Текст книги "Ленка в Сумраково. Зов крови"
Автор книги: Анна Пронина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)
Это была женщина лет тридцати пяти или около того, с короткой стрижкой и большими грустными глазами, одетая в старомодную синюю юбку и блузку. Кожа на ее лице светилась от бледности и под взглядом Ксении начала тлеть и облезать, обнажая череп.
– Ты меня видишь! – раздалось прямо в голове у Ксении. – Помоги мне!
Ксению бросило в дрожь, и она сделала пару шагов назад, наткнувшись на столик, за которым сидели незнакомые мужчины. Те тут же радостно заулюлюкали, но Ксения этого даже не заметила.
– Помоги мне! – снова потребовал призрак.
Оглушенная этим настойчивым зовом, Ксения отошла от столика и попятилась в сторону танцпола, но тут, на ее счастье, в ночной клуб вернулся пьяный брюнет – и мертвую притянуло к нему, будто он натянул поводок. Призрачная женщина безмолвно следовала за молодым человеком, периодически пытаясь обнять его и прошептать что-то на ухо. От ее невидимых прикосновений он ежился, заказывал «еще водки» и, кажется, вот-вот должен был потерять сознание. А мертвая все это время смотрела на Ксению, как будто хотела, чтобы та поняла: призрачная женщина не может оторваться от этого брюнета, но тому от ее присутствия плохо.
Ксения положила кий и вышла в туалет, надеясь, что или призрак отстанет, или пьяный брюнет уйдет. Едва она заперлась в кабинке, как свет в тесном помещении заморгал, все лампочки с треском перегорели – и в полной темноте светящееся лицо мертвячки снова возникло перед Ксенией.
– Верни его домой! – выдохнул призрак. – Он должен знать! Должен!
От неожиданности Ксения попятилась и едва не села на грязный унитаз, который оказался у нее за спиной.– Ты должна! Верни его домой! – снова потребовал призрак.
Ксения собралась с духом, вышла из кабинки прямо свозь мертвую и встала перед большим зеркалом, которое висело над единственной раковиной. Хотя внутри все дрожало от страха, она достала из сумочки косметичку и начала демонстративно поправлять макияж.
– Я вам ничего не должна, – бросила она призраку нарочито уверенно. – Отстали бы вы от человека! Если вы не закончили с ним какие-то свои дела, он не должен от этого мучиться. А я к вашим разборкам вообще не имею отношения!
– Я хочу, чтобы он знал! – Призрак злился, чернел, менял очертания и снова становился бледной женщиной с грустными глазами. – Верни его домой! Он мой сын!
С этими словами покойница ударила своей бесплотной рукой по зеркалу, и от места удара расползлась сеть вполне реальных, а не призрачных трещин.
Нервы у Ксении не выдержали, и она, забыв косметичку, бросилась к выходу.
– Эй, красотка! – окликнули ее от столика, который она едва не сшибла, когда призрак заговорил с ней.
Но Ксения проигнорировала зовущего – она увидела, что тот самый брюнет и его друг собираются уходить. Она легко догнала их. Сердце все еще бешено колотилось в груди.
– Как его зовут? – спросила Ксения, кивнув на брюнета, у его более трезвого друга. Она просто передаст слова мертвячки адресату, и все. Пусть та отстанет от нее!
– Василий. Но он уже слишком пьян сегодня. А вот я нет. Я Паша! – Паша отпустил плечо Василия, чтобы протянуть Ксении руку, и тот мгновенно начал заваливаться на пол. Пришлось ловить товарища и снова ставить в вертикальное положение.
– А тебя как зовут, красавица? Давай я доставлю Васю домой и вернусь? Погуляем…
– Нет, не стоит. У меня к вам дело. Можете передать Василию, когда он протрезвеет, то, что я скажу?
– А… – разочарованно протянул Паша. – Ну и что тебе нужно?
– Запомни, Паша: Василию надо вернуться домой. Его об этом очень просит мама. Это буквально жизненно важно. Вернется домой – и там все узнает!
Паша оторопело уставился на Ксению и едва снова не выпустил из рук ничего не соображающего Васю.
– Что? Домой? Мама просит? – переспросил он.
– Совершенно верно. Ты все правильно запомнил, Паша. Покедова! Надеюсь, не увидимся!
И Ксения поспешила к бильярдному столу, у которого ждала Таня.
* * *
Почти на целую неделю Ксения забыла о неприятном эпизоде в «Корсаре». Но в следующую пятницу, когда девчонки вновь собрались отдохнуть в любимом заведении, у входа их уже поджидали.
– Вот, вот она! – Паша издалека приметил Ксению и поспешил указать на нее другу Васе. – Это она мне про твою мать говорила!
Вася тут же потянулся к ней, а Ксения попыталась рвануть в сторону и сбежать. Вслед за ней рванула и Таня, которая инстинктивно поняла, что им угрожает какая-то опасность.
Но попытка оказалась безуспешной.
– Стой! Да стой же! – Василий догнал и ухватил Ксению за руку, развернул к себе.
На этот раз он выглядел совершенно иначе, чем в прошлую пятницу, – трезвый, чисто выбритый, да и призрака за его спиной не было видно. Хотя Ксения не могла не отметить, что глаза у него материнские – такие же карие и такие же печальные.
Паша тем временем поймал Таню.
– Не бойтесь, девчонки! Мы не хотим ничего плохого! – увещевал он вырывающуюся девушку.
– Я сейчас тебе между ног врежу! – верещала Танька. – У меня перцовый баллончик с собой! Милиция! Пожар! Помогите, люди добрые!
– Да перестань ты! – Паша отпустил ее руку. – Нужна ты мне больно! Истеричка! Это вообще все из-за твоей подружки!
– Девушка, вы извините, что мы вот так на вас набросились. Мы не хотели вас напугать, но вы можете объяснить, почему я должен ехать домой? Что значит «мама просит»? Что вы вообще знаете обо мне? – Василий стоял перед Ксенией бледный и растерянный. Он сразу же отпустил ее, когда услышал, как голосит Таня, и, кажется, очень боялся, что девушки сейчас снова от них сбегут.
– Я уже все сказала. Больше ничего не знаю! – Ксения очень надеялась, что ей не придется рассказывать про свои необычные способности и призрака, которого она видела рядом с Василием.
Но дальше произошло нечто и вовсе неожиданное. Из соседнего переулка выскочила тонированная вишневая«девятка» и с разворота преградила дорогу всем четверым. Ксения обернулась и поняла, что они заперты: справа и слева были стены пятиэтажек, а прямо за спиной – гаражи, из которых вышел охранник с битой. Он явно знал тех, кто приехал на «девятке».
Такой поворот событий был гораздо страшнее разговора с призраком. Лихие девяностые потому и назывались лихими, что бандиты и всякая беспринципная шваль чувствовали себя в то время свободно и безнаказанно. Маленький Бабылев славился тем, что город делили между собой три группировки. Появление вишневой«девятки» и охранника с битой говорило только об одном: они попались кому-то из этих отморозков.
Из машины, не торопясь и осознавая свое преимущество, вывалились трое – здоровые накачанные молодые ребята в кожаных куртках.
– Я их видела в «Корсаре»! – шепнула Таня на ухо подруге. – Они обычно за оплаченным столиком сидят. Помнишь, ты в прошлый раз едва сама к ним не подсела, а потом почему-то смоталась? Видно, они тебя засекли. Ну то есть запали.
– Так-так-так! Кто это тут к нашим девчонкам пристает? – Один из «девятки» подошел ближе. – Пацаны, смотрите: какие-то хулиганы к нашим чикулям без разрешения клеятся. Я даже слышал, девушки милицию звали.– Звали! – гордо сказала Танька, все еще толком не понимая, что происходит. В ее глазах бандиты из «девятки»выглядели спасителями, а Паша и Вася – нападающими.
– Ну, мы не менты, но поможем! – ухмыльнулся обладатель кожаной куртки, а заодно и здоровенной резиновой дубинки.
– Танька, молчи! – попыталась остановить подругу Ксения, но было уже поздно.
На Пашу и Васю кинулись двое из машины, а сторож вместе с водилой скрутили девчонок и поволокли в гаражи —очевидно, совсем не для того, чтобы спасать. Но когда металлическая дверь хлопнула за спиной, Ксения увидела посреди пустой коробки гаража висельника. Черного, вонючего, призрачного висельника. И закричала.
Впрочем, на бандитов это не произвело особого впечатления. И тогда она сказала первое, что пришло в голову:– Твой брат здесь!
Рядом все еще громко визжала Таня, и бандит, который держал Ксению, не расслышал.
– Твой брат здесь! – повторила Ксения, и на этот раз ее слова прозвучали почти как выстрел.
– Что? Что ты несешь? – Бандит замер, не отпуская хватки, потом встряхнул Ксению и потребовал: – Говори! Кажется, получается!
– Твой брат здесь. Мертвый брат… – Ксения вгляделась в угреватое злое лицо мертвеца, который болтался в петле на расстоянии вытянутой руки, и попыталась прикинуть его возраст. – Старший брат, верно? Он же прямо тут умер? Ты его нашел? Правильно говорю?
Ксения не ожидала от себя всего этого, но и ее никто никогда не пытался похитить до этого дня. Она вцепилась в призрака, как в соломинку.
– Откуда ты знаешь? Кто ты такая? Откуда знаешь, я тебя спрашиваю? – Бандита затрясло, он схватил Ксению за плечи. – Я сейчас тебя разорву и закопаю. Кто ты такая и что ты знаешь?
– Отпусти! Я расскажу! Отпусти же, брат просит, чтобы ты отпустил меня!
Мертвый брат, конечно, не просил, но фраза подействовала: бандит отошел. В помещении повисла гробовая тишина. Убежать пока не было ни единого шанса: во-первых, сторож с битой все еще держит Таню, а во-вторых, очевидно, что дернись Ксения – ее поймают в два счета. Придется идти до конца и дать мертвому и живому сказать друг другу все, что они хотят.
Минут через пять Ксения и Таня свободно на своих двоих вышли из гаражей в сопровождении нападавших.– Эй, парни. Стопэ. Отмена. Бросайте этих дохляков! – скомандовал тот, с чьим мертвым братом только что разговаривала Ксения.
Паша и Василий были уже прилично потрепаны. Они не уступали в силе нападавшим, но у тех было оружие, так что последний раунд был бы не в пользу двоих друзей.
– А че такое? Братан, мы тут уже почти закончили! – Один громила поигрывал резиновой дубинкой. Левый глаз у него уже начал опухать – видно, все-таки досталось. Его напарник надел на кулак кастет.
– Я сказал, стопэ. Поехали!
Тот, что отпустил Ксению, не стал спорить и что-либо объяснять. Он молча нырнул в «девятку» и хлопнул дверью.
* * *
– Да она вообще! Я в шоке от нее! Она – ведьма! Я вам говорю: ведьма! – возмущенно кричала Танька, показывая на Ксению. – Я такого еще никогда не видела! И не слышала!
– Я не ведьма! – со смехом защищалась Ксения. – Я же не колдую, дурочка! Я просто увидела его брата. Ну и все, дальше ты знаешь.
– «Я просто увидела его брата»! Нет, вы слышали – «просто»! Мы дружим уже черт-те сколько, и теперь она мне сообщает, что может видеть мертвецов! Нормально, да? И если бы на нас не напали, я бы так и не знала об этом, верно?
Таня, Ксения, Вася и Паша сидели на лавочке в небольшом сквере. Они уже познакомились, купили в ночном ларьке пиво и теперь обсуждали события, которые еще десять минут назад грозили обернуться трагедией.– Это все ужасно интересно, особенно потому, что я тоже получил привет от покойницы. И передала его твоя подруга… – Вася показал Тане на Ксению. – Может, вы уже объясните нам, что случилось в гаражах и как так можно видеть покойников? Обещаю: это останется между нами.
Ксения вздохнула.
– Ладно, объясним. То есть я объясню. Я вижу мертвецов. Это наследственное. Такой вот дар… Ну или болезнь, для кого как. Я не очень-то рада этому, поэтому никому не рассказываю. Но сегодня я поняла, что это наш единственный шанс. Когда нас затащили в гараж, я и правда увидела там призрака – брата одного из бандитов. Он был в ужасном виде. Не мог говорить, только стонал… Впрочем, призраки часто не слишком разговорчивы. Они как будто зацикливаются в каком-то моменте или в своей проблеме… Если им не помочь эту проблему решить, они так и будут болтаться между мирами.
– И что же за проблема была у призрачного брата? – Таня едва могла усидеть на месте от любопытства. – Я из твоих обрывочных фраз ничего не поняла. А потом этот громила как начал рыдать! Прикиньте? Два слова —и здоровенный мужик, который хотел нас то ли прикончить, то ли еще чего сделать, – рыдает! Магия!
– Да нет, не магия. Я думаю, они были близки с покойным. А тот при жизни торговал кое-чем. Ну, понимаете? Сам сидел на этом и брата своего подсадил – того, который меня держал. А брат после его смерти стал очень агрессивным, начал больше употреблять. И вот призрак хотел, чтобы брат бросил, потому что это вещество и его бы убило. Я не очень путано объясняю? В общем, они оба мучились от чувства вины: призрак из-за своих поступков, живой – из-за своих, из-за того, что не смог спасти умершего… Когда я сказала об этом вслух, то как будто пружина этого взаимного напряжения разжалась: и громила расплакался, и призрак успокоился. Они ведь давно за все простили друг друга, не знали только, как и кому об этом сказать.
– Ого! Вот это да! – Паша сидел обалдевший, с открытым ртом слушая историю Ксении.
– И что, часто ты призракам и живым помогаешь? – спросила Таня. – Ты так рассказываешь, как будто настоящий эксперт в этом деле!
– Нет… – Ксения отвела глаза. – Я не хочу ввязываться в чужие проблемы. Тут просто выхода другого не было.
– А мама? – вдруг подал голос Василий. – Почему ты сказала Паше про мою маму в прошлую пятницу?«А все-таки он симпатичный парень, – подумала Ксения. – Помогу ему, раз уж так вышло. Один раз. Последний.
И больше – никогда!»
* * *
Ксения и сама не поняла, как получилось, что они так быстро сдружились с Васей. Спустя всего неделю после знакомства она уже ехала вместе с ним в электричке в Сумраково, чтобы помочь разобраться в семейной истории. За окном проносились незнакомые деревеньки и дачные поселки. На несколько минут зарядил грибной дождь, и в пыльное окно врезались яркие, веселые лучи солнца. Но история, которую рассказывал ей Вася о своей маме Ольге и их отношениях, была грустной и трагичной, не сочетающейся с пейзажами.
Призрака в этот момент рядом не было. От Васи Ксения узнала, что мама преследует его только в день своей смерти – вот уже двенадцать лет подряд. На очередную годовщину Вася начинает ощущать холод, вокруг бьются и перегорают лампочки, чудится ее запах, будто бы даже слышится зовущий издалека голос. Но ничего, кроме своего имени, Васе так и не удается разобрать.
В такие дни Вася старался не оставаться один. То, что происходило, пугало его. Поэтому звал друзей, отправлялся в бар или ночной клуб, пил до беспамятства – делал все, чтобы не замечать проявления потустороннего.– Я думаю, она злится на меня потому, что я не приехал на похороны, – сообщил Вася. – Не хотел ее видеть. И прощаться не хотел. Я с шестнадцати лет фактически не жил дома, не мог рядом с ней находиться.
– Почему?
– Это непростая история, Ксюш… – Вася посмотрел в окно невидящими глазами. Он немного помолчал, но все же решился продолжить рассказ: – Когда мне было семь лет, умер мой отец, Виктор Лебедев. Я его очень любил. Очень. А она… А она, наверное, нет.
Вася стиснул зубы, от напряжения у него заходили желваки. Парень снова уставился в окно – смотреть в глаза Ксении он не мог.
– Расскажи мне. Будет легче… – Ксения робко погладила его по руке.
Вася спрятал лицо в ладонях, борясь с эмоциями. Помотал головой, словно прогоняя сомнения, потом выпрямился, сунул руки в карманы и продолжил:
– Я ни с кем об этом не говорил. И не понимаю, зачем рассказываю это тебе. Может быть, только потому, что ты ее видела. В общем, я думаю, мать не любила папу. Пусть я был еще мальчишкой, но все понимал. Отец замерз в сугробе. Выпил сильно, шел домой и уснул. Можно сказать, несчастный случай. Полдеревни по нему рыдало, а она… ни слезинки! Ни на похоронах, ни потом. Как будто соблюдала нужные ритуалы, и все. Как прошел срок, избавилась от его одежды, раздала соседям личные вещи. Я только успел спрятать его зажигалку на память и одну фотографию. А больше снимков и не было – ни с их свадьбы, ни после моего рождения. Мать не любила фотографироваться, так она говорила. Но я думаю, она просто не любила фотографироваться с ним.
– Но она ведь вышла за твоего папу замуж – значит, любовь была? – предположила Ксения.
– Не знаю… – Вася тяжело выдохнул это слово.
– Ты из-за этого на нее злишься? Из-за того, что мама не любила отца и не оставила тебе ничего на память о нем?– Отчасти да. Но с этим я еще мог бы как-то смириться, наверное… Но возненавидел я ее позже. Мне было шестнадцать, когда я ее застукал с соседом. Представляешь? С женатым соседом!
Вася беззвучно выругался. Потом понизил голос, хотя рядом с ними никто не сидел, а стук колес, врывающийся через открытые форточки электрички, не позволял соседям через две-три лавки услышать их разговор.
– Я больше не видел в ней свою маму после этого, понимаешь? Она как будто перестала для меня существовать. Ну я собрал вещи и умотал в город. Не ребенок уже, голова на плечах есть, учился, работал, вертелся как мог…И все. Не звонил ей, не писал. Зачем? В тот же год она умерла. Не старая еще была, тридцать пять лет. Мне о смерти сообщили знакомые из деревни, говорили, что у нее с сердцем что-то. Но знаешь, было как-то все равно. Я не поехал на похороны, там и без меня справились. Любовничек, наверное, расстарался. А я в его лживые глаза смотреть не мог. И потом… Ксень, ты сама из деревни и понимаешь: слухи быстро расползаются. Я не хотел слушать пересказы грязных историй о матери. Ну и время прошло, я уже нормально в Бабылеве обустроился. У меня все хорошо – зачем возвращаться?
Вася пожал плечами. Кажется, договорив, он немного успокоился. Еще две станции – и они приедут туда, где он родился и вырос. Туда, где жила его мама.
– А ты не думал, что если все-таки съездить к ней на могилу, то ее дух упокоится и не будет больше преследовать тебя в следующую годовщину смерти?
– Да я так-то не суеверный. Я вообще не думал, что это прям дух ее. А ты считаешь, это поможет? Сгоняем на кладбище, положим цветочки – и все, отпустит? Не придет больше?
Ксения видела и слышала по голосу Васи, что больше всего на свете ему хотелось избавиться от навязчивого призрака и больше никогда-никогда не возвращаться в эти края. Но что-то подсказывало ей, что не получится решить проблему, купив маме цветы на могилку.
– Скажу честно: я надеюсь, твоя мама снова проявится и расскажет, что ее беспокоит, – сказала Ксения.– Тогда общайся с ней сама, идет? – Вася поджал губы и снова отвернулся.
– Я еду помочь тебе, а не навредить.
* * *
Привокзальная площадь Николаевки кипела и бурлила – каждый квадратный сантиметр был занят или палаткой, обклеенной упаковками товара, или бабулечкой, торгующей с рук овощами со своего огорода, жареными семечками, вязаными носками и салфетками. Барыги приторговывали с рук старым барахлом, предприимчивые дельцы – дешевым бельем и трикотажем.
На все это со стены вокзала смотрели два бледных лица: одно, пожелтевшее и как будто пыльное, принадлежало Владимиру Ленину, второе, белое, словно его разместили тут только вчера, – какому-то его соратнику, которого Ксения не узнала. Казалось, что идеолог коммунизма вместе со своим другом повелевал шумным рынком. Ксения с удивлением отметила, что, хотя ленинские идеалы были давно повержены, под барельефом вождя лежало несколько свежих гвоздик. А вот под вторым лицом кто-то меленько, словно стесняясь, выцарапал гвоздиком:«Снимите упыря!».
– А ты говорил, что вырос в маленькой деревушке! – Ксения на секунду засомневалась, туда ли они с Васей приехали.
– Так это и не моя деревня. Я вырос в Сумраково, это отсюда пару километров. Но кладбище в Николаевке. Так что можем с вокзала взять частника и сразу поехать к матери.
– Хорошо, здесь и цветов можно купить. И квасу! – Ксения показала на желтую пузатую бочку, пережиток советского прошлого. У бочки привычно стояла очередь жаждущих. – Так пить хочется! А потом на кладбище. Идет?
– Угощаю, – улыбнулся Вася. – А семечек не хочешь?
– Не! У нас в деревне бабка была, тоже жарила на продажу. Но перед тем, как в мешок готовые ссыпать, сперва в них грела свои артритные ноги. Если бы ты хоть раз ее ноги увидел, больше никогда бы семечек не захотел. А я видела… Так что – только квасу.
Они встали за высокой женщиной в длинной зеленой юбке и черном плаще. Ксения разглядывала ее наряд и густые рыжие волосы до самых бедер, пока грузная, мокрая от пота продавщица разливала квас по пузатым кружкам. Лица незнакомки в зеленом не было видно, и Ксения с интересом гадала – это молодая девушка или взрослая женщина?
Наконец рыжая отошла в сторону с полной кружкой темно-янтарного кваса, и Ксения увидела ее лицо —вытянутое, с пергаментной бледной кожей, покрытой веснушками, тонкой сеткой морщин возле глаз и над верхней губой. Не девушка, но внешность такая необычная и странная, что возраст не определишь.
Вася передал Ксении ее квас, и они тоже подвинулись, пропуская следующих по очереди. Но отвести глаз от загадочной рыжеволосой незнакомки Ксения так и не могла.
Та сделала небольшой глоток из кружки, облизнула тонкие губы, сплюнула и вдруг выплеснула остатки кваса прямо на толпу.
Люди ахнули и попятились, а вместе с ними и Ксения с Васей. Женщина в черном плаще рявкнула:– Нечего пялиться! Стоят, зенки лупят! Я вам не памятник!
И тут же швырнула стеклянную кружку на землю. Ругаясь, за ней поднялась со своего «насеста» продавщица. А в следующую секунду через образовавшийся просвет в толпе на площадь вылетел маленький старый «жигуленок», снес опору бочки и унесся прочь, даже не затормозив.
Бочка же, словно огромное, но хрупкое яйцо, громко крякнулась о землю и раскололась по заваренному шву, заливая все вокруг ароматным напитком из своих недр. Те, кто был поближе, сразу кинулись проверять: что там на дне? Правдивы ли давние слухи, что бочки эти не моют – и в сусле плавают то ли лягушки, то ли опарыши? А Ксения завертела головой – куда исчезла рыжеволосая баба, которая все это устроила? Точнее, которая одним своим странным поступком спасла несколько человек от аварии. Похоже, водитель машины, сбившей бочку, был пьян, и если бы секунду назад толпа не расступилась из-за действий этой странной особы, то кого-то непременно задавили бы… Однако женщина в черном плаще словно растворилась в воздухе.
– Офигеть! Я весь мокрый! – осматривал себя Вася.
– Я тоже… – Ксения рассматривала свои шорты. На них попало не так много, зато большое коричневое пятно расползалось по белоснежной футболке.
– Да, родные края встретили так, что хоть вовсе сюда не приезжай! – Вася даже не понял, что только что буквально чудом не оказался под колесами автомобиля.
– Слушай, у тебя ключи от материного дома с собой? – спросила Ксения.
– С собой. Только я там не был до черта лет. Вообще не представляю, что там осталось. И осталось ли?– Ну, хотя бы можно будет замыть пятна и обсохнуть. Потом уже остальные дела решать будем. Пошли! Давай расценивать это как знак?
В отличие от Васи, Ксения решила, что знак этот непременно хороший.
* * *
До Сумраково добирались пешком. Ели мороженое, хохотали и травили анекдоты. Но, едва завидев знакомый забор, Вася заметно погрустнел. Остановился перед калиткой, уставился на родные стены.
– Смотри, а дом-то как будто жилой! – Ксения подошла к забору.
– А? С чего ты взяла? – не понял Вася.
– Ну, дома без человека быстро ветшают, и природа тоже берет свое. Стоит только перестать косить траву, как участок быстро зарастает, кусты и деревья дичают. А тут все выглядит так, как будто твоя мама просто отошла к соседке.
Вася присмотрелся: тропинка от калитки протоптана, сорняков и правда нет. Огород прикрыт пленкой – может, там и растет чего. Окна покрыты слоем пыли, но даже сквозь нее видны любимые мамины шторы. Дверь не взломана, просто заперта. Что здесь происходит?
Он без труда открыл замок старым ключом, и они вошли.
Ксении понадобилась минута, чтобы оценить ситуацию.
– Тут никто не живет, это заметно. Никаких признаков быта. Но кто-то явно приходит прибираться, и я почти уверена, что использует огород в своих целях.
– Ксюш, ты Шерлок Холмс? Или подрабатываешь следователем? Столько выводов, но ты ведь только вошла! —удивился Вася.
– Эх ты, мужик! Просто я – девочка. Я с детства приучена к хозяйству. Мне не надо быть Шерлоком Холмсом, чтобы распознать такие вещи. У нас на соседней улице бабулька померла, наследников не осталось. Через пять лет на крыше дома начала березка расти, малина из ее малинника к соседям сбежала, а кусты закрыли калитку так, что и не пройти на участок было. А тут ты говоришь, что двенадцать лет со смерти матери прошло. Дом, в котором никого не было двенадцать лет, выглядит по-другому. А здесь и топят зимой, и прибирают время от времени. Это родственники, наверное, порядок поддерживают. Кто у тебя тут живет?
– Никого! – развел руками Вася. – Родня по отцу уехала из этих мест после его смерти. Мать никакой связи с ними не сохранила. Ее родители умерли лет двадцать назад. А братьев и сестер у нее не было.
– Может, кто из соседей решил за домом присмотреть? Заодно и огород использовать. Сам знаешь, времена непростые, каждый выживает как может…
И тут дверь сзади них распахнулась.
На пороге стоял высокий худой мужчина под пятьдесят, который сначала испугался, увидев незнакомцев, потом узнал Васю и попытался робко ему улыбнуться, но тот взревел:
– Ты? Так это ты здесь?! Серьезно?! А что, хорошо устроился! Шалаву свою похоронил – и теперь в ее дом других баб водишь? Удобно! Не в свой же! Не при жене же! И земля не простаивает! Что сажаешь? Картошку? Огурцы? Нормально! Ну ничего, теперь я тебя посажу! Я сейчас милицию вызову! Хотя нет, к черту милицию! Сам тебе руки поломаю! И ноги!
И Вася бросился на мужика.
Тот, на собственное счастье, так и стоял на пороге, а потому, увидев рассвирепевшего хозяина, пулей вылетел за дверь, выскользнул за калитку и скрылся из виду за раскидистой елью.
Вася не стал догонять. Плюнул ему вслед, вернулся в дом, стянул с себя подсохшую майку, с силой бросил ее на стул и зашарил по шкафам, стоящим на кухне-веранде.
– Интересно, что тут осталось? Что тут он хранит? Вот бы водки…
– Вася! Вась! Кто это? Ты чего так взъелся-то? Объяснишь? – Ксения не на шутку перепугалась.
– Объяснить? Объясню! Это хахаль ее! Матери! Помнишь, я тебе говорил, что застукал ее с соседом? Вот! С ним! С этим кобелем! – Вася неловко задел кружку, которая стояла на краю невысокого серванта. Кружка упала, но не разбилась. Тогда Вася поднял ее и с силой лупанул об пол, выплескивая свою злость.
– Не может быть! – только и могла сказать Ксения.
– Как видишь, может! Козел!
Вася вдруг словно обессилел. Сел на ближайший стул и обмяк.
– На черта ты меня сюда притащила? – не поднимая головы, еле слышно спросил он.
И тут в доме стало стремительно темнеть.
На улице был еще день, солнце даже не думало клониться к закату, а прогноз погоды не обещал дождя. Но пространство вокруг Васи и Ксении посерело, как будто над домом зависла огромная черная туча. Вася встал и потянулся к выключателю, но свет не зажегся. Вместо этого в двух светильниках, висевших под потолком, раздались хлопки – и на пол осыпались осколки ламп. Вася вскочил со стула. Стекла в серванте задрожали и покрылись мелкими трещинами, окна же стали словно зеркальными: в каждом Вася и Ксения видели себя и… искаженное, бледное лицо Васиной покойной мамы.
– Верни его! Проси у него прощения! Вы должны друг друга простить! Поздно будет! – Голос призрака был глухим, как будто доносился из-под воды, но все же пробирал до мурашек.
Вася растерялся, побледнел, руки затряслись.
– Почему «поздно»? Что должно случиться? Что? Расскажи нам! – попросила она у покойницы. Но темнота внезапно развеялась, и призрак исчез.
Ксения буквально всем телом чувствовала, сколько сил ушло у мертвой женщины, чтобы проявить себя в этом мире снова. Неужели Васе и правда грозит что-то страшное? Но что? Что может случиться плохого, если он не поговорит с соседом?
– Вась… – Ксения подошла к нему, чтобы поделиться своими мыслями, но Вася заметался по веранде, не находя себе места.
– Ненавижу! Ненавижу это место! И мать! И козла этого! Не могу! Не могу здесь больше находиться!
Он распахнул дверь и вылетел со ступенек на улицу.
Ксения выбежала за ним, и тут их обоих оглушил неожиданно громкий и близкий гудок поезда. Ксения с удивлением обнаружила, что дом Васи стоит буквально на краю огромного оврага, а на противоположном его краю на уровне ее глаз громыхает вагонами и сигналит товарняк.
* * *
– Вот же странное место! Как вы тут живете… на склонах? Неудобно же! – удивлялась Ксения, пока они с Васей бродили по деревне.
Гудок поезда, как ни странно, немного их отрезвил, снял подступавшую панику. Но возвращаться в дом они не стали.
– Я тут и не живу, – ответил Вася. – Говорил же! А место и правда странное. Когда я был маленький, мне казалось, что это разверзнутая пасть мертвого дракона. Огромного, как полмира! И вот он умер давным-давно с открытым ртом, челюсть ветрá замели землей, потом она заросла травой, а потом пришли люди и почему-то решили, что это место им подходит. Построили свои хлипкие домики – кто-то на одной стороне, кто-то на другой… По хребту дракона и по верхней челюсти пустили поезда. И вот – живут. И не знают, что живут в таком страшном месте. Но однажды, если не убежать вовремя, этот дракон проснется и сожрет всех жителей Сумраково. Поэтому я сбежал.
– Слушай, а почему ваша деревня так странно называется? Су-мра-ко-во… – спросила Ксения. – Такое чудно́е название.
– Ну, у нас тут есть одна легенда. Не знаю, насколько правда, не проверял. Говорят, много лет назад, еще до революции, деревня называлась Сумароково. Но у областного чиновника, который в том числе ведал картами местности, жену увел какой-то военный с фамилией Сумароков. Она потом вернулась, но уже беременная. И не было до конца ясно, от кого. Но муж ее все-таки назад принял. Правда, ему часто приходилось проезжать через деревню по своим делам, и каждый раз ему здесь становилось плохо. Поэтому в какой-то момент слегка подправил в своих бумажках название. Так Сумароково превратилось в Сумраково.
– Вот это страсти! Вот это любовь… – вздохнула Ксения.
– Это ты еще не знаешь, что здесь было после революции, – хмыкнул Вася. – Вот это были страсти так страсти! Кровавые.
Из кустов вынырнула белая кошка с черным ухом, засеменила впереди. Ксения позвала ее, та замерла, подпустила поближе, но, как только люди оказались на расстоянии вытянутой руки, снова устремилась вперед.
– Какая красивая! Сама элегантность! – показала на кошку Ксения.
Вася промолчал. Впереди показался высокий деревянный зеленый дом с башенкой. Такой маленький деревенский замок – с резными наличниками, деревянными статуями…
– Ого! Хоромы! Первый раз такое вижу!
Кошка с черным ухом ловко поднырнула под невысокий белый забор возле этого венца сельской архитектуры и скрылась где-то в розовых кустах. За ними были видны роскошные яблони, на которых уже дозревали первые ранние плоды.
