Текст книги "Бар "Амбар""

Автор книги: Анна Саврасова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 12 страниц)

24. Далеко ли до Оазиса? Пятница 20 июня

Гости все прибывали, и чтобы отвлечься от томительных мыслей, я с головой ушла в работу. Два разнополых подростка в огромных одинаковых свитерах расположились у нас на подоконнике. По паспорту им было по двадцать лет, а на вид – не больше пятнадцати. Они пили коктейли: «Отверку» и «Кровавую Мэри». Я вспомнила, как Арчи в их возрасте готовил такие же коктейли у нас на кухне и его друзья так же пили их где придется: кто на полу, кто на подоконнике. Получается, ничего не изменилось, только подростки стали богаче и пьют теперь в барах, а не на кухнях.

Зашла очень красивая, будто с глянцевой обложки, женщина и встала у стойки, но какой-то мужчина сразу подпрыгнул и уступил ей место. Я удивилась, что такая красавица пришла в бар одна, и у нее нет толпы кавалеров, готовых водить ее по всем заведениям Москвы. Но когда она заговорила, этот ребус разрешился. Разговаривала она очень грубо, перемежая речь нецензурной бранью. Мне было неприятно ее слушать, и я отошла подальше. С грустью вспомнила Кларису. После того вечера, когда приехал Арчи с Аленкой, она к нам больше не ходит, и я боялась, что уже и не придет. А мне так не хватает разговоров с ней! Через час женщина ушла с тем самым подпрыгнувшим мужчиной, и я вздохнула с облегчением.

Зашел парень с жирным мопсом, который уже приходил к нам за огурцом. На этот раз он попросил куриные крылышки. Сказал, что у его собаки день рождения, и можно нарушить ее огурцовую диету. Мы с Игорем и поваром торжественно вынесли жареные крылышки, распевая «хэппи бёздей» и поставили на стол. Мопс взгромоздился к хозяину на колени и они ели из одной тарелки. Мне не очень понравилась эта картина, но Игорь сказал, что это то, что надо. Он сделал несколько фото и предложил разместить на нашем канале. Так я узнала, что у «Амбара» есть свой канал! Не прошло и двух месяцев работы. Сюрприз за сюрпризом.

Было уже поздно, и я очень переживала, что Барсик заблудился или, что еще хуже, передумал возвращаться… А вдруг Ладогин уговорил его пойти с ним? Пойти куда…? «Пожил я вволю, пора и честь знать»… Господи, неужели еще и Барсик?!! Нет, столько потерь я точно не переживу.

Я выпила немного коньяка. Приятное тепло поползло по телу. Все-таки тяжело быть трезвым барменом, когда столько алкоголя на расстоянии вытянутой руки. Обычно мне это удается, но сегодня – нет. Кто-то уронил на пол полный бокал пива. Игорь явно не горел желанием это убирать, и я не стала с ним спорить в его первый рабочий день. Выпила еще коньяка и обреченно поплелась собирать осколки и протирать пол. На этот раз гость оказался порядочным: извинился, все оплатил и дал хорошие чаевые. Я на радостях налила ему бесплатно новое пиво.

Все-таки сердце у меня было не на месте весь вечер. И чуть не выпрыгнуло из груди, когда дверь все-таки отворилась и в бар вошли старик и кот. Я кинулась им навстречу, рассыпалась в благодарностях, чуть только на колени не бухнулась.

– Если надо, то что ж, – смущенно потупился старик.

Я осторожно отвела Ладодина в подсобку, усадила на диван и рассказала историю Аленки.

– Скажите, все эти видения от мор-травы – неужели приговор? Или можно что-то сделать, чтобы избежать этого кошмара?

Старик (теперь он выглядел так значительно и торжественно, что ему больше подошло бы слово «старец») задумчиво молчал, чуть покачивая седой головой. Потом сказал:

– Человек как былинка на бескрайнем просторе, ветер подул – ее несет туда, подул другой – несет сюда. Так и болтается по воле неба, а как час придет – падает в землю, да там и упокаивается. Девять из десяти так и живет всю жизнь, порхает по намеченному свыше пути: это и легко, и покойно, и думать не надо. А если падает, то уже не встает. Вот только… Что, если былинка, пусть одна из десяти, начнет крылышками махать?

– Откуда у былинки крылышки? – не поняла я.

– Не спорь, – строго сказал старец. – Крылышки вырастут, было бы желание. Человек – не мертвая материя, у него воля имеется и разум. И если этими крыльями изо всех сил махать, то можно и по своему пути полететь, а не куда тебя судьба несет.

– Против ветра?

– То-то и оно! Тяжело это, муторно, надобно все время усилие прикладывать, махать без остановки, чтобы ветер побороть. Потому мало кто может выбраться с проторенной дороги, мало кто хочет супротив ветру лететь.

Я с трудом поспевала за его меняющимися метафорами.

– Но вы же выбрались, да? Вы были Евгением Онегиным, потом купцом, потом магом, потом эмигрантом… Значит, обманули судьбу?

– Я всегда был за то, чтобы своим путем следовать. Лететь против ветра только поначалу тяжело, а потом, глядишь, уже полегче, потом еще легче, и вот уже ты паришь над миром, свободный и счастливый, и сам определяешь свою судьбу.

– Так что же Аленке делать? Как научиться летать?

– А я почем знаю? – пожал плечами старик. – Пусть крылышками машет.

Больше Ладогин ничего толком и не сказал. Я отдала фолиант, он поклонился в пояс и ушел. Барсик запрыгнул на подоконник, прижался мордой к стеклу и молча смотрел, как уходит его хозяин. Больше я его никогда не видела.

Зато пришел Андрей.

– Сегодня поздно освободился. Могу подождать тебя и проводить до дома. Ты же не собираешься до утра работать?

– Нет, – сказала я. – Не собираюсь. Пошли прямо сейчас.

Кот, не дожидаясь особого предложения, затрусил за нами. Он теперь сам решал, ночевать ему в баре или идти ко мне. Свободный и независимый самец.

По дороге рассказала Андрею про ужасную историю с Аленкой.

– Ну и дела! – поразился он. Немного помолчал и спросил. – Говоришь, что-то тяжелое упало? А что это могло быть?

– Откуда ж я знаю? Она говорит, что-то вроде бетонной платы. Но она не видела, конечно.

– Милая, а позвони ей? Есть важный вопрос.

Я позвонила Аленке. Она взяла трубку и сразу накинулась с вопросами:

– Ну что? Он приходил?

– Да! И сказал, что это все ерунда! Всего лишь один из вариантов развития событий. А их много! И не надо из-за этого вообще переживать. – Тут я, конечно, соврала, но мне не хотелось рассказывать, что она должна каким-то непонятным образом начать махать крыльями. Я решила, что самое важное – успокоить Аленку, чтобы она мирно и спокойно жила дальше – уж сколько ей удастся прожить. – Ален, с тобой мой жених хочет поговорить. Он работает в полиции и тоже хочет помочь.

Я включила громкую связь и передала телефон Андрею, он церемонно поздоровался и спросил:

– Постарайтесь, пожалуйста, вспомнить, где ехала машина в тот момент? Что вы видели в окне?

– В какой момент? – не поняла она сначала. А потом поняла и очень взволнованно заговорила. – Боже, вы думаете, я смотрела по сторонам? Мы просто ехали, Саша за рулем, а я рядом, и сзади наши дети. Дочка, ей уже пять лет, что-то спросила… Боже мой, что же она спросила? А, да! Она спросила: «Долго еще до оазиса?» Да, «Оазис!» Это торговый центр, там есть большой детский комплекс с лазалками всякими, мы туда ездим иногда. Саша сказал: «Щас приедем». Да, думаю, мы подьезжали уже к торговому центру, потому что я помню эту церквушку с голубым куполом, ну знаете, зажатую между двумя высотками, когда под мост въезжаешь?

– Под мост, – повторил Андрей. – Да, я понял, про какое место вы говорите.

25. Послесловие. Суббота 6 сентября

Лето, казавшеся в начале бесконечным, пролетело так быстро, что я и моргнуть не успела. А все же это было потрясающее лето, и оно вместило такую кучу событий!

Неделю назад мы с Анреем поженились. Вы спросите, почему так поздно? (Никто не спросит, конечно, но я представила, что кто-то спросил.) Да потому, что мы целый месяц препирались, где будем жить: у меня или у него⁈ Андрей заявил, что, как мужчина, не может жить в доме у женщины. Что он не Барсик и будет чувствовать себя неуютно на чужой территории. Что испокон веков жена приходила в дом к мужу, а не наоборот.

А я не то, чтобы не хотела переезжать к нему, но переживала ужасно. Куда я поставлю свой аквариум? Где размещу книжные шкафы? Как буду жить без диванчика на балконе, где буду пить ромашковый чай по утрам? Да и Барсик, к слову, согласится ли жить в однушке Андрея? С тех пор, как он начал иногда приходить ко мне на ночлег, я уже не представляю своей жизни без кота.

В конце концов, Клариса сказала, что мы идиоты, и надо просто продать обе квартиры и купить одну – побольше. И обустроить ее на нашему вкусу, чтобы и балкончик, и диванчик, и до работы недалеко. Легко сказать – «просто»! Я уже двадцать лет живу в этой квартире. Мысль о том, чтобы продать ее, сначала вызвала совершенный ужас и панику. Я дажа представить не могла, как мы справимся с такой гиганской задачей: две продажи, покупка квартиры, ремонт, два переезда! Казалось, такое вообще неподьемно для живых существ, и придется посвятить этим хлопотам чуть не всю жизнь. Но Клариса сказала, что я и оглянуться не успею, как буду жить в уютной новенькой квартирке, и прислала к нам своего риэлтора. Оглянуться я, конечно, успела, но риэлтор взялся за дело, и оно стало куда-то двигаться.

Квартиру Андрея продали первой, и ему пришлось все же переехать на время ко мне. А раз уж мы съезжаемся, то и женитьбу больше откладывать не стали. Расписались без особых церемоний. Я не люблю большие празднества, а уж мысль о том, чтобы самой что-то такое организовать, вызывает только ужас и панику.

Теперь ждем, когда найдется покупатель на мою квартиру, и ходим с риэлтором смотреть разные варианты. Одна двушка мне очень приглянулась, но Барсик не одобрил плитку в подъезде. Дал понять, что она очень скользская, и его лапкам будет неудобно по ней бегать. Что ж, приходится учитывать мнение кота!

На Охотское море мы пока не поехали. Слишком много хлопот с баром и квартирами, а у Андрея – с работой и особенно с делом Сарса и его подельников. Он держит его на личном контроле, но до передачи в суд еще далеко. Оказывается, надо пройти много официальных процедур и они занимают время. У Сарса очень опытные и дорогие адвокаты, так что необходимо все идеально подготовить для суда. Но Андрей уверен, что добьется приговора.

– И отметим его на острове Сахалин, на бескрайнем песчаном пляже, с бокалом шампанского под плеск волн Охотского моря…

– Под песни Георга Сарса, – засмеялась я. – «А нам все параллельно, все перпендикулярно….»

– Ну а что, песни же не виноваты.

– Песни хорошие, – согласила я.

Клариса теперь снова иногда заходит в бар. Правда, делает это, в основном, днем, когда мало народа, и только чтобы выпить какао и поболтать. У нее тоже была свадьба – свадьба сына, но почему-то после этой свадьбы именно Клариса со Стасом стали походить на новобрачных. У них началось что-то вроде медового месяца. Ходят за ручку, улыбаются и кажутся слегка поглупевшими. Но я все равно очень за нее рада.

Арчи с Аленкой тоже поженились, еще в июне. Они торопились больше нас, так как Аленка ждет малыша. И еще потому, что брату приспичило после свадьбы лететь с женой и дочкой в Аргентину. Я не знаю, чего их туда понесло, я угововаривала их подождать, пока родится ребенок, но Арчи сказал, что потом будет сложнее, и он хочет нагуляться. И что Аргентинское танго можно танцевать даже беременным. Мне кажется, такой человек, как он, никогда не нагуляется. У него шило в одном месте, и заржавеет оно только в глубокой старости. И то не факт.

Да, я же забыла самое главное!

Хотя нет, это будет второе по главности, а самое главное – вот что. Два дня назад эстакаду, под которой едут машины в торговый центр «Оазис», признали аварийной и закрыли на реконструкцию. И дорогу под ней перекрыли до конца работ. Теперь бетонная плита ни на кого не упадет. И этого всего добился Андрей! Я невероятно счастлива и горда, что у меня такой умный и целеустремленный муж. Вчера я показала Аленке эти ремонтные работы, и она удивилась, как мы это все организовали? А я сказала, что мы просто махали крылышками изо всех сил. И она тоже должна махать, чтобы жизнь сложилась счастливо и так, как она хочет. Она пообещала, что будет махать.

А я уже месяц пишу книгу. Про бар, про волшебные порошки, но главным образом – про себя. Как необыкновенно и причудливо порой складывается жизнь… И почему я так боялась этой жизни? Почему пыталась быть незаметной, невидимой, закрыться в коконе и в полном одиночестве переживать свою потерю? Не потому ли, что мне хотелось быть былинкой? Не решать, не нести ответственности, не ошибаться и не проигрывать. Иными словами – ничего не делать.

Надеюсь, моим будущим читателям понравится эта книга. Я старалась быть честной, хотя кое-что все-таки опустила.

Неделю назад мы все были в «Амбаре», отмечали нашу с Андреем свадьбу. Арчи сам встал за стойку и смешивал коктейли. Мне он приготовил «Апероль шприц», который я когда-то называла « Апероль шпиц».

– Это идеальный шпиц, – говорил Архимед, насаживая на бокал дольку грейпфрута. – Я не один год учился, чтобы довести его до совершенства. Идеально выверенное соотношение льда, апероля, минералки и «просекко».

– Но у нас нет «просекко».

– Крымское шампанское тоже подходит.

– Арчи, – сказала я. – Ты правда выкинул все порошки? Просто высыпал их в реку?

– Я не смог, – вздохнул он. – Я даже на Парк Культуры ездил, чтобы вытряхнуть их с моста в Москву-реку, но не смог.

– И что же ты сделал?

– Спрятал в надежном месте.

– Еще один тайник, который раскопают через сто лет?

Архимед пожал плечами. Я взяла со стойки коктейль и ушла. Вот об этом я, пожалуй, не буду рассказывать в книге. Порошков больше нет. И точка.

Да, опять забыла: второе по главности. Арчи отдал мне бар! Точнее, нам с Андреем. Мы ему, конечно, заплатили какие-то деньги, но это все неважно. Главное, что мы теперь официальные хозяева «Амбара». И можем менять все по нашему вкусу!

Игорь сразу начал говорить, что надо добавить в меню строганину из пеламиды, так как это лучшая во вселенной закуску к пиву, а в Москве ее не найти. Он нам все уши прожужжал этой строгамидой из пеланины:

– Нигде не готовят, хоть убей, а нам, калининградским, без этого не жить. И бар нужно переименовать. Что такое «Амбар»? Бесцветное, бездушное название, ни-о-чем! Предлагаю назвать «Кёнингсберг» – стильно и со смыслом. Над барной стойкой – огромный портрет Канта из бутылок. На стенах панели из янтаря, вся посуда – из янтаря, на столах – шахматы, тоже из янтаря, на полках – философские труды. Надо повышать культурный уровень наших посетителей.

– Только слишком сильно не повышайте, – посоветовал Арчи, – а то еще пить бросят.

– Я не против повышать уровень, – высказалась я. – Но твои предложения, Игорек, слишком масштабны и финансово затратны. Для полного погружения не хватает только вырыть море за окном.

– Мы за море! – сообщили все сотрудники.

Я все-таки купила янтарную чайку и якорь для украшения бара, иначе бы Игорь не отвязался. И цветочков на подоконники – это уже для себя. И да, у нас появились книжные полки! Притащила из дома книг – каких было не жалко, но хороших. Стейнбек, Фолкнер, Хэмингуэй. Остальные сотрудники тоже принесли, что могли. Получилась очень пестрая коллекция: тут тебе и приключения Бешеного, и комиксы о Человеке-бензопиле, и Стругацкие с Брэдбери. Арчи отдал своего Шопенгаэура.

Клариса заявила, что наши книжные полки слишком мужские и дискриминируют женские чительские вкусы. Принесла томики Есенина, Ахматовой и пару книжиц Дарьи Донцовой.

– Откуда это у тебя? – поразилась я.

– Держала на черный день.

Менять меню я пока не стала, добавила только несколько лимонадов и безалкогольных коктейлей. Я еще не решилась открыть первый во вселенной безалкогольный бар, но иду к этому. Все больше людей заходят, чтобы просто приятно провести время, не напиваясь. Хотя для выручки выгоднее, чтобы напивались. Но я пока пытаюсь нащупать баланс между выручкой и своим удовольствием от работы. Где-то он точно должен быть.

Я вспоминаю Стаса, который не стал продавать нижний этаж, чтобы устроить в нем приятный бар, пекарню и салон красоты для жены. Он тоже не всегда гонится за выручкой. Впрочем, Стас недавно купил еще одно заброшенное здание, так что мне пока рано с ним себя сравнивать.

Почему Арчи так легко расстался в баром? Да просто это человек, который легко со всем расстается. Живет без балласта. Он сказал, что охладел к общепиту и теперь хочет открыть мельницу. Я сначала не поняла, зачем ему мельница, и что он собирается на ней молоть, кроме ерунды? Арчи объяснил, что это будет туристический объект, и молоть на мельнице можно будет все, что угодно, хоть кофейные зерна. А рядом будет отель с рестораном.

– Ресторан – это тоже общепит.

– Ресторан – неизбежное зло, потому что люди всегда хотят есть. Даже если комета прилетит, они перед апокалипсисом сначала хорошенько набьют животы, а уж потом согласятся помереть. Так что ресторан нужен везде, куда ступает нога туриста. Но главное – это мельница и этнические избы с печками. Изразцы, резные палисады, рушники, расписные ставни. Во дворе, разумееся, сеновал. Вот увидишь, сами будете ездить ко мне каждые выходные и спать на печке, когда поймете, как это здорово.

Я очень сомневалась, что захочу по выходным спать на печке, но зная моего брата – он и из этой бредовой идеи соорудит что-нибудь успешное.

Наша свадьба была уже в разгаре, когда Игорь включил музыку, и некоторые гости начали танцевать. Я танцевать не умею, да и не решилась бы выйти при всех, но с удовольствием смотрела на гибкую фигуру Кларисы, красиво двигающуюся в такт музыки, на нелепые, но забавные прыжки Игоря, на смущенно покачивающегося Сережу и пытающуюся танцевать, сидя на стуле, Аленку. В какой-то момент кто-то поставил песню Георга Сарса «Если ты простишь». Я слушала хриплый, но очень выразительный голос, страстно певший, то затихая, то срываясь на крик:

Если ты простишь,

То я пойду дальше,

Если ты уснешь,

Я спою без фальши,

Я прошу об одном,

Я боюсь привидений,

Уходи, уходи, уходи, уходи

Из моих сновидений…

Я вдруг поняла, что эта песня не о какой-то там воображаемой женщине, а о Володе Мосине, и что все эти годы знаменитый певец сам чистосердечно признавался, что не может забыть его смерть, не может спокойно жить и петь, не может не видеть его в снах. А если бы Володя остался жить? Забрал бы свои песни и отдал какой-то певичке. Стал бы Георг Сарс к концу жизни менее известным, менее богатым, менее великим? Нет. Конечно же, нет.

Пока я размышляла обо всем этом, пришел с тренировки Андрей.

– Привет великим писателям! Как там творческий процесс?

Я обнаружила, что сижу перед открытым ноутбуком и за прошедшие полчаса не написала ни слова. Да уж, вот так «писатель»!

– Не очень хорошо, – призналась я. – Книга продвигается намного медленнее, чем мне бы хотелось. Каждая тысяча знаков дается с таким трудом!

– Почему? – спросил Андрей.

Я задумалась. И правда, почему?

– Я мучаюсь с каждой фразой, каждым словом. Все кажется, это какие-то штампы, избитые шаблоны. Что в историю никто не поверит и сочтет низкопробной беллетристикой, графоманией. Что мои чувства такие банальные, и про них уже писали тысячи раз, и писали хорошие писатели, а не такая неученая выскочка, как я. Что есть столько великолепных книг и великих авторов, и зачем множить энтропию и выпускать в мир еще одну посредственную книжку? Что прочтут эту книжку три с половиной человека, только мои знакомые, и то лишь потому, что любят меня и не захотят обижать. И для чего тогда весь этот труд, все эти бесчисленные часы у ноутбука?

Андрей слушал очень внимательно и смотрел на меня, чуть наклонив голову набок. Когда я замолчала, он сел в кресло и, чуть поразмыслив, сказал:

– Я думаю, что если тебе хочется писать, то надо писать, и неважно кто это прочтет. И потом, если книга получится хорошая, ее все равно будут читать и оценят, пусть даже не сейчас, а через сто пятьдесят лет. Вспомни купца Ладогина, он писал свой фолиант много дней, вообще не думая, что у него когда-то будут читатели. А вот ведь как много всего хорошего случилось благодаря ему.

– Мы встретились.

– Ну, и это тоже. Хотя я думаю, наша любовь – это целиком моя заслуга, – улыбнулся он. – Я просто влюбился и был настойчив.

– А я наливала тебе пиво, – возразила я.

– А с другой стороны, – пожал он плечами. – Кто-то из великих сказал, что если можешь не писать – не пиши. Так что если ты не уверена, что тебе нужна эта книга, то может, и правда, не стоит тратить на нее время? Пойдем лучше погуляем? Погода потрясающая сегодня. Ваше лето наступает.

– Наше?

– Бабье.

– Нет, – решительно сказала я. – Я допишу. Я хочу написать эту книгу, и она мне действительно нужна. Я испытываю невероятное удовольствие, когда после всех мучений получается что-то интересное: удачное слово, красивая фраза или хорошо выстроенная сцена. Просто это тяжело и требует ужасно много времени. И такой огромный соблазн закрыть ноутбук и забыть о книге навсегда. Выкинуть все свои честолюбивые помыслы и мечты. Спрятаться в свою норку. В свою обычную тихую незаметную жизнь. Это самый легкий путь, но я полечу другим путем.

– Так гулять не пойдем?

– Пойдем. Поймаем мое лето.

Мы гуляли по парку, и я смотрела, как ветер яростно кружит лист, слетевший с ветки раньше срока. Я держала Андрея за руку, его рука была очень теплая и нежная. Ветер сорвал с его головы красную кепку, и мы, смеясь, побежали за ней. Лето заканчивалось, но жизнь только начиналась. Теперь я буду счастливой, подумала я. Потому что я так решила. И потому, что у меня теперь есть крылышки. Я больше не былинка.

КОНЕЦ