Текст книги "Бар "Амбар""

Автор книги: Анна Саврасова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

– О, вижу, вы с Барсиком нашли общий язык! Жаль, свидетельские показания котов пока не принимаются следствием.

– Там напротив камера установлена. Может, заявить в полицию?

– Ой, Лаф, это такая тягомотина будет. Я точно не хочу этим заниматься. Да и полиции такие дела неинтересны, мягко говоря. Наверняка он лицо скрыл и надо сильно заморочиться, чтобы что-то доказать. Володькиных убийц они не нашли, а этого типа и искать не будут.

– Как думаешь, что они от нас хотят? Ведь понимают, что никаких улик против Сарса нет и быть не может, одни только домыслы. Зачем привязались к нам, о чем хотят с тобой говорить?

– А может, и есть улики, – задумчиво проговорил Архимед. – Вот только как бы их найти?

* * *

(1) Ки-пи-ай – KPI, показатель эффективности

13. Весы Амура. Понедельник 26 мая

Всю следующую неделю я ходила в бар каждый день: и в свои смены, и в чужие. Так привыкла к нему, что уже не могла усидеть дома. Окно нам поставили, новое меню напечатали. Новый бармен Максим предложил добавить две новые необычные настойки: бурбон с мятными леденцами и водка с бородинским хлебом, тмином и кориандром.

Леденцы получились со второй попытки, а вот хлебная настойка – только с четвертой. Сначала мы купили неподходящий хлеб, потом недосушили сухари, потом не смогли нормально процедить, и настойка вышла мутная и с крошками внутри. Дозировку тмина и кориандра тоже подбирали опытным путем. В конце концов, настойка получилась прозрачная, но горькая, и наш повар предложил добавить мед – и вот тогда уже все стало идеально.

В общем, настаивали дружно и весело, всей честной компанией. Соседняя пекарня, соединенная с нами шкафом, обещала печь для нас правильный хлеб. Мы, конечно, на радостях и им налили, и всем очень понравилось. Так у нас появились фирменные настойки. Арчи, кстати, был против. Он считал, что у нас коктейльный бар, и настойки нужны только классические, на фруктах и ягодах, чтобы не отвлекать от главного – наших изысканных и разнообразных коктейлей. Для галочки, как обычно.

Но я заявила, что мне надоело угождать этой его Галочке, и что раз он бросил бар на мое попечение, то и решать все буду я.

– Ну ладно, хрен с тобой, считай, что настояла на своем! – ехидно скаламбурил он.

А я поняла, что у меня теперь карт-бланш, и можно развернуться.

Хотя была еще одна причина, почему я вдруг так зачастила в наш «Амбар». Я ждала Андрея. Вздрагивала от каждого мужского силуэта в кепке или еще как-то напоминающего его. Я сначала была уверена, что он придет, но он не приходил, и с каждым днем становилось все очевиднее, что и не придет. И все грустнее от этого. Ну конечно, это я виновата. Конечно, я дура набитая, я в этом и не сомневалась никогда! Но… что изменилось? Я ведь искренне была уверена, что не хочу никаких отношений, что одной мне лучше, что ему от меня будет только вред и расстройство. Значит, и хорошо, что не приходит больше? А чего я тогда пялюсь бесконечно на входную дверь?

Клариса заходила только один раз, и то лишь для того, чтобы сфотографировать показания счетчиков. Наступил срок внесения арендной платы.

– Скажи, пожалуйста, своим гостям, чтобы не курили в туалете. К нам по вентиляции доходит.

Ее голос был непривычно холодный, и я вдруг догадалась, что она обидалась на Арчи, что не сразу написал ей. Или на меня, что не сообщила о его приезде. Или он про Аленку рассказал? В общем, опять я из-за этого свинтуса страдаю.

– Ой, прости, пожалуйста! – искренне растроилась я. Я сама не выношу сигаретный запах, а тут какие-то курильщики в туалете. – Будем пресекать! И карать по всей строгости. Можно я тебя чем-нибудь угощу? Хочешь кофе? Я научилась рисовать веточку на капучино.

– Спасибо, я не люблю бесплатное.

– Как это? – удивилась я. – Разве не все его любят?

– Только не я. Мне нравится платить и чувствовать, что никому ничего не должна. Это невероятное чувство свободы.

– Отчасти я тебя понимаю. Сама не люблю чувствовать, что кому-то что-то должна. Дорогие подарки вызывают скорее панику, чем радость, ведь я теперь обязана сделать ответный жест. Но это ведь всего лишь чашка кофе, она ничего мне не стоит! И мне будет приятно тебя угостить.

– Прости, что лишаю тебя этого удовольствия, но я уже выпила кофе в пекарне. И с удовольствием за него заплатила. Финансовая свобода и независимость – самое приятное, что может быть в жизни женщины.

– А как же все эти патриархальные установки, что мужчина должен обеспечивать свою женщину?

– Так а с чьей карточки я плачу, по-твоему? Конечно же, Стаса.

А Архимед, между тем, укатил обратно в Таиланд! На солнечный остров Пхукет, к своей ненаглядной (как вдруг оказалось) Аленке. Оказывается, он приезжал не для того, чтобы увидеть близких людей. (Здесь я, кажется, имею в виду себя, хотя с чего вдруг ему приезжать ко мне, если до этого мы не виделись полгода? А все равно почему-то немного обидно.) И даже не для того, чтобы присмотреть за баром и разобраться с Сарсом.

Нет! Этот баламут приезжал только для того, чтобы отсыпать себе Ладогинских порошков и увезти с собой. Вбил себе в голову, что если Аленка выпьет «Бастет», то ее тумблер щелкнет! Сразу вспомнит, какой он распрекрасный, полюбит без памяти и вернется навсегда. Ну и что, что пришлось лететь девять часов в один конец? Это ж только для меня полет на самолете – как стихийное бедствие, а для Арчи – как на автобусе прокатиться.

– А ты не думаешь, что у твоей Аленки за четыре года давно появился новый воздыхатель, и по совместительству будущий отчим твоей дочки? – поддела я его.

Мы, как обычно, сидели на моей кухне и потягивали ромашковый чай. Арчи, правда, накапал в него коньяка. Я испекла шарлотку – по рецепту, который помнила еще с пятого класса, со школьных уроков труда. Шарлотка получилась тощая и кособокая, но довольно вкусная и с абрикосовым вареньем шла на ура.

– Нет, у нее никого нет, – яростно замотал головой Арчи, словно избавляясь от неприятного видения. – Мы же там виделись каждый день, гуляли, купались в море. Я возил их на байке в горы, показывал чайные плантации, буддийский монастырь…

– Чего??? Ты возил пятилетного ребенка на мотоцикле⁈

– Да там все так делают, это нормально.

Я чуть шарлоткой не подавилась от возмущения.

– Арчи, ты реально придурок безответственный. Почитай правила дорожного движения! Тебе нельзя заводить детей, они у тебя просто не выживут!

– Ладно, Глафирочка, не кипятись. Да, я придурок, это правда. Но женщины меня любят, как видишь.

– Наверное, некоторым женщинам просто нравятся придурки. Ошибка в системе, скрытый мазохизм.

– Нет, – твердо возразил брат. – Придурки сами по себе никому не нравятся. Просто у меня есть достоинства, и они компенсируют все недостатки.

– Ты считаешь, все так просто? Чистая математика?

– Конечно. У каждого человека в голову встроены субъективные весы, которые за секунды оценивают других людей. Весы любви. Если достоинства перевешивают недостатки, к человеку тянутся, если нет – отталкивают и посылают нахрен.

– Ну надо же, какой ты циничный. Сразу видно выпускника мехмата. Плюс на минус… Нас вот на юридическом учили, что это Фемида держит весы и взвешивает людские проступки и прегрешения. А у Амура я что-то никаких весов не припомню, только лук со стрелами. Попала в тебя стрела – и всё. Плюсы, минусы – все побоку. Будешь любить как миленький.

– Поэтому ты выбрала себе умного и красивого мужа из хорошей семьи? А не того двоешника ростом полтора метра, который, помнишь, бегал за тобой?

– Господи, ну ты и вспомнил! Мерзликин с третьей парты. Да он не бегал, а так…

И никого я не выбирала! Это было предреше…

Тут я осеклась. Правда не выбирала? Слепая стрела Амура? Или все-таки измерила все быстренько на внутренних весах? И полюбила по результатам изменений. А Миша? Тоже измерял? Нет, не нравится мне эта теория.

– Ну а что же с твоими весами случилось? – атаковала я Архимеда. – Когда ты уходил от Алены, ее недостатки перевешивали, не так ли?

– Все-таки котлеты тебе удаются лучше, чем выпечка, – сказал Арчи, засовывая в рот последний кусок шарлотки. – Ща, погоди, прожую… Я же сказал, весы субьективные. Каждое качество партнера имеет свой вес, в зависимости от приоритетов в данный момент. А приоритеты меняются. Проще говоря, я перенастроил эти весы, убрал баги, и вуаля! Аленка – лучшая женщина во вселенной и моя единственная любовь.

– Вопрос только в том, сколько ты весишь на ее весах. После того, как ты поступил с ней и дочкой, уважающая себя женщина даже взвешивать ничего не должна. Просто послать тебя куда подальше.

– Это, безусловно, ее право, – серьезно и грустно сказал он. – Но я должен хотя бы попытаться. Если она выпьет «Бастет» и увидит что-то другое, не меня – оставлю их в покое без единого слова.

– Как это без единого слова? – опять возмутилась я его безответственности. – Ты обязан содержать и воспитывать дочь!

– Да понятно, понятно, – отмахнулся он. – Денег не жалко. И в кино дочку сводить не лень, если Алена соизволит когда-нибудь прилететь. Ты же прекрасно понимаешь, о чем я. Я ведь не совсем дебил, чтобы долбиться в закрытую дверь. Если есть кто-то или что-то лучше меня в ее жизни, я отступлю. Но если самые счастливые моменты ее жизни связаны со мной, а я уверен, что так оно и есть – просто посажу их в самолет и увезу в Москву. И больше никогда не отпущу. Это решено.

14. Когда хочется перчика. Понедельник 26 мая

Вечер понедельника проходил в «Амбаре», как обычно, спокойно. Я работала за стойкой одна. Было занято всего два столика. За одним столиком сидела парочка, которая уже битый час цедила два несчастных коктейля. Оба при этом сидели молча, уткнувшись в свои телефоны. Может, у них просто дома нет стульев?

За другим столиком сидели трое друзей, и к ним претензий не было: друзья пили уже по третьему пиву, заедая сетом пивных закусок. Я знала в радиусе километра, как минимум, три пивных бара и одну сидрерию, где подавали десятки видов сидров, элей и крафтового пива, но эти люди, почему-то пришли к нам в «Амбар», чтобы пить бутылочное пиво из ближайшего супермаркета с наценкой в двести процентов. Возможно, им просто очень нравится наш гигантский кактус или дырявый ботинок Арчи на стене. Других объяснений я не находила.

За стойкой сидела только одна девушка в облегающей майке, навязчиво подчеркивающей отсутствие нижнего белья, и с сережками в виде смешных ежиков. Она пила вино, тоже погруженная в свой смартфон. Барсик вышел из подсобки и нагло взгромоздился прямо на мою барную станцию. Я испугалась, что девушка заметит его и пожалуется на антисанитарию, но она уж очень увлеченно переписывалась с кем-то. Я незаметно скосила глаза и увидела на экране известное приложение для знакомств.

Сама я такими приложениями не пользовалась, но когда-то давно пыталась зарегистрировать маму, так как после ухода отца она так ни с кем и не сошлась. С годами мама стала сварливой и нелюдимой, а я была в счастливом браке с Мишей и наивно полагала, что каждой женщине для счастья совершенно необходим муж. В итоге мама знакомиться ни с кем не стала, а я теперь, кажется, повторяю ее судьбу: одинокая, ворчливая и нелюдимая.

Я поцеловала кота в макушку и вежливо попросила скрыться от глаз гостей. Барсик недовольно помахал хвостом. Я освободила ему верхнюю полку с внутренней стороны стойки и встала рядом, чтобы выполнить его пожелание – гладить и чесать за ушком, не отвлекаясь от основной работы.

Было уже восемь вечера, и я с грустью подумала, что Андрей, наверное, уже закончил работать и пошел домой. К нам он опять не пришел и уже, видимо, не придет. Но почему все-таки мне есть до этого дело? Неужели на меня так повлияли банальные слова Арчи про переворачивание страницы? Или видения после «Бастет», в которых его не было? Или «Осирис»…

Да, я все-таки решилась попробовать «Осирис». Исключительно в исследовательских целях, чтобы понимать, что испытал Сарс и некоторые другие гости, приходившие за специальными коктейлями. За время своих экспериментов после расшифровки записей купца Ладогина Арчи успел напоить волшебными напитками некоторых своих знакомых. И эти знакомые, несмотря на жесткий запрет на разглашение, успели растрепать другим знакомым.

В какой-то момент Арчи решил прекратить эксперименты, но люди все равно ходили и просили специальные коктейли. Тогда он установил заградительную цену. Желающих стало меньше, но все же пару раз в неделю кто-то являлся в бар с бегающими глазами и зажатой в кулаке пачкой купюр. Перед последним отлетом в Таиланд Арчи велел поднять цену еще в два раза. Порошки постепенно заканчивались, часть он забрал с собой. И я решилась, пока еще есть возможность и не надо платить огромных денег, попробовать эту загадочную и зловещую «угрюм-траву»…

Купила водки и томатного сока, так как «Осирис» готовится на основе «Кровавой Мэри». Попросила Архимеда сделать мне половинную порцию, но он сказал, что так не годится, и я должна испить эту чашу до дна. Впрочем, «Кровавую Мэри», при правильном приготовлении, не сложно испить до дна: томатный сок быстро и умело компенсирует горечь водки. Страшновато было, конечно, но уже не так, как раньше. Я чувствовала, что уже готова пережить заново смерть Миши и весь тот кошмар. Вот только увидела я нечто другое…

Наша страшная ссора восемь лет назад. Как я могла так прочно о ней забыть? Мой последний выкидыш. Мы уже успели похоронить сыночка, и это была моя последняя отчаянная попытка стать мамой. Все случилось в ванной. Я даже не стала в этот раз вызывать врача, просто убралась кое-как, замоталась в полотенце и лежала в постели, в полной прострации, не имея сил даже порыдать как следует.

А Миша нервно ходил по комнате и говорил, что это уже слишком, что надо остановиться, прекратить этот кошмар, и что если я не начну нормально предохраняться, он сам сделает себе стерилизацию, лишь бы это больше не повторялось. Я понимаю, что он беспокоился обо мне, но это были не те слова, которые мне хотелось слышать в тот момент. Поэтому я лишь затравленно повторяла: «Замолчи, уходи, оставь меня одну».

А потом он сказал:

– Я же говорил, что не нужно было этого делать тогда. Мы столько лет расплачиваемся за твою ошибку…

И я захлебнулась от горечи и обиды.

Мою ошибку⁈

Я знала, что он говорит про аборт, который я сделала в шестнадцать лет. Да, в старшх классах мы очень быстро из неразлучных друзей превратились в страстных влюбленных. Слишком быстро. Беспечных, наивных влюбленных, не думающих о последствиях. И конечно, Миша был первый, к кому я побежала, узнав о беременности. Отец тогда уже не жил с нами, а маминого гнева я не боялась. Все зависело от Миши, от его реакции.

И он отреагировал. Рассуждал, что это слишком рано, что надо закончить школу, получить высшее образование, найти работу и много таких вот правильных холодных слов. Может, он и не произнес жуткое слово «аборт», но оно висело в воздухе и я его уловила.

Конечно, я несусветная дура. Сама приняла это роковое решение. Попросила маму, и она отвела меня в больницу. Скандала толком не было, мама просто молчала и не смотрела на меня. Она всегда так делала, когда была недовольна: молча смотрела в сторону. Это, конечно, лучше, чем крики и побои, но тоже мало приятного. Но я сама ее попросила, какие тут претензии? А она – она просто не стала возражать, не отговаривала, не обьяснила последствий. Моему ребенку сейчас бы уже было двадцать три года.

Наверное, виноватых тут нет. Просто так сложилась жизнь. Но называть это моей ошибкой? Моей⁈ Только лишь моей?!!

Когда я очнулась, Арчи фаршировал перцы. Я в оцепенении уставилась на его спину, склонившуюся над кухонной столешницей.

– Все норм? – спросил он, не оборачиваясь.

– Угу – промычала я.

– А я перцы фарширую. Захотелось вдруг перчиков. Ты же не любишь острое, да? Я немного только поперчу.

– Не знала, что ты такой хозяйственный.

– Готовлюсь к семейной жизни.

Я так глубоко задумалась, вспоминая эту историю, что не заметила, как в бар зашел молодой парень, подошел к девушке в майке, и они бурно обнялись. По разговору я поняла, что девушка выцепила парня в этом приложении для знакомств и видятся они первый раз.

– Что вам налить? – спросила я.

– Этот бар отстойный, – сказал парень девушке, даже не взглянув на меня, – пошли, я тебе другой покажу. Они сами пиво варят, и вместо стойки – крыло самолета. Настоящего!

– Рассчитайте, пожалуйста, – томно попросила девушка.

– Семьсот пятьдесят рублей, – сказала я. – По карте или наличными?

Девушка посмотрела на парня. Он молчал. Повисла неловкая пауза.

– Я тебя снаружи подожду, – сказал он и вышел.

Девушка с каменным лицом достала карту и приложила к терминалу. Я видела в окно, как она подошла к парню, что-то сказала и ушла. Он постоял еще немного и пошел в другую сторону. Еще одна несложившаяся история любви, с усмешкой подумала я. А все эти роковые семьсот пятьдесят рублей.

Тут в бар зашел амбал – тот самый, из свиты Георга Сарса.

– Ну что, не приехал твой босс? – с порога крикнул он.

И куда только подевалась его подчеркнутая вежливость?

– Приехал, но уже опять уехал. А что вы хотите? Я его полномочный представитель.

– Полно водочный? Или полно рюмочный? – хохотнул он. Ну надо же, какой любитель каламбуров к нам наведался. – Да так, мадам. Поговорить хотели, пообщаться. Но раз не хочет человек, неволить не будем.

– А зачем вы наше окно разбили?

– Окно? Да господь с тобой, я таким не занимаюсь.

– Барсик, посмотри, это он?

Кот открыл глаза, потянулся, запрыгнул на стойку, внимательно оглядел мордоворота и покачал головой.

– Вот видишь, даже кот подтвержает, что это не я, а ты не веришь! – захохотал амбал.

Тут я вспомнила поручение Арчи. «Если сам к вам придет, ты уж не оплошай».

– Хотите выпить? У нас есть фирменные коктейли, которых нигде больше не попробуете.

– Спасибо, воздержусь.

– Очень жаль. Но Георгий Гурамович может в любое время к нам прийти и задать все интересующие вопросы. Будем очень рады.

– Георгий Гурамович к вам не придет. У вас тут антисанитария, коты по прилавку ходят. Можно отравиться. Сначала к вам санитарно-эпидемиологическая служба придет, заберет вашего кота на опыты. Потом пожарная служба, потом Роспотребнадзор…

В этот момент Барсик резким выверенным движением запрыгнул на амбала и вцепился когтям в лицо и шею. Амбал заорал и отпихнул его. Кот с тяжеловесной грацией упал на пол и умчался в подсобку.

– Убью, тварь!!! – взвизгнул амбал, откинул заслонку стойки и рванул за котом.

Я ринулась за ними, истошно вопя: «Стойте! Охрана!»

Через несколько секунд в подсобке стало жарко. На полу валялись пивные бутылки, некоторые были разбиты и разлиты. Барсик сидел на шкафу и ужасающе шипел. Амбал тряс шкаф и вот-вот должен был скинуть вцепившегося в деревянную панель кота. Я схватила амбала сзади за футболку и с воплями висла на нем.

Тут в помещение ворвалось двое мужчин, оттолкнули меня, скрутили амбала и после некоторой возни, сопровождавшейся громким пыхтеньем и ненормативной лексикой, надели на него наручники.

Я испуганно смотрела на спасителей Барсика. Это был охранник Сережа и мужчина-в-кепке Андрей. Он все-таки пришел!!

Андрей достал из кармана корочку и показал амбалу.

– Начальник следственного отдела по Мещанскому району полковник полиции Симаков Андрей Николаевич.

Я удивленно вскрикнула. Так вот, оказывается, какой он «начальник отдела»! А я думала, обычный офисный работник.

– В чем дело, начальник? За что санкции? – поинтересовался амбал.

– Проникновение в служебное помещение, порча имущества.

Андрей указал на побитые бутылки.

– Вопросов нет, начальник, все компенсирую. Тут у них кот бешеный, он меня расцарапал, надо бы вам его усыпить для безопасности.

Амбал морщась потрогал кровавые царапины на шее и щеке. Барсик возмущенно мяукнул и ушел на кухню.

– Прогуляемся до отделения, напишите пояснения. Тут недалеко, – сказал Андрей и повернулся ко мне. – Ты в порядке? Не ушиблась?

Я сидела на полу, еще не опомнившись от происходящего.

– Да, да, все нормально.

Он подал мне руку, помог встать и усадил на диван. Барсик вернулся с поваром Рустамом, несшим аптечку. Рустам положил аптечку на диван, раскрыл, и кот ткнул лапой в йод и пластырь.

– Наклонись, – сказал низкорослый повар амбалу. – Котик сказал намазать тебя.

Андрей удивленно присвистнул.

– Надо этого кота в нашу поликлинику районную устроить. Не хуже других справится. – Он достал из рюкзака бланки и протянул мне. – Вот, напиши пока заявления. Отдельно, по сегодняшнему инциденту и по разбитому стеклу.

– Стекло не этот разбил, – сказала я. – Мы не знаем пока, кто.

– Все равно пиши. Будем выяснять. Серег, посиди пока с подозреваемым, нам с Глафирой надо поговорить, – попросил он охранника и вывел меня за стойку.

Зал был пуст. Наши немногочисленные понедельничные гости сбежали.

– Я запросил видео с камер. Там две камеры у вас, на вашем здании и через дорогу. Вот, прислали, посмотри.

Он достал телефон и показал два видео. Неизвестный мне мужчина в черной шапочке и черном спортивном костюме идет вдоль здания, оглядывается по сторонам, достает что-то из кармана, бьет по окну и убегает.

– Я его не знаю, но ты отправь мне видео, перешлю брату и Игорю, нашему бывшему бармену. Думаю, они его опознают. Кот говорит, что это охранник Сарса, но не этот. Значит, второй, их там двое было.

– Кто говорит?

Я прикусила язык. Опять болтаю ерунду, не подумав!

– Ну так, один знакомый.

– Знакомый, который только что на шкафу сидел?

– Я… очень рада тебя видеть, – вдруг сказала я и отвела глаза.

– Да? Я тоже рад. Ты очень красивая сегодня.

– Неправда… я не к этому…

– Что значит, «неправда»? Я никогда не вру.

Я совсем смутилась. Совершенно не умею реагировать на комплименты. Не могу поверить, что нравлюсь кому-то не только как человек, что мужчина считает меня красивой, а не из вежливости всякое говорит.

Так и не найдя подходящего ответа, я взяла Андрея за плечи и поцеловала. Вышло немного скомканно и неловко, но потом он крепко обнял меня и поцеловал еще раз, и это уже был самый настоящий романтический поцелуй.