Текст книги "Бар "Амбар""

Автор книги: Анна Саврасова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

9. Яичница с помидорами. Пятница 16 мая

Проснулась я довольно рано, Арчи еще дрых. Захотелось прогуляться, и я отправилась в районную библиотеку. Вообще книги я обычно покупаю, а не беру в библиотеке. Так как плохое мне не хочется читать, а хорошее – не хочется возвращать. В библиотеку же я хожу, чтобы покопаться в книжных завалах, полистать, пощупать, понюхать книги, ну и поболтать с тетей Дашей. Она уже лет сорок работает библиотекарем, и более здравомыслящей и начитанной женщины я еще не встречала. Когда я зашла, посетителей не было, и тетя Даша хихикала над томиком Тэффи.

– О, Глафирочка, здравствуй! Давно к нам не заходила.

– У меня тут одна работа появилась, тетьдаш, времени совсем нет.

– Это ты зря. Работа человеку – волк. Если бы я могла быть беспечной рантье, никогда бы не согласилась на это узаконенное рабство.

– Рабство? Неплохая у вас галера, тетьдаш. Светлая, тихая, полная книг. Я бы на такой с удовольствием гребла хоть всю жизнь.

– Ну ты же знаешь, это миф, что библиотекари все время читают. Мы работой завалены по самую макушку. Вот вчера новое поступление весь день разбирала, сегодня надо мероприятие готовить – семинар психолога. Что-то про внутреннего ребенка и как полюбить себя. Приходи, кстати, завтра, вход бесплатный.

– Завтра я иду в бар. На весь день, – я насладилась тетьдашиной недоуменной реакцией и объяснила кратко, что заменяю непутевого брата на работе. Она вновь поразилась, что я променяла беспечную жизнь рантье на посменное застоечное(в том смысле, что за стойкой) рабство.

Рантье – это, конечно, очень громко сказано. Это про Стаса с Ларисой, у которых есть целое здание и которые могут порхать с ветки на ветку(и ветки это явно – не в метро). А мы с Мишей нажили за жизнь две несчастные однушки, в одной из которых я теперь живу, а вторую сдаю. Хватает на самое необходимое, а без лишнего я всегда легко обходилась. Правда, скоро я получу еще одну половинку квартиры – от папы в наследство. Отец погиб в аварии пять месяцев назад. Мы с ним уже давно не общались, он много лет жил с другой женщиной и мной как-то не интересовался. Я и на похороны не попала – заболела. Да и не очень хотелось – видеть эту чужую женщину и этого чужого мужчину в гробу. Но оказалось, вот сюрприз: оставил нам с Архимедом квартиру. Надо только подождать полгода, чтобы наследство оформить.

Вообще я всю жизнь работала юристом в юридической конторе. Клиенты приходили самые простые, «с улицы». К счастью, общались с ними специально обученные менеджеры, а я сидела с двумя коллегами в комнатенке, заставленной старой мебелью, с чайником на тумбочке и печатала всевозможные документы: исковые заявления, досудебные претензии, мировые соглашения, договоры купли-продажи квартир и много чего еще. Иногда требовалось съездить в суд, но обычно клиенты из экономии ходили в суд сами, а я только помогала им собрать необходимые бумаги и подготовить документы, чтобы взыскать долги, стрясти алименты, решить спор с управляющей компанией или доказать свое право на наследство.

Я работала там очень долго, и работа меня, в целом, устраивала. Но после смерти Миши работать вдруг стало тяжело. Сил было мало, я постоянно преодолевала себя, заставляла, ругала, только чтобы сделать простейшее дело: проехать две остановки на метро до конторы, напечатать пару документов, съездить в суд. Каждое такое дело давалось с огромным трудом. Наверное, у меня была депрессия, но я об этом не думала и не хотела думать. Депрессия – это у экзальтированных истеричек и разных там бездельников, а я – я просто устала. Выдохлась. Иссякла. И просто старалась прожить еще один день. А потом еще одну ночь.

Последнее оказалось самым сложным. Спала я ужасно, стала пить снотворное, но от него не могла проснуться с утра. Начала опаздывать в контору, чего никогда со мной не бывало. Я из тех ненормальных людей, которые даже если захотят опоздать, все равно придут вовремя, а если пытаются прийти вовремя – припираются за полчаса. Патологическая пунктуальность, гиперответственность и страх заставить кого-то ждать. Когда опаздывала, начальница смотрела косо, но старалась относиться с пониманием. Все знали про Мишу и жалели меня. Но потом я стала делать ошибки в документах, все более досадные. Забывала про порученную работу. Рассыпалась каждый раз в извинениях, ощущая себя все более никчемной и бестолковой.

Так на морально-волевых я как-то продержалась еще два года. Но однажды проснулась и поняла: больше на работу не пойду. Никогда. Просто не встану с этой чертовой кровати и все.

Ну конечно, я встала с этой чертовой кровати, и отработала положенные две недели, и принесла коллегам тортик и шампанское, чтобы уйти честь по чести. Ну не такой я человек, чтобы рвать сгоряча, это стиль Арчи, не мой. Но больше я с тех пор не работала, эмигрировала в свою внутреннюю Монголию и жила тихую жизнь дауншифтера. Может, мне и правда нужно на семинар «как полюбить себя»? Да нет, себя я и так люблю, мне бы как-нибудь жизнь полюбить. И людей.

– Тетя Даша, а вы верите в чудеса?

– А как же!

– Например, в кота, который понимает человеческую речь?

– А что, есть коты, которые не понимают? Мой точно все понимает, но не показывает, сволочь, когда ему это невыгодно. Коты вообще очень умные, поумней иных людей.

– А вы когда-нибудь слышали про купца Ладогина?

– Хм, вроде что-то знакомое.

– У него была ткацкая фабрика на Трехглавом переулке.

– А! Купец – чернокнижник?

– Да, да! Откуда вы знаете?

– Читала в чьих-то воспоминаниях о нем. У Башкирцевой? Или у Юсупова? Нет, не помню. Ходили слухи, что он изобрел элексир бессмертия.

– Но это же невозможно, не так ли?

– Невозможное – это всего лишь то, чего мы не знаем. А мы не знаем почти ничего.

Вернувшись домой, застала Арчи на кухне у пошваркивающей сковороды.

– Привет! Яичницу жарю с помидорами, сыром и гренками. Все, что в твоем холодильнике нашел.

В первую секунду захотелось возмутиться: кто ему разрешил хозяйничать на моей кухне⁈ Это моя личная вотчина испокон веков, а точнее, последние шесть лет. Но быстро взяла себя в руки. Расслабься, Глафира! Мужчина готовит тебе завтрак, что тут плохого? Ничего, кроме хорошего.

– Я нашел нам третьего бармена. Мой давний приятель. Он уже едет на работу.

– Ух ты! Здорово!

– Будет работать в самые загруженные дни – пятница, суббота, воскресенье, а вы с Потапом продолжите посменно выходить.

– Но как ты нашел безработного бармена, готового приступить к работе прямо сейчас? Обычно ведь требуется две недели отработать.

– Я нашел его две недели назад.

Арчи был явно горд своей предусмотрительностью, но мне это не понравилось. Опять он сообщает мне все в последний момент!

– А раньше ты не мог сказать⁈ Мне было бы проще искать сменщика, зная, что скоро будет третий человек.

– Не люблю говорить гоп, пока не перепрыгнул. Примета плохая.

– Правильно, ты сначала прыгаешь без предупреждения, а потом удивляешься, что тебя не встречают с раскрытыми объятиями.

– А еще я сделал обновленное меню. Гоп! Отправь в типографию, пожалуйста. Я тебе все контакты скинул. – Арчи, как обычно, просто игнорировал мои нападки.

– А сам почему не можешь?

Он молчал.

– Архимед! Ты серьезно думаешь, что люди Сарса вычислят тебя по письму в типогафию? Он же обычный певец, не черный маг и даже не эфэсбэшник.

– Я не знаю, какие у него связи. Но точно есть друзья в полиции и других органах. Он же любимый бард всей этой братии.

– Но ты не можешь все время сидеть в подполье. Надо как-то выбираться в мир.

Арчи почесал в затылке. Он, конечно, понимал мою правоту, но признавать не спешил.

– Мне надо посадить Сарса, доказать его вину. Но пока я не понимаю, как это сделать. Идеальный вариант – чистосердечное признание.

– Может, ему «Анубис» подсунуть? Чтобы задумался, что смерть близка, и надо очистить душу. Сколько ему уже, лет шестьдесят? Учитывая его образ жизни, пьянство, разъезды с концертами, вряд ли долго осталось.

– Об этом я тоже думал, но пока не понимаю, как это устроить. В бар он вряд ли снова придет, хотя если придет – ты уж не оплошай!

– Недавно какой-то человек приходил, спрашивал «Осирис». Накаченный такой, в черной шапочке. Похож на братка или кого-то в этом роде. Это не из охраны Сарса?

– Похоже на то. Значит, они поняли, что дело в коктейле и название запомнили. Мда, задача усложняется. Ну ладно, отложим это. Пока надо поговорить с Володькиной женой и другом, который заявил в полицию.

Друга, который заявил в полицию, звали Иван. Он откликнулся сразу и приехал незамедлительно. Друг уже обзавелся брюшком и лысиной, и казался старше Архимеда, хотя тоже был его однокурсник с Мехмата. Пока старые приятели обсуждали, сколько воды и куда утекло, я варила им кофе в турке. Наконец, перешли к делу.

– Просто в голове не укладывается, – возмущался Иван, – что Володькино убийство до сих пор не раскрыли. Сейчас столько технологий, анализ по ДНК, отпечатки, а его дело просто списали в архив и забыли.

– Да какие там отпечатки спустя год, – вздохнул Арчи. – Вы близко дружили?

– Ну он после универа занялся музыкой, а я ушел в бизнес, строил дома на Новой Риге. Сначала на отца работал, потом свое открыл. В общем, дороги разошлись, но жены наши сильно сдружились, ну и мы общались постольку поскольку. Праздники вместе отмечали. Да ты же сам в нашей тусовке был, я помню, и к нам в гости приходил, потом только пропал куда-то.

– Ох, давно это было. Как в прошлой жизни. Точнее, в позапозапрошлой. Я уже несколько жизней успел прожить.

Я поставила на стол две чашки с кофе, а для себя кружку с чаем. Насыпала в пиалу конфет и печенек. С болью смотрела, как Иван наваливает в свою кружку целую гору сахара. Сама я сахар не употребляю, только в виде шоколада.

– А ты знаешь, каким певцам Володя продавал свои песни? – продолжил распросы Архимед.

– Поначалу всем подряд рассылал. Несколько штук у него даже купили, не помню уже, кто, какие-то продюссеры для групп – однодневок, но по факту хитами его песни не стали. Так, спели и забыли. Потом я свел его с Сарсом.

– Что⁇ Ты с ним знаком?

– Дом ему строили, в поселке «Графский пруд». Большой такой домина, на шестьсот метров.

Тут я решила вмешаться.

– А откуда у него были деньги на такой дом? Саша говорит, что до песен Мосина он был никому не известным шансонье.

– Ну нет, – возразил Иван. – Я бы так не сказал. Георг Сарс был вполне успешный певец, переехал из Анапы в Москву, давал концерты, пел на корпоративах.

– Я не говорил, что он был никем, – уточнил Арчи. – Просто на телек его не пускали, не формат был. Шансон, водочка – селедочка, уголовники и их шмары, мама_я_пропащая_душа – такой вот стиль. Ну и соответственно, суперзвездой, как сейчас, он не был. Просто нишевый певец, широко известный в узких кругах.

– Но деньги у Сарса водились, это факт, – подтвердил Иван. – Сметы там такие были, что мама не горюй. Бассейн в подвале двадцать на десять, три сауны. Отдельный домик для прислуги. Любил мужик красиво жить.

– И ты познакомил его с Володей?

– Просто принес кассету и предложил послушать песни. Сарс сначала купил одну, потом еще несколько. И потом в течение пары лет скупал все, что писал Володя.

– Сколько же он песен купил?

– Точно не знаю, но он не все исполнял. Некоторые песни скупал про запас, чтобы они только не достались конкурентам.

– Точно! – воскликнул Арчи. – Я недавно слушал его интервью, он сказал, что у него около ста песен лежат про запас. Он их не поет, но права имеет, на всякий случай.

– Ну вот из них, я думаю, около десятка Володиных, – подтвердил Иван. – Он же автор нераскрученный был, поэтому платил Сарс немного, хотя для Володьки это были хорошие деньги. Они тогда с Мариной квартиру купили на Тульской, она до сих пор в ней живет.

– А как это все оформлялось? – поинтересовалась я. Как юрист, я всегда интересуюсь такими скучными вещами, до которых остальным дела нет. – У них был эксклюзивный договор?

– Этого я не знаю. Но Сарс тогда к бумажкам особого доверия не питал, даже с нашей фирмой отказался договор заключать, а там суммы были охренеть какие. Сразу сказал, что будет платить наличными каждую неделю, по факту сделанной работы. И платил, кстати, без разговоров.

– Не кинул в конце?

– Нет, даже сверху дал. Он вообще не жадный мужик, но живет по понятиям.

В голосе Ивана чувствовалось искреннее уважение. И я теперь прекрасно понимаю, какой трепет вызывают у работников такие вот щедрые и непридирчивые клиенты. Сама их теперь обожаю.

– А Володька, значит, нарушил эти понятия… – задумчиво произнес Арчи.

– Я думаю, сейчас Сарс уже по-другому работает, все вбелую, официально, есть юристы в штате. Но десять лет назад все к этому проще относились.

В этот момент у меня зазвонил телефон. Потап сообщил, что закончилось шампанское и некоторые ингридиенты для настоек на исходе. Оказывается, пришла толпа женщин средних лет (Потап хотел было назвать их милфами, но осекся), отмечают рождение внука у одной из них и помолвку у другой. Сначала допили все наши запасы шампанского, а потом и по настойкам пошли.

Я спросила, как ему новый бармен. Потап уклончиво ответил, что все нормально, но потом не выдержал и пожаловался, что тот пьет на рабочем месте. Арчи, внимательно слушавший наш разговор, сразу поинтересовался, что именно тот пьет, и узнав, что недорогой джин, махнул рукой. Пусть пьет, лишь бы работал. Я попросила Потапа сходить в ближайший алкомаркет и пополнить запасы шампанского. Затем заказала ягоды, травы и приправы для настоек. За полчаса все вопросы были решены. Арчи довольно улыбался:

– Лафа, а ты отлично справляешься, будто всю жизнь этим занималась. Может, оставить на тебя бар, да и уехать на Пхукет на ПМЖ?

– Я тебе уеду!

Иван слушал все это молча, но в конце не выдержал:

– Санек, что за дела? У тебя теперь свой бар? А почему не зовешь?

– Приходите! – обрадовался Арчи. – Приходите с супругой в любое время. Обслужим по высшему классу.

– Угощать будешь?

– Ну нет. Для воротил строительного бизнеса у нас двойной тариф… Да шучу я! Приходите!

Но все поняли, что он не шутит.

– Вань, расскажи про момент, когда Володя пропал, – попросил Арчи. – Как ты узнал?

– Жена пригласила их с Мариной на день рождения, но Марина пришла одна. Рассказала эту байку, что Володька якобы уехал к тибетским монахам, на послушание. Сначала сказала, что на месяц, но потом стала мямлить, что не знает, когда он вернется. От вопросов уклонялась, очень подозрительно все это было.

– А может, она правда верила, что он вернется? – осенило меня. – Потому и не говорила про ту смс. Думала, погуляет и одумается, а для всех будет, будто из отпуска приехал человек.

– Да кто ж вас, женщин, разберет, – пожал плечами Иван. – Может, и так. Жена моя сразу поняла, что они разошлись. У женщин на такое нюх. Ну, разошлись и разошлись, а пропадать зачем? Я ему звонил тогда, писал, но абонент был недоступен. Прошло еще какое-то время, от Володьки ни слуху ни духу. Ну я не выдержал и пошел к Марине разбираться. Она и показала ту смс.

Арчи засунул в рот целое печенье и увлеченно хрустел, разглядывая остатки кофейной гущи на дне своей кружки. Я даже подумала, не хочет ли он погадать на ней и узнать ответы на все свои вопросы? Потом спросил:

– Помнишь точную дату той эсэмэски?

– Конечно. Потом в полиции несколько раз показания давал. Пятое июня 2015 года, – Иван взял шоколадную обертку и стал складывать кораблик. Его лицо было было напряжено, губы плотно сжаты. Наконец, он взглянул на нас. – Вот, собственно, и вся история. А почему вы сейчас об этом вспомнили?

– Хотим убийцу найти и посадить.

– О, круто. В детективов играетесь?

– Типа того. Ты знаешь, что он хотел забрать песни у Сарса и отдать другому певцу?

– Знаю. Только не певцу, а певице. Елене Леоновой.

– Этой попсовой певичке⁈ – я искренне удивилась.

– Да не скажи. Володе нравился ее голос, диапазон. Да и девка красивая, между нами говоря. Тогда уже довольно известная певица была. Володя считал, что Сарс поет его песни неправильно, слишком разнузданно, что ли. Пошловато, в общем. А Лена своим исполнением придаст им глубины, откроет смысл. К тому же его бесило, что некоторые песни Сарс положил под сукно и вообще не собирается петь.

– А как же деньги, полученные от Сарса? Вряд ли они договаривались на временную аренду.

– Володя был готов все вернуть. Елена давала намного больше. Особенно за хиты: «Уходи без упрека», «Мне все параллельно», «Без тебя не дышу я» и еще какие-то, не помню уже.

– Как ты думаешь, – спросил, помолчав, Арчи. – Сарс мог его убить, чтобы не отдавать песни?

Иван долго молчал, теребя свою кружку и шурша очередной оберткой от конфеты. Потом пожал плечами.

– Ну, может, и мог, а что дальше? Уже не доказать ничего.

10. Как изменить прошлое. Пятница 16 мая

Когда Иван ушел, на столе осталась целая флотилия из конфетных фантиков. Я принялась готовить обед, хотя по времени это был скорее ужин. Нажарила котлет по маминому рецепту: куриный фарш с кабачком и зеленым луком. Котлеты получаются нежные и сочные, как попка младенца. Настрогала салат, сварила картошки.

Арчи то разухабисто пел песни Сарса, то листал свой философский томик из заднего кармана, то писал какие-то сообщения в телефоне. Выглядело это примерно так:

– «Вежливость – фигОвый лист эгоизма».

– Может, фИговый?

– Может, и фИговый, но очень фигОвый. «А мне все параллельно, все перпендикулярно, ла-ла-ла!…» Пим! (звук новой эсэмэски).

– Ты как волк, бегающий со сковородкой за яйцами, – ворчала я. – Не можешь чем-нибудь одним заниматься?

– Не могу, у меня СДВГ! Дефицит внимания. Не уделяют его мне…

– В наше время это называлось ШВПТ.

– Что?

– Шило в пятой точке!

Мне было почему-то неспокойно на душе, переживала, как там бар, все-таки пятница, сложный день, а на посту новый бармен и неопытный Потап. Писала Потапу каждый час, а в ответ только «палец вверх». Арчи смеялся и говорил, что я как мамочка, усыновила его «Амбар», и что мне надо учиться расслабляться и позволять событиям идти своим чередом. И что если неприятностям суждено случиться, но не стоит им мешать. Пусть случаются, сколько им вздумается.

Арчи вообще был в подозрительно прекрасном настроение, хотя мы ни на шаг не продвинулись в нашем расследовании. Марина, вдова Володи Мосина, ответила на мое сообщение лишь спустя много часов. Написала, что находится в другой стране и что рассказывать ей нечего: мол, все, что могла, уже рассказала следователю десять лет назад. Арчи, узнав об этом, лишь хмыкнул и уткнулся в телефон. С кем-то он переписывался весь вечер и блаженно улыбался. Наконец, я решилась задать вопрос, который давно уже крутился на языке:

– Братик, признайся честно, ты ведь не просто так ездил в Таиланд? Не только, чтобы дочку навестить и скрыться от телохранителей Сарса? Ты хотел встретиться с Аленой, так ведь?

Арчи отложил телефон и внимательно посмотрел на меня.

– Надо выпить, – сказал он, наконец, и я достала из холодильника недопитый ром. Закуска в виде обеда-ужина уже стояла на столе. Арчи налил себе и мне, даже не слушая мои протесты. Мы чокнулись и я, ругая себя за слабость, пригубила обжигающий напиток.

– Когда я расшифровал письмена купца Ладогина, то был, конечно, ошарашен, – начал Архимед свой рассказ. К нам тогда еще кот пришел, не знаю, где он раньше ошивался, но как мы начали ремонт в цоколе, он сразу заявился и дал понять, что будет тут жить. И это не обсуждается. Я тогда еще не знал, что это за кот, но спорить не посмел. По глазам понял, что это чертовски умный и опасный кот. И с ним лучше дружить. А когда прочитал у Ладогина про его питомца и сопоставил его Барона с нашим Барсиком… Просто голова кругом пошла. Дело даже не во внешности! Да, такой бантик у котов на шее – это редкость, он как будто акрилом нарисован. Но дело не в бантике. Я просто каждый день ходил на стройку и разговаривал с котом. Он знает даже больше, чем ты и я вместе взятые!

– Погоди, погоди! Я один вопрос задам, ты только не обижайся. Ты точно уверен, что кот понимает нас, а не просто кивает и качает головой наугад, или как-то предугадывая по мимике наши ожидания? Может, мы сами приписываем обычному уличному коту волшебные свойства?

– А ты сама точно понимаешь русский язык? Может, ты просто говоришь разные сочетания звуков наобум, а людям кажется, что ты с ними разговариваешь?

– А может, все люди так и общаются? – подхватила я. – Делают вид, что понимают друг друга, а на самом деле, каждый лепечет что-то свое и приписывает другому те чувства и мысли, которые есть у него самого?

– Да по факту так и есть, – пожал брат плечами. – Взаимопонимание – самая приятная и самая обманчивая человеческая иллюзия. И за это не грех и выпить. – Арчи опрокинул в себя ром, я сделала вид, что тоже выпила. – Но вот что касается Барсика, он точно знает побольше нашего. Что мы с ним только не обсуждали! От причин и последствий февральской революции до трудов Сенеки и Марка Аврелия. Единственное, про что он не знает или не хочет говорить – это как Ладогин добился его долгожития. Коту, на минуточку, сто семьдесят пять лет! Это как для человека тысяча лет. Немыслимо…

– Да уж, удивительно. Тысячелетний кот… Но ты опять ушел от темы, братец. Я спрашивала насчет Алены.

– Ах да. Аленка… Первым делом я, конечно, попробовал «Бастет». Это удивительный коктейль. Ты переживаешь события, которые были в твоей жизни, ты их помнишь, ты о них знаешь. Но чувства при этом настолько яркие и мощные, каких ты никогда не испытывал. Как будто рубильник включили на полную мощность. Это невозможно описать.

– Игорь говорил, что ты переживаешь самое приятное событие своей жизни. Получается, каждый раз ты видишь одно и то же? Сколько ни пей?

– В том-то и штука, что нет! Каждый раз ты видишь новый эпизод, хотя они могут и повторяться. Все зависит от момента, когда ты пьешь коктейль.

– Ну, значит, это не самое приятное событие, а одно из? Одно из множества ярких переживаний?

– Нет! Это самое приятное и яркое переживание в твоей жизни, но оно каждый раз разное.

– Арчи, это бред. Зачем ты меня путаешь? Если мое лучшее переживание было такого-то числа, и если между двумя выпитыми коктейлями не произошло чего-то еще более приятного, то я и буду всегда видеть одно и то же событие. Логично?

– Нет.

– Но прошлое не может меняться!

– Очень вкусные котлеты, – сказал Арчи, накладывая себе добавки. – Почти как у мамы. Только она, кажется, добавляла еще кабачок.

– Я тоже добавила кабачок. Там все точно по ее рецепту!

– Да? Но все-таки у мамы немного вкуснее. На то она и мама. Но ты тоже молодец.

– Так что, ты согласен со мной? Не могут самые счастливые моменты быть разными.

– Сначала ты утверждаешь, что будущее не предопределено и мы можем его изменить. А теперь говоришь, что прошлое не может измениться.

– Ну да. Так я и говорю. Это логично. Разве не так?

– Для большинства обывателей, возможно, так и есть. Но одна из лучших особенностей нашей психики состоит в том, что прошлое можно менять. И мы постоянно этим занимаемся.

– Ты имеешь в виду наше восприятие прошлого? То значение, которое мы придаем тем или иным событиям?

– Да, но это не только в нашей голове происходит. Прошлое может меняться объективно, в головах многих людей сразу. Меняется суть событий, их вес, значение, окраска. Хорошее становится плохим и наоборот. Мы это много раз наблюдали в контексте исторических событий. Впомни, как одни и те же исторические деятели по-разному воспринимаются целыми поколениями. То он герой, то ужасный тиран, то все не так однозначно, а потом глядишь – и снова герой. Но меняются ли при этом объективные события в прошлом, то есть поступки этого человека? Я убежден, что да. Если общество признало, что он герой и поднимал страну с колен – значит, так он и делал. А если до этого все считали, что он уничтожал страну и вел в пропасть – ну что ж, значит, так оно и было, просто потом – поменялось. Задним числом.

– Безумная теория какая-то.

– Наоборот – совершенно логичная. И то же самое происходит с нашими частными жизнями. Допустим, ты расстался с женщиной. И на момент расставания ваши отношения очень плохие. Они уже давно были плохие, поэтому вы и расстаетесь. Вы оба знаете, что они плохие, вы чувствуете это, вы это видите, это объективный факт для вас. Но проходит время, и в какой-то момент все меняется. Почему это происходит – никто не знает. Просто щелкает какой-то тумблер. И ты вдруг осознаешь, что любишь эту женщину. И что тогда, в прошлом, ваши отношения были прекрасными, и ты был счатлив с ней.

– Но на самом деле, в реальности, они ведь были плохими, верно? Просто со временем плохое забывается, а хорошее вызывает ностальгию и усиливается в памяти.

– Нет никакого « самого дела». Хорошие, плохие – это оценочные понятия, и они существуют только в твоей голове и в голове этой женщины. В тот момент, когда щелкает этот тумблер, отношения становятся хорошими. Тогда, в прошлом, объективно. И ты уже не можешь без этой женщины жить.

– Это и произошло у тебя с Аленой?

– Я пил «Бастет», раз за разом, и видел только ее. Разные моменты, но всегда была она. Как прогуливали пары в Нескучном саду, как лазил к ней в общагу через окно, как поцеловал во время салюта на Воробьевых горах, как на роликах катались по улице Косыгина, там ведь, знаешь, очень долгий спуск идет, и в конце уже такая скорость, она визжала, я ее за руку держал… Как дочка родилась. И такое это было счастье, столько света вокруг… Я понял, что любил ее всегда. Но хуже того – я до сих пор ее люблю. И четыре года просто потратил впустую.

– А Алена? У нее щелкнул тумблер?

– Ей сложно простить меня. После всего, что я натворил… Но я хочу поехать к ней снова. И дать ей «Бастет». Всего один раз. И если она увидит кого-то другого, не меня, я оставлю ее в покое, клянусь. Будет тяжело, но я смогу. Но если окажется, что самый счастливый момент в ее жизни связан со мной… Заберу обеих из Тая и привезу сюда.

– Вот ты придурок, конечно! – разозлилась я. – Всем вокруг и без дурацкого коктейля было понятно, что ты совершаешь самую большую ошибку в жизни. А тебе, блин, потребовалось четыре года, вторая жена, магические порошки и прочая хрень – только, чтобы понять очевидное⁇

– Выказывать свой ум и разум – значит косвенным образом подчеркивать неспособностью и тупоумие других.

– Что?

– Шопенгауэр. Да, да, я дурак. Но очень стараюсь поумнеть.