Текст книги "Истинная для волка (СИ)"
Автор книги: Анна Соломахина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)
Первая! Сама! Рената, где твоя девичья гордость?
Нет, она не была закрытой или стеснительной девушкой, учитывая профессию, но на мужчин никогда не бросалась. Особенно если они ей сильно нравились. До дрожи в коленках, до головокружения, до сладостной истомы…
Мужчина тоже не мешкал. Судя по взгляду, ему явно понравилось то, что он видел: милое личико с выразительными карими глазами, изящными дугами бровей, парой косичек, из которых нет-нет да выбивались непокорные локоны. О фигуре и говорить нечего – Рената каждое утро занималась йогой и была в отличной форме. Да и природа не поскупилась, наделив её высокой грудью, тонкой талией и округлыми бёдрами.
Банально? О, ему и сделать с ней захотелось совершенно банальные вещи: схватить в охапку, поцеловать, сорвать платье…
Рената остановилась, всем своим женским нутром почувствовав невероятную силу. Мощную, опасную. Куда она бежит, дурочка? Ведь её, судя по горящему взгляду и алчной улыбке, сейчас банально поимеют! Прямо тут, на травке неизвестно где и, скорее всего, безо всякой контрацепции!
Да-да, о защите Рената знала всё, ибо не раз подходила к той черте в отношениях, когда пора бы уже. Изучала варианты, процент гарантий, но потом то срочные съёмки, от которых она не может отказаться, а потом оказывается, что парень не выдержал напряжения и спустил пар с другой. То в самый разгар прелюдии она вдруг осознавала, что это не тот мужчина, которому она готова родить ребёнка. И тогда её перемыкало: зачем всё это?
Потом, оставшись в одиночестве и придя в себя, она недоумевала: какой ребёнок? Ей двадцать три, вся жизнь впереди и надо брать от неё всё! Карьеру строить, скиллы прокачивать, а рожать уже ближе к тридцати. И что, оставаться в девственницах? Бред!
Но с инстинктами не поспоришь, а они требовали на роль партнёра кого-то надёжного, основательного, а не студента с педагогического или оператора в период междубрачья.
Так и жила.
Пока дева нерешительно мялась, раздумывая: бежать или всё-таки решиться на экстрим, экстрим сам нагнал её. Каких-то несколько шагов, и мужчина уже перед ней. Ноздри раздуваются, грудь вздымается, глаза сверкают – того и гляди сорвётся… Миг, и Ренату подхватывают сильные руки, голову кружит необычный, но такой приятный аромат. Терпкий, мужской, напоенный хвоей и мускусом.
– Моя! – густой низкий голос обволакивает всё её существо, гонит дрожь по жилам, воспламеняет кровь.
Мозг из последних сил посылает импульсы благоразумия: «Стой! Ты даже имени его не знаешь! А вдруг он маньяк? Вон, какой взгляд бешенный».
Взгляд и вправду не отображал признаков разумности (а что вы хотели от оборотня, встретившего свою пару?!), но так проникновенно смотрел, так смотрел…
Руки тоже даром времени не теряли: они вовсю гладили, сжимали, снимали… Так горячо, так чувственно, что Рената капитулировала. Имя не известно? Потом узнает, когда его губы расскажут о том, какими бывают сладостными поцелуи. Когда она испытает, каковы на ощупь его литые мышцы. Когда его плоть сольётся с её…
Каким образом его рука попала в карман кофты, он не помнил, как и тот момент, когда ладонь сжала что-то мягкое, упругое. Он автоматически вытащил найденное и поднёс к лицу…
Зато никто из них не забудет тот миг, когда до него дошло,чтоон нюхает! Страшный рык вырвался из горла, лицо исказилось, рот оскалился, а зубы… точнее челюсть принялась вытягиваться.
Клыки! У него совершенно точно выросли клыки!
– Мама! – заверещала Рената, переходя с высоких нот на ультразвук.
Это её и спасло – природный высокий голос, доводивший порой съёмочную группу до белого каления. Её хотели придушить, ей затыкали рот рукой, подушкой, кляпом, но она упорно продолжала тренировать связки, поя всё, начиная с оперных арий, заканчивая рок-н-роллом. Ария Плавалагуны особенно всех добивала.
Не выдержав звуковой атаки, подозрительный мужик отбросил грибы в сторону, заткнул руками уши, втянул шею в плечи и зажмурил глаза. С учётом более чем брутальной внешности, выглядело забавно. Но Ренате было не до смеха – пора было делать ноги!
Вот только кофта, с расстёгиванием которой никто не заморачивался, сковывала движения, ведь её попросту спустили с плеч на бёдра, дальше она соскользнула сама. Запнувшись, Рената упала.
– Что случилось? – Чей-то вскрик заставил её обернуться.
В глубине души она надеялась, что это Жора, организовавший розыгрыш и не учёвший мускулисто-зубастый форс-мажор. На худой конец какой-нибудь прохожий… в лесу, ага. Но к ней бежал ещё один полуголый мужик! Второй, третий, четвёртый… Они приближались с невероятной скоростью, ещё немного, и ей несдобровать!
Но вместо того, чтобы нападать на неё, как подумала Рената, они схватили своего собрата. Чёткими, техничными движениями заломили ему руки, один из мужчин заткнул взбесившемуся нос. Сами они, судя по озверевшим лицам, тоже старались не дышать. Задерживаться около неё не стали – быстро уволокли сопротивлявшегося изо всех сил товарища.
Рената сидела на земле и хлопала глазами. Что это сейчас такое было? Они сумасшедшие? Качки, пережравшие анаболиков до галлюцинаций?
Видя, что девица бездействует, один из мужчин гаркнул:
– Беги, пока цела! И грибы свои забери!
И поволок припадочного с остальными товарищами в воду. Совместными усилиями они макнули его по самые плечи.
Рената тоже мешкать не стала. Ещё бы – такой посыл! Трясущимися руками она сгребла опята преткновения обратно в карман, кое-как натянула кофту на плечи и со всех ног бросилась прочь. И бежала, бежала, пока в боку колоть не начало.
Недолго Жолана «наслаждалась» звуками странной песни. Вскоре та замолкла, а потом раздался такой вопль, что она, несмотря на беременность, подпрыгнула на месте.
– Милая! – к ней тут же подлетел Прас, подхватил на руки и с перепуга даже не заметил, что жена изрядно потяжелела.
– Что там опять такое? – раздалось недовольное ворчание из-под кибитки. – Жоль, это ты так верещала?
– Нет, конечно, у неё же средний голос, – Прас не выдержал столь вопиющей путаницы.
Впрочем, нового веса жены он тоже не выдержал и аккуратно опустил её на ноги.
– Видар, вылезь оттуда скорей! – запаниковала женщина. – С кем-то случилась беда.
Нехотя, ибо работы предстояло прилично, брат выкарабкался из-под кибитки.
– Слушай, недавно мы уже подбирали одну несчастную девицу, и что в итоге из этого вышло? – Видара до сих пор передёргивало от ситуации двухмесячной давности. – Она оказалась беглой рабыней, обокравшей хозяина на круглую сумму. Нас самих чуть не посадили, если бы не имя Праса и твоё положение.
Спор прервал треск кустов, из которых вывалилось нечто. В длинном, но тонком и вообще каком-то хлипком платье, странной бело-голубой обуви и безумным взглядом. Косы разлохматились, кофта сползла с плеч (на деле Рената её попросту не успела до конца надеть после страстных объятий полоумного незнакомца), а в руках были… мятые грибы.
Эффектное появление, нечего сказать.
Увидев нормальных (ну или, по крайней мере, полностью одетых) людей, а самое главное – женщину, Рената остановилась. Попыталась прислушаться, но стучавшая в висках кровь заглушала все звуки.
– Что случилось? – Жолана хотела подойти к девушке, но Прас не позволил ей рисковать.
Рената не услышала вопрос. Она продолжала озираться, лихорадочно размышляя: дальше бежать или попытаться попросить о помощи?
– Эй, ты что, глухая? – Видар не отличался особой деликатностью.
В этот раз Рената вопрос услышала.
– П-помогите, – она дрожащими руками попыталась натянуть кофту на плечи и застегнуть пуговицы.
Но руки тряслись, грибы мешали, ноги подкашивались, несмотря на то, что каблуки она сегодня даже не надевала. Пара неверных шагов, и она рухнула. Кончился запал.
– О, Боже! – воскликнула Жолана, тогда как Видар уже успел подскочить и подхватить сомлевшее тело незнакомки.
Красивой незнакомки, пусть и до чёртиков испуганной. От этого она выглядела особо привлекательно: огромные глазища орехового цвета, невероятной длины ресницы, идеальная кожа, подкрашенные глаза (значит точно не из простых, тем более беглых рабынь), приоткрытые губы, словно зовущие к ним прикоснуться…
Прикоснулся, только не к губам, а к не менее аппетитному телу. Горячему, волнующему, гибкому.
Вдали послышался протяжный вой. Волчий, от которого волосы встают дыбом и пробирает до костей.
– Ты от них убегаешь? – строго спросил Видар, обхватывая её своими крепкими руками ещё сильнее.
– Н-нет, – честно ответила Рената, пытаясь аккуратно выбраться из железных объятий. Что-то их сегодня слишком много. – Ко мне какой-то мужик начал приставать, а потом г-грибы понюхал и озверел.
Видар слегка ослабил хватку, но не отпускал.
– Эти? – парень кивнул на потерявшие свой товарный вид опята.
Рената их так и не выпустила из руки, хотя вообще об этом не думала.
– Д-да! – рука разжалась, останки грибов посыпались на землю. – Странно всё это. И страшно.
– Не бойся, я подозреваю, с кем ты столкнулась, – Видар подвёл дрожащую деву к костру и усадил её на расстеленное покрывало. – Жоль, поговори с ней, а то я в ваших бабских штучках не разбираюсь – опять наговорю лишнего и не так, как надо.
Жолана словно ждала этого сигнала – тут же бросилась к незнакомке, приобняла за плечи и принялась успокаивать.
– Расслабься, никто тебя больше не тронет – у нас есть защита от оборотней, – с этими словами рыжеволосая принялась шуршать связкой амулетов на шее: – этот от сглаза, от запоров, на удачу, а, вот!
Она выудила свёрнутый колечком корешок на кожаном ремешке. Коричневый, ничем не примечательный.
Рената уставилась на него непонимающим взором. Вновь взглянула на добрую женщину: зрачки не расширены – значит не под галлюциногеном, в целом лицо приятное, взгляд полон сочувствия.
«Розыгрыш? – вернулась Рената к прерванным одним полуодетым нахалом размышлениям. – Или прошлое, как в фильме «Мы из будущего»? Помнится, там ребята попали во времена Великой Отечественной войны…»
– Стой, ты что, хочешь ей свою защиту отдать? – Прас подошёл к супруге, заглянул ей в глаза, силясь понять её мотивы.
– Да, мне она всё равно пока не нужна – волки беременных не трогают, – Жолана сняла шнурок и надела на незнакомку. – Для них это – табу. Да и потом, пока кормишь ребёнка грудью.
– Говорят, альфы могут нарушить любой запрет, – покачал головой Видар, поражаясь легкомысленности сестры. – Потому что сами их устанавливают.
– Это не запрет, – терпеливо принялась объяснять женщина. – Они впитывают этот инстинкт с молоком матери. Все, неважно, альфа ты, бета или гамма. Тут не в силе дело, а в памяти.
– Откуда ты знаешь такие тонкости? – поразился муж, привыкший, что Жолана обычно на вторых ролях.
– Услышала в одном из разговоров высшей знати, когда по пляжу прогуливалась, – женщина помогла-таки натянуть кофту на плечи всё ещё подрагивавшей незнакомки. – Как тебя зовут, красавица?
– Ре-рената, – клацнула зубами попаданка. – Пономаренко.
К слову, фамилия Пономаренко была девичьей её матери. По отцу и паспорту она именовалась Нигматуллиной. Просто продюсеры проекта решили, что эта фамилия слишком длинная и трудно запоминаемая. Тем более что сама Рената не имела остро выраженных тюркских черт, чтобы их акцентировать таким образом. Посему они предложили ей взять псевдоним, под которым её будет знать весь мир. Не сказать, что Рената оказалась в восторге от такого предложения, она даже пыталась придумать вариацию на тему, вроде Нигмы, Энигмы и даже Матуллы, но в сочетании с именем звучало глупо. Рената Нигма или Рената Матулла? РеНигма… Нет, этот годится лишь для ника на форумах и прочих нужд в интернете.
Самое удивительное, что идею продюсеров больше всех поддержал её отец – человек при чине и вообще весьма уважаемый товарищ. Не то, чтобы он не верил в талант дочери, просто считал, что кривляние перед камерой – не самое достойное занятие. И раз уж Рената за него взялась, то пусть их фамилии не будут связаны. Меньше нервов. Да и, вздумай дочь покончить с этим этапом жизненного пути (а Алмаз Анварович надеялся, что она одумается и пойдёт по стопам старшей сестры, работавшей в законодательном собрании города), ей будет куда проще это сделать под собственной, не вымаранной в жёлтой прессе, фамилией.
В принципе, логично, вот только менять творческую стезю на скучное копание в документах Рената точно не собиралась. Осталось только разобраться, как вернуться домой, и она вновь продолжит карьеру, встретит, наконец, достойного мужчину (а не того, что её сегодня столь бесцеремонно, пусть и горячо, чуть не разложил на травке) и таки будет ему варить борщ. Не каждый день, конечно, как она сгоряча пообещала во тьме, но раз в неделю точно!
– Красивое имя! – Жолана вновь приобняла девушку. – Возрождённая по древнему.
– А у народа моего отца оно означает ещё «приятная мелодия», – вспомнила Рената арабскую трактовку.
Всё же, несмотря на советский атеизм, бабушка и прочие представители старшего поколения семьи Нигматуллиных исповедовали ислам.
И Рената полностью соответствовала данной трактовке: пела при любой возможности, зачастую даже приятно.
– А вот фамилия у тебя странная, – прервал идиллию Видар. – Пони, Мара и какая-то Енка?
– Рената сначала зависла, пытаясь понять логику мышления, а потом расхохоталась.
Видимо, парень не знаком со словом пономарь и окончанием – енко и расчленил слово аж на три составляющих.
Вообще, так себе повод для веселья, да и пора бы уже остановиться, но Рената не могла. Продолжала смеяться до колик в животе. До слёз, из-за которых потёк макияж и напугал новых знакомых.
– Она плачет чёрными слезами! – в ужасе возопил Видар, хватаясь за свою связку амулетов.
Жолана сначала тоже испугалась, но, в отличие от мужчин (Прас тоже изрядно струхнул), во всяких женских заморочках разбиралась куда лучше. И даже слышала от некоторых коллег по цеху о прогрессивных красках для лица у иноземцев с южных краёв. Посему решила проверить, правильны ли её догадки. Она протянула Ренате чистый носовой платок, дабы та вытерлась.
– С-спасибо! – икая от переизбытка эмоций, попаданка принялась промокать под глазами, стараясь не сделать из себя панду. – Я просто перенервничала, не обращайте внимания. – Посмотрела на чёрный платок, вздохнула от того, что макияж всё-таки потёк и попросила: – можно зеркало?
– Конечно, Прас, принеси моё зеркало из повозки, – попросила Жолана.
Певец, видя, что всё нормально – то была лишь краска на лице, ведь ресницы стали менее чёрными – выполнил просьбу любимой супруги.
– Ого, какой раритет! – восхитилась Рената отполированному до блеска металлическому зеркалу. Такие она видела только в музеях. – О, не так всё страшно, как я думала, – обрадовалась она, глядя на довольно мутное, но вполне различимое отражение.
С каждой деталью, начиная с одежды, крытой повозки, заканчивая зеркалом, Ренате становилось ясно, что попала она явно куда-то далеко. Во времени, так точно. Что касается пространства, это следовало ещё выяснить.
– От мамы досталось, – с любовью погладила пальцем по вязи серебряного узора Жолана. – Ей папа на свадьбу подарил.
И так трогательно это прозвучало, что Рената вновь заплакала. Не хотела, просто слёзы сами покатились по щекам. Уже не чёрные, а вполне себе прозрачные, но остатки туши и подводки они окончательно размазали.
– Надо умыться, – шмыгнула она носом.
– Пойдём, я тебе полью на руки, – Жолана встала и потянулась к тыквенной фляжке с водой. – К ручью пока не пойдём, надо дождаться, когда уйдут волки.
– Не бойся, – успокоил Ренату Видар, тоже понявший, что текла всего лишь краска, смытая с глаз слезами. – Даже если оборотни подойдут к нам, они не смогут приблизиться из-за запаха корня аконита, который тебе дала Жоль, даже если они захотят преследовать тебя, чтобы отомстить за грибы. Кстати, где ты умудрилась найти одни из самых редких видов поганок? Они же на вес золота у магов! Пойду подберу да разложу сушить – в городе продадим.
Кажется, с сортом грибов Рената всё-таки ошиблась. Или в этом странном месте всё не так, как на Земле?
– С ума сойти, – прошептала Рената, до которой только сейчас окончательно дошло положение дел.
Волки. Волки, которые совсем недавно выли – это те самые мужики, от которых она убежала. То есть тот качок, если бы не его друзья, мог превратиться в зверя и сожрать её, закусив треклятыми опятами! Ведь его частично трансформировавшаяся челюсть явно не привиделась и ясно говорила о печальных перспективах. Пищеварительных.
– Не, ну я люблю путешествовать, – пролепетала Рената, закатывая глаза, – но не настолько экстремально!
И упала в заслуженный обморок.
[1] Гудок – старинный древнерусский струнный смычковый музыкальный инструмент.
[2] За основу я взяла Древнюю Русь, Скандинавию и кочевые племена, но всё очень переработано, переделано под нужды повествования, так что можете расслабиться и не искать исторические соответствия. Географические и бытовые тоже.
[3] Песня группировки «Ленинград». Здесь приведён приличный вариант текста, Рената решила при незнакомцах не материться – мало ли кто встретится.
[4] Та же песня группировки «Ленинград», что услышала Жолана, только начало.
Глава третья, в которой Рената организует постановку века
Пока Жолана возилась с обморочной: обтирала лицо влажной тряпкой, обмахивала веером и даже пыталась пробудить нюхательной солью, Видар с Прасом всё же дочинили кибитку. И даже разложили чудо-грибы на кусочке бересты в теньке, дабы те высохли. Умытое лицо Ренаты оказалось ещё красивее, чем накрашенное. Без макияжа она выглядела совсем девчонкой, разве что формы говорили о некоторой зрелости. Видар нет-нет, да поглядывал на прекрасную деву, пока жарился кабанчик, что с утра подстрелил Прас. Аппетитный запах мяса, сдобренного ароматными травами, щекотал ноздри и лучше всего подвиг Ренату к пробуждению. Соли, кстати, с этой функцией не справились.
– Всё-таки не приснилось, – обречённо пробормотала телеведущая, в глубине души надеявшаяся, что аппетитный запах идёт из кухни снятого на время съёмок дома – оба Алика любили мясо во всех его проявлениях, впрочем, как и все остальные, кроме Мирослава.
Как ей их всех сейчас не хватало! Хваткости Мити, который любую ситуацию с местными мог разрулить, энциклопедических знаний Жоры, доброты Леры и, конечно же, её финансовых возможностей. И Аликов. Они так круто жарили мясо! И умели выгодно снять её фигуру. Но это, к сожалению, не съёмки и даже не розыгрыш. Приключение затянулось. И что теперь с этим делать – не понятно.
Больше всего удручало отсутствие связи с мамой. Та точно что-нибудь да посоветовала бы. Не реветь, например. Подстраиваться под обстоятельства и в то же время не изменять себе. Да, так и следует себя вести! Не стоит врать этим добрым людям, а то, что они сейчас начнут её спрашивать, откуда она, было видно по их любопытным лицам. Но и полностью всю правду вываливать на них тоже глупо. В общем, сложно всё это.
– Эм, ещё раз здравствуйте, – помахала ручкой Рената, садясь в позу лотоса.
Ну а как ещё сидеть на покрывале?
Видимо, здесь принято по-другому, так как оба мужчины выпучили глаза, а Жолана вспыхнула, как маков цвет.
Рената на всякий случай глянула на ноги – вдруг у неё что-то не то оголилось? Нет, всё в порядке, даже пятки не торчат – платье достаточно широкое.
– Эй, вы чего? – решила уточнить непонятный момент попаданка.
На всякий случай натянула подол ещё больше, чтобы ни одним пальчиком никого не смутить.
– Эта поза считается крайне неприличной, – затараторила Жолана. – У нас не принято при посторонних мужчинах показывать… раздвигать… намекать…
Бедняга, несмотря на глубокую беременность, смущённо замолкла.
– У нас тоже не демонстрируют эмм… интимные места при посторонних, – Рената слегка приукрасила действительность, но как без этого. – Но я ведь в платье. И да, у папиных предков так все делали. В смысле сидели на ковре и ели за низким столом.
– Говорят, – преодолевая смущение, Прас всё же подал голос, – что у степных народов тоже нет стульев и они сидят в подобных позах. Но только мужчины. Женщины подгибают ноги под себя.
– У каждого народа свои порядки, – пожала плечами Рената и встала. – Покажете, как у вас прилично сидеть?
– Конечно! – Жолана подошла к покрывалу и изящно, несмотря на довольно объёмный живот, присела.
Боком, согнув ноги и красиво разгладив складки платья. Да, так выглядело куда приличнее, но не факт, что удобно. У Ренаты уже через пять минут затёк локоть, а бедро занемело – всё же твёрдая земля, а не мягкий диван. Пришлось менять положение, но через некоторое время спина запротестовала, ибо привыкла сидеть прямо. В итоге, видя, как она мучается, ей принесли ещё одно покрывало, дабы она тщательно прикрыла неприличную позу и успокоилась.
Никогда ещё Рената не была так счастлива! На радостях она рассказала новым знакомым, что поёт и ведёт передачу о путешествиях. То есть рассказывает об интересных местах, где успела побывать.
– Так ты сказительница что ли? – изумился Прас, никак не ожидавший от столь странной девицы принадлежность к родной стезе.
– Типа того, – выкрутилась Рената, вспоминая обещание не врать совсем уж откровенно.
– Значит, хорошо поёт, раз на косметику денег хватает, – выдал неожиданный для всех вывод Видар.
Конечно, он был очевиден, но ни Жолана, ни Прас об этом даже не подумали.
– Вот только где она сейчас? – угрюмо вопросила Рената, поглядывая на небеса укорительным взором. Те ехидно молчали. – И одежда, и обувь, и моя новая маска для волос из китайской клиники?
– Не переживай, мы тебе поможем, – Жолана искренне сочувствовала деве, ибо сама пару лет назад осталась без крова над головой.
Пожар сжёг всё, что ей было дорого: дом со всеми вещами, мастерскую отца, да и самого отца и мать, которые слишком устали, чтобы вовремя проснуться. Хорошо, что брат в это время уехал на заработки в большой город. Туда она и подалась, когда соседи поделились с ней одеждой (она как спала в ночной сорочке, так и выскочила из окна) и дали в путь узелок с провизией.
Тогда она и встретила своего будущего мужа, ехавшего на лошади в Маград на заработки. Его пленили её огненные косы и изумрудный взгляд, полный… боли. Он попросту не смог проехать мимо, не спросив, что случилось и как он может ей помочь. Сначала дева отнекивалась, жутко стесняясь красивого незнакомца да ещё с гудком, но он так смотрел своими пронзительными голубыми глазами, так смотрел… Все три дня, пока добирались до города.
В Маград они въезжали через храм. Никто из них даже помыслить не мог, что когда-нибудь они встретят кого-то настолько родного, что даже не задумаются о сроках, о проверках, да попросту о приличиях! Им было всё равно. А когда брат, до которого они всё-таки добрались, принялся её ругать за головотяпство, то лишь улыбнулась и сказала: «Когда встретишь свою суженую, поймёшь».
После серьёзного мужского разговора и поминального вечера, на котором они развеяли прах родителей над водами Бэлтонского моря, они стали учиться жить по-новому. Брат с сестрой без родителей, а Прас, наоборот, с новой семьёй, привыкая, врастая друг в друга всё глубже и глубже.
Видар тогда работал в бригаде строителей и облагораживал город после долгой зимы. Отличный сезонный заработок, кормивший парня и его семью. Вкупе с продажами зеркал, которые делал их отец, хватало на безбедную жизнь и даже на приданое Жолане, которое сгорело вместе с домом и родителями. Теперь его деньги плюсовались к тому, что получал за свои выступления Прас, и этого оказалось достаточным и для покупки всего необходимого Жолане, и даже для приобретения прочной кибитки и ещё одной лошади, чтобы путешествовать всем вместе.
Они и этим летом неплохо заработали, вот только кибитку обновить не успели – всё ушло на лекаря для Жоланы – она чуть не потеряла ребёнка и собственную жизнь. К счастью, обоих удалось спасти, но лекарь затребовал за свои услуги баснословные деньги. Впрочем, оно того стоило, ведь теперь благодаря его лечению можно было не волноваться за исход – у них в запасе имелось всё, чтобы поддержать организм будущей мамы в норме.
После столь трогательного и одновременно трагичного рассказа о прошлом новых знакомых, Рената прониклась. Всем: сочувствием, доверием, приязнью. И спела для малыша Жоланы чудесную колыбельную:
Попроси у облаков
Подарить нам белых снов
Ночь плывет и мы за ней
В мир таинственных огней[1]
От красоты песни и голоса у Жоланы даже слёзы выступили, а мужчины сидели в онемении. Прас очнулся первым и принялся истово благодарить пресвятую Хансу – покровительницу творческих людей.
– Тебя нам само небо послало! – радовался бродячий артист. – Вместе мы сможем перетянуть на себя внимание и заслужить место при дворе на будущий сезон! Только надо будет порепетировать, ты ведь можешь петь в дуэте?
– Конечно, – кивнула Рената, радостная, что нашла неплохой вариант заработка в этом странном мире.
Мире, где ужасно сексуальные мужчины могут превращаться в волков.
Встряхнув головой, прогоняя ужасное видение трансформирующейся пасти, когда обычные человеческие клыки вдруг принялись расти, Рената возблагодарила удачу, что встретила таких замечательных людей. Защиту от оборотней дали, накормили, напоили, одежду, ставшую Жолане маленькой, пообещали, и вообще приняли в труппу. Прелесть!
Даже не особо приставали по поводу её собственного наряда – решили, что у неё на родине так принято. По поводу прочих вещей, которых у Ренаты не было с собой и в помине, бродячие артисты подумали, будто она их потеряла в процессе убегания от оборотней. Разубеждать она никого не стала. Жолана посоветовала не рисковать и не пытаться их вернуть, с чем Рената не могла не согласиться.
Вот только Видар слишком пристально на неё смотрел. Не сказать, что он ей не понравился, нет, вполне симпатичный молодой мужчина. Крепкий, с открытым взглядом, надёжный. Но не в её вкусе. И дело не в цвете волос. Не сжималось от него сердце в груди, не трепетали бабочки в животе, как от того, другого… мечты дантиста.
Утром пополнившаяся труппа двинулась в путь. Видар сидел на козлах, рядом с ним пристроилась Рената, с интересом рассматривая местные красоты и отслеживая наблюдение – вдруг среди деревьев затаились вчерашние волки?
Самое странное, что ни ночью, ни во время утреннего моциона они не попытались хоть как-то заявить о себе. Рената даже удивилась, что так легко отделалась. Всё же ярость на лице того мужчины была очень сильной, неужели так легко успокоился? Или друзья хорошо мозги вправили? Непонятно.
Ещё более непонятным представлялось её попадание.
«Допустим, моаи, когда к ним прикасаешься, срабатывают как двери в другой мир, – размышляла про себя Рената, – или как это правильно называется? И что, любой, кто нарушит запрет, попадает сюда? Но тот же Алик успел пощупать камень и ничего с ним не произошло. Хотя, может, для активации нужно какое-то время? Подольше прикасаться, обнять, как я это сделала? Скорее всего!
Ладно, допустим так. Но всё равно наверняка таких как я не один и не два, значит… значит, их тут должно быть полно! Как-то слабо верится, что все туристы законопослушно ходят только по дорожкам и не пытаются сделать крутое селфи. С другой стороны, о пропаже людей на острове Пасхи ничего не слышно. Эх, как бы найти информацию о предыдущих попаданцах…»
Но информация не находилась. По крайней мере, её новые знакомые ничего подобного не слышали. Конечно, Рената не стала признаваться, кто такая, просто спросила, не слышали ли они о путешествиях в другие миры, мол, любопытно, говорят, такое бывает.
На неё посмотрели, как на девочку, которая из детских платьев уже выросла, а в деда Мороза всё ещё верила. Хотя, не факт, что в этом мире таковой вообще имелся.
От рассказа о своём происхождении Рената увиливала, как могла, мол, ничего особенного. Мама воспитатель, папа бухгалтер, живут-здравствуют. Соврать о том, что они умерли, язык не поворачивался. Вот только их наличие вызывало вопросы, как они её отпустили и зачем она тогда странствует. На последний вопрос у неё была уйма ответов: повидать мир, узнать много нового, испытать приключения, в конце концов. От первого она отшутилась: кто же их спрашивал?
– Твёрдой мужской руки тебе не хватает, – выдал вердикт Видар, мысленно уже примеривая деву к себе.
Она прямо читала по глазам его мысли – настолько выразительно он думал. Начиная с банального желания заарканить симпатичную девушку с красивой фигурой и приятным голосом (эх, не знал он ещё, как она может им достать) заканчивая подозрением, а не убежит ли она и от него в поисках приключений?
– Ха, не нашёлся ещё такой мужик, который смог бы меня удержать, – фыркнула Рената, отвечая на его последний вопрос.
Подумаешь, он не высказал его вслух.
Дабы не дать повод вновь забросать её вопросами, например, как она умудрилась выжить в одиночестве, пока якобы странствовала, попаданка принялась петь. Лес, птички, кибитка…, разумеется, в голову ей пришла любимая песня из «Бременских музыкантов»:
Ничего на свете лучше нету,
Чем бродить друзьям по белу свету,
Тем, кто дружен, не страшны тревоги,
Нам любые дороги дороги…
Конечно, ей невыносимо хотелось выспросить обо всём на свете: как называется их мир, какое здесь государственное устройство, на каком языке они разговаривают (и почему она тоже так может), но… это было слишком рискованно. Всё же она изображала нечто вроде потомка смешанной семьи, которая и язык местный знает, и в то же время слегка отличается повадками.
К слову о языке, когда Рената прислушалась к собственной речи, то осознала, что говорит слишком тягуче для своей обычной манеры, более того, звучание слов явно отличалось от привычного русского. Сосредоточившись, она таки выдала на родном пару слов. От души! Правда потом, когда её спросили, что это значит, пояснила куда более прилично и иносказательно.
– Это язык твоего отца? – Жолана с интересом перекатывала на языке звучный аналог слова «неприятности» и восхищаясь ёмкостью формы.
– Да, – пошла по пути наименьшего сопротивления попаданка, мысленно попросив у отца прощения.
Ведь то был русский мат – выразительный и беспощадный.
И поклялась больше не выражаться. Вообще. Мало ли, какие здесь порядки, вон, её вчера чуть за расчёсывание волос не предали остракизму. Ведь если поза для сидения у местных народов варьировалась, то распущенные косы однозначно везде трактовались, как признак аналогичной распущенности в сексуальном плане. И что в этом такого? Учитывая, что в тот момент вообще ничего эротического в процессе не было – Рената попросту драла колтуны. Сложный день, активный бег по пересечённой местности и прочие перипетии… Тяжко.
