Текст книги "Истинная для волка (СИ)"
Автор книги: Анна Соломахина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)
Глава четвёртая, в которой мы узнаем кое-что о волках
Харальд лежал на берегу лесного озерца и пытался прийти в себя. Его собратья стояли вокруг, дабы в случае повтора приступа успеть остановить. Но это было излишне – он не собирался преследовать случайную незнакомку. Не в этом состоянии.
Его светлые волосы мокрой паклей прилипли ко лбу. Судорожным движением он убрал их назад. Грязные. Он ведь собирался мыться после долгой дороги, пока эта пигалица со своими грибами не притащилась… Безумно привлекательная с одуряющим ароматом пигалица. Да, надо срочно окунуться!
Он хотел вскочить, как обычно резво, но его повело.
– Ты куда? – протянул ему руку Сигурд – давний друг и соратник.
А ещё обладатель железной хватки и критичного ума.
– Хочу ополоснуться, – Харальд принял помощь, поднялся и взялся стягивать с себя брюки. Мокрые.
Друзья отвернулись, даря некое подобие уединения.
Наконец, справившись с треклятой одеждой, Харальд вошёл в воду. О, какое это было блаженство! Вода бодрила, освежала, расслабляла.
– Мыло дать? – раздалось с берега.
– Кидай! – откликнулся вожак.
Бросок, попытка поймать, плеск воды… сначала от упавшего мыла, потом от нырка за ним…
Специально. Сигурд промазал специально, чтобы дополнительно охладить горячую голову альфы. Пока не вошедшего в полную силу – его отец был жив и славно правил Архельдором, но альфы. И при желании, никто из них не смог бы его удержать, если бы тот сам не хотел быть остановленным.
Та дева. Красивая, смелая, ошеломительно пахнущая… Горный первоцвет, вот что она напоминала. Такая же невысокая и в то же время яркая, свежая, одурманивающая медвяными нотами.
И где она умудрилась взять эти грибы?
На редкость ядовитые, не так уж и часто встречающиеся, по крайней мере, во время пути они ни разу на них не наткнулись.
Намеренно? Вряд ли. Судя по её испуганному лицу, она явно не ожидала столь зверской реакции. Похоже, она вообще не особо поняла, что произошло. Но бежала быстро – молодец. Не стала мешкать, задавать дурацкие вопросы и оставлять грибы.
Есть шанс, что выживет.
Хотя, то, что она оказалась одна в лесу, не есть признак здравомыслия. Тем более она сама подошла к полуобнажённому мужчине, вместо того, чтобы сразу бежать прочь… Не то, чтобы это что-то меняло в случае с оборотнями, но откуда ей знать, кто он.
Странный случай. Тревожный. Не дающий покоя.
Найдя, наконец, это треклятое мыло, Харальд принялся смывать с себя пот и грязь долгой дороги. Он так старательно тёр голову, словно пытался вымыть из неё мысли о чудной деве. Нет, ему ни в коем случае нельзя сейчас терять голову, будь она хоть трижды ароматной! У него впереди важные переговоры, на которые он поехал вместо отца.
Тот впервые отправил своего старшего сына одного так далеко и надолго. Хотя, одного – неправильно сказать. С Харальдом были его друзья, с которыми он сызмальства сражался плечом к плечу. Сначала на тренировках, а после в походах. Они знали друг друга, как облупленные, прикрывали слабые места, использовали сильные, а уж когда в волков оборачивались, то и вовсе словно превращались в общий организм. Единый в пяти лицах. Точнее мордах.
Но оборачивались славные сыны Архельдора не так уж часто, предпочитая сражаться в человеческом обличье. Звериной ипостаси они давали волю лишь на охоте, а так же во время ритуалов, наполняя окрестности жутким воем.2fcb8d
Для посторонних жутким, для своих же то была священная песнь стаи. А для их покровителя – Небесного Волка – услада для ушей.
– Зря мы вообще сунулись вглубь чужой земли, – ворчал один из воинов, обладатель внушительного шрама поперёк лица, благодаря которому его все звали Арр, забыв, что когда-то при рождении мать нарекла его Кьярваль. – Ничего путного эта старуха не сказала.
– И не говори, – вздохнул Торстейн – самый молодой из дружины и самый рыжий. – Много слов, мало смысла.
– Много вы понимаете в предсказаниях, – хмыкнул Гуннар в свою «волшебную» бороду. Коса, в которую он её заплетал, странным образом приманивала всех дев, что находились окрест. Многие пытались повторить, но никто не мог воспроизвести его плетение, как ни старались. Сам Гуннар, ясное дело, секрета не раскрывал. – Главное Харальд все понял, нам-то что. Это их семейное дело.
– Да ничего он не понял, – сплюнул Сигурд, поглядывая краем глаза за другом. – Просто состроил умную харю, а на деле так и продолжает ломать голову. Я видел, как он слова с дощечки перечитывал.
– Вы бы сами искупались! – крикнул им Харальд, прерывая очередной виток спора насчёт этой части путешествия.
– А ты как, в порядке? – Кьярвальд вгляделся в лицо альфы. – Не пойдёшь по следу?
– Не бойся, я помню о миссии, – отозвался Харальд, щуря льдисто-голубые глаза из-за яркого солнца. – Мало ли в мире красивых дев с приятным запахом.
Он демонстративно передёрнул плечами, однако тело вновь напряглось от воспоминаний. Белой кожи, полных губ, глубоких карих глаз, прерывистого дыхания…
Прочь, прочь эти мысли! От баб одни неприятности, как любит говаривать Сигтрюг – родной брат отца и его правая рука. Бета. Очень сильная, но бета.
Легко сказать, трудно сделать! В итоге, чтобы не показать собратьям, насколько он напряжён, пришлось плавать до посинения. В прямом смысле этого слова – вода, несмотря на довольно тёплый денёк, была более чем прохладная – осень постепенно брала своё. Соратники уже успели по очереди вымыться, обтереться, одеться, а Харальд всё никак не мог справиться с собственным телом.
– Хватить уд морозить! – поторопил его Сигурд, догадывавшийся о причинах задержки. – Надо добраться до драккара и дальше плыть в Староград!
– Иду уже, иду, – нехотя проворчал Харальд, всеми силами усмиряя непокорную плоть. – Где там наши кони?
Торстейн с Кьярвалем как по заказу вышли из-за деревьев, ведя под уздцы быстроногих коней, что успели вдоволь попастись, пока их временные хозяева изволили охолонуться. Ну, как быстроногих, на своих четырёх мужчины добрались бы до Волховьи куда быстрее, но правила, чтоб их! Это были чужие земли со своими духами и своими правилами. И без веской на то причины нарушать их не стоило.
Да и не сказать, что была такая уж великая надобность торопиться. Князь Гирдир ждал их в Старограде лишь к концу листопада, а им самим как никогда благоволил попутный ветер, доставив в Гардалию даже раньше намеченного срока.
К чему им вообще понадобился этот крюк, знал лишь отец Харальда – Рагнольв. Ему о провидице с дальних земель то ли сам Небесный Волк нашептал, то ли Свейн опять же от праотца передал – он не уточнял. Просто дал задание сыну заехать туда-то к такой-то и всячески её умаслить. Делать нечего – с отцовской волей не поспоришь, и пришлось Харальду по дороге в Староград причалить к берегу в одной из прибрежных деревушек. Оставить на приколе драккары с дарами и частью воинов, а самому с друзьями выкупить лошадей да отправиться в путь по чужой земле.
К провидице они пришли не с пустыми руками – два сундука даров привезли. С украшениями, китовым усом да редкими травами, чем весьма угодили старухе. На радостях она им и баньку истопила, и квасом напоила, даже барашка заколола! В общем, уважила гостей. Сама она ушла в лес, что-то пошаманила – волки чуяли отголоски чужеродной, но сильной волшбы – а после вернулась с куском бересты и протянула его Харальду. Толку, правда, от этого было чуть. Незнакомые руны ему ни о чём не сказали. Устные пояснения тоже мало что разъяснили:
Он выберет кривду, переступит через род,
Подойдёт к краю высшим, но потеряет цельность.
Туда ему и дорога!
Харальд их тщательно записал на дощечке, покрытой тонким слоем воска, и периодически в неё заглядывал. Смысл? О нет, он всячески ускользал, ведь совершенно не ясно, о ком шла речь. Допустим, некто предаст свой род, но почему он подойдёт к краю высшим? А потом каким-то образом потеряет цельность. Какую? Кому-то отрубят голову? Впрочем, это была не забота Харальда, он лишь любопытствовал.
Весь путь до Волховьи, а после по ней до самого Старограда Харальд всё вспоминал ту дерзкую деву с чудным ароматом и милым ликом. Во снах он её не только обонял, но и давно сделал своей, отчего утром ему было особенно тяжко. Осознавать, что это всего лишь сон, призрачное видение… Невыносимо! Ощущать гладкую, мягкую кожу, прогибать податливое тело, вдыхать умопомрачительный аромат первоцвета и малины, чувствовать его на своём языке, лаская юную деву… и просыпаться в одиночестве! О, как он жаждал вернуться, учуять запах её следов и найти. Отругать за грибы, ведь если бы не они, он бы не сглупил и не нарычал на неё, а потом воплотить в жизнь всё то, что успел придумать, и ещё что-нибудь.
Пока плыли, у него хотя бы был вариант снять напряжение – тяжёлая физическая работа. Наравне со всеми он садился на вёсла и грёб, грёб до изнеможения, преодолевая течение реки. Но однажды это закончилось – за кормой появились шпили Староградских башен, а после показались и его деревянные стены. Ему бы радоваться – добрался до места без потерь, но его глодало чувство, будто он упускает что-то важное. Хотя, что может быть важнее выполнения возложенной отцом миссии?
Подбадривая себя мыслью, что всё это блажь, и вот сейчас он расслабится: помоется в бане, натешится с какой-нибудь девой покраше и успокоится, он сошёл на берег. Всё шло по плану. Драккары разгрузили, путников, как почётных гостей князя, поселили в палатах, организовали отдых, начиная с бань, заканчивая банщицами. Одна даже глянулась ему: невысокая, темноволосая, ладненькая.
Кого-то напоминала.
Но тело молчало. Наслаждалось помывкой, ласковыми прикосновениями проворных ручек, ароматами мыла… Всё. Больше его ничего не волновало.
Харальд даже растерялся от такого поворота. То есть как это так? Он – мужчина в расцвете лет, будущий альфа Архельдора, и… всё?
Похоже, та дева всё-таки его околдовала. Точно! Подсунула ему не просто грибы, от которых у оборотней начинается приступ ярости, но ещё и как то его приворожила. Негодяйка! Похоже, ему всё-таки придётся сначала её найти, прежде чем вернуться в родные земли, где такой гадости уж точно не растёт! И преподать ей урок… или два.
Глава пятая, в которой Рената и Ко заявляют о себе
Староград поразил Ренату до глубины души. Он был полностью деревянным! Она глазам своим не могла поверить. Складывалось ощущение, будто она приехала на базу отдыха, стилизованную под древнюю Русь. Точно, так вот куда она попала! Ну, или что-то типа этого. По крайней мере, архитектура сильно напоминала ту, что она видела на полотнах художников и в фильмах, где изображали старые времена, в тех же сказках, например.
Даже дороги и те были деревянные! Не говоря уже о стенах, дозорных башнях и, конечно же, домах. Запах стоял специфический. Топились печи, сновала всяческая живность, которая активно… функционировала. А ещё кричали торговцы и дети, лаяли собаки, ржали кони и прочее, и прочее. После лесного приволья Ренате захотелось заткнуть уши и надеть фильтрующую маску.
– Свежий хлеб! Покупайте свежий хлеб! – надрывался грузный мужчина, стоявший около лотка со своей продукцией. – Калачи, баранки, пряники!
– Свежее молоко! – стоявшая неподалёку женщина в сером платье не отставала от него ни в нахрапистости, ни в горластости. – Только что из-под коровы!
И так им всем захотелось и того и другого! Они с Жоланой переглянулись и печально вздохнули.
– Ничего, сейчас договоримся насчёт места выступления да купим и хлеба и молока, – подбодрил их Прас.
Он надеялся, что в этот раз сильно цену ломить не будут. Как оказалось зря. Уж слишком много желающих оказалось в городе и все хотели выступить на главной площади. Дело могло закончиться чем угодно, вплоть до аукциона за главное место на площади, ведь к городничему подошли не только Прас с Гармой и прочими членами труппы, но и прямые конкуренты.
Все они толпились в приёмной. Там было так душно, что Жолану отправили вместе с дочерью Гармы и одним из парней на улицу, дабы той не стало плохо. По-хорошему, не стоило идти сюда всей толпой, но в такой ответственный момент могло случиться что угодно, лучше быть вместе, мало ли.
Народ толпился разношёрстный. Кто-то здоровался, кто-то отворачивался и не желал знаться, а кто-то даже принялся подкалывать друг друга. Особенно прошлись по Гарме, стоявшей рядом с Прасом, мол, совсем у них всё худо, раз пришлось объединяться и делить потом гонорар. Правда, одного взгляда грозной «Атаманши» в сторону генераторов оригинальных идей хватило, чтобы они резко захотели сменить тему
И тогда они перешли на новенькую, ведь та имела несчастье отойти от своей компании, дабы подышать свежим воздухом из открытого окна. Слишком душно. И много немытых тел вокруг.
– Смотри, какая конфетка, – обратил на неё внимание высокий худой мужчина с вислыми усами. – Я бы на месте городничего её пощупал.
– А я бы и после него не отказался попробовать, – похабно хмыкнул второй – чуть пониже, но такой же худой и вислоусый приятель.
Рената честно пыталась вести себя скромно и тихо, но… не смогла. Попаданка была не из тех, кто сидит в углу и ждёт принца, который её спасёт. О нет, она скорее сама заработает на коня, доспехи и копьё, сядет верхом, всех порубит и уедет в закат при полном параде. А уж где там король её сердца ошивается – Бог знает. Если хватит прыти – пусть догоняет!
Фигурально выражаясь, конечно, но характер у девы был боевой. Да и знала она, что не одна, и в случае чего ей помогут. Пусть, не принцы на белых конях, но соратники по будущей концертной деятельности.
– А вас мама не учила, что обсуждать человека в его присутствии – признак недальновидности? – невинная улыбочка тронула губы. – А вдруг он вас услышит и захочет ответить.
На её голос все встрепенулись. Начиная с Видара и братьев Гармы, которые дружно сохли по красавице, заканчивая посторонними, которым скучно было просто так ждать приёма.
– Это тебя, похоже, не учили родители, как разговаривать с мужчинами, – хмыкнул низкий, пока высокий отходил от наглости.
Как так, какая-то девица смеет ему указывать, как себя вести?!
И до того паскудной была его ухмылка, что Ренате стало противно.
– С мужчинами, – она сделала особое ударение, дабы показать, что не считает своего собеседника таковым, – уважительно.
Похоже, её сарказма не поняли.
– Что ж ты плохо слушала? – двинулся было к ней вислоусый, вот только не учёл один момент.
Девушка не была одна. И с нормальными мужчинами действительно общалась уважительно. Разумеется, эти самые мужчины не могли допустить, чтобы их принцессу кто-то тронул.
Кто же тогда будет петь главную партию?
Шутка, конечно же, о выступлении они думали сейчас в последнюю очередь.
Но конфликту не дали развиться. Скрипнула дверь, выглянул помощник городничего, отчего все встрепенулись. Гарма стояла в первых рядах, подталкивая в спину Праса, дабы тот посветил лицом.
Сработало. Увидев лицо хорошего, но скромного певца, мужчина махнул ему рукой:
– Твоя очередь.
Каково же было его удивление, как вместе с ним пошла Гарма с мужем и Рената. Братья с Видаром остались караулить под дверью, заодно продолжить занимательную беседу о правилах хорошего тона при общении с незнакомыми девушками.
Городничему идея коллаборации и необычной постановки в новом жанре очень понравилась. Рената с Прасом даже спели общую песню, окончательно покорив мужчину. Полного, важного, где-то чванливого, но в то же время хваткого и умного. Он мигом понял перспективу и даже не стал сразу брать «аренду», запросив процент от выступления. Не такой уж великий – десятую часть, что казалось вполне разумным… до первой прибыли. Ох, как потом было жалко отдавать ту груду монет, что они заработали! С другой стороны, довольный городничий – хорошие отношения в будущем. Тем более что он обещал протекцию княжескому церемониймейстеру…
С премьерой затягивать не стали. На уже имеющихся в центре площади помостках ребята принялись споро возводить декорации. Хотя, декорации – громко сказано. Лес, состоявший из нескольких довольно условных макетов деревьев для первой сцены. Трон с парой напольных канделябров для дворцового антуража. И, конечно же, рама со шторами, имитировавшая окно, из которого Принцесса будет слушать серенаду. Ну и ширма, за которой разбойники превращались в стражников и обратно.
Ничего сверхъестественного, зато мобильно и недорого!
Последние несколько репетиций показали, что с ролью чтеца, а впоследствии Гениального Сыщика лучше всего справлялся… Видар. Пусть, у него не было певческого таланта, зато зычный голос разносился далеко по округе, а единственная песня Сыщика не отличалась особой музыкальностью. Тут он брал харизмой, ибо так вжился в роль, будто и впрямь нюх у него был, как у собаки, а глаз, как у орла.
Посему именно он зазывал почтеннейшую публику на представление, а после начал повествование, в котором Глупый Король и Прекрасная Принцесса, высунувшись из условного окна, смотрели представление «зверей». А уж те разошлись: ходили на руках, тягали гири, метали ножи и играли на колёсной лире. То есть, по сути, занимались своими обычными делами, если бы выступали самостоятельно. А что, удобно и народ привлекает!
Учитывая, что Видар сменил роль, пришлось задействовать и Ольшану – дочку Гармы – в роли петуха. И та на удивление согласилась. Ведь ей так нравилась и сама Рената и её необычный репертуар!
Великие песни, взрастившие миллионы детей России и иже с ней, пришлись по душе жителям Старограда. К концу второго акта народ уже вовсю подпевал «Ничего на свете лучше нету» и радовался тому, что Принцесса таки сбежала из дворца вместе с голодранцем-Трубадуром. И, странное дело, совершенно немыслимый для местных сюжет был принят на ура! А ведь здесь большинство мечтало больше о том, как приблизиться к князю, к большим деньгам, а не вот это вот всё.
То ли никто особо не вдумывался в смысл, то ли взыграл внутренний авантюризм, но народ проникся. Столько денег, сколько за сегодняшний вечер собрал Видар и Ольшана, ходившие с шапками по зрителям, они не видели никогда. Даже за неделю активной работы столько не набиралось! Шапки наполнились буквально за пару минут. Пришлось бежать обратно, ссыпать монеты в мешок и возвращаться к зрителям, которые в нетерпении и каком-то экстазе уже швыряли деньги на помост к ногам Ренаты, Праса и их друзей – «животных».
Это был грандиозный успех! О представлении говорили все, от дворников до именитых купцов и даже родовитых бояр. Кому-то доложили служащие или домочадцы, кто-то сам попал, случайно проезжая мимо и заинтересовавшись ажиотажем.
Артисты не верили своему счастью. Теперь они могли себе позволить и комнаты в гостинице, и обильный ужин, и выпивку, и прочие радости души и тела. Рената особенно отрывалась, совершив на следующее утро набег на рынок и закупив там всё, начиная с одежды, заканчивая расчёской, косметикой и, конечно же, палочками для чистки зубов. Куда без этого?!
– Как думаете, сегодня столько же заработаем или меньше? – озвучила Рената мысль, так и витавшую в атмосфере.
– Сложно сказать, – протянула опытная в этом плане Гарма. – Вчера мы всех застали врасплох, и от неожиданности многие заплатили больше, чем сделали бы это в более подготовленном состоянии.
– Согласен, – кивнул Прас. – Сегодня придут те, кому рассказали о постановке вчерашние зрители и тоже, возможно, дадут много. Но вскорости всё это пойдёт на спад.
– Логично, – кивнула Рената. – К тому времени нам бы к князю уже попасть.
– Ко мне подходил вчера церемониймейстер Гирдира, – Гарма не хотела раньше времени говорить об этом, но раз уж зашла речь. – Сказал, что получил протекцию от городничего и посмотрел нас. Понравилось. Подумывает пригласить на пир с иноземными послами, дабы поразить их воображение. Ну и князя потешить. Особенно хвалил вашу пару.
– Так это же просто замечательно! – Рената по старой привычке подпрыгнула и захлопала в ладоши. – Надо срочно шить красное платье!
– Согласна, Трубадура тоже надо обновить, – кивнула Гарма. – И короля, дабы не сочли за оскорбление.
– И вообще надо менять концепцию игры, – огорошила всех Рената. – Там ведь не будет помоста, я так понимаю.
– Не будет, – кивнул ей Прас, изумляясь, насколько быстро соображала эта странная, но такая милая девушка. – Там будут столы, выставленные в форме арки, а между ними и немного впереди пространство для нас.
– Будем делать погружение зрителей в ход пьесы, – кажется, у неё на всё уже имелся ответ.
Да так оно и было – сколько свадеб в своей жизни посетила Рената у своих многочисленных родственников и друзей. А уж сколько сценок она умудрялась организовать в самых экстремальных условиях – не перечесть! Поэтому поменять манеру подачи для неё было достаточно легко. Всего-то сделать проходку бродячих артистов подлинней, перенести ширму для переодевания в самый угол, а то и соседнее помещение (тут уж как разрешат) и ещё пара мелочей.
Но это всё ещё впереди, зато сейчас, на второй, да и на третий, четвёртый и даже пятый дни были оглушительные аншлаги. Народ метал деньги, как в последний раз. Даже страшновато становилось, ибо глядя на всё это безобразие, остальные артисты, приехавшие в Староград с большими надеждами, начинали злиться. Ведь им перепадало куда меньше щедрот – все стремились именно на центральную площадь на удивительное представление. Что им привычные до зубовного скрежета приёмы, когда тут такая новизна!
Единственное, что слегка усмиряло пыл конкурентов, был отказ Праса и Гармы от прочих видов выступлений. Не было смысла, да и уставали изрядно. Отыграть два акта «марлезонского балета» – это вам не песенки на постоялом дворе петь, запивая их медовым сбитнем. Тут вкалывали так, что каждый вечер приходилось ходить в баню – настолько все они упревали.
Ну и восхищение. Искреннее, ведь где ещё такое увидишь? И услышишь, потому что Прас не зря считался одним из лучших певцов Гардалии. Его голос – сильный, наполненный, проникновенный не мог оставить равнодушным никого. Рената тоже производила ошеломительное впечатление. Всем: изящной и в то же время яркой внешностью (она даже приспособилась подводить глаза угольком и смастерила тушь из сажи вперемешку с жиром), высоким, пронзающим небеса голосом и бешеной энергией. Сносило всех, особенно кто в первых рядах находился.
Наконец, настал день выступления на княжеском пиру. По слухам, ходившим по тавернам, в Староград прибыло несколько иноземных делегаций. Много дней заседали они в палатах – государственные вопросы решали. Некоторые из них, большей частью простые воины, прохаживались по городу. Кто-то вызывал восхищение, например, воины Севера: могучие, возвышающиеся над простым людом на добрую голову. А кого-то старались обходить десятой дорогой, особенно узкоглазых кочевников в длиннополых халатах.
Уж больно чужд был их лик. Да и поведение не отличалось красотой манер. Резкие реакции на, казалось бы, невинные вещи, вроде мальчишки, бегущего через дорогу в не совсем удачный для того момент. Зачем так кричать? Зачем соскакивать с коня, вытаскивать плётку и избивать его до полусмерти? В таких случаях на непосед обычно прикрикивали, максимум давали по шее. Причём свои же – отец ли, мать или дядька. Да кто угодно – тут все друг друга знали, по крайней мере, местные. И, конечно же, воспитывали всех, не разбирая свой ли, чужой ли. Как и защищали от посторонних
За того мальчишку тоже вступились, иначе пришлось бы его хоронить. Ох и шум поднялся – половина города собралась. Пришлось даже страже вмешаться. Как назло тем пацаном оказался сын лучшего в городе кузнеца – не последнего человека в местной общине. В любой другой ситуации он лично бы оттаскал пострелёнка за ухо, но не в этот раз. Выскочив на зов соседки, прибежавшей к кузне и заверещавшей так, что и мёртвый бы пробудился, он зычно гаркнул на пришлого.
– Своих детей хоть конями топчи, а наших не тронь! – грозно прорычал он, возвышаясь над иноземцем могучей бородатой горой.
Если бы не несколько соратников, ощетинившиеся кривыми саблями, негодяю было бы несдобровать. Хотя не только это сдерживало народ – всё же иностранная делегация, да и стражи подошли, а тем строго-настрого было наказано не давать гостей в обиду. Как и не позволять им лишнего.
– Следите за своими щенками, – ломано ответил кочевник, не желая признавать свою неправоту.
– Это твой сын – щенок, а сам ты – собака подзаборная! – взревел кузнец, оскорблённый не только словами, но и противными интонациями.
Последние его особенно взбесили.
– Спокойствие! – вещал один из стражей, пытаясь понять, что произошло и как лучше действовать.
Стоявшие поодаль Рената с Ольшаной – они как раз возвращались от швеи, у которой забрали новое платье принцессы, всей душой болели за «наших». Попаданка еле сдерживалась, чтобы не подойти сзади к противному басурманину и не стукнуть того палкой, которая столь соблазнительно валялась рядом. Чтобы хоть как-то отвлечься от бандитских мыслей, она взглянула на мальчика. Тот корчился на руках дядьки, больше переживавшим за исход спора, нежели заботясь о предоставлении первой помощи.
– Ох уж эти мужики, – буркнула Рената, подала свёрток Ольшане и двинулась в сторону пацана.
Сквозь его одежду уже сочилась кровь, а на щеке багровела серьёзная ссадина.
Решительно подойдя к мужчине, Рената потянула его за рукав и затараторила:
– Скорее, надо промыть раны, пока в них инфекция не попала! – как и вся команда «Аверса и Реверса», Рената умела оказывать первую медицинскую помощь.
Правда, аптечки у неё не было, но ведь можно для начала снять одежду, промыть раны, позвать знахарку, или кто у них тут отвечает за местную медицину.
– Ты кто ещё такая? – недовольно рыкнул на неё дядька.
Без жёлтого платья и короны он и не признал в ней ту, на которую вчера всё выступление любовался. И даже подумывал замуж взять. Плюсуем сюда скромное коричневое платье, полное отсутствие косметики и платок – вот вам и секрет конспирации.
– Помочь хочу! – крикнула Рената, решив брать звуком. – Срочно! Нельзя медлить! Он может умереть!
– Ой-ой-ой, – заголосила рядом та самая соседка, что позвала кузнеца. – Горе-то какое!
– Вот я и говорю, – продолжила микромитинг Рената, – надо унести его куда-нибудь и промыть раны.
– Что делается! Душегуб! Мальца загубииил! – Несмотря на истеричные выкрики, дама оказалась скора на реакцию. Она резво потянула мужчину в сторону, и тот даже пошёл! – Идёмте ко мне, я живу вон там, недалеко.
Ошеломлённая Ольшана поначалу растерялась, но, увидев, как её новая подруга уходит, бросилась вслед за ней.
– Рената, подожди! – крикнула девушка. – У нас через три часа выступление!
– Я быстро, – откликнулась та во всю мощь своих лёгких. – А ты лучше сбегай к Жолане, пусть какую-нибудь мазь даст – у неё целый ящик лекарств.
– Хорошо! – радостная, что ей задали направление, Ольшана поспешила в гостиницу.
Дом добросердечной женщины действительно стоял недалеко – на первом этаже у них была едальня, а на втором пара комнат, в которых она жила вместе с мужем и детьми. Ворвавшись в зал, где сидела всего пара посетителей – обед уже закончился, основная масса людей ушла, Рената до смерти напугала семью, дружно прибиравшую столы.
– Клади сюда! – скомандовала попаданка, указывая на первую попавшуюся поверхность.
– Как? – ужаснулись все.
– Стол – это престол! – возмущённо воскликнул муж и по совместительству хозяин едальни.
– У меня за него никто больше не сядет, если мы его оскверним, – пролепетала женщина, с жалостью глядя на мальчишку.
– Идите лесом! – нервно выдала им Рената, убирая со стола солонку и перечницу.
Вообще, они во время съёмок выражались куда крепче, но Рената… отвыкла – Жолана подавала отличный пример, которому хотелось следовать.
– А-а-а, – застонал от боли мальчик, и это решило дело.
Аккуратно, стараясь не повредить, дядька таки положил его на стол.
– Ножницы! – беглого взгляда хватило, чтобы понять – одежду лучше срезать. – Кипячёной воды, мыла и чистых тряпок, а ещё лучше бинтов. И что-нибудь из спиртного, самое крепкое!
Оторопевшие посетители замерли и во все глаза смотрели как скатерть стремительно меняет цвет с небелёного полотна на багряный, на решительную девушку, раздававшую команды. Подозрительно знакомую девушку.
– Что ты делаешь?! – возопил дядька мальчика. – Зачем одежду портишь?
– Зашьёте потом, – огрызнулась Рената, кромсая рубашку и аккуратно, стараясь как можно меньше задевать раны, убирала её. – Лишь бы было кому носить.
Пыхтя от натуги, хозяйка едальни приволокла котелок с кипятком, старшая дочь, впечатлённая командирским голосом, принесла чистую ветошь.
– Кипячёную, а не кипящую! – воскликнула Рената. – И ведро для отходов.
Пока женщина меняла котелки, попаданка взяла кусок ветоши, а после обмакнула её в тёплую воду. Вытащила и принялась промывать раны, местами обрабатывая их с мылом – где успела попасть грязь с кнута басурманина.
В это время на улице к общему сбору присоединилась пара воинов с севера. Они как раз успели заметить, как раненого мальчика уносят на соседнюю улицу.
– Что случилось? – спросил один из них.
Шрам пересекал его лицо, без слов рассказывая о нелёгкой судьбе мужчины.
– Да вот, мальчонку забили мало не до смерти, – отозвался один из тех, кто должен был присматривать за порядком на улицах – об этом говорил его форменный наряд.
Судя по его растерянному лицу, он в этом не особо преуспел. Несмотря на наряд.
Острый взгляд второго воина, помоложе первого да порыжее, быстро нашёл главного виновника конфликта. Ткнув товарища в бок, он указал на кочевника сотоварищи.
– Понятно, опять эти, – хмыкнул тот, который со шрамом. – Нигде с ними сладу нет, – намекнул он на затянувшиеся переговоры, из-за которых ни глава миссии, ни они сами света белого не видели.
И пусть говорил он не особо громко, но его услышали.
– Шли мимо, и идите дальше, – огрызнулся басурманин, нервничая всё больше и больше. – Из-за какого-то пацана прицепились.
– Это потому что речь сейчас не о твоём сыне, – срезал его воин со шрамом. – Не пристало сильному за счёт слабых самоутверждаться.
– Это кто тут слабый?! – окончательно озверел кузнец, воспринявший слова на свой счёт.
Его глаза налились кровью, руки, давно уже сжатые в кулаки, поднялись, чтобы ударить. Сначала мерзкого басурманина, а потом и с северянином можно разобраться.
Вот до чего мужика довели!
– Остынь, это я про мальца говорил, – воин весомо положил руку на топорик, заткнутый за пояс.
Но мужчину уже было не унять – он дошёл до той точки кипения, когда либо драться, либо сдохнуть. А то и то и другое.
И тут произошло сразу несколько вещей: басурманин, который чуть не угробил мальчика, тоже обнажил свою кривую саблю, северяне вынули из-за пояса топорики, а в центр круга ввалился Прас с Гармой и парочкой её братьев.
