Текст книги "Алая птица (СИ)"

Автор книги: Анна Рудольф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 42 страниц)

И все же Эдгар с большой теплотой отзывался о колдунье, как о веселой и умной девушке, поэтому, неосознанно сжав эфес церемониального меча, Теоваль четко произнес:

– Приветствую, княжна Эсталинор.

Она сбилась с шага и подняла на него бесконечно усталый взгляд, в котором будто бы отражались все прошедшие века, начиная с первого пришествия.

– Добрый день, – княжна прищурилась, всматриваясь в регалии на его груди, – лорд.

Она не помнила его имени, да они и не были представлены друг другу. Теоваль прежде замечал ее в коридорах замка, вечно встревоженную и спешащую, но неизменно приветствующую каждого книксеном и смущенной улыбкой.

Теперь от девушки осталась тень.

Один рукав ее платья был разрезан и испачкан кровью, а под обрывками виднелись свежие бинты.

«Эд, что, во имя всего святого, творится в твоем дворце?» – в очередной раз подумал лорд, глядя в спину той, что народ уже окрестил «благословенной».

Больше не теряя ни минуты, он добрался до конюшен, где велел оседлать своего гнедого жеребца, и во весь опор поскакал в город.

* * *

Карета с королевским гербом мчалась по улицам Реймекара, распугивая всадников и прохожих. Медовия делала вид, что увлечена видом грязных осенних улиц, и старалась не кривиться всякий раз, как колесо попадало в очередную выбоину.

Фрейлины весело щебетали, горячо обсуждая между собой модные фасоны платьев, хвастались украшениями и покровителями. Пять девушек, как на подбор: красивые, богатые и глупые. Раньше среди них время от времени появлялась еще одна пустоголовая девица из свиты Мериэл. Медовия считала леди Парсар падкой на деньги и смазливых мужчин куклой с цветками хлопка вместо мозгов, и жестко просчиталась. После облавы на Черный рынок Парсар растворилась в воздухе, как утренний туман.

С подачи Медовии король распорядился проверять даже трупы, найденные в трущобах. Была бы ее воля, она распорядилась бы сжечь нищие кварталы дотла, а подземелья Черного рынка залить раскаленной смолой. Они являлись источниками смрада, болезней и преступности, но пока бароны держали свою падаль на коротких поводках и не совали нос в дела дворца, Медовия смиренно терпела эту гниющую язву на теле столицы, имея с подпольных сделок ощутимые откаты.

Однако когда они распробовали мощь северного колдовства, жажда наживы и страх побудили их укусить руку, которая их кормила.

Больше всего Медовия жалела о том, что, потакая Рунару в, казалось бы, незначительном деле, поддержала решение оставить при дворе эскальтское отродье, в котором с трудом угадывалась принадлежность к женскому роду.

Рассчитывая, что так будет проще контролировать северное колдовство, Медовия полагала, что девчонка будет послушно сидеть под землей и выполнять приказы. Она даже представить не могла, что эта свинопаска непостижимым образом возьмет в оборот ее – только ее и ничьего больше! – утонченного, страстного, лукавого, очаровательного, властного Рунара!

Перед глазами у Советницы вновь возникла сцена на галерее: Она, насмешливо скалящаяся и изгибающаяся столь бесстыже, и Он, охотно обнимающий ее за талию. И его слова на шарибском! Зачем он произнес их, а потом смотрел на нее, как преданный пес⁈

– Ненавижу шарибский, – едва слышно процедила женщина сквозь стиснутые зубы.

Фрейлины не расслышали ее слов и продолжили беззаботно чесать языками.

Родовое поместье Преири пряталось от городского шума за высокой стеной и обширной дубовой рощей. Карета въехала в главные ворота, которые тотчас закрыла за ними личная стража с гербом рода, после чего их путь пролегал по извилистой дороге, неожиданно окончившейся вторыми воротами намного ниже и изящнее. В иное время Медовия бы по достоинству оценила замысловатую ковку и инкрустацию минералами, но сейчас мысли ее были далеки от искусства.

В богатой и просторной гостиной ее встретили лично Верховный Судья и временно ютившаяся у батюшки чета Варнарри.

Знаком дав понять, что разговор не терпит церемоний, Медовия оставила свой выводок на распушившего хвост сына герцога, а сама вместе с нужными людьми прошествовала в отдельный кабинет.

– Буду краткой: я желаю, чтобы вы отозвали свое требование насчет отлучения Придворного мага.

Лилия вскочила с дивана, на котором сидела вместе с супругом, и тут же была возвращена герцогом обратно с настоятельным замечанием помолчать пока.

Верховный Судья же словно съел целиком гнилой лимон.

– Леди Медовия, мы выдвинули это прошение по серьезным причинам: во-первых, из-за невыполнения его прямых обязанностей, во-вторых, из-за жульничества на дуэли, и в-третьих…

– Реджинальд мне объяснил, что вы хотите сэкономить, – бесцеремонно перебила Советница, остановив его взмахом руки. – А насчет дуэли, это целиком и полностью вина герцога Варнарри. Как будто вы не знали, кто такой Рунар и через что он прошел!

Глаза Лилии заволокла пелена слез. Она умоляюще взглянула на отца:

– Как же нам быть, папочка? У нас не хватит денег выкупить все земли целиком!

Медовия презрительно взирала на нее сверху вниз.

«Какая большая пропасть между нами! Она надеется слезами добиться желаемого от отца и мужа, а я владею информацией, ради сокрытия которой ее собственная семья без колебаний свернет ей худенькую шейку. Поэтому она опозоренная герцогиня, а я правлю Рейненберном».

Судья Преири подумал о том же самом. Он промокнул платком покрывшийся испариной лоб и тяжело сглотнул.

– Мое предложение действительно лишь единожды, – властно произнесла Медовия. – Вы оставляете в покое Рунара и отказываетесь от претензий на земли. Мою цену вам все равно не перебить. Взамен я гарантирую вашему сыну, Варнарри, свадьбу с принцессой Розалин по достижении ее шестнадцатилетия. Разумеется, при условии, что вы будете всецело поддерживать меня на протяжении всего этого времени.

Лилия с надеждой сжала руку мужа, от чего тот лишь больше потемнел лицом.

– Не думаю, что король согласится выдать младшую дочь за безземельного вассала.

– Дорогой мой Инеит, при наличии ума за шесть лет вполне возможно добиться невероятных успехов. Красноречивый пример: Рунар, которого вы так ненавидите, ныне имеет титул, статус и земли с богатыми недрами. Так и быть, я поговорю с ним и смогу убедить отписать вам право на добычу и реализацию ископаемых в одной из шахт.

Если чета Варнарри все еще пребывала в сомнениях, то по лицу Судьи Медовия поняла, что победила. Ему нечего было противопоставить главному невысказанному аргументу: фальсификации фактов при вынесении приговоров. Ради такого мощного рычага давления ей не пришлось даже глубоко копать: несколько лет назад Преири сам прибежал к ней по наводке Инглота, когда случайно отправил на рудники единственного наследника обнищавшего, но уважаемого древнего рода. Приговор парнишки удалось подтвердить, подкупив свидетеля, и вскоре Медовия лично вычеркнула его имя из гербовой книги.

Перед тем, как огласить свое решение, Преири тщательно прокашлялся, однако его голос все равно прозвучал хрипло.

– Мы согласны отозвать требование насчет отлучения Придворного мага на оговоренных выше условиях.

Под бурчание четы Варнарри, разочарованных несостоявшейся местью, Медовия бросила короткое «чудесно» и покинула особняк.

Теперь ей предстояло разобраться с тем, ради кого она тратила драгоценное время и рисковала репутацией.

* * *

После холодных коридоров дворца воздух подземелий дохнул на Айрин затхлостью с горьким привкусом дыма.

Она пересекла сквозные комнаты, намереваясь скорее забраться в постель и проспать до следующей зимы, как вдруг столкнулась с ожидавшим ее королевским сенешалем.

– Какая честь, – выплюнула она прежде, чем мужчина успел открыть рот.

Это был сухой, как тростник, человек в зеленой ливрее с красными лампасами и позолоченной фибулой-гербом у воротника. Между собой придворные маги торжественно величали его Крысой Его Величества, потому что тот всюду таскался за королем, кроме закрытых заседаний Совета, нашептывал ему на ухо разной степени мудрости советы и имел привычку жевать темный солод. Как только живое существо попадало в позе зрения сенешаля, неопределенного цвета бегающие глазки тут же приклеивались к жертве и ловили каждый ее жест.

Айрин редко встречалась с ним лицом к лицу, предпочитая прятаться в темных углах или за спиной Рунара.

– Меня просили проследить за исполнением прямого приказа Его Величества. Ты должна была явиться еще два часа назад. Неподчинение – главный признак скорой измены. Я доложу королю об этой неслыханной дерзости! По моему мнению, все твои якобы великие заслуги просто раздуты впечатлительными горожанами, а на самом деле…

Айрин вскинула руку.

– Сайлен.

Сенешаль вытаращился на нее и прижал ладони к горлу, на котором вспыхнула иллюзорная руна. В полной тишине его рот закрывался и раскрывался, как у бьющейся в агонии на берегу рыбы.

Айрин склонила голову на бок, оглядывая пришедшего в ужас мужчину. Стоило ей сделать шаг навстречу, как тот попятился, споткнулся о табурет, на котором сидел, и рухнул на пол, заслоняясь от нее трясущимися иссохшими руками.

Взяв со стола чернильницу и тонкую кисточку, княжна нависла над съежившимся сенешалем.

– Не дергайся. Если руна выйдет криво, тебе оторвет голову.

Ложь подействовала. Мужчина зажмурился, не переставая мелко дрожать. На то время, пока Айрин вырисовывала линии Мекаль, лаборатория погрузилась в полную тишину. Стало слышно треск дров и, неожиданно, веселое чириканье крошечной птички. Проследив взглядом за источником звука, девушка заметила на застеленной кушетке в дальнем углу небольшую клетку, накрытую тонким платком, а рядом с клеткой полный поднос еды.

– Слушай мой приказ, сенешаль. Когда ты спустился в подземелья, то нашел меня здесь. Все эти часы мы говорили… о погоде на континенте. В процессе беседы у тебя сложилось впечатление, что я верой и правдой служу короне и не затеваю ничего дурного, – подумав, она добавила: – и Рунар тоже.

Следы ужаса исчезли с его лица, мышцы расслабились. Но дольше всего за свободу сражались глаза – гнев и страх неохотно покидали их, сменяясь удовлетворением и довольством. Сенешаль натужно вздохнул, поднимаясь с пола.

– Благодарю за беседу, княжна, – руну молчания она тоже сняла. – Я доложу Его Величеству, что вы искренне чтите каждое его слово.

– Кто принес сюда птицу?

– Птицу? – он недоуменно взглянул на клетку. – Служанка Придворного мага по его приказу.

Она кивнула, принимая ответ, и проводила сенешаля до внешней двери. Очень скоро Мекаль смажется и станет похожа на неаккуратное чернильное пятнышко. Так бывает, когда долго заполняешь накладные и выписываешь распоряжения – испачкаешь пальцы и ненароком схватишься за щеку.

Айрин вовсе не ощущала стыда за совершенный поступок. На самом деле, ее сводили с ума голод и усталость.

Присев на кушетку, она набросилась на безвкусную жидкую кашу, а под колпаком обнаружила чашку постного супа. Блюда безнадежно остыли, но даже холодными казались Айрин пищей, достойной Всевышнего.

Утолив первый голод, она сняла с клетки платок. Синяя птичка тотчас перепрыгнула с жердочки на прутья и взглянула на девушку черной бусинкой глаза. Перышки у нее на крыльях и в хвосте светлели до перламутровой белизны, а на головке у клювика виднелась красная капелька.

Айрин запила бульоном черствый хлеб.

– Зачем он тебя притащил в эти ужасные мрачные катакомбы? Не волнуйся, крошка, я не дам ему ставить на тебе опыты.

Последнюю фразу она произносила особенно выразительно, расслышав хлопок зачарованной двери и скользящие шаги.

– Птица не для опытов, – ответил маг, останавливаясь на пороге. – При задымлении или иных проблемах с чистым воздухом в лабораториях она быстро умрет, и мы поймем, что пора уходить. Таким приемом пользуются на рудниках.

– Ты убьешь невинное существо?

– Я предпочту пожертвовать птицей, чем собственной жизнью.

Рунар подошел к кушетке, и Айрин подхватила клетку с испуганно чирикнувшей птичкой, после чего отошла на другой конец комнаты.

– Вечером я отнесу ее в зимний сад.

– Не неси ерунды! – взорвался маг, швырнув кусок хлеба обратно на тарелку. – Мы тут застряли, а мне не улыбается перспектива задохнуться во сне оттого, что кто-то умелый снова перекроет дымоход.

– Это была не случайность? – удивилась Айрин, вспомнив, как едва не сгорела заживо в этой самой комнате.

– Разумеется, нет! Меня поражает твоя беспечность: все вокруг вытаскивают тебя с того света, а ты снова упрямо лезешь на рожон.

Его слова заставили ее крепко задуматься.

– Ты прав. В последнее время, когда я начала активно использовать руническое колдовство, то потеряла бдительность. – Айрин замолчала и постучала пальцем по прутьям клетки, от чего птичка вспорхнула с полной зерна кормушки на подвесную жердочку и закачалась там, как на качельке. – Понимаешь, мне кажется, духи хотят, чтобы я жила, поэтому защищают меня.

– Ты говорила, им нет дела до людей.

– Возможно, из-за моего наследия? Я ведь последняя Эсталинор.

Маг несогласно покачал головой. Ей не хотелось снова спорить с ним, поэтому княжна пожала плечами и обратила внимание на разбросанные по столу свитки.

– Айрин, все это время им нужна была только твоя жизненная сила. Ты говоришь во сне на эскальтском, повторяешь снова и снова «salere», а еще «no dieharereve».

У нее по коже побежали липкие мурашки. Она совершенно не помнила, чтобы произносила что-то подобное, а снов не видела очень давно. Голоса с той стороны, обычно заглушаемые ее собственными мыслями, ночами звучали громче.

«Da vame skyrlaret», – шептали они без остановки. – «Refresesval, has dieharuren».

– Salere, – привычно отозвалась она, не замечая изменившегося выражения лица Рунара.

– Что «я знаю», Айрин? «No dieharereve» значит «не забирайте меня»! Они тебя убивают.

– Сайлен! – закричала она, швыряя в него иллюзорную руну, которую он с легкостью развеял.

Шепот духов шуршал в сознании, как надоедливая мелодия, которая, конечно, раздражает, но в повседневных заботах на нее учишься не обращать внимания. Теперь из-за расспросов Рунара игнорировать его стало невозможно.

– Замолчи, – умоляла Айрин, схватившись за голову и крепко зажмурив глаза. – Замолчи-замолчи-замолчи…

Раздался звон стекла, и маг сунул что-то пахнущее травами ей под нос.

– Пей сейчас же!

Она залпом осушила зелье. Теплая волна прокатилась по внутренностям, и веки Айрин налились тяжестью.

– Снотворное, – пояснил Рунар. – Ты проспишь около пяти часов, а потом мы что-нибудь придумаем. Скажи-ка мне, что конкретно они нашептывают тебе по ночам?

– «На тебе долг», «отдай, что забрала», – послушно перевела она, пристраивая голову у него на плече и широко зевая. – Ты оставишь меня?

– С чего ты взяла?

– Медовия хотела тебя видеть. Ты уйдешь. И будешь уходить снова. А я буду ждать тебя здесь одна, пока камни не обратятся в пыль.

Маг недоуменно вскинул бровь.

Однако Айрин уже умудрилась заснуть стоя, используя его в качестве опоры, да так глубоко, что лишь недовольно нахмурилась, когда Рунар не очень ловко перенес ее на кровать. Его раны от кнута почти зажили, но радость от исцеления омрачала цена, которую Айрин пришлось заплатить, чтобы облегчить его боль.

– Совсем скоро все закончится, – клятвенно пообещал он. – Прежняя власть падет, и ты станешь свободной. А мне действительно придется уйти. Надеюсь, ты меня простишь.

Глава 29
Дух кольца

Проснувшись, Айрин некоторое время лежала неподвижно и смотрела на полоску света, пробивавшуюся из-под закрытой двери. Сон неохотно распускал ловчие сети нить за нитью.

Ей привиделись горы в розовых на закате снежных шапках и сине-зеленое пламя в небе, знакомая повозка, запряженная верной Белой и волны ветра в травяном море.

В детстве бабушка рассказывала, что за Снежным хребтом в далеких северных землях, где у Ледяного моря живут кочевые племена, сияющие огненные ленты загораются каждую ночь и затмевают собой лунный свет. Северяне считали, что это стремительно несутся по небу духи – они разгоняют тучи, чтобы каждый заблудившийся корабль смог по звездам вернуться в порт.

Бабушка рассказывала, а Айрин представляла все, как наяву: ярчайшее северное сияние во все небо, соленый жалящий ветер, скрип мачты под надутым парусом и бодрые возгласы матросов, заметивших на горизонте призывное мерцание маяка.

– Мы когда-нибудь поедем туда, бабушка? Хочу посмотреть на огни в небе!

– Все во власти Всевышнего, Айрин. Все мы в Его власти.

Девушка сморгнула остатки воспоминаний, бесшумно поднялась с кровати и вышла из комнатки на свет магического фонаря.

За каменным столом посреди лаборатории над очередным артефактом корпел Рунар, то и дело заглядывая в исписанные кривыми заметками и схемами свитки. В одной руке маг держал свой золотой кулон, а в другой узкую колбу с мутной водой. Рядом с его головой плавала яркая белая звезда, на железном подносе блестела россыпь драгоценных камней размером с ноготь.

– Я думал, ты проспишь еще как минимум час, – вместо приветствия сказал он, не отрываясь от своего занятия. – Видно, Вицент подсунул мне паль.

Услышав словечко из воровского жаргона, Айрин с ухмылкой заявила:

– Свистишь, товар законный. Это все из-за Вергрит.

Под изумленным взглядом мага она не выдержала и рассмеялась.

– Мне как-то пришлось торговаться за книгу с ушлым купчишкой. Я многого успела наслушаться, пока отец не прогнал его со двора.

– Ты полна сюрпризов!

Она потупилась и виновато переступила с ноги на ногу.

– Мне очень стыдно. Прости меня!

– Тебе стыдно? Где-то что-то сдохло. Надо найти, пока не завоняло.

Айрин кисло скривилась. Почему с ним всегда так? Она же искренне пыталась извиниться!

Маг милостиво махнул рукой с зажатым в ней кулоном, затем вылил жидкость из колбы на самый крупный рубин.

– Мое великодушие в отношении тебя не знает границ, – произнес он и, подумав, продолжил уже серьезнее: – Навязчивый шепот в голове может довести до большой беды, поэтому тебе надо контролировать свой разум, а еще научиться принимать помощь.

С этими словами Рунар протянул ей драгоценный камень, который на ощупь оказался почти обжигающим и тянул руку вниз, словно был минимум вчетверо больше. На рубиновых гранях мерцали синие блики. Айрин пригляделась и заметила внутри крохотную искорку, а затем неожиданно расслышала доносящийся издалека шум прибоя.

Прежде ей доводилось видеть большие волны, когда односельчане валили деревья на распил, и старый толстый клен рухнул в озеро. Однако они не могли сравниться с тем, что она слышала сейчас.

Айрин направила все свое естество в след за рокотом моря и будто бы вспомнила, как волны в белой пене катились на каменистый берег одна за одной, а воздух полнился дыханием грозы. Бесконечная вода тянулась до самого горизонта, где соприкасалась с тучами, словно нанесенными на небо таурукской тушью.

– Ну, как ощущения? – поинтересовался маг.

– Великий океан, – прошептала она, по-прежнему не открывая глаз.

Видение подарило ей покой. В нем не было духов, только она и бесконечная вода, за которой больше не осталось земли.

Рунар хмыкнул.

– Угадала. Я заключил в рубин часть своего детского воспоминания, которое должно перекрыть шепот, что мучает тебя.

– Оно прекрасно, – едва слышно отозвалась Айрин.

– Ты его видишь?

Она открыла глаза, и видение исчезло, остался только шум.

– Смутно. Скорее, как пережитое чувство.

Маг покрутил в пальцах свой золотой кулон, затем с некоторой поспешностью надел его обратно на шею.

– Любопытно. Возможно, причина во врожденной эмпатии. Раз ты проснулась, настоятельно приглашаю тебя на прогулку в город. У тебя есть плащ?

Плаща у нее не оказалось, и Рунар отдал ей подбитую мехом куртку, в которой Айрин выглядела нелепо. Запасного платья у нее не нашлось, так что пришлось идти в прежнем, благо, что вечерний сумрак скрыл его потрепанный вид. Маг сменил мантию на обычные неброские одежды, прихватил с собой кошель и свернутые в тугую трубку гербовые бумаги.

Они выбрались за внешние стены через скрытые рунами тайные ходы у самого подножья отвесной скалы, на которой стоял замок. На первый взгляд скала обрывалась в озеро у самого выхода, но сбоку притаилась удобная узкая тропка.

Довольно долго им пришлось идти, изо всех сил прижимаясь к скале, зато неровные выступы над головой надежно скрывали их от караульных на стенах.

В город маги вошли, когда совсем стемнело. Всюду зажигались фонари, на площадях прохожих развлекали местные барды, а из трактиров доносились веселые песни и громкая брань. Торговцы с прилавками на колесах предлагали горячие пирожки и жареные овощи. Когда голодная Айрин проводила очередного тоскливым взглядом, Рунар закатил глаза и раскошелился на два ароматных мясных пирожка.

Их путь лежал мимо здания театра, от основания до крыши подсвеченного фонарями. Ко входу подъезжали кареты, к которым тут же подскакивали лакеи, а на широкой лестнице оркестр исполнял утонченную музыку.

Айрин узнала несколько улиц и была уверена, что Рунар ведет ее к пристани, однако, тот неожиданно свернул в квартал мастеров.

– Придумай себе имя, на которое точно сможешь отозваться, – негромко попросил он, нарушив молчание. – Только что-нибудь неброское.

– Берта? – после паузы предложила она. – А тебя мне снова звать Лисом?

– Нет, только не здесь. Я Рандор. Запомни легенду: мы молодожены и пришли к кузнецу, чтобы сделать для тебя ожерелье. Рубин нам подарил твой богатый дядюшка-купец, сорвавший куш на страусиных бегах в Шарибе, за то, что ты убедила его поехать туда и попытать счастья во время опасного сезона штормов. Несмотря на наше шаткое финансовое положение, мы решили не продавать рубин, а вставить в оправу. Все понятно?

Айрин себе под нос повторила историю, поняла, что перепутала ежа с ужом и махнула рукой.

– Ты мой муж, остальное на тебе. Постой, у меня нет обручального кольца!

Рунар снял перстень Придворного мага и надел ей на палец печаткой вниз. Серебряный ободок тускло блеснул в свете фонарей. Айрин сжала кулак – кольцо было ей не по размеру. Несведущий человек ни за что бы не признал в нем вещь, за которую ей отрубили бы руку не то, что по локоть, а для надежности по самую шею.

Перед ними выросли ворота кузни с истертой от времени вывеской, отлитой из цветных металлов в форме молота. Со двора доносился оглушительный лязг и стук, которые перекрывал зычный мужской бас.

Рунар прошел через калитку и с видом неуверенного в себе молодого купца из провинции направился на звук. Айрин, как послушная жена, молча посеменила следом.

К ее удивлению, мастер оказался крепким и коренастым, ничем не напоминая знакомого ей кузнеца из Дубового Перевала с косой саженью в плечах. Он внимательно выслушал просьбу Рунара, осмотрел рубин и пригласил заказчиков в дом, наказав сыну пока продолжать работу без него.

– Хорош камень, – прогремел мужчина, на этот раз разглядывая его под увеличительным стеклом. – Огранка превосходная: симметрия и угол выдержаны в каждой грани. Где, говоришь, дядька его достал? В Шарибе? Тебе бы, мил человек, продать его, да в саму Академию Магии! Там любят такие безделушки. А на вырученные деньги накупишь своей жене браслетов али бус каких попроще. – Тут он понял, что сболтнул лишнего и поспешно сказал: – Не серчай только, жена у тебя красавица, каких поискать, да только такие каменья в пору королеве нашей, да хранит ее Всевышний, а не купчихе. За вас же беспокоюсь, милостивые господа! Ограбят и, не дай бог, убьют, а то чего еще похуже, – кузнец виновато покосился на насупленную Айрин. – Да и золота-серебра у меня столько нет для оправы, тут же далеко не нитка нужна!

В ответ Рунар достал кошель и высыпал на стол перед кузнецом горку серебряных монет.

– Переплавь их, за работу я заплачу столько же. Желательно бы управиться за пару часов.

– Мил человек, да как же управиться? Я то…

– Вы один из лучших кузнецов Реймекара, – перебил его маг. – Или молва лжет?

С минуту кузнец раздумывал, затем сгреб монеты и указал на скамью у окна.

– Сделаю все в лучшем виде, а вы пока тут обождите, нечего в кузне потеть. Рубин не скраду, не сомневайтесь, мне моя репутация дорога. Погодите, женку кликну, чтобы вам чаю да пирогов принесла. Она у меня диву, какие пироги печет! – мастер завернул серебро и рубин в кусочек плотной ткани и вдруг повернулся к Айрин. – Смотри, девонька, как тебя твой муж любит, ничего для тебя не жалеет!

Она залилась краской, мечтая провалиться под землю. Еще Рунар, как назло, взял ее за руку и любовно поцеловал тыльную сторону ладони.

– Правду говоришь, кузнец, совсем от нее разум потерял.

Мужчина одобрительно хохотнул и вышел на улицу, велев сыну поживее раздувать меха.

Оставшись с магом наедине, Айрин высвободилась и обняла себя за плечи.

– Думаешь, он нам поверил?

– Конечно, нет. – Рунар пристально оглядел комнату. – Представление нужно для его семьи. Этот кузнец время от времени выполняет особые заказы для Академии и короны и лучше всех работает с артефактами.

– Так он узнал тебя?

– Догадался, что я не простой купец. Лично мы не встречались. Когда войдет его жена, сделай вид, что испытываешь ко мне что-то большее, чем неприязнь, иначе случится конфуз.

Айрин открыла рот для очередной колкости и тотчас закрыла. Сыграть любовь ей по силам. Только бы не забыть оставить роль на сцене, когда опустится занавес.

Супруга кузнеца, Аглая, вскоре подала дорогим заказчикам ароматный пирог с клюквой и полную крынку молока для Айрин. Рунару достался чай с травяным сбором, чем тот оказался вполне удовлетворен. Аглая все норовила подложить девушке кусок побольше и каждый раз наполняла кружку до краев, приговаривая, что пухлые да румяные щечки превратят ее в писаную красавицу.

– К тому же, как в такую худышку ребеночек поместится? Поди, нет еще деток-то у вас?

Айрин поперхнулась молоком, а маг замер, не донеся пирог до рта.

Женщина по-своему истолковала неловкое молчание.

– Знаю-знаю, бывает такое у молодых: не получается поначалу. Так не тревожьтесь! Мы вот с мужем сколько пытались, думали, Всевышнего за что прогневали, а потом – на тебе! Вон, какой лоб вымахал, – она махнула рукой до самого потолка. – Шестнадцать стукнуло, а уже наравне с отцом работает. Тебе, дорогая, сколько лет?

– Двадцать один.

– А мужу твоему?

Айрин оглянулась на «мужа», увлеченного выковыриванием начинки из последнего куска, и прикинула в уме.

– Двадцать семь?

Доброе лицо Аглаи украсила улыбка.

– Тю! Такой молодой! Вот моя кузина выскочила замуж за сморчка седобородого так и то…

Женщина пустилась в рассказы о любовных приключениях своих многочисленных родственниц, попутно собирая со стола тарелки. Для поддержки легенды Айрин опустила гудящую голову на плечо магу. Приметившая это Аглая умиленно вздохнула.

– Повезло тебе с мужем, Берта, все при нем! А вот моя своячница как-то спуталась с магом одним, до чего красивый был, паршивец! Золотые горы ей обещал, луну с неба, а как луна у нее в животе зашевелилась, так и сбежал, чтоб у него все там отсохло.

Рунар неожиданно расхохотался.

Айрин украдкой шепнула ему на ухо:

– Твой знакомый?

– Нет, просто ситуация стара, как мир.

Хозяйка предложила гостям взглянуть на украшения, что кузнец готовил для продажи. Якобы столь тонкой работы они прежде не видывали: и цветы у него были, как живые, и птицы словно вот-вот вспорхнут с брошек и кованых браслетов.

Рунар не выразил особого интереса, а Айрин, наоборот, очень загорелась. В детстве она порой забегала к кузнецу и наблюдала, как тот железными щипцами сворачивал в маленькие жгутики пышущий жаром металл или обтачивал колечки для дочерей. Украшения у него получались грубее, чем у городских кузнецов, но по-своему красивыми.

Лавка оказалась небольшой пристройкой без окон, но со множеством висящих над прилавками масляных ламп, погашенных за ненадобностью.

Изделия действительно выглядели чудесно. На атласных подушечках были бережно разложены кольца, подвески, броши, пряжки, фибулы, заколки. В каждом из них чувствовалась рука мастера: на широком основании золотом, серебром или медью, как кистью художника, были выведены растения, животные, небесные светила, обережная вязь. Некоторые украшали миниатюрные фигурки кораблей, птиц, рыб, диких зверей с инкрустацией всех цветов радуги.

Айрин искренне восхищалась ими, но неизменно отклоняла предложения о покупке.

У дальней стены имелась еще одна дверь, за которой, по словам Аглаи, кузнец хранил особо дорогие заказы от знати.

Айрин так бы и прошла мимо, если бы не ощутила знакомый потусторонний холод, мигом забравшийся под кожу. Не слушая возражений хозяйки, она дернула ручку, а когда та не поддалась, отперла замок Оффан.

– Кажется, не заперто. Я одним глазком!

Она оказалась в темной комнате, с единственным закрытым шкафом и столом, на котором в идеальном порядке лежали инструменты для работы с металлом и несколько незавершенных изделий. Среди них выделялось гнутое широкое мужское кольцо, по ободу которого шел непрерывный геометрический узор облаков и высоких волн. Лишь в одном месте его разрывала неизвестная руна.

Волна холода дыхнула Айрин в лицо, и все вновь стихло. Она взяла кольцо, чтобы рассмотреть руну поближе, как вдруг что-то заслонило ей свет.

Девушка повернулась и тут же отшатнулась, больно врезавшись в стол.

Аглая закрывала собой дверной проем, глядя на нее пустыми бельмами глаз. Тень женщины раздвоилась, и новая, черная, как смоль, вытянулась в сторону княжны.

– Назовись! – приказала та на эскальтском.

Дух оскалился и угрожающе зарычал по-звериному, из открытого рта протянулась нитка слюны.

– Немедленно назови мне свое имя, – повторила колдунья.

Тело Аглаи сотрясло, и даже в скудном свете фонаря стала заметна ее неестественная могильная бледность.

«Он ест ее заживо!» – испугалась Айрин и рявкнула:

– Покинь эту женщину сейчас же, иначе я тебя уничтожу!

Дух шагнул к ней, раскрывая рот в жуткой гримасе.

– Кровь… кровь Эсталинор.

Эскальтские слова коверкались, словно их исторгала звериная пасть. Скрюченные пальцы потянулись к Айрин, и княжна, не думая больше ни секунды, взяла духа за руку.

В ее душу вцепились призрачные когти, вой и рев заполнили сознание. Она даже не услышала, как упало на пол освобожденное тело. Инстинктивно зажимая уши, Айрин опустилась на колени.

«Рунар», – мысленно звала она изо всех сил, а наяву не издавала ни звука.

Кольцо заледенело в ее ладони. Она сосредоточилась на одной единственной мысли – чтобы не стало проклятой руны, и магией расплавила ее. Металл потек по пальцам и запястью, попал на рукав и юбку. Одежда тут же почернела и занялась пламенем.

Рев стих, остался только гул, похожий теперь на осиный рой, и боль от фантомных ран. Раскаленные капли продолжали падать, нестерпимо завоняло паленой шерстью. Только теперь Айрин пришла в себя достаточно, чтобы изо всех сил крикнуть: