Текст книги "Алая птица (СИ)"

Автор книги: Анна Рудольф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 38 (всего у книги 42 страниц)

Крики стихли также резко, как появились.

Начальник стражи и старичок из приората принялись колотить в запертую дверь. Соловей же, напротив, был бы счастлив, останься та запертой.

Его чаяния не оправдались.

Рунар вышел в коридор. Он больше не улыбался, и бард под страхом смерти не смог бы сказать, что пугало его больше: ангельская улыбка мага или его неприкрытая ярость.

– Созвать приорат немедленно, – процедил он, и старичок с поклоном посеменил прочь. – Начальника городской стражи ко мне.

Пожилой солдат в орденах приосанился.

– Я, ваше бла…

– Сейчас же объявите в розыск девушку: Айринель Эсталинор, маг, северянка, очень осторожна и, скорее всего, окажет сопротивление. В первую очередь при встрече скажите, что приказ отдал я. Ищите в городе и за стенами в радиусе дня конного пути.

– Не извольте сомневаться! Захватим злодей…

Рунар сгреб его за ворот.

– Если с ее головы упадет хоть волос, я сожгу этот город дотла. Свободен.

Начальник стражи одернул мундир и, оскорбленно вздыбив усы, удалился в сопровождении помощников.

Уже спокойнее Рунар велел направить к мейстеру Кароси лекарей, чтобы тот дожил до приезда кронпринца, а сам ушел в зал для заседаний, где несколько часов в обществе приората разбирался с делами Аулукса. По завершении аудиенции старики принялись хлебать успокоительные настои.

С тех пор прошло два дня.

Придворного мага со спутником поселили в поместье герцога Горгада, который ждал своего часа в городской тюрьме вместе с подельниками. Стоило потянуть за ниточку, и изящное полотно лжи и коррупции принялось распускаться само собой, раскрывая все больше имен.

Рунар без жалости отправлял за решетку каждого причастного и едва воздерживался от немедленных казней. Закон как никогда довлел на него – по возвращении в столицу король не отпустит его так легко, если только Рунар не выставит себя святым. А святым не положено подчистую вырезать знатные рода.

Проблем добавляла магия, которая взбунтовалась против хозяина. Иллюзии еще держались на спрятанных на теле артефактах, но прочие заклинания расползались под кожей раскаленными червями. Особо сильные приступы мучали Рунара незадолго до рассвета. Он лежал в поту на смятых простынях, не решаясь шевелиться. Судороги отпускали его с первыми лучами солнца.

А потом наступал черед видений.

Дни Придворный маг проводил в отмытом кабинете мейстера. Соловей изучал содержимое полок, а Рунар сидел за столом, сводя документацию.

– Подумать только! – восклицал бард. Он успел лишить невинности все музыкальные инструменты из коллекции Кароси. – Сворованного зерна хватит, чтобы кормить половину королевства всю зиму.

– От силы треть, – поправил маг, не отрываясь от свитка.

– А золота сколько! У местных баронов денег в подвалах больше, чем в королевской казне.

– И они будут вне себя, когда узнают, что я о них доложу.

– А дела о незаконной работорговле – истинное безумие! Тянет на смертную казнь, скажи?

– Я уже составил сто пятьдесят шесть протоколов среди высших чинов. Дело за подписью приората.

– Сто пятьдесят шесть⁈ После тебя в Аулуксе останутся дворяне? – Соловей присвистнул. – Ну, и гадюшник. Знаешь, за что я тебя уважаю? Ты умеешь распределять обязанности, – Рунар непонимающе поднял голову. – Вместо того, чтобы гоняться за ветром, ты поручил страже искать княжну, а сам занимаешься не менее важными делами.

Маг не оценил его красноречия.

– Иди, погуляй куда-нибудь. Хватит таскаться за мной.

– Э, нет уж! Ко мне по вечерам такие девочки наведываются! У старичков из приората есть вкус. Я с удовольствием почитал им мои лучшие стихи, – не дождавшись реакции, Соловей хитро подмигнул. – Это те, которых сначала к тебе подослали. Бедняжки так расстроились, что ты не пустил их на порог!

– Уверен, ты их утешил.

– И не единожды!

– Твоя часть сделки исполнена: ты довел меня до Аулукса. Забирай девушек и иди с ними в бордель.

– Так не пойдет! Я хочу еще раз встретиться с княжной и исполнить поэму, написанную в ее честь.

Излияния барда прервал робкий стук в дверь. Смущенные служанки внесли подносы с разнообразными блюдами, которые выставили на столе:

– Извольте попробовать деликатесы Мраморного моря и самое лучшее аулукское вино.

Как только они вышли, бард сцапал пузатую бутыль, а другой рукой поднял крышку на ближайшем блюде.

– Мать моя, прокляни меня! В жизни таких огромных креветок не видал! А запах какой! Попробуешь?

Рунар вскочил с места и сбросил посуду со стола, украсив ковер уродливыми жирными пятнами от соусов.

– Я не знаю, жива она или мертва, а они предлагают мне пировать и трахать шлюх⁈ Ублюдки. Они должны колени стирать в храме за то, что я еще не вспорол им всем глотки! А ты, – его палец указал на испуганного барда, – лучше убирайся, иначе, если что-то случится с ней, я никого не пощажу. И пусть их любимый Всевышний разбирается, чья душа невинна, а чья получила сполна.

Закончив, Рунар шумно выдохнул и стремительно вышел, громко хлопнув дверью.

Соловей осоловело похлопал глазами.

– Мать моя, если бы я знал, с каким психом свяжусь, не сбежал бы. Хотя, – он подобрал уцелевшую креветку. – Пожалуй, все равно бы сбежал.

Рунар не ушел далеко – остановился на пороге портретной галереи.

Со стен на него осуждающе взирали высокопоставленные лица: покойники и еще готовящиеся к встрече с дьяволом, коррупционеры и праведники, родовитые и поднявшиеся из грязи. За каждым своя жизнь и своя судьба. Рунара интересовал лишь один портрет – тот, которого не было.

На его месте остался заметный след по контуру рамы.

Рунар коснулся кончиками пальцев светлой границы.

– Не знаю, слышишь ты или нет, – начал он и в смятении замолчал. – Если там действительно что-то есть, – слова ощущались гранеными камнями, они безжалостно царапали горло. – Я больше ни во что не верю, но твоя дочь верит. Она где-то здесь, на твоей земле, и ей нужна помощь. Помоги мне найти ее, и клянусь, – Рунар сжал в горсти спрятанный под рубашкой золотой кулон. – Я клянусь, что оттолкну ее так сильно, как только возможно. Пусть она возненавидит меня, станет презирать и в решающий момент отвергнет. Передай… передай своему богу, дьяволу, духам, кому угодно: я отдам свою жизнь, но сохраню ее.

Сбоку раздалось тактичное покашливание.

Рунар круто развернулся, готовый атаковать, затем погасил заклинание.

– Убирайся.

Бард ничуть не обиделся.

– Я прогнал подозрительного слугу, он, кажется, вынюхивал что-то. Ты бы выбирал слова. Одно дело сплетни, другое – реальные свидетельства.

– Это не твоего ума дело, бард.

– Ну, конечно, я всего лишь бард! – Соловей отпил из горла. – Ты ничего обо мне не знаешь, Рунар из Миртельского предгорья, сын рыбака, так что повторюсь: выбирай слова.

Рунар жестко изогнул губы:

– Ты отлично ездишь верхом, в твоей позе видна армейская выправка. Ты слишком образован для крестьянина и имеешь зачатки манер, хотя скрываешь их за показной развязностью, – Соловей пренебрежительно фыркнул. – Ты играешь на виоле и таурукской пипе и этим вечером настроил шарибскую уду и безупречно исполнил на ней традиционную песню.

– Я прославленный бард и обязан уметь все!

– А еще в голенище твоего левого сапога спрятан дорогой четырехгранный стилет из адасской стали с морганитом в рукояти. Заклинание огненного класса, полагаю?

Соловей сглотнул.

– Это подарок.

– От матери-дворянки? – Рунар скрестил руки на груди. – Прощальный дар перед тем, как ты сбежал.

– Пошел ты! – воскликнул Соловей и тотчас скривился. – Драть тебя через все горы! Ты не выносим. Скорей бы княжна нашлась и вправила тебе мозги, потому что ты явно тронулся от любви или чего-то похлеще. Хочешь упиваться своим горем и скулить в проходных галереях, пожалуйста! Только подумай о тех, кому придется разгребать за тобой это дерьмо.

Вокруг мага взметнулось белое пламя, но бард небрежно отсалютовал ему бутылкой и перемахнул через подоконник, выскакивая в сад.

Рунар в бессильной ярости сжал кулаки. Магия клокотала в нем как магма в жерле вулкана. Узлы энергии на левой руке вспыхнули болью, на правой не подавали признаков жизни. Рунару казалось, что он сгорает заживо. Вшитый в манжету рубин накалился и вот-вот был готов треснуть, разнеся к дьяволу и ратушу, и парочку улиц.

– Глупо, глупо, глупо, – повторял маг, сдерживаясь из последних сил.

Ему почти удалось совладать с собой, когда на галерею завалился запыхавшийся солдат.

– Господин Придворный маг, мы обнаружили в лесу за городом обгоревший труп неизвестного с татуировкой в форме лотоса. Наш волшебник сказал, что рана оставлена неизвестным заклинанием. Когда изволите осмотреть?

Рунар развернулся в вихре магии, заставив посланника отшатнуться.

– Немедленно.

Глава 38
Оковы разума

Айрин пришла в себя от того, что в ее щеку тыкался мокрый нос. Она повернула голову и увидела прямо перед собой коричневого щенка, а над ним двоих мужчин в монашеских одеяниях.

Звездный свет успел смениться оранжевым рассветом.

У Айрин не хватило сил даже поднять руку, не говоря уже о заклинаниях. Все, на что она была способна, это прошептать слабое «помогите».

Мужчины потянули ее вверх, несмотря на жалобные протесты. Они продолжали, пока не поставили ее на ноги и лишь затем, удерживая за плечи, заставили идти.

За ночь железо успело остыть и намертво прилипнуть к плоти, но из-за движения рана снова раскрылась, и Айрин пожалела, что не испустила дух еще во время обморока.

– Отпустите меня, – шептала она в полубреду. – Мне больно!

Деревья кренились у нее перед глазами, дорога скручивалась, как нитка пряжи в руках неумелой швеи.

Монахи твердили что-то о спасении и покаянии. Порой Айрин вычленяла из их речи отрывки из Завета, но смысл казался ей до безумия извращенным, или это сознание играло с ней злую шутку?

Айрин то забывалась в блеклой мути, из которой ей шептали духи, то выныривала в реальность, где была только безжалостная хватка на плечах и дорога.

Сукровица пропитала платье.

На очередном шаге ее колени подогнулись, и княжна рухнула на землю, так и не решив, чудятся ли ей серые каменные стены.

Ей снились родные пшеничные поля и скрипящая мельница. Бабушка крутила поворотное колесо колодца и переливала студеную воду в заготовленные ведра.

– Рановато ты пришла, – покачала она головой. – Как же твой колдун не доглядел?

– Он не мой, – в смятении произнесла Айрин и добавила быстро: – нужен он мне, волюнтарист.

Ингеборга тоненько рассмеялась. Морщинки украсили уголки ее глаз светлыми лучиками.

– Будет тебе, чертовка! Кто не без греха?

Айрин фыркнула. Бабушку ей вовек не переспорить. Она огляделась и заметила вдалеке, у кромки леса мужчину и женщину. Мужчина пошевелился – кажется, сделал шаг в их сторону, но женщина настойчиво удержала его.

– Кто они?

– Помоги-ка! – Ингеборга вручила ей полное ведро. – Отнеси на мельницу, а пока идешь, не оглядывайся, уразумела?

– Но…

Старушка брызнула водой ей в лицо.

– Уразумела, спрашиваю?

Айрин послушно кивнула, вытираясь рукавом.

– То-то, – она шутливо погрозила ей пальцем. – Смотри мне! И колдуну передай, что мы сами тут разберемся без его указки. Пусть лучше за собой последит, не такой уж он пропащий, каким себя мнит. Добро?

– Добро.

Ингеборга потрепала ее по щеке.

– И впредь кушай побольше да аккуратнее будь с духами. Они – бездонные колодцы, – она постучала костяшками по бортику, – им всегда мало. А теперь ступай.

Айрин направилась к мельнице. Ведро оттягивало ей руки, а желание обернуться напоследок стало невыносимым. Колосья, путавшие ей ноги, постепенно превращались в туман, пока им не оказались окутаны все окрестности. Дойдя до двери, Айрин дернула ручку и зажмурилась от яркого света, а когда открыла глаза, то увидела над собой низкий каменный потолок.

Рану простреливало при каждом вдохе, но боль уже не казалась такой невыносимой. Осмотревшись, Айрин вспомнила лес и монахов, а потому решила, что попала в тот самый мужской монастырь, который не раз видела на картах.

Ребра стягивала тугая повязка – кто-то позаботился о ране. Вместо испорченного платья на ней была надета длинная рубашка из грубого серого льна.

Не рискуя двигаться, Айрин прикрыла веки, припоминая подробности сна. Ей действительно снился Дубовый Перевал и бабушка, называвшая Рунара колдуном? Чего только не привидится с горячки!

От предвкушения встречи с Рунаром потеплело в груди. Как же Айрин соскучилась!

Армия Эдгара должна была быть уже совсем близко, значит, оставалось только дождаться. Еще день она проведет в монастыре, если ей позволят, а потом придумает что-нибудь.

Вскоре к ней заглянул мальчик-послушник. Он шкодливо заулыбался и спрятался за дверью. Айрин улыбнулась в ответ.

– Привет, – позвала она. – Долго я спала?

Вихрастая макушка вновь просунулась в келью.

– Два дня. А ты ведьма?

Улыбка Айрин тотчас погасла.

– Нет, я не ведьма, – мягко заверила она. – Я ученица Придворного мага. Я живу во дворце.

– А у нас тоже есть Придворный маг, – поделился послушник. – Только он ничего не видит и постоянно мычит, а еще у него нет рук.

Айрин сразу догадалась, что речь шла о предшественнике Рунара. Значит, она угодила в тот самый монастырь, куда его рано или поздно сошлют после отлучения?

Она крепко зажмурилась.

«Нельзя думать об этом! Мы узнаем, как избавить его от этой участи».

– А почему ваш маг ничего не видит? Он очень стар?

Мальчишка замотал головой.

– Мне сказали, что тот Придворный маг, который сейчас во дворце, выдавил ему глаза голыми руками, представляешь?

Айрин не хотела представлять. В ее голове кусочки отдельных событий и фраз выстраивались в стройную мозаичную картину, о которой ей твердили все вокруг, но она упорно не желала на нее смотреть.

– Голыми руками?

– Вот так, – и послушник надавил большими пальцами на воздух перед собой. – Я хочу поглядеть на него, когда он будет здесь! Интересно, ему выдавят глаза? А почему ты плачешь? Тебе больно?

Чтобы не расстраивать мальчика, она отвернулась к стене.

– Я очень устала.

– Позову настоятеля, я мигом! – пообещал он, и Айрин услышала, как скрипнула дверь.

«Вот оно, будущее, прямо здесь», – мысли глодали ее изнутри. – «Сможем ли мы избежать его, или это дьявольское колесо переломает и наши кости тоже?»

Настоятель оказался приветливым улыбчивым стариком в обрамлении тонких и белых, как пух, волос. Его жидкая борода была заплетена в три тощие косицы с вощеными веревочками вместо лент. Он носил обычную коричневую хламиду, подпоясанную витым шнуром, на концах которого повисли деревянные амулеты-печати с октограммами Всевышнего. Подобные символы исчезли из обихода очень давно.

– Приветствую тебя, дочь порока.

Айрин поперхнулась.

– Дочь порока?

Она смутно припомнила, что символ октограммы отсылал к восьми первоэлементам, которые Всевышний использовал для смирения первозданного хаоса, из которого и создал мир. Иными словами, из нее пришли изгонять демонов.

– Наши братья очень огорчились, когда узнали, что спасенная ими душа запятнана греховным колдовством, – он указал на ее руки со шрамами от рун. – Она отчаянно взывает к нам о спасении, кое обретет в этих священных стенах.

От его пространных речей Айрин стало жутко. Кого она действительно боялась, так это фанатиков. В Дубовом Перевале местный священник относился к ней с теплотой, невзирая на слухи, а неприязнь столичного Архимейстера носила, скорее, политический характер.

В этом уединенном монастыре на отшибе королевства ничто не мешало людям вариться в закрытом котле.

– Что вы хотите со мной сделать?

– Мы предлагаем тебе очищение от зла, – настоятель распростер над ней ладони, разрисованные теми же октограммами, – ключевой водой, истинным пламенем и святой землей. Так ты отплатишь нам за кров и пищу.

После краткого раздумья княжна дала согласие.

Ритуал был ей не в новинку: перевальцы раз в год устраивали его в поле на весенний праздник Воскресения, чтобы избавиться от неудач и болезней. Начинали с обливания родниковой водой, затем прыгали через костер. А тех, кто не мог прыгать – младенцев или стариков, – обходили по кругу с зажженной связкой свечей. Затем люди шли босиком по свежевскопанной земле до конца поля и могли либо отправиться домой, либо продолжить гулянье на Площади.

Настоятеля несказанно обрадовало ее решение, и он поспешил устроить все сей же час.

Айрин же точило беспокойство. Сможет ли она дать отпор, если что-то пойдет не так? Она попыталась мысленно обратиться к духам, но не добилась ничего, кроме рассерженной волны шепотков, от которых разыгралась мигрень.

– Честное слово, лучше бы рассказывали что-то полезное, – простонала она, накрывая ладонью горячий лоб.

Ритуал действительно подготовили в кратчайший срок – солнце не успело сесть. Два крепких послушника отвели Айрин в крошечную залу, задымленную от благовоний. Запах тяжело оседал на языке и в горле противной сладковатой пленкой.

Ее посадили на каменный пол в центр октограммы и под заунывный речитатив вылили на голову ведро ледяной воды.

Настал черед огня. Айрин ожидала, что настоятель или другой монах обойдет ее кругом, но послушники схватили ее за руки и силой надели железные перчатки.

Айрин завизжала, вырываясь изо всех сил, только рана прострелила болью внутренности, вынуждая сдаться. Она поняла, что на ней распарывают рубашку и повязки. Последнее, что княжна успела сделать, это мысленно представить и выжечь на своем запястье руну Фуркрат, затем ее руки в железных перчатках сунули в жаровню.

Айрин орала и брыкалась, задыхаясь в дыму и горечи паленых трав.

Ее протащили по полу и сбросили в узкую темную нишу, а сверху накрыли каменной плитой.

В ушах еще стоял жуткий скрежет, от которого сводило зубы. Только теперь Айрин слышала лишь свое прерывистое дыхание и стук раскаленных перчаток о стенки саркофага. Руна защитила ее от серьезных повреждений – ее руки не превратились в головешки. Но металл по-прежнему немилосердно жег. Айрин не верила, что это случилось с ней. Она билась и кричала, пока не потеряла сознание.

* * *

Колонна всадников промчалась под сводами внешних ворот Аулукса и развернулась на северо-восток, как вдруг небеса разорвал звук боевого рога.

Рунар натянул поводья так резко, что его лошадь встала на дыбы.

Со стороны побережья им навстречу скакала армия под красно-зелеными знаменами.

Солнце окончательно упало за горный хребет. Крупные гроздья созвездий повисли над Аулуксом. От их красоты захватывало дух, только взгляды Рунара, что он бросал на небо, были далеки от восхищения. Мысленно маг отсчитывал время.

Армия нагнала их меньше, чем за четверть часа.

Взмыленные кони тяжело раздували бока и низко склоняли головы, солдаты гвардии кронпринца изнывали под раскаленными доспехами, но держались достойно.

Сам Эдгар красным от жары, тем не менее, его губы сжались в бескровную нитку. Когда он протянул Рунару руку, та мелко дрожала.

– Не ожидал тебя так быстро, – сказал маг. – Как и обещал: ворота Аулукса открыты, – он махнул в сторону черной громады стен. – Езжайте в поместье герцога Горгада. Там большие конюшни и свободные казармы.

– Мы срезали через перевалы, – нахмурился принц. Он с трудом держался в седле от усталости. – Нас пытались атаковать со спины, но мы были готовы. Ты нашел ее?

– Напал на след, – резко ответил Рунар. – Соловей расскажет тебе все, только отлепи его от проститутки.

Эдгар ухмыльнулся и отдал командирам несколько распоряжений. Те с нетерпением мобилизовали гарнизон и ровным строем поскакали в Аулукс.

Белая приметная кобыла единственная осталась на месте, беспокойно переступая с ноги на ногу. Всадница уже без опаски приблизилась к магу и поклонилась в седле.

– Господин, как я рада видеть вас в здравии!

Даже в скудном свете факелов Жули выглядела измученной: ее раскосые черные глаза запали, кожа обгорела на солнце, а волосы оказались наспех скручены в растрепанный пучок. Служанка обхватила обеими ладошками руку господина и прижалась к ней лбом.

– Жули, если у тебя еще остались силы, следуй за мной, – распорядился Рунар.

Его сердце сжималось от нехорошего предчувствия.

Девушка кивнула и пришпорила лошадь.

Они нашли труп недалеко от опушки. Одного взгляда Рунару хватило, чтобы с уверенностью сказать, что к смерти этого человека приложили призрачные руки духи. Его не покидало чувство соприкосновения с потусторонним, которое порой возникало при контакте с активными рунами.

Пока солдаты и маги осматривали тело, Жули украдкой передала господину флягу, и тот жадно осушил ее в несколько глотков.

Чужая магия растеклась по его венам живительным эликсиром, разгоняя усталость и очищая сознание. Рунар с наслаждением вдохнул стылый лесной воздух и ощутил долгожданный отклик от поискового заклинания. Теперь Рунара арканом тянуло на северо-восток.

– Двое переправьте труп в Аулукс, остальные за мной, – скомандовал он, взлетая в седло.

Небо не успело посветлеть, когда перед всадниками в венце из вековых елей предстала крыша монастыря.

Не доехав до ворот совсем немного, Рунар в смятении дернул поводья и спешился. Мгновения промедления сыпались шелковым шарибским песком на дно воображаемых часов, только Придворный маг продолжал оттягивать неизбежное.

Жули и солдаты поступили его примеру. Служанка передала поводья своей кобылки стражу, а сама подошла к господину, намереваясь что-то сказать, но он опередил ее:

– В этом месте мне суждено умереть.

– Господин, не в моих силах это исправить, – ответила она тихо, намекая на цель их похода.

Рунар кивнул, соглашаясь, и приказал страже открыть ворота.

На стук и крики никто не явился, хотя в крошечных окошках мерцали слабые огоньки.

Один из солдат неприязненно сплюнул в траву.

– Ваше благородие, может, ну их, вернемся? Эти монахи дюже нелюдимые. Они себе на уме.

– Сомневаюсь, что нас пустят, – поддакнул другой.

Магическая нить трепетала под пальцами Рунара.

– Ваше дело – приказы, а не сомнения. Выламывайте ворота.

Они опешили.

– Выламывать? Как ни крути, святое место! Кара Всевышнего…

– Я ваша кара, – произнес Рунар.

Обе его ладони объяло пламя. Маг с усилием свел их перед собой, формируя единый огненный шар. Заклинание с ревом врезалось в окованные железом двери, вырвав их с мясом и разрушив часть свода.

Навстречу им, наконец, выбежали испуганные монахи.

Рунар переступил через обломки и с хрустом размял пальцы.

– Вот, теперь поговорим.

Предупреждая возможную атаку, он окружил себя ореолом чистой магии, способной мгновенно обрушить на противника колоссальную мощь. Демонстрация смутила монахов – те сбавили шаг, но вид имели по-прежнему разъяренный и оскорбленный.

– Что позволяет себе этот заблудший сын? – спросил настоятель, холодно взирая на мага.

Тот зубасто ухмыльнулся в ответ.

– Он ищет заблудшую дочь. Всевышний нашептал, что она здесь.

– Ты смеешь марать Его имя своим грязным языком? Прочь со святой земли.

Рунар схватил его за горло. Настоятель задергался, скребя длинными ногтями по перчатке и куртке мага. Его ноги повисли в воздухе.

– Будь по-твоему, старик. Я сам отыщу ее, а затем приду за тобой, – Рунар отшвырнул настоятеля в руки к монахам, и те с возгласами подхватили своего наставника.

– Стража, всех, кто окажет сопротивление, схватить и доставить в Аулукс. Кронпринцу будет очень интересно из первых уст услышать, почему местный монашеский орден позволяет себе игнорировать прямые приказы Придворного мага.

И он уже без промедлений поднялся по крутым ступеням в храм, на многие годы ставший последним пристанищем для таких, как он. Монахи и послушники с фанатизмом путались под ногами: преграждали путь, хватали за руки солдат и Жули, которую маг прикрыл щитом.

Нить вела его в подвал, в душную комнату, с пола которой не успели смыть ритуальную октограмму. Ворвавшись внутрь, Рунар растерянно остановился. Заклинание совершенно точно вело его сюда, но комната оказалась пуста.

Маг прикрыл глаза, концентрируясь на образе Айрин.

Его все сильнее охватывала тревога.

– Что-то не так, – пробормотал он.

Красный от удушья и гнева настоятель выскочил перед ним, тыча в лицо узловатым пальцем.

– Дьяволу нет места в святилище. Убирайся, отродье зла!

Рунар отпихнул его в сторону и направился в дальний угол.

Солдаты заметно стушевались. Хотя, они всего лишь следовали приказам, местный Архимейстер имел серьезное давление на приорат, и они могли запросто лишиться званий и насиженных мест за насильственное вторжение на территорию монастыря.

– Господин Придворный маг, что прикажете…

– Молчать! – рявкнул Рунар.

Он присел на корточки рядом с прямоугольной каменной плитой и положил поверх нее ладонь. Кровь грохотала у него в ушах, пока он посылал импульс за импульсом и не чувствовал отклика. Заклинание по-прежнему убеждало, что то, что он ищет, находится прямо перед ним.

Рунар воззвал к силе земли. Та подчинялась неохотно, остро реагируя на каждый конвульсивный жест. Энергия просочилась в камень через невидимые трещинки и потянула гранитную плиту наверх. Нити рвались и глубоко вгрызались в плоть и кости Рунара, оставляя невидимые глазу раны. Магия у него внутри была слишком неоднородной: ее также приходилось смирять волей, прежде чем восстанавливать потоки.

Глубокая трещина расколола плиту наискось, как открытая рана, из которой сочилось отчаяние. От натуги на шее и лбу у мага вздулись вены. Стихия земли противилась и норовила рассеяться, но Рунар крепко держал заклинание в кулаке.

Наконец, плита сдвинулась в сторону, и в наступившей тишине все услышали ошеломленный вздох Придворного мага, который тотчас спрыгнул в открывшуюся яму.

Рунар не смел коснуться Айрин. Он боялся, что не услышит дыхания, не почувствует пульса. Он бы упал в этот гроб рядом с ней, только пространства едва хватало для нее одной. На ее теле не осталось живого места – всюду сплошные раны и синяки. А самая ужасная оказалась на ребрах: до черноты опаленный по краям ожог, из трещин которого вытекала сукровица.

И ее руки… Ее прекрасные руки были закованы в еще теплые железные перчатки. Рунар хорошо знал их. На рудниках он видел слишком много.

Он отстегнул плащ и накрыл им нагое тело.

– Господин, – на краю провала появилась Жули. Ее голос скакнул вверх, когда служанка сглотнула слезы. – Госпожа… жива?

Рунар поднял Айрин на руки и ужаснулся, насколько она стала легкой.

– Да, жива.

– Тогда нужно спешить в Аулукс. У меня с собой нет необходимых настоев, только болеутоляющие.

– Давай.

Жули тотчас выудила из сумки пару бутылочек с имбирным корнем и тысячелистником. Один она влила Айрин в рот, вторым смочила чистый платок и приложила его к ожогу.

Когда маг вылез наверх с драгоценной ношей на руках, солдаты не сдержали изумленных возгласов.

– Один из вас пусть немедленно мчится в Аулукс, – вполголоса распорядился Рунар, не отрывая взгляда от неподвижного лица княжны. – Вызовите в поместье лучших лекарей. Остальным арестовать всех на территории монастыря. Их будет ждать суд.

Настоятель поджал губы.

– Эта дочь сама согласилась на ритуал! Ты не имеешь никакого права отдавать нам приказы, дьявол. Мы бы все равно выпустили ее после очищения.

– И сколько длилось бы «очищение»? – обманчиво мягко спросил Рунар.

– Шесть дней и одну ночь, – ответил старик, ощущая себя истинно правым.

Рунар усмехнулся.

– Что ж, это все меняет.

В сопровождении стражи и бледной Жули он вышел в коридор. Прежде чем настоятель последовал за ними, неведомая сила втянула его обратно, а двери захлопнулись перед его лицом. Железные вставки расплавились и слились воедино, намертво запечатывая выход.

Настоятель неразборчиво завыл, колотя кулаками изнутри.

– Я выпущу его через шесть дней и одну ночь, – произнес Рунар и быстрым шагом направился мимо оторопевших монахов вверх по лестнице.

Маг пустил лошадь плавной рысью, боясь причинить Айрин еще большую боль. Она так и не очнулась, более того, Рунар не ощущал магию, будто держал в руках живую куклу, и от этого все внутри переворачивалось.

Через несколько утомительных часов скачки навстречу им выехала карета с двумя лекарями.

В поместье они вернулись заполдень.

Рунар отдавал одно распоряжение за другим: кого судить, кого казнить на месте – пока его не прервал Эдгар.

Когда кронпринц выслушал краткий рассказ мага и увидел Айрин, то пришел в еще больший ужас, чем от того, что ему поведал Соловей.

Бард сунулся было поглазеть на княжну, но Рунар буквально вышвырнул его из комнаты.

Это стало для Эдгара последней каплей.

Он занес руку, чтобы отвесить Рунару оплеуху, тем самым отрезвив его, как вдруг тот перехватил его запястье прямо в воздухе. Эдгар встретился с темным от ярости взглядом и невольно содрогнулся.

– Пришел в себя? – тем не менее, сдавленно спросил он и дернулся, на что Рунар крепче сжал пальцы. – Мне надо поговорить с тобой наедине. Айрин займутся лекари.

Принц еще раз тщетно попытался вырваться. По лицу мага пробежала тревожная тень. На краткий миг его черты исказились, затем все исчезло. Рунар разжал пальцы.

В комнате воцарилось гнетущее молчание.

Суетящиеся у кровати лекари усиленно притворились глухими, а Жули отступила за полог, якобы оправляя одеяло.

– За мной, – отчеканил Эдгар.

Они прошли в кабинет, принадлежавший герцогу Горгаду. За несколько часов его успели полностью подготовить для нужд кронпринца. Лед убрали, а дыру в стене наскоро отремонтировали и закрыли деревянными панелями, стол освободили от излишеств. На нем остался только чернильный набор и две подставки для свитков. Пошлую голову оленя сняли со стены, теперь ее место занимала карта. Еще одна, с тактическими пометками, была развернута на другом столе в центре кабинета. Ее края придавили первым, что попалось на глаза: аметистовой друзой, статуэткой шарибской богини плодородия из белой кости, вычурным таурукским фолиантом «Искусства войны» и узкой вазой с веточкой белоснежной камелии.

Эдгар велел слугам ждать снаружи и лично запер двери.

– Ты переходишь границы, – произнес он, в упор глядя на мага. – Злоупотребление властью, нестабильная магия, ночные припадки, приступы религиозности.

Рунар нервно передернул плечами.

– Соловей, трепло.

– Бард верно поступил, что рассказал мне, – Эдгар прикрыл ладонью губы, словно хотел так сдержать резкие слова. – Лекари не смогли исцелить суставы Горгада, он останется прикованным к постели до конца дней.

– Могу лишь предложить прекратить его мучения.

– Рунар!

– Верно, такой милости он не заслужил.

Эдгар задохнулся от возмущения.

– Я не узнаю тебя. То, что ты сделал с мейстером Кароси…

– Не надо! – перебил маг. – Он хотел денег – он их получил.

– Он скончался этим утром! Лекари не смогли достать все монеты… Всевышний! Если бы ты их ему скормил, было бы меньше вреда!

– За все придется заплатить, – процедил Рунар себе под нос, но Эдгар его услышал.