Текст книги "Бар "Амбар""

Автор книги: Анна Саврасова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)

7. Поцелуи потом. Четверг 15 мая

Две недели. Две недели, как я в Баре, и Бар во мне. Почти выучила все коктейли. Научилась даже ловко наполнять мерные стаканчики и эффектно переливать напитки из шейкера в бокал, создавая длинную красивую струю и вызывая довольные вскрики гостей. Иногда, правда, роняю бутылки и проливаю напитки, но уже знаю, что надо не ругать себя за неуклюжесть, а списывать все с баланса и сразу забывать.

А еще у нас появился второй бармен, второй охранник и второй повар. Удвоились, в общем. Стас уговаривает взять диджея и устраивать рэйв-вечеринки по пятницам, но я пока держу оборону. У нас и аппаратуры подходящей нет, и сцена не предусмотрена. А главное, нет никакого желания повышать уровень шума вокруг меня. Он и так всегда чрезмерный. Я бы лучше чужих диджеев поувольняла, а то в нашем бАрмудском треугорнике по выходным бывает слишком буйно. В открытые майские окна доносятся звуки музыки из соседних заведений, подвыпившие гости охотно подпевают, а я тренирую невозмутимость, помогая себе маленькой чашечкой эспрессо с коньяком.

От Архимеда никаких вестей. Мои сообщения ему даже не поступают. Игорь тоже пропал. Осталась только бумажка с написанными от руки рецептами коктейлей и ключ от сейфа с волшебными порошками.

Я теперь работаю посменно, два дня через два. Иногда даже один через три. Сменный бармен вроде справляется, хоть и не так виртуозно как Игорек. У него смешное имя Потап и смешная черная косичка, которую он закалывает девчачьей цветной резиночкой. В ушах маленькие металлические сережки, а на накаченной руке татуировка с компасом, окруженном цветочками. На лице – очень аккуратная, тщательно выверенная по линеечке борода и очень серьезное выражение. Слишком серьезное для 28-летнего ребенка.

Про содержимое сейфа я Потапу рассказывать не стала, конечно. Я еще сама эту странную историю не переварила, не хватало еще посвящать в нее посторонних людей. Арчи и так, кажется, посвятил слишком многих. Сказала только, что если посетители будут спрашивать специальные коктейли, то у нас их больше нет. Были да вышли все. К коту Потап никакого интереса не проявляет, и это совершенно взаимно. Обязанности по уборке лотка и насыпанию корма в мое отсутствие я возложила на поваров. Они не такие холеные и охотно возятся с Барсиком, а Рустам даже вычесывает его шерстку специальной расческой, чтобы кот не линял, и подкармливает втайне от меня человеческой едой. Я, конечно, веду разъяснительные беседы в вреде разной человеческой еды для котов: и с Рустамом, и с котом, но оба не очень-то прислушиваются.

Общаемся мы с Потапом вежливо, без панибраства. Он подчеркнуто уважителен, всегда на «вы», но от этого я чувствую себя старой теткой, и как-то неуютно. Он кажется то маленьким мальчиком, притворяющимся брутальным мужиком, то брутальным мужиком, притворяющимся маленьким мальчиком. Но Клариса говорит, что Потап очень секси, а ее мнению о мужчинах я доверяю. Клариса по-прежнему заходит почти каждый день, свежая и довольная жизнью, иногда вдвоем с мужем. Их брак со Стасом после двойной измены, кажется, не только не пошатнулся, но и стал крепче.

– Мой муж – самый умный, воспитанный и возвышенный человек, которого я знаю, – рассказывала она как-то за чашкой мятного какао. – Он ни разу не поднял на меня голос. Ни разу ни в чем не упрекнул, не выразил недовольства. Ни разу за 25 лет! Ты можешь себе это представить?

Могла ли я⁈ Конечно, могла. Мой Миша был такой же. Самый, самый, самый. С той лишь разницей, что мимолетные барные приключения его никогда не интересовали. Вообще не припомню, чтобы он когда-нибудь посещал такие заведения. Со мной уж точно нет.

– Я безмерно уважаю Стасика, – продолжала Клариса. – Так сильно уважаю, что не могу толком заниматься с ним сексом. Мне хочется грубости, понимаешь? Хочется забыть, кто я и что я. Залепить мужику сочную оплеуху, сжать горло и прошипеть… А дай корицу, пожалуйста? Не хватает коричневого вкуса.

Кажется, мы незаметно стали подругами или что-то вроде того. Подруг у меня нет, так уж сложилось. Были когда-то в школе, институте, на работе, были общие с Мишей друзья, с которым отметили ни один Новый год. Но постепенно все контакты сошли на нет. Я стопроцентный интроверт, или стала такой с годами. Хотя не могу сказать, что совсем уж не нуждаюсь в общении и близких людях. Иногда хочется, даже очень. Но я страшно стесняюсь проявлять инициативу, звать кого-то, предлагать встречи. Ужасно боюсь отказа, но еще больше боюсь согласия из вежливости. Да и что я могу дать другим людям? Не такой уж я интересный и веселый человек.

А когда приглашают меня, я почему-то сразу пугаюсь и придумываю причину для вежливого отказа. А потом ругаю себя за это. Почему бы не пойти⁇ Почему бы не провести время с другими людьми, поболтать и повеселиться? Это же лучше, чем сидеть дома? Но дома я могу быть собой, а с другими людьми надо стараться изо всех сил, лезть из кожи, чтобы быть приятной и интересной, чтобы понравиться им, чтобы никто не заметил, какая я на самом деле скучная и унылая, и от этого шоу я так быстро устаю, что ничего уже и не хочется. Только с Мишей я могла не притворяться, потому что знала его двадцать семь лет, и потому, что он знал меня как облупленную, и потому что мы были, в сущности, одним человеком, поделенным на два тела исключительно для удобства плотского соития.

Но Кларису не надо никуда звать. Она приходит сама, когда хочет, и она мне действительно нравится. Клариса совсем не такая примитивная телочка, какой иногда хочет казаться. Начитанная, умная, даже, пожалуй, интеллектуалка, с резкими суждениями и необычным взглядом на все вокруг. Но очень простая при этом. И что мне особенно в ней нравится – даже не пытается выпивать бесплатно. Я, конечно, норовлю раз за разом предлагать ей напитки «за счет заведения». Ну не могу не предлагать: жена владельца помещения, постоянная клиентка, почти подруга. Но она только машет руками и сует мне купюры. И сдачу не берет.

– Ты дикая какая-то. Ну какая сдача? Потом, потом сочтемся.

Сегодня четверг, но народу на удивление много. Зашел мужчина-в-красной-кепке. Он часто заходит, работает где-то неподалеку, может, в офисном центре в конце переулка. Берет только зеленый чай и десерт. Да, у нас теперь есть десерты! Каждую неделю привозят замороженные чизкейки, медовики, брауни и фонданы с шоколадом. После разморозки они как новенькие, сама с удовольствием ем по утрам с кофеечком.

Никакой кепки на мужчине-в-кепке нет, это просто я его так называю, потому что первый раз он был в кепке и мы обсуждали абсент и живопись. Так интересно обсуждали, что я забыла его имя, а спрашивать еще раз неудобно.

Сегодня мужчина-в-кепке вместо привычного чая с десертом просит пиво и вяленое мясо. Я удивляюсь и не могу удержаться от вопроса:

– Что-то отмечаете?

– Да, отмечаю. Развод.

– О!

Я не знаю, что сказать. За ним уже стоят в очереди два человека, так что я молча наливаю пиво и отношу на кухню заказ. Гостей и правда за эти две недели стало больше. Я не отношу это за свой счет, но все же радуюсь, что дела идут хорошо. Только Арчи пропал, и это ужасно беспокоит. Нужен еще один бармен, я не люблю, когда очереди, начинаю нервничать. Ненавижу, когда меня ждут. И когда от меня чего-то ждут. Но это дополнительные расходы, я должна согласовать их с хозяином бара, и чувствую себя словно запертой в этой клетке непринятых решений.

Очередь рассасывается, и я пялюсь на мужчину-в-кепке, который сидит за столиком недалеко от меня. Он мог бы сесть за стойку и поговорить со мной о живописи или литературе, как раньше, но он зачем-то сел отдельно и отмечает свой развод в одиночестве. Вместо него стойку занимают двое мужчин с пивом, обсуждающие поездку в Непал, и паренек с девчонкой, потягивающие коктейли и целующиеся каждую минуту, отчего мне хочется спихнуть их с табуреток. Пятый стул девушка заняла своей сумкой, и это меня отдельно раздражает, ведь на этом стуле мог бы сидеть еще один, приятный и интересный гость, например…

Повар выставил в окошко вяленое мясо, и я отнесла его мужчине-в-кепке.

– Приятного аппетита!

– Спасибо.

– Вам повторить пиво?

– Я же еще не допил.

– Ну, просто… чтобы вам потом к стойке не ходить.

– Даже не знаю, – он задумчиво осмотрел недопитый бокал. – А вы что посоветуете?

– Я не знаю, – опешила я. Что тут можно советовать? – Я сама почти не пью, так что, может, и не надо вам больше пива.

– Не пьете? Работая в баре?

– Так уж получилось. Долгая история.

– До скольки вы сегодня работаете?

– До полуночи.

– Я бы хотел проводить вас домой, если вы не против. Негоже красивой девушке ходить по ночам одной.

– Но еще восьми нет. Вы же не будете ждать четыре часа?

– Ничего, съезжу домой и вернусь к полуночи. Идет?

– Вы живете рядом? – я все еще не решалась дать ответ. Он застал меня врасплох. Мозг лихорадочно работал, закидывая ворохом вопросов и сомнений. Казалось, мне легче выпрыгнуть в окно, чем сказать простое человеческое «да».

– Ну, недалеко.

Позже я узнала, что живет он за городом, в полутора часах езды, но это было потом. А сейчас я дрожащим голосом пробормотала:

– Извините, сегодня не получится.

Он кивнул и вернулся к пиву. А я пошла в подсобку, легла на диванчик и пару минут пялилась в потолок, недоумевая, почему я такая дура? Почему???

А когда вернулась, за стойкой сидела Клариса. Она вытеснила с табуретки чужую сумку и завладела вниманием друзей, собирающихся в Непал.

– Кумари – это девочка, живая богиня, она живет в отдельном дворце, в Катманду. В других городах тоже есть свои кумари, но эта главная. Раз в день, кажется, в одиннадцать часов, она выглядывает в окно и смотрит несколько секунд. А люди собираются вокруг и ловят ее взгляд. Если кумари злится или плачет, всем хана.

– Как моя бывшая, – говорит один из парней.

– Привет, – говорю я Кларисе. – Что будешь?

– Капуччино на кокосовом.

– у нас нет кокосового молока.

– А чего не купите?

– Его нет в меню.Ты путаешь нас с пекарней за углом.

– Ну давай на обычном.

Что это с ней сегодня? Нервная какая-то и рассеянная. Пока готовила кофе, мужчина-в-кепке ушел. Я чуть не расплакалась от досады. Хотела побежать за ним, вцепиться в рукав, сказать, чтобы не обижался, что он хороший, просто я ненормальная, невеселая вдова с кучей тараканов, а то бы мы с ним, конечно… Но я только помотала головой, чтобы скинуть наваждение, и стала рисовать на капучино сердечко из молочной пены. Вышло криво, но уже на что-то похоже. Клариса широко улыбнулась.

– Ты прямо растешь на глазах. Еще немного, и можно ехать на конкурсы барменов. Точнее, барвуменов. От Саши нет вестей?

Я мрачно покачала головой. Она вздохнула и стала засыпать мое сердечко толстым слоем корицы.

– Девчонки, а поехали с нами покорять Эверест?

Парни явно успели захмелеть.

– Спасибо, – сказала Клариса. – Но покорить гору невозможно. Можно только залезть на нее, и то, если она тебе милостиво разрешит. Но я не люблю восхождения. Слишком много мучений ради тщеславия, ради бессмысленной галочки в послужном списке. А я не тщеславна. Мне нравится гулять по горам, наслаждаясь их красотой и величием, но не лезть слишком высоко.

– Да мы пошутили, мы тоже на вершину не собираемся, до базового лагеря только дойдем. На вершину дорого очень. Сто тыщ баксов и еще авиабилеты! Лучше потратить эти деньги на пиво и красивых женщин, согласны, девчонки? Повторите нам, пожалуйста!

Клариса допила кофе и ушла. Сказала, что идет с мужем на концерт Вивальди при свечах. Высокие, высокие отношения.

Я зачем-то вышла с ней на улицу, бросив бар.

– Как думаешь, может, в полицию заявить? По поводу Арчи. То есть Саши. Две недели уже нет вестей.

– Ни в коем случае. Он любит пропадать. Это в его стиле. Найдется, когда захочет.

Я молчала. Она явно знает его лучше, чем я. Мне хотелось спросить ее про мужчину-в-кепке, правильно ли я поступила и почему так расстроилась, что он ушел? Но вместо этого я сказала:

– Я тоже люблю Вивальди. Можем как-нибудь… Хорошего отдыха!

Я хотела предложить ей сходить вместе на какой-нибудь концерт или в театр, но почему-то испугалась, и фраза оборвалась посередине. Она пристально посмотрела на меня. Потом крепко обняла – я чуть не закричала от неожиданности.

– Спасибо. Сходим обязательно!

И ушла. Какая же я все-таки дура.

Со смены я шла одна. Никто меня не провожал, и я думала, что это и к лучшему. Зачем давать парню лишнюю надежду? Все равно никого, кроме Миши, я уже не полюблю. Да и кому я сдалась? Старая, не особо симпатичная, не крашусь, одеваюсь кое-как, людей боюсь.

Мне вдруг очень захотелось выпить коктейль «Бастет», чтобы снова вернуться в прошлое, обнять того, кто стал бесплотным духом. Я нисколько не сомневалось, что мое самое счастливое воспоминание будет связано с Мишей, с одним из наших свиданий. А почему бы, собственно, нет? Ключ от сейфа теперь у меня, рецепты специальных коктейлей Игорь написал на отдельном листочке. Кто и что, собственно, может мне помешать? Но почему-то за эти две недели я даже не притронулась к сейфу. Боялась прикасаться к тому, что непонятно, необъяснимо и неизвестно, какие будет иметь последствия. Ирина после одного коктейля уехала в Торжок. Арчи вообще пропал.

За прошедшее время специальный коктейль просили только однажды. Высокий спортивный мужчина в черной шапочке спросил сначала Сашу, а потом «Осирис». Я хотела тихонько озвучить цену, ведь лишние деньги никогда не помешают, но что-то меня остановило, и я сказала, что коктейль мы больше не готовим. Уж очень этот гость напомнил амбала с его странными угрозами. Амбал, кстати, больше не появлялся.

Вечер был по-летнему теплый. Во дворе закончился ремонт. По крайней мере, нам дали передышку. Я дошла до подьезда и села на лавочку. Заходить в дом почему-то не хотелось. Я запрокинула голову и смотрела на ветки липы, качающиеся над головой. Из темноты двора вышла мужская фигура с чемоданом и села рядом. Я вздрогнула от страха и вскочила на ноги. Мужчина молча сморел на меня и улыбался.

– Арчи!

– Тссс! Поцелуи потом. Пошли домой.

8. Укус медузы. Пятница 16 мая

Я поставила чайник, переодела пижаму, разогрела припасенную с утра еду.

– Ну что, поросенок, рассказывай. Где ты пропадал? Почему не отвечал? Убить тебя за такое мало!

– Сестренка моя любимая, я тоже очень рад тебя видеть.

– Где ты был?

– У меня все хорошо.

– У тебя всегда все хорошо. Даже когда все плохо. Всегда этим бесил. Так где?

Арчи затянулся своей парилкой. Вот почему бы сразу не ответить? С детства любил интриговать и напускать туману на ровном месте. Обычно меня это раздражало, но в этот раз я была слишком рада, что он хотя бы жив.

– В Таиланде я был. Кормил ядовитых медуз в море. Видишь ожог?

Он показал красное пятно на шее.

– Ах, вот как. Значит, Ира была права. К Аленке поехал?

– Да. Ненавижу эту азиатскую жару, эту прелую духоту перед тропическим ливнем, эту безнадежную и бесконечную сырость и вечные том ям с падтаем, но… Я дочку сто лет не видел. И кроме того… Ладно, это потом. Как бар? Справляешься? Есть вопросы?

Вопросов было много.

– Что такое медовая кружка?

– Что?

– Коктейль «московский мул», какая там кружка нужна?

– Медная. Медная кружка, рыжая такая, на нижней полке стоит. Надо, кстати, меню обновить. И цены поднять, полгода уже не поднимали.

– У нас и так дорого! – возмутилась я. Я и так поражалась, как люди платят такие деньги за то, что могут купить в супермаркете втрое дешевле.

– Это разве дорого? Ты видела, сколько помидоры стоят?

– При чем тут помидоры? – он опять поставил меня в тупик.

– Помидоры подорожали. Все дорожает. Жизнь ухудшается. И тоску от этого люди запивают в баре. И запивание тоски тоже должно дорожать, вслед за помидорами.

– Ладно, как знаешь. Это уже будет твоя забота. Я ведь теперь свободна?

– Ни в коем случае!

– Арчи! Ты издеваешься надо мной.

– Сестренка, милая, ну потерпи еще немного. Я не могу пока вернуться в бар.

– Это из-за Сарса? Что у вас случилось? Какой-то браток от его имени тебя искал, угрожал проблемами нашему бару.

– Уже «нашему»? Приятно, черт возьми! Ты, кстати, большая умница. Судя по переводимым суммам, все идет очень неплохо. Может, это и есть твое призвание?

– Давай-ка мне зубы не заговаривай. Рассказывай все, как есть.

Арчи хлебнул чаю, чуть скривил губы, достал из чемодана бутылку рома, плеснул в стакан. Протянул мне стакан, но я замотала головой. Пить совершенно не хотелось. Арчи сделал глоток и пару минут молча пялился на холодильник за мой спиной. Там было прилеплено всего несколько магнитиков – мой скудный улов за много лет. Я не большая любительница путешествовать.

– Ты помнишь, лет в девятнадцать – двадцать я играл в рок-группе?

– Да, что-то припоминаю, мама говорила, что ты все время на гитаре бренчишь. Но я ведь тогда уже с Мишей жила, мы мало с тобой общались.

– У нас был очень неплохой бэнд с ребятами с мехмата, концерты даже давали – и в универе, и в клубах. Некоторые песни я до сих пор наизусть помню и могу хоть сейчас сбацать, дай только гитару. Хорошие песни были, яркие. Думаю, мы могли бы добиться успеха, но к пятому курсу группа развалилась. Мы все уже работали к тому времени, да еще диплом писали, не до репетиций было. А потом я переключися на другое, миллионером захотел стать, но это отдельная история.

– Да ты постоянно переключаешься с одного на другое, у меня от твоих мельтешений голова кружится.

– Ну что поделать, сестренка, со стабильностью у меня и правда плохо. Всю жизнь так живу и вряд ли уже изменюсь. Зато не скучно.

– Так к чему эта история? Опять от темы уходишь?

– Нет, я к ней наоборот подбираюсь. Был у нас в группе парниша, Володька Мосин, ну очень талантливый. Он нам песни и писал в основном. Когда группа распалась, он единственный продолжил музыкой заниматься. Универ закончил кое-как и забыл математику как страшный сон. Зато в музыке преуспел, писал песни, сам даже пытался петь, но карьера певца не пошла, а вот песни реально хорошие, и многие известные эстрадные певцы его песни пели.

– И Сарс тоже?

– Да он только на его песнях и поднялся! Все его самые популярные хиты Володькой написаны, хотя уже лет 10–15 прошло. Все новое, что Георг поет – уже не то, не дотягивает по энергетике и глубине. Он же когда начинал, по кабакам пел, где-то в Анапе, потом в Москву переехал, пытался на эстраду пробиться, что-то получалось, конечно, но настоящий успех пришел, только когда он с Володькой познакомился и купил его песни.

– А чем твой друг сейчас занимается?

– Десять лет назад Володька пропал. Жена получила смс, мол, «люблю другую, ухожу, не ищи, не пиши, имущество все оставляю тебе». Детей у них не было, а она оказалось настолько гордой, что даже не попыталась с ним как-то связаться, узнать, где он. И никому ничего не сказала. Более того, когда его кто-то искал, говорила, что Володя уехал в Тибет, к шаолиньским монахам на ретрит, и связи с ним никакой нет. Он и правда часто говорил, что вот бы бросить все и в Тибет, ходить в оранжевой простыне, крутить священные барабаны и медитировать. Ну присказка такая у него была, но это же все не всерьез.Он жену любил, на самом деле, и дело свое очень любил, без музыки жить не мог. Просто жена такая гордая оказалась, не хотела никому признаваться, что любимый вот так вот ее бросил и ушел к другой.

– И что, все поверили⁇ И родители, и друзья?

– Родителей не было давно, умерли, он в детдоме вырос. А друзья… Ну вот я поверил, например. Я сам такой человек, могу в любой момент все бросить и уехать на край света, а Володя творческая личность, так что почему нет? К тому же у меня тогда с Аленкой как раз любовь началась, меня другие люди мало интересовали, если честно. Я как в бреду был, только о ней и думал. В общем, только через пару месяцев другой его друг забил тревогу, прижал жену к стенке, и она призналась, что про Тибет все выдумала, и что кроме одной странной, неправдоподобной смски никаких сведений о Володе уже давно нет. Друг этот пошел в полицию. Или тогда еще милиция была? Неважно. Стали его искать, но без энтузиазма. Записи с уличных камер хранятся месяц. Данные о геолокации с мобильного телефона – тоже месяц. За два месяца все следы пропали. Опрос знакомых также ничего не дал. Никто ничего не знал. Он просто вышел из дома и пропал. Только через год какой-то грибник нашел в Химкинском лесу его труп.

Я вскрикнула от неожиданности. К таком повороту сюжета я была не готва. У Арчи подрагивали губы и рука, державшая стакан с ромом, немного затряслась. Видно было, что история смерти друга дается ему нелегко.

– Дожди тогда сильные были, землю размыло… В общем, откопали его как-то, опознания, экспертизы. Убит ударом по затылку. Тупым предметом, что называется… – голос Арчи дрожал. Я, сама уже чуть не плача, подлила ему рома. Подумав, капнула и себе немного в чай. Брат судорожно отхлебнул. – Похоронили, короче. А убийцу так и не нашли.

– Как не нашли? И никаких подозрений⁈ Кто это мог быть?

Арчи развел руками.

– Жену подозревали. Странно было, что она так долго молчала, и фактически, из-за ее странного поведения преступление и осталось безнаказанным. Но доказать не смогли, да и мотива не было. У них же правда любовь была. И сообщение то последнее действительно существовало.

– Она могла сама с его телефона себе отправить. А любовницу не нашли? Может, это любоница его убила?

– Любовницу не нашли, потому что любовницы никакой не было. Слушай дальше. Теперь в современность переносимся. Как я тайник купца Ладогина открыл, ты уже знаешь, да?

– Да, мне Игорь рассказал. Удивительная история, до сих пор сложно поверить.

– Да я сам в полном а… как бы это сказать? Изумлении. Ты уже знаешь, что есть три волшебных порошка, из которых я придумал три коктейля. Кстати, это не совсем я придумал, похожие коктейли сам Ладогин готовил. По его мнению, с алкоголем порошки лучше работают, но алкоголь не крепкий нужен, поэтому сок еще добавляем. И вкус так лучше намного. В общем. На чем я остановился?

Он вновь приложился к парилке.

– Три магических коктейля, – напомнила я. – «Бастет» достает из головы самое приятное воспоминание, «Осирис» – самое ужасное, а «Анубис», если верить Игорю, якобы показывает твою будущую смерть. Но я не очень в это верю, разве все в нашей жизни предопределено?

– Про «Анубис» отдельный разговор. Коктейль этот очень непростой. Я вообще подумываю выкинуть эту мор-траву к черту, чтобы никто никогда эту отраву не пил. И плевать на неполученную прибыль. Этот коктейль может жизнь сломать, я это видел своими глазами… Но тут еще один нюанс есть. Крайне важный. Если человек уже выпил коктейль и картинка загрузилась в его мозг, то другой, выпив из его бокала, получает в свой мозг такую же точно картинку.

– Это невозможно!! У каждого человека свой мозг, свои воспоминания, их нельзя передать…

– Это магия, детка. Черная магия.

– Я не верю в магию.

– Я тоже не верю. Но эмпирический опыт никуда не денешь. Просто оно работает и все. Это как флешка, через которую можно перекинуть файл с воспоминанием из мозга в мозг.

– И за многими ты как подглядывал и воровал их мысли через флэшку?

– Несколько раз. Только в целях эксперимента и только с согласия испытуемых. Кроме одного-единственного случая.

– Какого?

– А вот мы и подбираемся к сути истории. Недели три назад к нам в бар заявился Георг Сарс с какой-то малолеткой и двумя охранниками. Мы с Игорьком тогда на смене были. Поначалу мы и не поняли, кто это. Он в каком-то худи был, в капюшоне и темных очках. Мужик как мужик. Зашли, малолетка его за столик тянула, а он уговаривал ее в другое место пойти. Но потом все-таки сели за два дальних столика: за один Сарс с девицей, за другой охрана. Охраник подошел, взял бутылку коньяка ХО, это значит – extra old, самый дорогой, короче…

– Я уже знаю, – перебила я.

– Быстро учишься, молодец. Взял рюмки, закуски какие-то и сам на подносе к ним отнес. Ну что ж такого, пришли люди выпить, внимания к себе явно не хотят, их право. Потом Игорь к ним подходил, чтобы убрать со стола, и Сарса все-таки узнал. Сказал, что он с девицей ругается, она его прямо матом кроет, а сама чуть не школьница на вид. Ну что ж, бывает. Но я вдруг Володьку сразу вспомнил, ведь Сарс до сих пор его песни поет. И мысль шальная пришла, а вдруг он знает что-то о его смерти? Сомневаюсь, что его полиция допрашивала, он тогда уже звездой был.

– « Уходи без упрека, уходи без скандала»… – неожиданно для самой себя пропела я на знаменитый мотив. – Это тоже его песня?

– Одна из. Но мне больше другая нравится.

И Арчи с чувством запел:

Полюби меня старым, полюби немодным,

Полюби усталым, полюби голодным,

Полюби без условий, полюби без оплаты,

Я исполню всё-о о-у-е,

Чтоб счастливой была ты!

– Гимн мужчин-неудачников, – рассмеялась я. – Полюби меня старым и страшным, а сама будь молодой и красивой.

– Ну, уж и помечтать нельзя, – усмехнулся Архимед. – В общем, слушай дальше. В какой-то момент девица вскочила, залепила Сарсу пощечину и выбежала вон. Охранники тоже вскочили, но он им рукой замахал и они сели. Потом подошел к стойке, уселся на табурет и стал какую-то пьяную чушь нести про тупых баб, что нельзя мужику пенисом думать и от этого все его проблемы, и всякую такую похабщину. Я спросил, что ему налить, а он начал выпендриваться, что, мол, уже все в этом мире пил, и мой говеный бар его ничем не удивит. Тогда я разозлился и предложил пари. Я готовлю ему эксклюзивный напиток, и если смогу удивить, он мне платит сотку, а если нет, пьет бесплатно. Он заржал и сказал, что шансов у меня нет, что он уже пил все и даже такое, что мне и не снилось. И что пить он начал, когда меня еще в проекте не было.

– И ты приготовил ему «Анубис»? – догадалась я.

– Нет. «Анубис» – это картина смерти, но как он поймет, что это его реальная будущая смерть, а не просто пьяная фантазия? Поэтому я приготовил ему «Осирис». Приготовил со всем тщанием, и порошка положил чуть больше обычной дозы, не поскупился. Он выпил и сказал, что вкус необычный, но все же чем-то знакомый. И что это водка с соком и каким-то настоем, и на сотку явно не тянет. Так оно и было, в общем. Но потом глаза у него расширились, рот приоткрылся, дыхание участилось и я понял, что дело пошло. Тогда я сказал: «извините, наверное, я неправильно приготовил, я сейчас проверю»… ну и выпил из его бокала.

Арчи замолчал. Я боялась дышать, настолько была поражена этой историей. Финал был предсказуемый, но от того не менее страшный. Арчи все молчал.

– Так что ты увидел?

– Лес, два человека сидят на подстилке, пьют из одной бутылки и мило болтают. Я думаю, ты уже догадалась, кто именно?

– Володя Мосин и Георг Сарс?

– Именно. Сарс спрашивает: «Так ты точно решил отдать песни этой сучке?» А Володя отвечает: «Без обид, Жора, но да, твое исполнение им не совсем подходит. У тебя и без меня много классных песен в репертуаре». Сарс говорит, что даст еще пять миллионов, но только за эксклюзивный права, Володя отказывается. После этого Сарс встает и бьет его бутылкой по голове. На этом воспоминание оборвалось, потому что я закричал от ужаса, а когда очнулся, схватил его за грудки и заорал на весь бар: «Это ты его убил! Ты убил Володьку, гнида!». Охранники тут же подскочили, они в тот момент сзади стояли, отцепили от него мои руки. Сарс вскочил на ноги и выбежал вон, они ушли за ним.

Арчи опять закурил, уже бог весть в который раз за встречу. Я уныло хлебала чай с ромом. Неожиданно я вспомнила этого парня, Володю. Он был на Сашкином дне рождения, лет пятнадцать тому назад. Веселый такой, вихрастый блондин с веснушками. На гитаре играл. И пел. Душевный такой парень и совсем молодой. Как же так⁇

Арчи все молчал.

– Значит, Сарс убил Володю, – подытожила я. – И знает, что ты это знаешь. Поэтому его телохранители тебя ищут и угрожают непонятно чем.

– А знаешь, какая кличка была у Мосина?

– Ну?

– Моцарт. Мосин-Моцарт, тоже композитор потому что. А Сарс звучит почти как…

– Сальери?

– Ну да, аналогия напрашивается. Убил более талантливого музыканта, чтобы завладеть его искусством.

– Да уж, ужасная аналогия. Но я все же не понимаю. Разве авторы песен не продают их исполнителям на эксклюзивных условиях? Как Володя мог отобрать у Сарса свои песни?

– Я не думаю, что между ними был какой-то договор. Такие люди привыкли жить по понятиям, без лишних бумажек. Теперь-то Сарс, конечно, научен горьким опытом, держит штат юристов, а тогда… Решил вопрос так, как было принято решать в его среде. По понятиям разобрался.

– И смс Володиной жене написал тоже он?

– Ну а что ему могло помешать? Телефоны тогда по коду включались, подсмотреть код не проблема, Володя никогда не был особенно скрытным, разгильдяй был и людям доверял.

– Так надо в полицию идти! Чего мы тут сидим?!!

– Ага, пойдем. А главная улика – волшебный порошок купца Ладогина. Нет, Глафирушка, тут надо тоньше дейстовать. Ты завтра работаешь?

– Нет, завтра Потапа смена, это наш новый бармен. Но не уверена, что он один справится в пятницу. Нам нужно еще два бармена.

– Если нужно, нанимай. Ты теперь за старшую, ты и решай. Я ребят знакомых тоже поспрашаю, вдруг кто работу ищет. Так я у тебя поживу пока?

– Что?

Я в недоумении уставилась не него. Я шесть лет живу одна, даже гости почти не заходят, что значит «поживу у тебя»???

– Ну, к Ире на сьемную квартиру мне уже не вернуться, она же уехала в далекий загадочный Торжок и договор аренды с хозяйкой расторгла. Вещи мои так и пропали где-то, да и черт с ними. Надо другую квартиру искать, но не хочу светиться, пока с Сарсом не разобрались. Не хочется оказаться в Химкинском лесу раньше срока. Да я тихий, ты не переживай. Почти как твои рыбки. У тебя ж диванчик на балконе раскладывается? Вот там и буду спать. Честно говоря, я уставший как собака. Я ж к тебе прямо с аэропорта приехал. Девять часов летел, еще и мужик вонючий рядом сидел, ужас просто.

Делать было нечего. Постелила Арчи на балконе, благо погода стояла уже летняя, воздух был свеж и наполнен ароматами сирени. Выдала полотенце, отправила в душ и попыталась уснуть. День был уж слишком насыщенный событиями, насыщенней, чем мой обычный год. Наверное, это даже хорошо. Но не уверена. Подумаю об этом завтра.