Текст книги "Алая птица (СИ)"

Автор книги: Анна Рудольф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 42 страниц)

Несмотря на это, он на всю жизнь запомнил ощущение трепета, которое возникло у него, когда отец читал молитву. Словно всемогущее божество – не доброе и не злое – коснулось его души. Ничего подобного он не испытывал в помпезных храмах Всевышнего.

И вот оно вернулось.

Рунар поежился лишь наполовину от холода, затем обратил внимание на камин. Железные прутья расплавились и стекли на пол, камень пошел трещинами.

Маг послал вверх по трубе порыв ветра, и тот почти сразу вернулся обратно облаком пепла и сажи.

Вторая попытка принесла неожиданную находку. К его ногам с грохотом обрушилась погнутая железная пластина, которую без сомнений специально вкорячили посреди трубы, при том весьма неаккуратно действовали с крыши.

Сомнений не оставалось: кто-то хотел смерти Айрин.

Список подозреваемых резко сократился с каждого горожанина до узкого круга лиц, когда Рунар дернул ручку магического замка, а тот не поддался. Тщательно осмотрев дверь, он нашел след полустертой руны, которую использовала его ученица.

Постояв минуту в задумчивости, Рунар ощупал соседние стены, выбрал нужное место и вернулся в лабораторию за экспериментальным артефактом, который никак не желал выполнять основную задачу – накопителя магической энергии. Материал не подходил, а нужный – кварц или морганит – добывали только в Эскальте. Зато артефакт мощно взрывался.

Втиснув камень размером с ноготь между кирпичами, Рунар отошел в соседнюю комнату и послал импульс. Взрыв в замкнутом пространстве оглушил его похлеще самого сильного заклинания.

Когда муть в голове рассеялась, он обнаружил себя лежащим навзничь посреди лаборатории. Голова трещала по швам, и Рунар поспешил ощупать ее, с облегчением не обнаружив крови.

Артефакт призывно поблескивал среди каменных осколков. Маг убрал его от греха подальше и вылез через пролом.

Снаружи он вновь принялся за кропотливый осмотр стен, пока не обнаружил подозрительные выщерблены вокруг одного из кирпичей. Тот сравнительно легко выскользнул из гнезда, а за ним показался крошечный артефакт, который в простонародье называли «ключ от рая», потому что он мог влиять на магические замки – запирать их намертво или, наоборот, рассеивать.

С минуту покатав между пальцев ключ, Рунар произнес в пространство:

– Кто бы это ни сделал, я найду вас и убью способами, которых вы боитесь, не важно, насколько вы далеко, или какой занимаете пост.

Постояв так еще немного, он убрал находку в карман с намерением позже выяснить личность покупателя через нелегальные каналы и направился к выходу, как вдруг вновь ощутил мимолетное потустороннее присутствие.

«Айрин!»

Рунар кинулся наверх, перепрыгивая через несколько ступенек и хватаясь за перила. Дворцовые коридоры опустели в поздний час, так что только редкие слуги провожали Рунара заинтересованными взглядами. Он поднялся на два пролета, когда его окликнул бледный, как полотно, лекарь.

– Рунар, что происходит? Мой артефакт… – обычно невозмутимый Вицент судорожно растирал ладонями горло.

Маг кинулся к нему и утащил в ближайший темный коридор.

– Я почувствовал, как он нагрелся, – сбивчиво шептал Вицент, торопливо расстегивая ворот форменной мантии, пока Рунар осматривал полоску тонко выделанной черной кожи на его шее. – Я не делал ничего особенного: смешивал ингредиенты для болеутоляющих мазей.

– Тише.

Рунар осторожно поддел ошейник и ощупал его изнутри. Металлические пластины действительно ощущались иначе, но форму не изменили. Жилка под его пальцами и то пульсировала сильнее, чем артефакт.

– Успокойся, Вицент, он не активен, – лекарь с облегчением привалился к стене. – Как сразу хочется жить, скажи, а?

Вицент вымученно улыбнулся.

– За столько лет я уже привык к нему, даже перестал замечать.

– Знай, выполняй приказы, не болтай и будешь жить, – усмехнулся Рунар, но тут же посерьезнел: – Почему он среагировал? В подземельях я почувствовал…

– Не хочу знать. Мое дело – лéкарство.

Он выпрямился, наглухо застегнул воротник, поправил форменную шапочку и перчатки, затем скупо откланялся.

– У меня еще много работы. Спасибо за помощь.

«Фанатик», – подумал Рунар, покачав головой, затем направился на поиски ученицы.

Магический след привел его к дверям библиотеки, а оттуда назад к лестнице, где наперерез ему кинулась Фани.

– Господин, я вас обыскалась! – затараторила она. – Айрин на вас ужасно зла, вы бы с ней поговорили, она же жуть, как напугалась там внизу! Еще и рука у нее болит. Она скрывает, но там какой-то ожог…

– Помедленней! Давно ты ее видела?

– Да только что! А что?

– Ничего. Иди, работай.

Пожав плечами, служанка помчалась дальше. Рунар устало потер лоб. Больше всего на свете ему хотелось напиться и уснуть мертвецки пьяным, чтобы не ворочаться часами в постели, обуреваемым мыслями о неизбежном.

Прежде следовало закончить дело.

Подчиняющий ошейник Вицента не мог сработать сам по себе, если только рядом не было артефакта-двойника. В запрещенных шарибских книгах о рабовладении говорилось, что иногда активация одного рабского ошейника затрагивала другие со сходной командой.

Только в королевском дворце не могло быть рабских ошейников! Артефакт Вицента был похож на них, но происхождение имел иное.

«Дьявол, он же был найден вместе с моей фибулой во времена Великой Войны с севером, значит, они связаны с рунами!» – понял Рунар. – «Поэтому фибула защитила Айрин от заклинаний – она признала в ней хозяйку».

Где теперь ему искать второй сработавший артефакт?

Маг заозирался, морщась от тупой боли в висках.

Замок уже спал, а он еще даже не обедал.

Взгляд зацепился за дверь библиотеки.

Внутри было все так же темно и пыльно. Рунар не стал зажигать огонь, а пошел сразу к архивариусу, потому что сам не представлял, с чего начать.

На стук никто не отозвался. Маг терпеливо выждал некоторое время, затем присел на корточки напротив замочной скважины и достал из кармана связку ключей, среди которых притаилась отмычка. Помогая себе кончиком узкого – всего с палец шириной – стилета, он справился с замком быстрее, чем Айрин бы дорисовала какую-нибудь подходящую случаю руну.

Небрежно толкнув дверь, Рунар переступил порог, рассматривая мертвое тело в луже крови и испражнений. Подобравшись ближе к голове покойника, он оглядел шею в поисках раны и наткнулся на такой же ошейник, убивший своего хозяина – металлические шипы глубоко вошли в горло. Старик умирал в муках. Выпученные глаза и раззявленный рот, скрюченные пальцы с обломанными ногтями, следы на полу – Рунар подметил каждую мелочь. Оставалось только понять, что стало триггером.

Ответ нашелся быстро. На столе лежало недописанное письмо, прочитав которое, Рунар рассмеялся.

– Ах, вот оно как! Твоя последняя просьба мне ясна, но выполнять ее я не стану. Кайся перед теми, кого убил, а Айрин в это не втягивай. Пусть мертвые прощают тебя и отпускают грехи.

Он вышел из каморки и направился в свои покои, на ходу разрывая письмо и сразу же без следа уничтожая отдельные его куски.

* * *

Айрин почти полночи ворочалась без сна. За стеной – она точно слышала – неприкаянно бродил Рунар. Наставник упорно избегал ее с прошлого вечера, так что она не имела ни малейшего представления о том, как продвигается расследование о нападении на замок. От слуг тоже не было толку: Фани, обычно знавшая все про всех, только плечами пожимала. Прошел слушок, что в пыточных проводили допросы, но подтверждений этому не нашлось.

На следующее утро Айрин проснулась разбитой и озлобленной и сорвалась на прислуге, после чего чувствовала себя еще более отвратительно.

Завтрак в трапезной больше напоминал змеиное гнездо. Рунар так и не появился, королевская чета предпочла остаться в покоях, а без них Айрин закономерно превратилась в мишень для остроумных шуток и словесных побоев. Больше всех усердствовала леди Парсар, которую девушка возненавидела всей душой, особенно после того, как однажды застала ее, едва не узлом завязавшейся вокруг наставника. Визжала фрейлина так, что дрожали стекла, и взвинченная Айрин рявкнула на нее в ответ, после чего схватила то, зачем приходила, и тактически отступила, оставив Рунара разбираться с последствиями.

По дороге в их с Рунаром кабинет Айрин вспомнила про архивариуса и заторопилась в библиотеку. У дверей ее неожиданно остановили стражники.

– Внутрь нельзя без особого разрешения короля, Совета или Придворного мага, – заявили они.

– Я ученица Рунара, – нахмурилась Айрин. – Пропустите! – те не пошелохнулись. – Скажите тогда, в чем дело?

– Вчера ночью умер архивариус. Вам не следует это видеть.

– Как, умер⁈

Она потянулась к дверной ручке, но стража перегородила ей путь.

– Леди лучше уйти.

– Я не леди, – в смятении отозвалась Айрин, затем со всех ног бросилась по коридору.

В кабинете наставника стоял страшный холод. Видно, слуги забыли на ночь закрыть окна. Рунар низко склонился над столом, составляя друг с другом фрагменты разорванного письма. При появлении ученицы он оторвался от своего занятия и устало улыбнулся.

– А, чудовище, вот и ты! От чего столь похоронный вид?

– Архивариус мертв, – Айрин всхлипнула, сдерживая слезы. – Почему? Вчера с ним все было в порядке! Мы беседовали, пили чай, и он чувствовал себя прекрасно и…

Она спрятала лицо в ладонях и плюхнулась на диван.

– Это из-за меня!

– С чего ты взяла? – насторожился маг.

Айрин яростно замотала головой и окончательно расплакалась.

– Прекрати, – он поморщился и встал из-за стола, не зная, куда себя деть. – Терпеть не могу женские слезы. Айрин, остановись, иначе твое лицо распухнет, как помидор.

– И станет еще ужасней, знаю! – воскликнула она. – Вам не все равно? От меня одни беды: дорогие мне люди рано или поздно умирают!

– Все люди смертны. Архивариус был тебе дорог?

– Он был моим единственным другом!

– А как же я?

Рунар тут же понял, что сморозил глупость, но было поздно. Айрин подняла голову и воззрилась на него, как на идиота.

– Да вы, скорее, налысо побреетесь, чем проявите к кому-нибудь эмпатию.

– Это было грубо, – заметил он.

– Простите, – она глубоко вздохнула, успокаиваясь, и без предупреждения разрыдалась пуще прежнего. – Я рассказала ему про руны, а он странно себя повел. Нас подслушивали, а я не поняла, дура такая! За это его…

Не выдержав, Рунар опустился на диван и привлек ее к себе.

– Ты все надумываешь, глупышка. Он был уже глубоким стариком, и его убил артефакт. – Айрин прекратила завывать и посмотрела на наставника, а тот с растерянным видом зашарил по карманам. – Где-то у меня был платок…

Айрин молча достала из-за пазухи тот, что он дал ей вчера. Она отстирала его почти до первоначальной белизны. К сожалению, вместе с сажей с него сошел и чудесный цветочный аромат.

– Забирай, дарю, – сказал маг.

– Откуда вы узнали про артефакт?

– Он оставил послание, хотя в последний момент почему-то решил его уничтожить. Оно на моем столе, если желаешь взглянуть.

Несмотря на то, что письмо было порвано на довольно мелкие неровные части, текст поддавался прочтению. Айрин поменяла местами два неправильно лежащих кусочка и вчиталась в витиеватые слова.

«Мое имя навечно сохранилось во всех летописях Рейненберна, Эскальта и Шарибской Империи. Я, Авирелиус Рейненбернский, младший из четырех братьев короля Камередиуса, отрекшийся от прав на трон, главнокомандующий тайного отряда под названием „Черные всадники“, известного по сей день как Теневая стража. Я и мои люди повинны в смерти восемнадцати эскальтских колдунов и полсотни мирных эскальтцев, ошибочно обвиненных в колдовстве. Лично своим мечом прервал я четыре княжеских рода: Мелитерель, Хаксиль, Кенштар и Таинор. Тогда я считал, что сражаюсь за правое дело и с гордостью дал клятву убивать каждого, в ком течет кровь эскальтских колдунов. Теперь, зная правду, я не смею поднять руку на колдунью Айрин, значит, скоро меня поразит гнев короля Камередиуса, да упокоит Всевышний его душу!»

Сразу под строкой шел разрыв, а нижний кусок был девственно чист. Ни подписи, ни последней воли.

Тягостное молчание нарушил Рунар:

– Он заслужил свою участь и в последние минуты жизни совершил добрый поступок.

– Почти семьдесят человек. Чем я отличаюсь от них, что он оказал мне честь и пощадил? – она смяла в горсти кусочки письма и швырнула в Рунара. – Истребляете, так всех, как делали шарибцы пятьсот лет назад. Ну же, берите с них пример, вы же их так любите!

– Иди к себе в комнату. Пока не успокоишься, я не собираюсь вести с тобой конструктивный диалог.

Айрин театрально взмахнула платком и на мужской манер согнулась в церемонном поклоне.

– Как прикажет мой господин! Позвольте глупой крестьянке оставить у себя поводок, из него получится замечательная петля.

В пару широких шагов маг преодолел разделяющее их расстояние и хорошенько встряхнул скалящуюся девушку за плечи.

– С ума сошла⁈ Ты…

Он осекся, когда его накрыло знакомое чувство потустороннего – божественного – присутствия.

– Снимай платье.

Саркастическая улыбка сползла с ее лица.

– Что вы себе…

– Живо, или я сделаю это сам! На какой руке у тебя ожог?

Наконец, она сообразила, что от нее требуется. Рукав платья слишком плотно прилегал к руке, и задрать его не представлялось возможным.

– Отвернитесь.

Рунар нетерпеливо скрестил руки на груди, и отворачиваться пришлось ей. Шнуровка на спине поддавалась неохотно, Фани отлично знала свое дело. Маг отбросил ее руки и сам в пару движений распустил корсет, Айрин едва успела придержать платье спереди.

– Какая?

– Левая.

Тут же ее вытряхнули из левого рукава и развернули. Хотя, маг не сделал ни одного лишнего движения, Айрин почувствовала, как краснеют ее щеки и шея.

– Расслабься, ты не интересуешь меня как женщина. Только в качестве исключительного магического артефакта.

– Взаимно, – брякнула она и получила в ответ пристальный взгляд.

– За что отвечает эта руна?

Рунар внимательно осматривал клеймо у сгиба локтя. Его пальцы осторожно касались нежной припухшей кожи.

– Лед и холод, Экъяль.

В ответ на ее слова руна ощутимо похолодела и налилась кровью.

– Тебе не больно?

– Уже нет, – соврала Айрин.

На самом деле, в момент активации ее до костей пробирал мороз. Заметив мурашки, Рунар позволил ей одеться.

– Я знаю, что ты украла у меня записи о рунах. Вчера они спасли тебе жизнь, поэтому на этот раз наказывать за воровство не стану, хотя стоило бы. Надеюсь, тебе хватит ума не практиковаться в одиночку.

Она кое-как затянула корсет.

– Может, мне имеет смысл поговорить с бароном Олимандером лично?

– Исключено! – неожиданно жестко отрезал маг и неохотно пояснил: – Лучше тебе держаться от Лутара подальше. В прошлом он был одержим рунами и учением северян: воровал из библиотеки книги и артефакты, тратил семейное состояние, скупая все, что отдаленно могло напоминать рунические символы, и ставил сомнительные опыты.

– Но почему все твердят о моей уникальности, если он тоже знаком с такой магией?

– Ее долгое время считали бесполезной. Когда Лутар начал изучение, то буквально утратил разум. Никто по эту сторону от гор не способен использовать руны. В тебе же течет капля северной магической крови. Я много думал, как эскальтцы оказались так далеко на юге. Северяне – скрытный народ, особенно в том, что касается магических и духовных практик. Единственное, что пришло мне в голову – побег от гонений, которые были тогда в Эскальте, время примерно совпадает, но о них опять же почти ничего не известно.

– Не может быть, – поспешно ответила Айрин, отводя взгляд. – Вы видели мою семью, никто из них никогда не владел магией, да и в Дубовом Перевале они осели уже давно. Думаю, это совпадение.

– Что именно ты называешь совпадением?

– Например, предок по матери или отцу…

– Или, например, ты придумываешь на ходу.

От неожиданности Айрин больно прикусила язык.

– Как можно, господин! Я хотела сказать, что мои способности появились по воле Всевидящего и Всепрощающего в результате его непостижимого плана!

Рунар вскинул бровь.

– А, ну, раз сам Всевышний даровал тебе руническое колдовство, тогда конечно. Отправляйся к себе и отдохни от мирских забот, благословенная дева, пока твой покорный слуга решит для тебя дела простых смертных.

С этими словами маг отвесил глубокий поклон в соответствии со старой теологической традицией, а Айрин испуганно осенила себя божественным знамением, затем послушно поплелась в свою комнату.

Если ее вид и вызвал вопросы у встречных слуг и придворных, открыто они этого не показали. Скорее всего, они просто нашли очередное мифическое подтверждение тому, что она забралась к Придворному магу в постель.

* * *

В последующие дни Рунар продолжал игнорировать ее, сбегая всякий раз, как она показывалась на пороге его кабинета, буквально пресекая любые попытки отправиться куда-нибудь, кроме комнаты и классов для обязательных занятий в обществе принцесс.

Однако подобная размеренность позволила Айрин успокоиться и обрести некое душевное равновесие. К радости Фани, она начала нормально спать и вовремя есть, перестала бурчать по мелочам и заметно продвинулась в магии.

Шпионка Шумея тоже на время затаилась, и даже Совет во главе с королем меньше трепал нервы. Весь дворец, казалось, вскипел в ожидании приезда Шарибцев. Айрин же с замиранием сердца ждала зимы.

Перед тем, как сжечь украденные из архива документы, она тщательно изучила их, но не узнала ничего, кроме имени и подтверждения уже известной информации об очень откровенных махинациях на немыслимые суммы. Также в дело был вложен протокол, касавшийся предсмертной записки предыдущего Верховного Посла, датированной почти таким же числом, что и казнь барона Мориста, и здесь Айрин призадумалась. На допросе Морист взял на себя всю вину, назвал посла своим покровителем и сообщником, после чего тот перерезал себе горло в кабинете в загородном поместье, перед этим собственной рукой написав признание.

На бумаге все выходило слишком гладко. Смущала незначительная деталь: исходя из регистрационных книг, которые Айрин тайком увела из запертой секции дворцовой библиотеки благодаря все той же Оффан, ранее процветавшие торговые гильдии терпели убытки из-за войны в Эскальте, и корабли держали в портах, не успев перейти на новый рынок в Тауруксе, где все ниши были плотно заняты шарибскими товарами. Но куда в таком случае девался краденый шелк, а главное, выручка? Айрин не поленилась и подсчитала возможную сумму. По самым скромным предположениям она превышала ее собственный долг перед короной в тысячу раз. Такая гора золота не могла исчезнуть без следа. Единственной зацепкой стали подписи Лорда Канцлера Казначейства и Лорда Адмирала на документе о подтверждении подлинности предсмертной записки.

Под покровом ночи вернув бесполезные регистрационные книги в библиотеку, Айрин с тяжелым сердцем осознала, что по дурости влезла головой в паучье гнездо, и очень скоро по колебанию затронутых нитей о ней узнает король пауков.

Сотворенный по ее вине лед, серебристым панцирем покрывавший дворец, неумолимо таял, как таяла ее надежда найти ответы на свои вопросы. Всевозможные дворцовые архивы светили пустотами на полках, отведенных под историю Эскальта. При этом Айрин была убеждена: королева обязана была сохранить хоть что-то в память о своей потере. Единственным местом на территории замка, куда девушка не смогла сунуть любопытный нос, оставалась часовня, которую бдительно стерегли духовники. Но от вездесущей Розы Айрин узнала, что внутри напрочь отсутствовали библиотеки или хранилища.

Глава 17
Белыми нитками

Однообразные пустые дни сменяли друг друга, не принося ничего, кроме тусклой промозглой серости, какая поздней осенью накрывает город вместе с сизой пеленой неприятной мороси, время от времени переходящей на полноценный дождь. Айрин до боли в груди соскучилась по родному южному солнцу, щедро отдающему последние крупицы тепла разбросанным по полям стогам сена, сладко пахнущим преющими луговыми травами.

Замок становился все холоднее. От камней будто веяло сыростью и холодом, а к утру все ткани становились противно-влажными, будь то одеяла, одежда и даже ночная сорочка. Айрин приходилось вставать еще раньше, чтобы поджечь на тайком реквизированной в кухне большой сковороде один из несгорающих платков и просушить хотя бы нижнее платье. Камин до сих пор оставался для нее непостижимым смертельным орудием. Со временем – ей понадобилось три дня упорных тренировок – она вновь научилась высекать крохотные искорки щелчком пальцев, и вопрос стоимости спичек остался в прошлом.

Для Айрин стали неприятным сюрпризом постоянные вычеты из крохотного жалования, которое ей платила корона. В первый месяц девушка побоялась спрашивать у неприятного пузатого казначея список вычетов, посчитав их уплатой долга, но когда получила еще меньшую сумму, потребовала объяснений.

Ехидно скалящийся мужичок любезно продемонстрировал ей длинный столбец, в который входили как вполне логичные, так и абсолютно абсурдные позиции: дрова для камина, злополучные спички, пузырьки чернил, свечи, вода для умывания, перья, чистая бумага, шпильки, заколки, ленты, нитки, застежки на туфли, а также платья и украшения для будущего бала… К исходу осени долг Айрин, включая займ у Рунара и разбитую Гуго чашку, превысил полторы сотни золотых монет против смешных десяти серебряных официального дохода. На руки же она получила одну несчастную монетку.

– И не забывай про проценты, красавица, – подмигнул ей казначей. – Рано или поздно придется как-то платить. Закон для всех един.

– Что такое проценты? – промямлила она, пялясь на желтые страницы, исписанные цифрами.

Казначей расхохотался и сочно прокомментировал ее крестьянскую ограниченность, прочие недостатки и неожиданно достоинства, особенно подчеркнув последние.

После этого красная от гнева Айрин ворвалась в библиотеку с намерением вытрясти из нового архивариуса все, что касалось процентов. Чересчур усердный паренек сверзился с лестницы, передавая ей необходимые книги. Как только Айрин увидела среди более или менее понятных примеров дроби и, упаси Всевышний, буквы, едва не рухнула рядом с ним. Прорыдав над трактатами пару ночей и обеднев еще на связку свечей, она, недолго думая, попросила помощи у самого Канцлера Казначейства!

Справедливости ради, она почти случайно столкнулась с лордом Инглотом в приемной леди Медовии, которую примчалась умолять о помощи. Приемная ослепила роскошью и вычурностью лепнины, золота, мраморных бюстов и занавесей из пурпурного бархата. Выслушав сбивчивые жалобы на несправедливую жизнь, леди пришла в неподдельный ужас и немедленно обратилась за поддержкой к Инглоту, хмуро наблюдавшему душераздирающую драму из глубокого кресла.

– Тише, девочка, – прокаркал он, сводя на переносице густые седые брови, – раз так, я дам тебе отсрочку на один год. Года вполне достаточно, чтобы при наличии ума заработать вчетверо большую сумму.

Айрин радостно вскочила с места и низко поклонилась обоим.

– Я не подведу вас! Не знаю, как могу отблаго…

– Можешь, – оборвал ее Игнлот и переглянулся с озабоченной Советницей. – Выполнишь просьбу Медовии, и мы квиты. Медовия, – теперь он обращался к женщине, – нам необходимо найти покупателей как можно быстрее. У меня дурное предчувствие.

Она согласно кивнула и тепло попрощалась с ним, затем предложила кашлянувшей Айрин освободившееся место у стола. Напоследок девушке удалось выпросить у Канцлера Казначейства разрешение на весьма редкие и дорогие книги по внешней и внутренней торговле, раз уж она взялась изучать особенности денежного оборота. Два объемных труда должны были доставить в ее комнату к обеду, разумеется, под личную ответственность Придворного мага, и Айрин старалась не думать, что с ней сделает наставник, когда его постфактум поставят в известность.

– Дорогуша, ты выглядишь нездоровой. Может, стоит посетить лекаря? – забеспокоилась Медовия, стоило той устроиться в кресле. – Зимы во дворце ужасно коварные: много сквозняков и отвратительная сырость! Не забывай топить камин.

«Чем мне его топить? Платками? Дрова мне не по карману», – уныло подумала Айрин и поспешила перейти к главному.

– Чем я могу быть полезна?

– Ах, сущий пустяк! – Медовия излучала беззаботное дружелюбие, но пальцы ее правой руки мелко постукивали по лежащим на столе бумагам. – Скажи, ты за эти два месяца, наверняка, сблизилась с Рунаром?

Внутри у Айрин заворочался настороженный червячок. Сразу пришли на ум таинственные документы и очевидно секретные отлучки наставника.

Дождавшись согласного кивка, женщина чувственно причмокнула и наклонилась вперед, внимательно разглядывая девушку. Вновь что-то в ее поведении задело Айрин глубоко внутри, а внутренний голос интонациями бабушки велел следить за каждым словом.

– Время сейчас неспокойное, – продолжила Медовия, заходя издалека.

– Неужели? Я считала, что именно сейчас мы сильны, как никогда! – возразила Айрин, избрав роль старательной, но не слишком дальновидной простушки. – Наш король справедлив, мы собираем большие урожаи, вот-вот будет свадьба принцессы…

Та прервала ее взмахом руки.

– Конечно, все так, однако, на дне мирных озер обычно скрываются чудовища. Стабильность и процветание могут стать благодатной почвой для вечно недовольных заговорщиков. Люди всего лишь люди, – она пожала плечами, затем поднялась и, обогнув стол, опустилась в кресло напротив Айрин. – Тебе известно прошлое Рунара?

– Только слухи, миледи, – тихо ответила она, от чего-то пряча взгляд. – Это правда, что он…

– Бывший заключенный? Правда, – Медовия вскинула подбородок, ее кудри, поймав свет канделябра, озаряли лицо золотым сиянием. – Он доказал свою верность с похвальным рвением, и я всем сердцем желаю, чтобы так оставалось всегда. Но его частые отлучки и поручения, которые никто не отдавал, заставляют меня испытывать тревогу. Сейчас, перед приездом заморских гостей, необходимо обезопасить себя.

– Хотите сказать, я должна за ним шпионить?

Медовия позволила себе легкий смешок и по-матерински нежную улыбку.

– Ни в коем случае! Я не прошу тебя читать его письма или, не дай Всевидящий, тайком проникать в покои! – на этом месте она вновь облизнула губы. – Ты всего лишь должна будешь поделиться со мной, если что-то покажется тебе странным. А я могла бы поторопить Реджинальда с твоим назначением в Совет.

Айрин слабо видела разницу между ее предложением и старым добрым шпионажем, но не подала виду. Беседа с Леди Советницей окончательно запутала ее, заставив вновь пересматривать все сделанные накануне выводы. Медовия пела очень складно, но Инглот не раз открыто конфликтовал с наставником, да и Айрин время от времени попадало рикошетом от их словестных перепалок. С другой стороны, не так давно Айрин случайно узнала о тщательно скрываемой интрижке между магом и Медовией. Зачем бы ей вынюхивать тайны своего любовника, когда можно вытянуть из него правду более приятными способами?

В тот злополучный вечер Айрин допоздна засиделась в кабинете за составлением каталога по цветам и запахам, в силу культурных различий вызвавшим гипотетическое неодобрение шарибских гостей. Среди ароматов ей следовало особенно выделять дурманы, которые могли расслаблять тело, путать сознание или ограничивать магию. Список с пояснениями предстояло передать церемониймейстеру не позднее утра следующего дня, потому она спряталась между двумя стеллажами, подложила для мягкости толстый том со сводом рейненбернских законов и, оперевшись ноющей спиной о книжный частокол, разбирала витиеватые буковки в трудах почивших мудрецов.

Незадолго до полуночи запертая изнутри на ключ дверь кабинета распахнулась с характерным щелчком, с каким впускала только своего хозяина. С отстраненным любопытством читавшая про символику белого и золотого в шарибском свадебном обряде Айрин вздрогнула от неожиданности и вытянула затекшие ноги, намереваясь выйти навстречу Рунару. В следующий миг она различила игривый женский смех, а затем узнала высокий с придыханием голос, по-хозяйски назвавший Придворного мага ненасытным тигром. Не раздумывая, Айрин скинула на пол обитые медью и серебром книги, а затем притворилась уснувшей беспробудным сном прямо на каменном полу, когда маг прибежал на источник шума. В последующие дни девушку так и подмывало растрепать сплетню Фани, но она каждый раз кусала себя за язык.

В свете отношений мага и Советницы история со шпионажем казалась Айрин шитой даже не белыми нитками, а корабельными канатами.

– Мы договорились? – мурлыкнула женщина, привлекая к себе внимание. Айрин напустила на себя глуповатый вид и с жаром закивала. – Хорошо. Последний вопрос, дорогая, ты соблюдаешь обеты Всевидящего? Я ни разу не видела тебя в часовне.

Айрин бы с радостью проигнорировала тему, но игнорировать леди Медовию было также непросто, как весеннюю бурю, особенно сейчас: белоснежную фигуру на фоне кроваво-красной обивки кресла.

– Архимейстер выгнал меня из-за сплетен о моем происхождении и назвал нечистой еретичкой. Я молюсь в своей комнате на рассвете, – это было чистой правдой, хотя Айрин не была ярой святошей, тут сказывалось влияние бабушки, а потому решила дожать, здраво рассудив, что лишняя трепка еще ни одному старому дураку не навредила. – Леди Медовия, Всевидящий же простит меня за отсутствие алтаря и его образа? Я бы не посмела брать что-то из часовни, а выходить в город…

И вновь величественный взмах кисти заставил ее заткнуться. Подобное обращение порядком осточертело. Айрин все сильнее хотелось ударить каждого, позволившего себе злоупотреблять этим жестом. Но вместо непозволительных возмущений она зашлась кашлем.

– Я поговорю с ним, девочка. А теперь ступай и не забудь навестить лекаря!

Айрин поспешно закивала, задом пятясь из кабинета. Ее ждали горы новых книг, бесконечные утомительные уроки и заморский учитель танцев. Она чувствовала себя вполне сносно, а потому не собиралась тратить ни время лекаря, ни свое собственное.

* * *

В тот же вечер маг потащил ученицу в зимний сад, где безраздельно царствовала принцесса Роза, маленькая владычица королевского зверинца. Айрин доводилось бывать там, на уроках, но ей никогда не позволялось углубляться в зеленый лабиринт, довольствуясь небольшим клочком оранжереи с чудесным широким прудиком, в котором плавали разноцветные рыбки. В глубине сада обитали страшные монстры: крупные дикие кошки, экзотические птицы и жуткие на вид жуки размером с мужскую ладонь. Однажды Айрин заметила диковатого лысого павлина, из хвоста которого выдернули не меньше дюжины перьев. Оставшиеся были подозрительно похожи на те, что выпадали из веера принцессы Мериэл в их последнюю встречу. И все эти твари ластились к младшей принцессе, до безумия влюбленной в своих подопечных.