся пурги.

– Где они? – Сигтрюг уже не шёл, а бежал.

– Да вот только что здесь были, а потом…

Рассказав о странном песнопении подозрительной человечки, воин развёл руками, мол, удержать никак не смог. Конунгу положение вещей явно не понравилось. Не особо заботясь о каком-либо приличии, он принялся раздеваться (так-то он хотел сразу сменить обличие, но на нём сегодня были его любимые штаны – жалко рвать), а после перекинулся в звериную ипостась и пронзительно взвыл. Прислушался. По идее племянник сотоварищи должны были подчиниться зову альфы и тоже обернуться, а после мысленно ответить, куда они так стремительно ушли. Но ни от одного из них ответа не было – все они оказались достаточно сильны, чтобы противостоять его зову, ведь рядом с ними был истинный альфа, которому они были преданы душой и телом. Неприятно. Но закономерно, что уж.

Прочим воинам – менее стойким к зову, волей-неволей пришлось оборачиваться, а после броситься обнюхивать каждый клочок острова. Большого, с горой в центре, густыми лесами и широкими полями. Только замужним женщинам позволили остаться дома – следить за детьми, остальных мобилизовали по полной программе.

Чуял волчий хвост начало геморроя!

Впрочем, беглецам сии меры были не страшны – уже через мгновенье они оказались на противоположной стороне острова, а Рената судорожно пыталась вспомнить хоть какую-то песню более-менее подходящую случаю. Элементаль из любопытства задержался. Собственно, ради этого он и помог им добраться до Архельдора, усиленно подгоняя драккар.

– Может, эту, – Рената набрала побольше воздуха и запела старую-старую песню из любимого маминого фильма «Моя морячка»:

А когда на море качка

И бушует ураган

Приходи ко мне морячка

Я тебе любовь отдам.

Не пошло. Смеялись все, особенно ветер.

– Ты Повелителя Моря вызываешь, а не пойми кого, – шелестел он. – Эпичное что-то надо.

Рената напряглась. Как назло, в голове крутилась совершеннейшая чушь:

В море ветер, в море буря, в море воют ураганы,

В синем море тонут лодки и большие корабли.

Корабли на дно уходят с якорями, парусами

На морской песок роняя золотые сундуки[1].

Хотели эпика? Получите! Лишь бы всё это не обернулось эпик фейлом…

Как ни странно, но Повелитель Моря таки приплыл, правда, первой его фразой было:

– Где сундуки? Золото я люблю!

Рената… испугалась. Да, она была готова, что перед ней не пони с радужной гривой появится, но это! Огромный водяной змей с очень упитанным брюхом, длинной шеей, рогами и прочими наростами на голове выплыл из недр морских. От него так и веяло древностью и силой. А ещё неимоверной хитростью.

– Подожди о золоте говорить, – подала голос наглая попаданка. От страха она становилась ещё болтливей, чем обычно. – Дай лучше посмотреть на тебя, я ведь первый раз общаюсь со столь необычным собеседником. Какие у тебя оригинальные глаза – тёмно-фиолетовые – я никогда таких не видела. Особенно с оранжевыми зрачками. Вертикальными!

Все стояли в шоке. Не привыкли волки так разговаривать с кошмарным ящером. Рената, конечно, тоже не блистала опытом общения с подобного рода тварями, но у неё случилось словесное недержание – профессиональная привычка телеведущей, что уж. Заболтать противника до смерти. Спросить у него всё, что можно, лишь бы получить Пулитцеровскую премию. Пусть даже и посмертно.

– Прости мою супругу – она не местная, – вступил в разговор Харальд, опасаясь, что Повелителю Моря может не понравиться столь пристальное внимание.

Тем более что завет предков гласил: нельзя долго смотреть в глаза ящеру – потеряешь силу.

– Оно и видно, – хмыкнул Повелитель, – взгляд не отводит, речи вольно говорит – совсем без мозгов у тебя пара. Но приятно, давненько я не слышал комплиментов.

И тут случилось невероятное – монстр подмигнул!

– Прости, если обидела, – Рената поклонилась по-гардалийски, рукой чуть ли не до земли достав. – Я, правда, никогда не встречала ни таких существ, ни таких глаз. Меня зовут Рената, и я теперь буду жить здесь с этим увальнем.

Она игриво толкнула локтём в Харальда, нечаянно попав ему в болевую точку. Тот, конечно, не согнулся и даже не скривился, но слегка вздрогнул. Остальные и вовсе замерли, ибо Рената совершила… очередную глупость. Несусветную!

– Ха-ха-ха! – расхохотался Повелитель, колыхая своим громоздким телом окрестные волны, запрокидывая длинную шею назад и сверкая жёлтыми зубами «очаровательной» улыбки. – Ты сделала всё, чтобы умереть! О, небеса, не повезло тебе, альфа! Сначала дядька, теперь вот жена без царя в голове.

Пользуясь болтливым настроением Повелителя Моря, Харальд решил, что самое время последовать по стопам жены – узнать как можно больше. Ведь, несмотря на катастрофические ошибки пары, монстр не разозлился! Всё же ему досталась уникальная женщина, пусть и нервно с ней.

– А что там с моим дядькой? – альфа старательно дозировал силу.

С одной стороны, его голос должен был звучать весомо, с другой, без излишнего напора. Они ведь разговаривают, а не спорят о проценте оброка.

– Сам-то ещё не понял? – ехидно прошипел монстр. – Подсидел он тебя. Отца вместо того, чтобы спасти, добил. Кто там в море среди штормовых волн разберёт подробности? Да и сам он чуть не утоп, пока силу от умирающего ловил. Половину, правда, растерял, но до альфы дотянул. Ко мне попал, торговался, как одержимый: всю свою конунгскую долю обещал отдавать и деву в жертву раз в год. Я, правда, так и не понял, зачем она мне, но взял – сидит, ждёт, когда ты уже со всей этой кутерьмой разберёшься.

– Так Фрейя жива! – воскликнул Торстейн, аж рыжая борода затряслась от волнения.

– Тихо ты, не перебивай! – шикнул на него Кьярваль.

– То есть всё-таки он убил отца, – Харальд скрипнул зубами, ладони сами собой сжались в кулаки.

– Добил, – поправил Повелитель Моря. – В воду тот полез сам – безмозглых девиц спасать.

– Но он ведь не сразу вскрылся, как альфа, – подала голос Рената, сопоставив показания Свейна и древней рептилии. – Как он скрывал от всех свою новую силу?

– Ты проспала этот момент, – Харальда немного отпустило. Он повернулся к Ренате, скользнул взглядом по её изумлённому личику, зацепился за сочные губки, вздохнул. – У нас есть настойка аконита, с помощью которой мы помогаем молодняку справиться с тяжёлыми случаями оборота. Он, скорее всего, её использовал, чтобы его не заподозрили в убийстве.

– Так и есть, – хмыкнул Повелитель. – Он специально меня попросил пораньше потребовать дань, чтобы успеть установить свою власть до твоего прибытия. Я подыграл – мне стало любопытно, как он потом будет выкручиваться.

– Вот га-ад, – протянула Рената, – и деву ни за что сгубил, точнее, думал, что сгубил, и моё предсказание обозвал дурацкой песенкой. Милый, – она повернулась к Харальду, трогательно положила ему на грудь свою изящную ручку, – можешь делать с этим козлом, что хочешь. Со своим пацифизмом я сама договорюсь.

В этот раз смеялись все. От хохота Повелителя даже остров слегка вздрогнул, отчего те, кто искал беглецов, решили, что наступает конец света. По крайней мере, для них. Сигтрюг особенно струхнул, ибо этот голос он помнил лучше всех – совсем недавно общался на подводном уровне.

– А ты не так уж безнадёжна, – Повелитель Моря первым успокоился и взглянул Ренате в глаза. Та выдержала, ей вообще достаточно легко все этим местные магические заморочки давались. То ли от того, что она иномирянка, то ли помимо понимания языков создатель истуканов добавил дополнительные плюшки для адаптации. Кто его знает? – Меня зовут Тшесси, будем знакомы.

Волки где стояли, там и выпали в осадок. Свейн и то не знал, какое истинное имя древнего ящера, даже ветер присвистнул, правда, тот был в курсе. Порой общался, когда скучно становилось. У них было много общих воспоминаний, например, как зарождались эти самые острова, на которых позже заселились люди и иже с ними.