Текст книги "Ленка в Сумраково. Зов крови"
Автор книги: Анна Пронина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)
Она была сосредоточена на вопросах и не всегда замечала, что хватается за карты пальцами, испачканными в подтаявшем шоколаде. Колода лежала перед ней рубашками вверх, веером. Карты Тетерина брала из произвольных мест: одну из середины, одну слева, одну справа с конца. Потом по три переворачивала и смотрела, что изображено.
Туз червей в сочетании с десяткой пик и девяткой бубей[2] подсказывали, что Володя начал поиски и вот-вот отправится за своей ненаглядной.
Валет бубей намекал на опасность, которая может угрожать ему, десятка бубей и туз пик говорили, что Володя сам обратится к Тетериной за помощью. И это неудивительно. Карты говорили и о растерянности следователя, и о волнении, и о гневе. Шутка ли – а вдруг ведьма не соврала и Ленка и правда беременна?! Он не понимал, почему любимая прогнала его, почему не хочет, чтобы он был рядом, и что за проклятие такое, с которым нельзя справиться иначе, чем обидев близкого человека?
Но душевные волнения Володи не трогали ведьму. Тетерина задумалась, подсчитывая, сколько у нее осталось времени, чтобы найти деньги для Геннадия. Она потянулась за конфетами в вазочке, стоявшей на другом конце стола, задела колоду – и одна карта соскользнула на пол. Ведьма подняла ее и нахмурилась: шестерка крестей —дурной знак. Вот только для кого? Для нее самой или для Володи?
В дверь постучали, и та почти сразу скрипнула, возвещая о приходе гостя.
– Здравия желаю! Есть кто дома? – с порога крикнул Володя.
– Есть, – ответила Тетерина. – Проходи.
* * *
Володя гадать на картах не умел и не хотел. Он обычно искал ответы на свои вопросы в уголовном кодексе. Ну, а в нынешнем случае – в полицейских базах.
Накануне визита к Тетериной Володя зашел в отдел, чтобы попросить у начальника отпуск за свой счет. А потом заскочил в свой кабинет. Провозившись пару часов за компьютером и сделав несколько звонков нужным людям, он раскопал все, что можно было найти на Ленку и ее родственников: паспортные данные, привлечение к ответственности, налоги, данные об официальной заработной плате и кредитная история. У семьи Лебедевых все было прозрачно, легально, чисто, без долгов. Нашел также данные на Ленкиного отца: смерть давняя, но не криминальная. И на том спасибо.
А что с недвижимостью? Ага, отцовский дом перешел по завещанию к Ленке. И где же он находится? Ох ничего себе – Сумраково! Можно не гадать и не сомневаться: если Ленка решила уехать из Клюквина, то только туда. Надо поговорить с ней и расставить все точки над «и». Если в том, что они не могут быть вместе и растить общего ребенка, виновато какое-то там проклятие, то стоит взять Тетерину с собой.
– Ну что, ведьма, ворожишь? – спросил Володя, окинув взглядом стол на тесной кухоньке Тетериной и разбросанные карты.
– Гадаю. – Тетерина расплылась в улыбке.
– Посмотри тогда, удачный ли сегодня день, чтобы поехать за Ленкой.
– Удачный, это я тебе и без карт скажу. Удачный! А куда поедем? Нашел ее? – Тетерина сгребла колоду со стола и начала тасовать карты.
– Есть одно местечко. Далековато от Бабылева, но у нее там дом вроде как. Называется Сумраково, не слышала?– Сумраково? – переспросила Тетерина с интересом.
– Так точно, – подтвердил Володя.
Ведьма вытащила из колоды карту и положила на стол. Перед ней снова лежала шестерка крестей – дурной знак. Она опять влезла в колоду и накрыла шестерку второй картой – туз бубей.
– Поехали, мой хороший, поехали, только переоденусь! – И ведьма засуетилась, убирая со стола кофе и магические атрибуты.
– Так что карты говорят? – уточнил Володя скорее из любопытства, чем рассчитывая на какую-то ценную информацию.
– Говорят, надо нам в Сумраково! Очень надо!
После последней аварии за руль Володе не хотелось совершенно, тем более что одна рука так и оставалась пока в лонгетке. Так что он заранее посмотрел расписание электричек, и они с Тетериной как раз успевали на самую первую. От Николаевки взяли такси до Сумраково. Но у самой деревни вышли – Володя не знал названия улицы, на которой стоит нужный дом, только номер. Он хотел пройтись и осмотреться. А если честно, в груди было так тяжело и муторно, что он, кажется, попросту оттягивал встречу.
За прошедшую ночь намело много снегу. Он продолжал ложиться под ноги мелкой крошкой, но, к счастью, с утра по дороге уже кто-то проезжал, и идти по оставленной колее было несложно. Только тишина давила на голову. В деревне со странным названием Сумраково было тихо, как в гробу.
Володя старался не думать. Вообще. А главное, не представлять, что будет, когда он увидит Ленку. За время дороги в нем постоянно сменяли друг друга гнев, тоска, любовь, нежность. И чувство безысходности, и ощущение, что собственная жизнь ему и не особо-то нужна, если в ней нет Ленки. А потом он снова сердился на нее – и дальше по кругу.
Теперь они с Тетериной рассматривали брошенные дома на окраине.
Стоило придумать какую-то первую фразу. Какие-то слова, с которых можно будет начать разговор с Ленкой. Интересно, а если он придет, а она откроет ему уже с пузом? Или нет. Пуза вроде еще не должно быть, срок-то небольшой… Хотя кто знает, Ленка же худенькая. А может, ведьма соврала? Может, Ленка не беременна... Но на кой черт все это нужно Тетериной?
И тут он услышал хлопок.
– Выстрел! – сразу сообразил следователь.
– А? – Тетерина ничего не поняла.
– Кто-то стрелял! И совсем недалеко!
– Ой, мама родная! И что делать?!
Володя завертел головой по сторонам, пытаясь сориентироваться, как и куда бежать.
Бабах!
Звук повторился снова, за ним раздался пронзительный женский крик, и Володя, забыв про Тетерину, бросился бежать.
Впереди показался автомобиль, который, видно, и оставил колею. Ба! Да это же машина Кадушкина!
Теперь крики не прекращались. Они доносились из кирпичного дома, недалеко от которого стоял личный автотранспорт клюквинского участкового и, кажется, кто-то лежал рядом в сугробе.
Нога Володи, с которой совсем недавно сняли гипс, начала болеть, ботинки промокли. Но Володя ничего не замечал. Он влетел в дом и застал невероятную картину.
Обычно следователи приезжают на место преступления, когда там уже работают криминалисты и оперативники. За годы службы вырабатывается профессиональная привычка: игнорировать запах крови, сохранять холодный ум, глядя на последствия трагедии, и при необходимости успокаивать истерики потерпевших.
Но еще ни разу Володя не оказывался на месте преступления, где пострадавшим был не чужой ему человек. Друг. На полу просторной и светлой кухни-веранды лежал Николай Степанович Кадушкин. Под участковым расплывалось огромное багровое пятно крови. Над бесчувственным телом рыдала Ленка, рядом от ужаса кричала ее мать, Ксения Валентиновна.
* * *
За минуту до того, как Володя услышал второй выстрел, Андрей наставил ствол на Ленку.
Он собирался убить эту наглую девчонку. Терять уже нечего. Но в последний момент на кухню влетел этот чертов Анискин – участковый, который строил ей крышу. И словил пулю, предназначенную для Ленки.
Андрей не стал проверять, насмерть или только ранил. Он выбежал на открытую веранду, которая выходила на крутой склон, и сиганул вниз, в сугроб. Затем добрался до забора, перемахнул на другой участок и помчался дальше – в самую глубину сумраковского оврага. Оно спрячет его. То существо, что сидит внутри. Оно спрячет, Оно обещало. Они с Андреем уже одно целое. А снег, снова начавший падать с серых небес, поможет.
* * *
Оперативники обыскивали Сумраково, вызвали даже кинологов с собаками, но след преступника взять не удавалось. Деда Славу увезли в больницу. По счастью, пуля, выпущенная в него, не задела никаких жизненно важных органов.
Ленка забрала к себе беспомощную бабу Зою и уложила спать. Та, казалось, совсем помешалась – Ленка увидела, что старушка чем-то перепачкала руки и колеса своего кресла. Сначала показалось, что грязью, но, когда Ленка смочила в теплой воде полотенце и стала протирать, оказалось, что кровью. Кровью деда Славы.
Кадушкина тоже забрали. Но не в больницу. Клюквинский участковый, который в последние месяцы стал для Ленки заботливым другом и отцом, погиб. Отдал свою жизнь за жизнь беременной девчонки.
Услышав первый выстрел, он очнулся ото сна – какого-то неестественно глубокого и тяжелого – и не раздумывая полетел вниз, туда, где стреляли. Увидев в руках незнакомого мужика ствол, направленный на Ленку, Кадушкин без раздумий заслонил ее собой, подставив свою грудь.
Но даже спустя несколько часов, уже после приезда медиков и полиции, Ленка все еще не могла осознать произошедшее. После того, второго выстрела чувства как будто отключились в ней.
Словно сквозь толщу воды, она слушала мамины крики, смотрела на Володю, который возник из ниоткуда, на Тетерину – ее присутствие казалось совсем уж странным.
А потом Ленка и вовсе будто наблюдала сама за собой со стороны: вот она отвечает на вопросы полицейских, которые приехали по вызову Володи, вот капает маме валерьянку, звонит Ларисе, чтобы та помогла. Потом вешает на место отцовскую картину, которая упала со стены, поднимает бумаги, вывалившиеся из-под рамы, отмывает с пола кровь, греет воду, чтобы помыться самой. Все это происходило как будто не с ней, а с какой-то другой Ленкой. И эта другая Ленка почему-то казалась очень спокойной, способной что-то делать в ситуации, когда все остальные рыдали или бились в истерике.
Первый раз Ленка вынырнула в реальность уже поздним вечером.
Резкий гудок товарняка вырвал ее из пустоты. Ленка вдруг обнаружила себя на веранде, которую построил дед Слава. Она, укутанная в толстый плед поверх пальто, стояла с чашкой горячего крепкого кофе. Поезд громыхал на противоположной стороне сумраковского оврага, и стук колес бился о ее грудь, заменяя собой стук сердца.– Лен, ты как, не холодно тебе? – На веранду вышел Володя. – Тетерину я отвез в Николаевку, она, похоже, домой уехала. Мама твоя уснула, бабу Зою уложил у нее дома. Звонил в больницу, сосед твой прооперирован уже, состояние стабильное…
– Дед, – не оборачиваясь поправила Володю Ленка.
– Ну да, дед. Дед Слава, верно? – Володя достал сигарету, прикурил и встал рядом с Ленкой, провожая взглядом поезд.
– Ты не понял. Дед Слава – это мой дед. Родной… – Голос Ленки дрогнул впервые после случившегося.– Да? Я не знал, что у тебя есть дед, – ответил Володя и только теперь заметил, что Ленку начало потряхивать и она вот-вот расплачется. Впервые после того, что случилось.
– Я… Я тоже не знала. Я вчера узнала. То есть позавчера. Неважно. Мама мне рассказывала про него, но она не сказала кто, а я сразу поняла, но не знала, как сказать… Я думала: мы потом поговорим, я спрошу… – Ленка сбивчиво затараторила, пытаясь что-то объяснить Володе, но тут слезы нескончаемым, неконтролируемым потоком хлынули из глаз. – Это я! Я во всем виновата! Это все из-за меня!
Ее ноги стали подкашиваться, но Володя подхватил Ленку, прижал к груди, несмело погладил по растрепанной голове. Он и сам только теперь осознал, что здесь случилось. Осознал – и позволил себе расплакаться вместе с ней.
* * *
Николая Степановича Кадушкина похоронили в Клюквине, рядом с женой и сыном. Вся деревня провожала любимого участкового в последний путь. Ленка с мамой организовали поминки. Володя тоже приезжал проститься со Степанычем, но Ленка сторонилась следователя. И потому, что страшилась так и не снятого проклятия, и потому, что боялась снова разрыдаться рядом с Володей. А Ленке не хотелось, чтобы кто-то знал, насколько сильно ударила по ней смерть Кадушкина. И свою боль, и память о Николае Степановиче она собиралась сохранить внутри.
А еще Ленка злилась на участкового – зачем он это сделал? Зачем подставился? Потом жалела его. Потом – себя. Потом ненавидела Андрея. Потом думала о том, каково это – пожертвовать собой ради другого? Да, он полюбил Ленку как дочь, но она и подумать не могла, что он вот так…
– Мама, скажи, это все из-за проклятия? Из-за того, что мужчины не могут быть рядом с нами?
Глаза у Ленки были красными, а веки припухшими. Они с мамой сидели в клюквинском доме, завернувшись в пледы – не от холода, а потому что обеим хотелось спрятаться, нарастить себе вторую кожу – толстую, как у слона.
Ксения Валентиновна заварила себе и дочери успокаивающий сбор, и теперь они пили горячий ароматный напиток.
– Мам, прости, я не понимаю… Не понимаю, чем мы заслужили такую кару? Почему? Папа умер, потому что был твоим мужем, а Кадушкин? Потому что стал мне вторым отцом? А дед Слава? Почему ты вообще не сказала мне сразу, что дед Слава – это мой родной дед?! Почему ты столько лет не говорила мне, что у меня есть дед по отцу?– Ну, дед Слава поправится. Я уверена, – тихо сказала Ксения Валентиновна и опустила глаза. Вопросы дочери она оставила без ответа. Может быть, потому что, в отличие от Ленки, сама она боялась задавать похожие вопросы своей маме.
– Ты должна мне сказать, мама. Должна. Вы были с моим папой женаты или нет? Как работает это дурацкое проклятие? Я беременна! И я не хочу смерти отцу моего ребенка! Я хочу знать, как мне его защитить?!
Ленка произнесла последнюю фразу так, что стало ясно: если мать по какой-либо причине откажется ей помогать, она все равно не отступится.
Но мама все-таки заговорила:
– Горе в том, дочь, что я сама не понимаю… Не понимаю, как это все работает. Твоя бабушка считала, что пострадать могут только мужья. То есть если женщина нашего рода выходит замуж, то супруг ее обречен. И когда я поняла, что влюбилась в твоего отца, то сразу же решила, что навсегда уеду из Сумраково и оборву с ним все контакты… Почти как ты с Володей. Но знаешь, во времена наших бабушек оказаться в постели у мужчины, не расписавшись с ним, было позором. А в девяностые годы, на которые пришлась моя молодость, никого не волновало, с кем ты спишь. Мне захотелось побыть с ним хотя бы раз...
Ксения Валентиновна замолчала, сделала еще один глоток чая и глубокий вдох, прежде чем продолжить.– Я уехала из Сумраково наутро после того, как мы... А Вася ничего не понял, конечно. Через подругу Таньку, которую я предупредить не успела, он выяснил мой адрес в Клюквине и прикатил с кольцом – делать предложение. Тогда я не смогла умолчать про проклятие: предупредила, что, если останемся вместе, ему будет грозить смертельная опасность. Но Вася убедил меня, что это все фигня, выдумки, прошлый век. И потом, я же не общалась с призраками! Я, конечно, напомнила ему, что откликнулась на зов его умершей матери, но он трактовал это как знак судьбы, говорил, что никакое проклятие не сработает… В общем, Вася как мог уверял меня, что-то придумывал и так далее. Ну и я просто прогнала его, отправила назад в Сумраково. Твоя бабушка запретила мне ему звонить и писать, на его попытки достучаться до меня я тоже не отвечала. А потом узнала, что беременна. Тобой. И написала ему письмо. Тогда Вася придумал план: сказал, что в его краях ходят слухи о какой-то очень сильной ведьме. Он найдет ее и постарается снять наше родовое проклятие. И до той поры мы поживем отдельно и официально расписываться не будем. Но разыскать ту самую ведьму оказалось не так просто. И он не успел. Инфаркт. Врачи даже не удивились, что сердце остановилось у такого молодого, – мать ведь тоже от сердца умерла.
Ксения Валентиновна сделала еще один большой глоток успокаивающего чая и посмотрела на Ленку. Свое горе за столько лет она уже выплакала, но душа все еще болела от воспоминаний.
– Твоя бабушка ругала меня на чем свет стоит, конечно. А когда Васи не стало, я пошла на прóклятый холм у нас в Клюквине. Помнишь это место, где остался фундамент так и не построенного храма?[3] Я орала, рыдала, умоляла и заклинала все высшие силы, которые готовы были меня услышать, чтобы у меня забрали этот проклятый дар, чтобы ни один мертвец никогда не показался мне на глаза. Я хотела, чтобы те или тот, кто научил женщин нашего рода помогать мертвецам, забрал себе эту способность. И вернул нам простую человеческую возможность —обрести любовь и счастье. И… призраков я больше не вижу. Но ты все равно родилась с этой нашей семейной«особенностью», и ее оборотную сторону тоже унаследовала.
– А фамилия? Ты же Лебедева. И я.
– Да, тебе фамилия досталась от отца, а я просто поменяла паспорт после твоего рождения. Так можно было сделать, особенно если у тебя подруга в нужном месте работает. А мне захотелось оставить память о Васе. Хотя бы в виде фамилии.
– Значит, проклятие действует, даже если не жениться, даже если жить на расстоянии друг от друга? И вам так и не удалось ни найти ту ведьму, ни узнать что-нибудь о том, как избавиться от проклятия?
– Да, я же и говорю… Как видишь, ничего не помогает.
– А может быть так, что эта всесильная ведьма, на которую рассчитывал отец, еще жива?
– Не знаю. Вася ничего не говорил о ее возрасте. А ведьма, сама понимаешь, может быть и молодой, и старой. После этих слов Ленка вдруг вспомнила женщину в плаще, которая облила маму и папу квасом, когда они приехали в Сумраково еще до ее рождения. А может…
– Значит, я ее найду. Завтра же возвращаюсь в Сумраково, – твердо сообщила Ленка маме.
* * *
Ленка добиралась до Сумраково из Клюквина почти полдня. Сперва надо было приехать в Бабылев на автобусе, а затем купить на вокзале билет на ближайшую электричку. На перроне столкнулась с Володей.
– Мне не дают расследовать гибель Кадушкина, так как я заинтересованное лицо и вообще в отпуске. Но я еду в Сумраково, чтобы найти этого гада, который стрелял. Не могу по-другому, – сообщил ей следователь.
Ленка посмотрела на его руку в лонгетке. Надо же, они видятся уже не в первый раз, а она только сейчас это заметила. Кажется, Володю продолжают преследовать неприятности.
– Понятно, – грустно сказала Ленка. – Значит, Андрея так и не поймали за эти дни?
– Нет. И отчасти я даже рад. Потому что хочу лично вытащить эту тварь из его норы. Ты знаешь, что при обыске в казармах, где он жил, нашли антиквариат на кругленькую сумму? Все вещи, судя по всему, ворованные, сейчас идут проверки. А еще оказалось, что документы у него липовые и зовут его не Андрей вовсе… Там сейчас такой ураган поднимается в местной полиции, мама не горюй!
Володя говорил по-деловому, словно они с Ленкой были только знакомыми, людьми, которых объединяла гибель общего друга, но не более того. Ленка чувствовала, что он просто не знал, не понимал, как, с чего начать разговор о личном… Да и гибель Кадушкина ставила выяснение отношений на второй план. Сейчас достаточно и того, что они вообще снова могут общаться. Просто общаться. Это уже как будто гигантский шаг навстречу друг другу.– Что с рукой? – Ленка едва сдержалась, чтобы не дотронуться до нее.
– Там ничего страшного, скоро снимут, – отмахнулся Володя.
– Тебе надо быть осторожнее с этим Андреем, как бы там его ни звали.
– Не переживай, я не дам ему даже достать оружие, не то что выстрелить.
Ленка вдруг подумала, что, наверное, самое время сообщить ему о проклятии. О том, что чем ближе он к ней, тем опаснее... Но нужные слова застряли в горле.
– Мне рассказывали, что когда-то давно в Сумраково жили последователи Богданова. Слышал про такого? – спросила она.
Володя отрицательно помотал головой.
– Они менялись кровью и проводили какие-то ритуалы.
Ленка впервые с момента их встречи посмотрела Володе прямо в глаза. Лицо у нее было напряженное.
– Я видела двух призраков, – продолжила она, – это дочь и жена Андрея. Мертвые. Они сказали, что он убил их, и еще… Что в нем кто-то сидит, кто-то из другого мира, кто-то очень сильный. Он прячет Андрея от его покойниц и от вас, от полиции. Я знаю, что звучит это немыслимо, но я хотела предупредить тебя… Я не хочу, чтобы ты, как Кадушкин…
Володя не ответил.
Электричка огромной змеей заползла на перрон, шипя отворила двери и пустила в свое нутро пассажиров. Ленка с Володей тоже прошли.
– И где ты будешь жить в Сумраково? – спросила Ленка, сменив тему.
– Ну, я съездил в больницу к твоему соседу, деду Славе… Он пришел в себя. К нему никого не пускают, ты в курсе?
– К моему деду, – напомнила Ленка.
– Да, к твоему дедушке. В общем, меня, понятное дело, пустили. Я хотел узнать побольше про этого Андрея, но мне нужна была обычная информация, не про призраков… – Володя бросил короткий взгляд, чтобы проверить, не обиделась ли Ленка. – Мы поговорили, и твой дед попросил меня присмотреть за его женой, бабой Зоей. Кстати, она твоя бабушка?
– Нет. Но это долгая история.
– И в итоге мы сговорились, что я поживу в их доме, позабочусь о Зое и попытаюсь найти этого Андрея. Там, конечно, еще опера работают, но мне так будет спокойнее.
– Хорошо, – кивнула Ленка.
Потом полезла в сумочку за книжкой, которую читала, но, секунду подумав, не стала ее доставать. Закрыла глаза и сделала вид, что задремала.
И только добравшись до Сумраково, на подходе к дому, она вдруг повернулась к следователю и снова заговорила с ним:
– Слушай, а как ты нашел меня? И мне показалось, что в день, когда убили Николая Степановича, я как будто видела Тетерину в доме… Она правда была или у меня совсем помутилось в голове?
– Была, была, – раздался голос Тетериной. Ведьма стояла у дома деда Славы с довольной усмешкой. – Вот стою жду, когда вы вернетесь.
– А что вы тут делаете? – растерялась Ленка.
– Зое помогаю. Все разъехались, дед Слава в больнице, она одна. Кота твоего черноухого заодно подкармливать ходим.
Из-за Тетериной выехала на своем кресле-каталке баба Зоя. Щеки у нее были румяные, глаза блестели.
– Спасибо, – нахмурился Володя. – Пост сдал, пост принял. Дед Слава мне поручил за его женой присмотреть.– Это всегда пожалуйста. Еды я наготовила, дом в порядке. Принимай, товарищ начальник. Тем более что я Леночку ждала, не тебя.
Баба Зоя как ребенок протянула к Володе ту руку, что более-менее действовала, и стрельнула глазами в Ленку. Ленка поежилась. Что-то во взгляде этой старушки изменилось… Что-то неуловимое, но значимое. Как будто к ней вернулся разум, но она продолжает изображать из себя чудаковатую, наполовину парализованную бабульку. А еще Ленка заметила, что на ногах у Зои были теплые валенки, вместо дырявой куртки – новая телогрейка, большой цветастый шерстяной платок на голове. Ничего из этого Ленка раньше не видела. Неужели Тетерина такая добрая? Ухаживала за незнакомой пожилой женщиной просто так, дожидаясь Ленку? Что же ей такого нужно, что она так щедра?
Ленка отперла свой дом и впустила Тетерину внутрь.
– Вижу, девочка, по твоему взгляду, что ты все понимаешь, – сообщила ведьма. – Потому вокруг да около ходить не буду. Я тебе помогла пару раз и, ты сама знаешь, платы не взяла. Но пришла пора тебе долг отдать. Нужно мне, чтобы ты с одним покойничком поговорила и кое-какие вопросы ему задала.
* * *
Вдова встретила Ленку и Тетерину у высокого кирпичного забора уже на территории элитного поселка. Ее скромный автомобиль – маленький красный «китаец» – сиротливо жался к обочине и выглядел здесь чужим. Ленка почему-то сразу подумала о том, что эта строгая дама в идеальном пальто здесь не живет.
– Марина, – представилась вдова и критичным взглядом осмотрела Ленку. Потом обратилась к Тетериной: – Это та самая девушка?
– Меня Лена зовут, и да, я та самая девушка, которая может видеть неупокоенные души и даже разговаривать с ними.
Ленке не понравилось, что о ней говорили в третьем лице. Но Марина взяла ее за руку и доверительно сообщила:– Я могу быть не очень тактична, но здесь побывало уже немало… кхм… ясновидящих. Не сердитесь.
– Побывать-то побывали, но ушли ни с чем, – как ни в чем не бывало заулыбалась Тетерина.
– Некоторые даже не смогли дальше калитки пройти, – кивнула Марина.
Затем она с трудом повернула ключ в ржавом замке, дверь скрипнула, и вдова юркнула куда-то в темноту небольшого домика. Затем Ленка и Тетерина услышали писк отключаемой сигнализации, и огромные ворота, преграждающие въезд на территорию, медленно поехали в сторону. Дождавшись, пока они полностью откроются, Марина снова вышла на улицу.
– Дом стоит на сигнализации, и я приезжаю только по необходимости. Так вот, некоторым так называемым «провидцам» мой покойный супруг войти просто не дал: ворота не открывались, отрубалось электричество, сама по себе включалась сигнализация или с контрольной кнопки поступал звонок в полицию и приезжал наряд. Впрочем, мы с вами тоже от этого не застрахованы. Так что будьте готовы.
Свою машину она переставила в гараж, пока Ленка и Тетерина неспешно прогуливались от ворот к дому, осматриваясь и любуясь на огромную и ухоженную территорию.
– Да, покойничек вредный попался, – шепнула Тетерина Ленке на ухо. – Я б тебя и звать не стала, на картах бы все его тайны разведала, но он не дает посмотреть, что в доме.
Ленка пожала плечами. Она думала, что, если человек не хочет раскрывать какой-то секрет, он его и не раскроет.
И тут уж неважно, карты, не карты…
Вдова догнала их, и втроем женщины поднялись по красивой кованой лестнице ко входу в дом. За тяжелой дверью оказалась просторная прихожая с огромным шкафом и целой корзиной одноразовых тапочек для гостей. За прихожей открылся просторный холл, где висело несколько современных картин без четкого сюжета и с абстрактными фигурами. А один участок стены, размером примерно полтора на два метра, был полностью обклеен игральными картами.
Справа холл плавно переходил в зал с огромным камином, обшитым деревянными панелями. По бокам стояли кожаные кресла с высокими спинками, а над камином висел портрет в средневековом стиле, на котором была изображена сама Марина и какой-то высокий седобородый мужчина с тростью – по всей видимости, ее покойный муж.
– Он? – Тетерина ткнула пальцем в портрет.
Вдова сдержанно кивнула.
– Как интересно у вас тут сочетаются разные стили, – заметила Ленка. – Вроде современный интерьер, а камин и портрет как будто из старого замка.
Вдова снова кивнула.
– Муж любил выделяться. Ему было скучно, когда все в одном духе… Деньги к нему приходили, как бы так сказать, не регулярными потоками. Бывало то густо, то пусто. Но когда «густо», он мог заказать домой что-то необычное. Заметили стену?
Марина показала на ту, что была из игральных карт.
– Это не просто элемент декора. Это такая забавная игрушка. Уже не вспомню, где он подсмотрел ее идею, —наверное, за границей. Это было за пару лет до его смерти. Сейчас покажу вам, как работает.
Она нажала маленькую кнопку рядом с электрическим выключателем, и игральные карты на стене как будто все разом вздрогнули и снова замерли. Ленка и Тетерина с нескрываемым интересом смотрели на происходящее. Теперь стало понятно, что карты не приклеены к стене, как показалось вначале, а закреплены каждая на своей пластине, очень плотно подогнанные друг к другу.
– Кнопкой я подключила к стене камеру, которая встроена в дверной глазок. Когда на улице никого нет, то и стена – это просто стена. А если кто-то встанет за дверью, то камера передает изображение на специальное устройство, оно изображение модернизирует, и на стене появится силуэт этого человека, выложенный картами. Причем если кто-то стоит в платье – силуэт будет из дам разных мастей, если в брюках – из королей, а если это ребенок – то из валетов.
– А тузы? Тузы используются? – спросила Тетерина.
– Да. Только в построении силуэта моего мужа и в моем силуэте. Сейчас.
И вдова вышла за дверь.
А через несколько секунд стена с игральными картами и правда ожила.
Карты стали вращаться с характерным шорохом, словно таблички на старом перекидном табло или как цифры на флип-часах. Рубашки сменялись шестерками, десятками и дамами разных мастей, и наконец Ленка и Тетерина увидели во всю стену силуэт хозяйки дома, состоящий из дам и тузов, как она и говорила.
Догадаться, что это именно ее изображение, было несложно: на Марине сегодня было приталенное широкополое пальто, а волосы собраны в высокий пучок. Она, похоже, подняла одну руку в приветственном жесте – и силуэт точно повторил ее движение, а потом замер.
Затем дверь открылась, и Марина вернулась в дом.
Ленка и Тетерина с детским восторгом смотрели то на вдову, то на ее карточную копию. А через несколько секунд карты снова зашуршали и превратились просто в красивый набор узнаваемых символов.
– Ну вот, я ушла с улицы – и рисунок пропал, – объяснила Марина. – Мы любили показывать этот фокус гостям, которых муж собирал на праздники. Вы, кстати, как, не видите его?
Вдова с надеждой посмотрела на Ленку, но той пока нечего было ей ответить. Ленка так увлеклась осмотром этого необычного места, что призрак его хозяина на какое-то время и вовсе выветрился у нее из головы.
Вдова снова молча кивнула и пригласила своих гостей пройти наверх.
– А почему вы здесь больше не живете? – спросила Ленка, пока им проводили своеобразную мини-экскурсию по комнатам для гостей.
– Причин несколько, – вздохнула вдова. – Во-первых, нелегко жить одной там, где ты когда-то была счастлива вдвоем. Во-вторых, поддержание этих хором в жилом состоянии требует больших денег, а после смерти мужа на его счетах оказалось не так уж и много, так что было проще переехать в небольшую квартиру в городе. Ну и в-третьих…
Она вдруг замолчала, потом снова с сомнением посмотрела на Тетерину и на Ленку.
– А в-третьих, дух покойничка-то пошаливает! Верно говорю? – тут же среагировала Тетерина.
– Да. Он пугает меня. И я бы продала дом, если бы не оставалось надежды, что мы отыщем тут спрятанные мужем деньги, – подытожила вдова.
Все трое спустились вниз, и Ленка еще раз обвела взглядом первый этаж. В доме было удивительно спокойно и тихо. Она не ощущала присущего мертвецам запаха и уж тем более никого не видела. Впрочем, опыт подсказывал Ленке, что это еще не значит, что в доме нет призраков.
– А как вы это делаете? Свечи жжете? Какие-то заклинания читаете? Или тоже, как и ваша знакомая, с помощью карт? – спросила ее Марина.
– Что делаю? Для чего? – не поняла Ленка.
– Ну, с духами как общаетесь? – уточнила вдова.
– Обычно я их просто вижу. Как вас, например, – пожала плечами Ленка.
– Значит, сейчас не видите? Тогда понятно…
– Что понятно? – встряла в разговор Тетерина. Она уже достала свою гадальную колоду и тасовала ее в руках прямо на ходу.
– Понятно, почему мы с вами здесь так свободно себя чувствуем. Призрак, должно быть, ушел. Я же вам говорила, что некоторых экстрасенсов покойный муж отсюда выгонял, а другим так и просто не давал войти… – напомнила Марина.
– Простите, а какие у вас с мужем были отношения? – Ленка нашла на книжной полке фотографию Марины с покойным. Фото было не такое официальное, как портрет над камином: мужчина и женщина сидели в шезлонгах, держали в руках бокалы с шампанским и смотрели на вечернее рыжее небо и такого же цвета волны. Ленка никогда не бывала в подобных местах.
