Текст книги "Алая птица (СИ)"

Автор книги: Анна Рудольф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 40 (всего у книги 42 страниц)

Оборвав заклинание, Айрин отшатнулась к стене подальше от перил, чтобы ее не заметили снизу. Вопреки ожиданиям, она чувствовала себя полной сил: магия кипела в ней, будто она была всем известным миром – могучим океаном, хрустким от холода восточным ветром, закованным в земные недра жидким пламенем.

Она не знала, сколько прошло времени, пока на галерею, сбив с ног Жули, не выскочил встрепанный Рунар. От него тянуло гарью и железом.

– Я не знаю, что сделаю с тобой, – его голос дрожал от бешенства. – Представляешь, чего нам стоило вернуть тебя с того света? Ты должна лежать, не вставая, а не играться с тем, что чуть тебя не убило!

Резкие слова задели что-то внутри нее – тончайшую шелковую струну.

– Это моя магия, и я сама буду решать, как обращаться с ней! Ты ничего не знаешь о колдовстве… – Айрин задохнулась: ее грудь разорвало болью.

Она согнулась пополам от неудержимого приступа кашля. Казалось, она вот-вот захлебнется. Рунар кинулся к ней и подхватил прежде, чем она упала на пол.

Той чудесной силы больше не было – она исчезла в мгновение ока, оставив Айрин в агонии. Сквозь пелену она видела силуэт Рунара – единственное светлое пятно в сгущающейся тьме.

* * *

После потери половины личного гарнизона Эдгар мог лишь тайно оплакивать павших товарищей, которых знал большую часть жизни. Король приставил к принцу учителей по военному искусству, когда тому стукнуло десять. Так его дни оказались наполнены тренировочными боями в компании таких же, как он – детей, считавших войну игрой.

Они клялись идти за своим принцем, и он привел их на смерть. Не на великую битву, достойную баллад, а на бойню с мятежниками.

В Барамате кампания завершилась без потерь, если не считать отравленного слуги. И если не брать в рассчет информацию о возможном предательстве, вонзившем в спину Эдгара дюжину ножей.

Затем были пограничные земли, которые забрали свою кровавую дань. Величественные горы стали надгробием для восьми могил.

Аулукс оказался более жадным: он потребовал двадцать одну душу. И еще четыреста осужденных.

Меч оттягивал руку Эдгара, когда он, еше не смывший пот и кровь, рубил головы баронам и членам приората, пока безупречное лезвие из адасской стали не покрылось зазубринами и пятнами. Горечи добавляло то, что мнимая лояльность Аулукса не продлилась бы долго, потому что город был по-прежнему защищен от королевства естественными стенами – горами до самых безучастных небес.

Что он скажет отцу?

Что он скажет семьям погибших?

Вернувшись в поместье, Эдгар сказался уставшим и велел передать прочие заботы Придворному магу, исчезнувшему сразу после того крылатого монстра.

– Он занят княжной, Ваше Высочество, – с поклоном возразил слуга.

Это настолько взбесило Эдгара, что он заперся в своем кабинете и выпил два кувшина крепкого вина. Через открытые окна слышался стук кузнечных молотов, отдиравших от мостовых трупы в расплавленных доспехах.

К началу третьего кувшина, принц запечатал личной подписью и печатью письмо, над которым корпел все это время. Перебрав множество формулировок, он нетвердой рукой вывел единственную фразу: ты мне нужен.

Черновики догорали в камине. Эдгар лениво шевелил почерневшие листы кочергой, когда к нему постучался бард с лютней в одной руке и сзапечатанной пузатой бутылкой в другой.

Соловей оказался на редкость приятным собеседником. Он не только умело жонглировал словами, но и был весьма осведомлен обо всем, что творилось в поместье и в городе.

Общественные настроения Эдгар выслушал вполуха, а дела Рунара и Айрин пробудили в нем нездоровый интерес.

По словам барда, маг был зол, как аймаррский черт, что увеличивало шансы изменников в радиусе всего Аулукса прогуляться до виселицы. Расправившись с первостепенными делами глубокой ночью, Рунар, словно домушник, прокрался в покои Айрин и оставался там по сей час.

* * *

Рунар действительно едва сдерживал гнев, когда лекари с печальными лицами сообщили ему, что не в их власти помочь княжне, ступившей под своды небесных врат. Последовавшая за этим краткая беседа с магом вселила в них невиданные уверенность и оптимизм, так что к следующему закату Айрин начала самостоятельно дышать.

Один из лекарей от усталости упал ему в ноги:

– Господин Придворный маг, заклинаю вас перед лицом Всевышнего: оградите княжну от магии и подвижности. Всех наших знаний едва хватило на ее исцеление. Настоящее чудо, что она выжила!

– Чудес не бывает, – откликнулся Рунар. – Уходите.

Поддерживая друг друга, лекари покинули его.

– Ты заметила?

За столом у горящей свечи сидела Жули. Услышав вопрос, служанка вытащила из передника ту самую куколку.

– Я не знаю, что видела, господин. По вашему приказу я изучила известные руны. Те были иными. – Жули опустила взгляд. – Что это было за чудовище?

– Иллюзия, – помолчав, ответил маг и нагнулся над постелью, ласково убрав с безмятежного лица Айрин непослушные волосы. – Забытая легенда.

Жули сжала тряпичную куколку в пальцах.

– Я не смогла. Это неправильно.

К ее удивлению, Рунар не стал сердиться. Напротив, он произнес устало:

– Спасибо, Жули. Я не имел права просить тебя сделать отворот. Хватит того, что ты справилась с Мекаль.

Служанка встала с табуретки и поклонилась.

– Вы поступили правильно. Госпожа должна оставаться хозяйкой своему сердцу. Иначе в чем отличие этого, – она посмотрела на куколку, – от рабского ошейника? Сосуд неактивен, я его уничтожу.

– Постой! Может сохранить? – он не договорил, но Жули прекрасно поняла его намерение.

– Нет, господин. Эта аймаррская магия не должна существовать. Вы обещали!

Он мог приказать ей, и она бы не посмела ослушаться. Терять столь сильное преимущество накануне последней битвы казалось апогеем глупости. Но когда-то он сам говорил ей: некоторое оружие слишком опасно, чтобы отвечать им ударом на удар. Кем ты будешь править, если в конце не останется никого?

– Прости, я забылся, – Рунар отвернулся от нее к мертвенно-бледной Айрин.

Скрип кожаных туфель и щелчок дверного замка оповестили его о том, что он остался с демонами один на один.

Всю оставшуюся ночь он готовил зелья, за существование которых магистр Эберхард посадил бы его на цепь в самом глубоком подвале Академии, чтобы хлестать их литрами и в экстазе полировать полы парчовыми мантиями.

Рунар пил зелья порцию за порцией, пока от переизбытка магии его не начало лихорадить. Оставшееся варево он перелил в пустую фляжку и положил ее у изголовья кровати, а сам лег поверх одеяла рядом с неподвижной Айрин и позволил вечно голодным духам вдоволь пировать.

Несмотря на боль от призрачных когтей Рунар провалился в беспокойный сон, в котором с небес на Реймекар падал огонь, а земля трескалась как яичная скорлупа.

* * *

Так прошло два дня.

Утром третьего Эдгар вместо пожелания доброго утра получил весть, что в Аулуксе его прозвали принцем-палачом, ублажающим северную ведьму.

– Простите, Ваше Высочество, – прокашлялся Соловей, когда слуга ушел. – Если точнее, народ выражается «северная ведьма-шлюха».

Эдгар прищурил опухшие глаза.

– Рунару не говори. Осталось вино?

– Он уже знает, – бард протянул ему флягу. – Специально для вас.

Сделав глоток, принц едва подавил приступ рвоты.

– Что за дрянь?

– В смысле, дрянь? – обиделся Соловей. – Отличный рассол! Вот увидите, через час будете как огурчик.

Пока бард болтал про виды рассолов и степень их полезности, Эдгар залпом осушил флягу и приложил ее прохладной железной пластиной ко лбу. Поворошив свитки на столе, он задумчиво пробормотал:

– Почему шлюха-то? У Айрин, кажется, серьезные убеждения.

– Народ болтает чепуху, – с готовностью откликнулся Соловей и не удержался: – в трактирах вовсю обсуждают, как вы проводите дьявольские ритуалы в вашей постели голыми втроем с ней и Придворным магом. Якобы так вы вызвали то чудовище. – Увидев, как скривился принц, он с немедленно заверил: – Слово барда, я не стану марать этими возмутительными пресудами мое великое произведение!

Эдгар постоял немного, покачиваясь с пятки на носок, потом забрался в кресло.

– Скажи, Соловей, у тебя есть семья?

От былого веселья барда не осталось и следа.

– Была, мой принц.

– Как бы ты поступил, если бы дорогой тебе человек замыслил недоброе против твоей семьи?

Разговор Соловью не понравился. В такие моменты он остро ощущал, что узнал слишком много для того, чтобы оставаться живым.

– На этот вопрос вернее всего ответят баллады, мой принц. Например, сказание о Белом рыцаре.

Эдгар поднял тяжелую голову.

– Он же всех убил.

– Зато действовал наверняка, – нарочито небрежно пожал плечами Соловей. – С вашего позволения, я отправлюсь на кухню. Повариха обещала мне мясной пирог в обмен на песню о прекрасном…

– Стой, – приказал Эдгар. – Пока мы в Аулуксе, я хочу, чтобы ты последил за Рунаром и Айрин. Мне не нужен каждый их шаг, просто общая картина.

Соловей мысленно застонал. Ему вовсе не хотелось на тот свет.

– Повинуюсь вашей воле, – с поклоном ответил он, а про себя подумал, что подготовится к возможному побегу. – Могу я полюбопытствовать на случай, если Рунар и княжна нашпигуют меня заклинаниями: почему вы просто-напросто не поговорите? Беседа – вернейший способ уладить разногласия.

Тот же самый вопрос он уже задавал магу, когда тот соизволил выползти из постели княжны, и в ответ был послан долами и селами.

Принц же сделал вид, что занят бумагами.

«И это наш будущий король», – разочарованно подумал Соловей, когда за ним закрылась дубовая дверь.

* * *

«Я жалок», – сокрушался Эдгар, когда за бардом закрылась дверь.

На столе перед ним лежало письмо, накануне вечером доставленное королевским гонцом. В нем Реджинальд требовал от сына немедленно прекращать играть в освободителя и быстрым маршем возвращаться в столицу. Корабли Императора Сетара вошли в Катомесское море, значит, к тому моменту, как письмо окажется у Эдгара, они достигнут устья Синей реки. А оттуда до Реймекара два дня плаванья при попутном ветре.

Не теряя ни минуты, Эдгар вызвал к себе Рунара, однако, получил небрежный отказ.

Посыльный слуга виновато склонял голову перед потерявшем дар речи кронпринцем.

Разъяренный, он ворвался в покои Айрин и был тотчас выпровожен из спальни в гостиную. Рунар отстраненно взирал на него сверху вниз, давя ростом и безразличием. Выслушав принца, маг сказал всего одно:

– Нет.

– Что значит, нет? – вспыхнул Эдгар. – Таков приказ короля и мой приказ!

Рунар закатил глаза и исторг из груди тяжелый вздох.

– Айрин еще не очнулась. Ее нельзя перевозить прежде, чем затянутся раны. Ты не сможешь отдать приказ о немедленной мобилизации, иначе весь поход потеряет смысл.

Эдгар опешил:

– Освобождение двух городов от незаконного рабства для тебя не имеет смысла⁈

– Это неважно, – отмахнулся Рунар. – Я не оставлю ее, а ты не оставишь нас двоих в Аулуксе, или в столице начнется Третье пришествие. И так, мой ответ: нет. Мы выступим, когда закончим дела здесь.

– Но Сетар…

– К дьяволу Сетара! Я не уеду из Аулукса, пока не выжму из него все, до капли.

– Ты в своем у…

Рунар схватил принца сзади за шею и нагнулся, зашептав в ухо:

– Я напал на след. Дай мне время.

Эдгар оттолкнул его и нервно оправил воротник.

– Я только и делаю, что даю тебе время! Я считал тебя другом, а ты использовал мое покровительство и влияние. Когда вернемся, – отчеканил он, ставя точку, – я не стану выгораживать тебя перед отцом.

Принц развернулся и стрелой вылетел вон, не заметив, как Рунар покачнулся и болезненно мотнул головой.

* * *

Голос Жули доносился будто из под воды, потом служанку прервал жесткий окрик, следом стукнула створка двери, и Айрин ощутила прохладное прикосновение.

«Мерзавец», – вертелось у нее на языке.

Рунар прижимал ее к себе, делясь магией, а когда та иссякла, то энергией иного рода. Та оказалась по вкусу как сладкая ключевая вода в жаркий полдень, которой невозможно насытиться. Она была, словно жизнь. Она и была жизнью.

– Мерзавец, – просипела Айрин. – Отпусти. Пострадаешь.

– Шестеро лекарей сутки собирали тебя по кускам. Так что заткнись.

В ответ княжна мазнула пальцами по его колючей щеке – дала бы пощечину, но на нее не хватило сил.

Рунар отстранился, разрывая объединение. Среди его эмоций Айрин уловила чужеродную тень – туманный обрывок мысли, отдававшей пеплом.

– Где я?

– В северном крыле. У тебя чудесный вид на горы и лихорадка.

Айрин нахмурилась.

– Я заболела?

– Ты… дура.

Княжна завозилась под теплым одеялом, устраиваясь поудобнее, и уткнулась в плечо Рунара. Маг в ответ коснулся губами ее горячего виска.

– Стало быть, я проспала весь день?

– Три.

– Три дня⁈

Его объятья стали крепче. Под щекой Айрин быстро билось чужое сердце. В уютной тишине, слушая глубокое дыхание, она закрыла глаза. Рунара от нее отделяло одеяло, а ей так хотелось коснуться в ответ.

– Когда мы уезжаем из Аулукса?

– Когда я скажу.

– А Эдгар?

Рунар глубоко вздохнул.

Повозившись, Айрин угрюмо засопела.

– Вы повздорили?

Маг натянул одеяло ей на голову, на что княжна вяло взбрыкнула.

– Не игнорируй меня! Скажи хотя бы, что с баронами? Мне удалось их запугать?

– Еще бы, – фыркнул Рунар. – Где ты только взяла такую жуткую тварь?

– Списала с тебя, wien aimi, – съязвила она. – Из северных легенд. Так что там с восстанием?

– Wien aimi, – задумчиво повторил за ней маг и неожиданно перевел: – «моя любовь». Ты все знаешь? – спросил он и услышал приглушенное одеялом «угу». – Жули сказала?

– Соловей. Сдал с потрохами. На тебя зла не хватает, Рунар! – она вытащила руку из своего кокона и ткнула мага кулаком в грудь. – Так и убила бы, да только не хочу ждать очереди.

С коротким смешком он достал из-за пояса узкий граненый стилет и подал ей рукоятью вперед. Айрин обвела пальцами сначала навершие, затем перевитый коричневой кожей черен рукояти, изогнутую гарду и, наконец, встретилась с пальцами Рунара. Контраст ледяной стали и горячей кожи напомнил ей, насколько хрупкой на самом деле являлась человеческая жизнь. Вот они оба здесь, живые: его дыхание тревожит ее волосы, их магия сплетается вместе даже сейчас, когда потушены заклинания.

А через миг их обоих может не стать по прихоти короля или духов.

Кинжал со звоном полетел на пол.

Рунар скользнул губами по ее коже, целуя линии на ладони. Айрин зажмурилась, чтобы не выдать лишних эмоций, но не смогла справиться с мурашками. У нее снова закружилась голова.

– Так что там с баронами? – вымолвила она.

– Изменников приговорили на месте, – каждое слово ощущалось как маленький поцелуй. – Эдгар лично исполнил приговоры. Те, что остались, выразили намерение присягнуть на верность с магической клятвой. Я постарался сделать так, чтобы они запомнили тот день надолго.

– Выходит, Эдгар победил? – спросила Айрин, проваливаясь в сон.

– Мы победили, – поправил Рунар. – Аулукс теперь наш. А вскоре, будет и весь Рейненберн.

Глава 40
Зеленое пламя небес

Айрин провела в постели еще несколько дней. Она по-прежнему была бледна, а слуги шарахались от нее, как от покойницы. Судя по слухам, она и была то ли покойницей, то ли демоном. Находились и такие, кто считал ее воплощением воина Всевышнего, потому что во время последнего колдовства ее ненадолго окутало неясное свечение.

Ночами ей снился белый туман, стылый и безжизненный. Когда-то Айрин с маленькой Бертой любили на рассвете – до третьих петухов – сбегать в поля за Дубовым Перевалом. Они собирали мокрые от росы цветы, наблюдали, как золотится на солнце полный живительной свежести туман, и собирали дикую землянику, чтобы потом угостить занятых на мельнице отца и брата.

То, что наполняло мир духов, было пустым. Оно не имело запаха или вкуса, однако, оставляло на языке фантомную горечь: пепла, соли, смолы.

Айрин села на кушетке и посмотрела на свои руки: по коже блуждали алые отблески. Сколько же Рунар влил в нее магии?

При мысли о маге в груди поселилась тяжесть. Что-то изменилось в нем с их расставания в Реймекаре. Тем вечером во время объединения Айрин на миг провалилась в его сознание, и ей потом долго чудился неуловимый запах гари. Она даже отправляла Жули проверить, не случилось ли пожара.

Заметив ее движение, Соловей оторвался от лютни.

– Прелестной госпоже наскучила моя игра?

– Ей наскучило положение калеки, – вяло отозвалась Айрин. – Хочу прогуляться.

Бард с готовностью поднялся с табуретки, но перед ним тотчас выросла Жули.

– Господин выразился четко: никаких прогулок. Госпожа обязана оставаться под присмотром лекарей.

Айрин поморщилась.

– Я не собираюсь больше колдовать. Мне надоело пялиться на эти стены. – Она решительно поднялась. – Замок, подземелья, фальш-палуба, монастырский склеп. Я выйду отсюда, нравится это Рунару или нет.

Бард со служанкой переглянулись.

Последние дни маг не вылезал из закрытых заседаний с аулукским приоратом. На их с Эдгаром головы свалилось слишком много проблем, главной из которых оставалась задача безболезненного возвращения города под крыло короны. Мягкий переворот.

Многие были казнены, еще больше ожидали своей участи в тюрьмах. Айрин послала Соловья разузнать о человеке, который спас ее в поместье Горгада, но бард вернулся ни с чем, кроме того, что магов герцога держали в подземельях у внутренних стен, где не работала магия.

Архитектура Аулукса отличалась от рейненбернской или шарибской: прямые улицы с изломами, сечение пространства, башни и стены с четкой геометрией, свободное течение подземных и надземных вод, расположение руин старого замка, на месте которого стояло поместье Горгада – Айрин часами рассматривала карту города, пока ее не осенило.

– Я желаю подняться на внутренние стены, – распорядилась она, не глядя на Жули. – Можешь сопровождать меня, если хочешь.

Та помялась, но спорить не посмела.

Для прогулки княжна вновь облачилась в мужскую одежду. Брюки тесно облепили ее бедра, хотя в талии немного болтались, и их пришлось поддержать с помощью пояса с крупной позолоченной пряжкой. Нижняя сорочка оказалась слишком тонкой, поэтому Айрин прикрыла ее жилетом, который застегнула сразу под грудью.

Увидев ее, бард восхищенно присвистнул.

– Вот это действительно достойно легенд!

– Все мы однажды станем легендой.

– Истина, – согласился Соловей. – Однако, нам решать, будет это сказ о ловце пузатых рыб или баллада о Бессмертном короле.

Южное солнце ласкало кожу, несмотря на близкую зиму. Айрин приоткрыла шторку кареты, молча наслаждаясь теплом и стройными рядами пестрых домов: близлежащие горы изобиловали породой разных цветов, а реки полнились голубой глиной.

«Розе бы понравилось», – внезапно подумала Айрин, – «играть здесь как большим кукольным городом».

Тень от стены накрыла их дланью Всевышнего.

Едва карета замедлила ход, княжна выскочила наружу и потребовала проводить ее к заключенным магам. Стражники – у каждого на груди сверкал личный герб кронпринца – поворчали для вида, затем направились в подземелья.

На первый взгляд могло показаться, что архитектор все время работы проводил в пьяном угаре, иначе нельзя было объяснить разветвленность и беспорядочное расположение узких коридоров. Чем глубже Айрин погружалась под землю, следуя за светом масляной лампы, тем сильнее ей хотелось повернуть назад.

– Не отставайте, – предупредил стражник. – Иначе потеряетесь и никогда не выберитесь из лабиринта. Магии здесь нет. На стенах, – он на ходу очертил пальцами едва приметную выщерблену в камне, – есть условные метки, но вам они не помогут.

Замыкавший процессию Соловей крепко выругался.

– Осмелюсь спросить доблестных мужей, у меня одного от этого места кишки завязываются узлом?

– Многим становится не по себе в катакомбах. Говорят, их построили еще до Великой Войны с северянами, – поделился проводник. – Бывало, люди – пленники или стража – не выдерживали и кидались, сломя голову, в лабиринт. Потом находили либо их высушенные трупы, либо вовсе ничего. Осторожно, госпожа. Здесь ступени.

Из-за чужого плеча Айрин разгледела уходящую вниз бездонную лестницу.

– Насколько мы глубоко? – спросила она.

– Дьявол знает, – стражник вдруг остановился на полпути и шагнул в неприметный боковой проем. – Если продолжите спуск, наткнетесь еще на два прохода, а потом упретесь в колодец.

– Что на дне? – полюбопытствовал бард.

Мужик пожал плечами.

– Неизвестно. Говорят, подземная река, но сколько мы не бросали ведро, воды зачерпнуть не смогли.

– Нет сырости и затхлости, – шепнула себе под нос хмурая Жули.

Айрин кивнула. Сухость и чистота коридоров тоже смущали ее. В дворцовых подземельях она собирала юбками грязь и паутину, а здесь не заметила ни следа пауков или крыс.

Вскоре стражник привел их в небольшой зал с решетками. В центре за столом расположилось трое солдат, занятых игрой в кости. На столе покоилась пирамида из крупных – каждый с кулак – светящихся зеленоватым светом камней, которые здесь заменяли людям огонь.

– Госпожа из свиты принца желает видеть заключенного, – сообщил их провожатый.

– На поверхности закончились развлечения? – равнодушно спросил один солдат, а второй смачно сплюнул на пол.

– Кого ей надо? – сквозь зубы бросил третий и грохнул перевернутую чашку с костями на стол. – Четное.

Тот, что молчал, поднял чашку:

– Три двойки. Ты выиграл.

– Я не знаю его имени, – сказала Айрин. – Только голос.

Если мужики и удивились, то не выдали этого. Они казались, на удивление, безучастными.

Стражник поднял повыше лампу и повел ее вдоль камер. Ранее эти ниши, вероятно, служили местом поклонения, а теперь на алтарях сидели и лежали изможденные люди. Они щурились от света, прикрывали лица и неразборчиво бормотали.

– Что они говорят? – спросила Айрин.

– Никто не знает. Люди здесь начинают странно себя вести и в итоге теряют разум. Поторопитесь.

Солдаты продолжили игру, и Соловей тут же сунул в нее любопытный нос.

– Какие ставки, уважаемые господа?

– Ходки за лунными камнями.

– Проигравший несет новые?

– Победитель. – Раздался грохот. – Нечет.

Безрезультатно обойдя зал, Айрин остановилась у последней решетки.

– Здесь есть еще заключенные?

Стражник покачал головой. Он заметно нервничал.

– Остальных казнили. Нам надо скорее на поверхность, госпожа. Если желаете, я провожу вас к общей могиле за городскими стенами.

Айрин взялась за ледяные пруться. Человек по ту сторону сидел в самом темном углу и покачивался вперед-назад.

– Личный маг герцога, – бросил один из надсмотрщиков. – Скулел несколько дней, как девка, пока не угомонился.

Айрин прислушалась. Стук костей, частое дыхание, цоканье Соловья, скрип кожаных ремней на дохпехах, снова стук костей и, наконец, шепот.

– Фур-ра…

– Госпожа, – начал провожатый, но она прервала его взмахом руки.

– Фур… ра-нати. Ласа фур… ранати, – повторял маг снова и снова.

– Lasa furhrenetil, – поняла Айрин. «Мы отомстим».

Ее голос завяз в воздухе, как в киселе. Узники разом замолчали.

– Какого, мать его, демона? – переполошились солдаты. – Что она сделала?

Волна паники накрыла Айрин. Ей на миг почудилось, что она под водой и вот-вот ударится об лед. Резкие повороты, ломаные коридоры, страх, идущий от стен, отсутствие магии – картина, наконец, обрела смысл.

– Здесь повсюду духи. Катакомбы – это руны!

Пока мужчины недоуменно хмурились, Жули непочтителтно дернула ее за локоть.

– Госпожа, вам немедленно нужно бежать! Вы сейчас слишком уязвимы.

Маг герцога вперился в Айрин немигающим взглядом.

– La fargaren, – отчеканил он, а ему нестройным хором вторили остальные заключенные. Чем больше они говорили, тем яснее становилась речь:

«Княжна. Мы чуем кровь Эсталинор, древнюю, как небеса и земля. Мы чуем грязную южную кровь варвара. Предатели. Пока наш прах забыт здесь, а души терзает ненависть, вы пируете с демонами, что разоряли наши земли, грабили, убивали, присваивали наше наследие. Мы отомстим каждому. Мы отомстим».

Лунные камни стремительно тускнели, как и огонек в лампе. Темнота сжирала все, до чего могла дотянуться, и Айрин не выдержала. Она кинулась бежать – куда угодно, лишь бы подальше от этого шепота.

Голоса подгоняли ее: теперь они звучали отовсюду, резонировали в костях, заставляли вскипать кровь в жилах. Княжна неслась по коридорам в полной темноте, натыкаясь на углы и врезаясь в повороты, а духи неистово загоняли ее подобно дикому зверю.

Оступившись, она скатилась по лестнице в очередной зал. Из общей какофонии вырвался один единственный голос – духа, которого Айрин вытащила из кольца. Он выл и визжал, и чем дальше княжна ползла вперед, тем отчетливей становилась его боль.

Она провалилась рукой в бездну и съежилась на ее краю. Воздух был недвижим. Чернота вокруг сдавила Айрин тисками, всколыхнув свежее воспоминание о монастырском подземелье.

Дно провала вдруг осветилось белесым светом. Айрин хотела отползти или хотя бы зажмуриться, но манящее мерцание, наоборот, заставляло ее свешиваться вниз. Она клонилась вперед ниже и ниже, пока не ухнула в пропасть.

* * *

В лицо ей ударила волна дыма. Неизвестный солдат держал ее за волосы, пока двое других выволакивали из узкого тоннеля женщину с ребенком. Они надеялись, что стены остановят волшебников, оставят их без магии. Они кричали, звали ее по имени: Дэни.

Медные доспехи покрывали грязь и кровь. С груди каждого солдата насмешливо смотрело солнце с волнистыми лучами, обрамленное венцом из колючих звезд.

– Говори, где колдовские артефакты? – орал один из них. Речь звучала чужеродно, как не родная. – Говори, отродье, или они сдохнут!

– Я не знаю, – слова давались Айрин с трудом, челюсть не слушалась, рот сводило от вкуса железа. – Клянусь Небесами, я не колдун!

Ей под ребра вонзилась рукоять изогнутого меча.

– Не смей взывать к лже-богам! Я вырву твой поганый язык.

– Он не признается, – процедил солдат, что стоял чуть поодаль. – Режь их.

На ее глазах солдаты вспороли горло сначала девочке, затем женщине. Ее сестре и матери.

В последнем порыве ей удалось лягнуть солдата, на что тот швырнул ее на камни и ударом сапога сломал челюсть.

«Я убью вас!» – кричала она, а получался вой. – «Заберу каждую жизнь».

Ей сломали руки и ноги, чтобы не посмела колдовать и бежать, затем скинули в яму. Небеса не сжалились, не забрали ее жизнь при падении. Она лежала на дне среди искалеченных тел – живых и мертвых – и возносила молитву, пока облака не окрасились зеленым пламенем.

* * *

От костей исходил мерцающий пар.

Нет, это был туман. Мерзлый, гнилостный.

Lasa moranelek.

«Я убью вас».

Туман густел.

Lasa dieharele la damis levia.

«Я заберу каждую жизнь».

Niareve Verden.

«Меня зовут…»

– Верден, – прошептала Айрин. Теперь она понимала. – Дэни.

Вой обратился плачем.

Дух возник прямо над ней – прорвался в реальность, или она провалилась за грань? Его тело было таким, каким она ощущала в последний раз: искалеченным и оскверненным.

– Ahre sourire, – сказала ему Айрин. – Я глубоко сожалею.

Дух взметнулся вверх, обратившись едва видимой искрой света. Искра вдруг взорвалась, и на Айрин посыпались мелкие камни.

Брешь ширилась, оплетаясь молниями, пока сквозь нее не проник красный закат. Вниз спустился каскад магии и спеленал Айрин пуховым одеялом. Сквозь опущенные ресницы она любовалась чарующим небом, полным зеленого пламени.

На месте катакомб зиял провал. В отдалении маячили солдаты и Соловей со своей лютней. Подойти ближе рискнула только Жули, на коленях умывавшаяся слезами.

Собравшиеся зеваки же тыкали пальцами в небо, и увиденное пугало их сильнее, чем брешь в непреступной городской стене.

Сказать, что Рунар был зол – ничего не сказать. Его едва не трясло, а глаза зловеще мерцали.

– Давно я не видела тебя таким, – выдохнула Айрин.

– Молчи, – попросил он. – Ради Бога, молчи.

– Как ты разрушил катакомбы? На них наложена запечатывающая магию руна.

Рунар медленно выдохнул, затем приказал Жули найти лошадей.

В поместье Горгада их уже поджидал Эдгар. Принц сидел на краю своего кресла и нервно крутил на пальце королевскую печатку. Фаланга покраснела и кровоточила. Рунар усадил Айрин на тахту, а сам прошел к сервировочному столику и взял хрустальный кувшин с вином.

– Я разжалую тебя по прибытии в столицу, – сказал Эдгар.

Маг швырнул кувшин в стену.

– Раньше надо было избавляться от меня. Твой отец не решился. И ты не сможешь. – Рунар жестко схватил принца за плечо, вынуждая смотреть на себя. – Нет в мире силы, способной остановить меня. Реймекар сгорит, и не останется целой земли, чтобы упокоить мертвых…

– Рунар! – воскликнула Айрин, поднимаясь, и тут же оказалась отброшена обратно магической волной.

Маг словно обезумел. Он вскинул руку, окутанную заклинанием.

– Некуда бежать, Эсталинор. Не станет в мире королей, не станет королевств, ибо все поглотят огненные крылья.

Айрин сгребла крохи силы и послала в него иллюзорную руну, которую он с легкостью развеял. Она заметила, как Эдгар испуганно схватился за кинжал, и не придумала ничего иного.

Рунар рухнул на ковер. Магический ореол вокруг него разорвался на отдельные сгустки и судорожно запульсировал. На его шее проступил ожог.

– Дай мне чернила! – закричала Айрин застывшему истуканом принцу.

Рунара колотило в сильном припадке. Он раскрывал рот, тщетно силясь сказать что-то. Айрин выхватила протянутую чернильницу и пальцами нарисовала на лбу Рунара связку из рун.

– Соловей говорил, что с тобой что-то не так! Почему ты молчал? – закричала она и со злости ударила кулаком по ковру, пачкая его чернилами.

Маг обмяк – уснул или потерял сознание. Айрин отбросила пузырек и нагнулась над ним, собираясь с силами.

– После прибытия в Аулукс он будто разума лишился, – выдавил из себя Эдгар. Он был белее молока.

– Все началось раньше, еще в столице. Это Мекаль делает с ним, – ответила Айрин. Лишь теперь она расслышала, как в запертую дверь колотили слуги. – Я однажды наложила на него руну разума. Ненадолго, но, видно, этого хватило. Мекаль посылает ему видения.

– Откуда ты знаешь?

– Мне нужно немного времени и покоя, – вместо ответа попросила Айрин. – Я пойму, что дух пытается донести, – она взглянула на изумленного принца. – Пожалуйста.

Она сама не знала, о чем просила, но Эдгар кивнул и отослал слуг.

* * *

Она ошибалась.

Он ошибался.

Он – маленький мальчик, держащий руку отца. Мальчик со смешным именем. Перед ними обрыв и Великий океан. Он тычет пальцем в небо, на бледные светящиеся ленты: зеленые и розовые.

Что это, спрашивает он?

«Небесные огни», – отвечает его отец. – «На моей родине их зовут айринели».

Почему ты назвал меня Рунар, спрашивает мальчик и слышит ласковый смех: «Как же? Ты проворный и умный, как полярный лисенок. И такой же светленький».

«Рунар по-эскальтски Лис. Бешеный Лис!» – мысль чужая и острая, как кромка кинжала. Ее не должно быть здесь. Она принадлежит не ему.

* * *

Эдгар не понял, свидетелем чего стал. Он считал, что привык к таинственным рунам, но когда Айрин погрузилась в транс, его объял необъяснимый первобытный страх. Подобное он чувствовал, когда встретил вражескую конницу в лобовой атаке, и лишь спасительный миг разделил его шею с чужим мечом.