Текст книги "Ленка в Сумраково. Зов крови"
Автор книги: Анна Пронина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)
– Ох, это тоже дикая история!
Володе показалось, что в машине стало душно, и он открыл окно. Очень хотелось достать сигареты, но из уважения к Ксении Валентиновне не стал.
– Да ты кури, кури! – Ксения Валентиновна без слов поняла, что нужно Володе.
Он благодарно кивнул и потянулся за пачкой и зажигалкой.
– Это все из-за Тетериной. Эту старую ведьму я знаю, потому что участвовал в отправке за решетку ее муженька, уголовника-рецидивиста. Потом к ней моя бывшая жена ходила порчу на меня наводить – точнее, черта ко мне засылать, чтобы этот черт из меня силы и здоровье вытянул. Тогда я как раз и с Ленкой познакомился, она-то и помогла мне все узнать и прогнать эту нечисть. Но вы ж понимаете: за порчу у нас пока еще не сажают, так что
Тетерина продолжила заниматься своими колдовскими делишками. А потом помогла нам с Кадушкиным Ленку в чувство привести, когда на нее Настя морок наслала. Ленка не рассказывала?
По удивленным глазам Ксении Валентиновны Володя понял, что Ленка предпочитала маму не расстраивать своими приключениями.
– Понял… – Он выдохнул синий дым в окно. – Короче, в этот раз Тетерина приехала ко мне, когда я в больнице отлеживался после третьей уже аварии. Сказала, что поможет найти Ленку и что надо ехать к ней, потому что та беременна.
На этих словах Володя стрельнул глазами в сторону Ксении Валентиновны, но та не подала виду, что беременность – это какая-то новость для нее.
– Я про беременность тогда не знал. Как и про то, что существует какое-то проклятие, угрожающее моей жизни. Но поверил старой ведьме. Она хоть и жена уголовника, но, странное дело, пока ни разу не обманула. Даже при учете других ее заслуг.
Володя докурил, скомкал в пальцах бычок и сунул в пепельницу, тут же достал вторую сигарету.
– В общем, с Тетериной мы приехали в Сумраково, а там стрельба, и Николай Степанович... Я переключился на поиски убийцы, а Тетерина выждала немного и пошла к Ленке просить помощи, чтобы та с покойником поговорила, который помер и не успел сказать, куда деньги спрятал.
«Лада» выехала на улицу, в конце которой стояла больница, и Володя заторопился закончить рассказ.
– Оказалось, что у Тетериной деньги выбивал бандит, который с ее мужем в одной камере чалился. Ой, простите, сидел. Геннадий звать. Кличка незамысловатая: Крокодил. Я с его делом тоже работал. И вот этот Крокодил Гена узнал, как Тетерина добыла денег, и решил, что сам может с Ленкой работать, без посредников. А что – девушка молодая, незамужняя. Он и стал Тетерину пытать, чтобы она его к Ленке привезла. А Тетерина и привезла. Как раз в тот момент, когда Настя сумела заклинанием демона из Андрея выгнать.
«Лада» въехала на парковку, Володя пристроил машину между двумя скромными иномарками и вышел открыть дверь Ксении Валентиновне. Брови у той были сдвинуты.
– Ксения Валентиновна, я понимаю, что после моего рассказа вам Тетерину самой хочется пристрелить, но, чтобы вы понимали, Геннадий ее избил так, что она теперь еще долго лечиться будет, и пистолетом угрожал.
Володя открыл заднюю дверь и достал большую сумку, набитую разными продуктами, повесил на плечо, и они направились к главному входу.
– Никого мне пристрелить не хочется, – очень тихо сказала Ксения Валентиновна.
Ее голос предательски дрогнул, и Володя остановился. Из глаз бледной, уставшей женщины катились слезы. Володя неловко обнял ее, достал из кармана и протянул чистый носовой платок.
– В общем, как раз в тот момент, когда демон исчез, Крокодил ввалился в дом, увидел меня, решил, что это подстава, и наставил на меня ствол. В это время обезумевший Андрей выстрелил в Крокодила, а тот, уже на автомате, – в меня. И тут Ленка…
Володя не смог договорить. Ксения Валентиновна сделала глубокий вдох, чтобы не заплакать.
– Крокодил – все. Овчаров его прикончил, – добавил следователь. – Ну и ему самому больше ничего хорошего не светит: или в дурке до конца дней просидит, или за решеткой. Тут уж как психиатрическая экспертиза решит. Ксения Валентиновна снова вздохнула, успокаиваясь. Но Володя знал, что это не его слова подействовали, просто у Ленкиной матери железный характер, как и у Ленки, и она взяла себя в руки.
У главного входа на дверях в черной рамке висела табличка: «Морг там», черная же стрелочка указывала направление. Володя подумал, что это ужасно нетактично со стороны администрации больницы – вешать такое объявление на самом видном месте. Короткое хлесткое слово «морг» – фактически синоним смерти. Когда ты входишь на территорию учреждения, где должны спасать жизни, оно пугает, невольно заставляя посмотреть в указанную сторону и подумать: как скоро мне придется там побывать?
Они надели на ноги синие бахилы и направились сначала в отделение хирургии. Едва выйдя в коридор, Володя заметил на другом конце высокую сутулую фигуру деда Славы.
– Здрасьте-здрасьте, как говорится! – Старик обрадованно распростер объятия навстречу.
– Ну, дед Слава, хорошо выглядишь! – Ксения Валентиновна заулыбалась и нарочито пристально стала его рассматривать, нацепив очки. – Ну-ка повертись!.. Ну как будто ничего и не было! Бумаги на выписку уже забрал? Готов ехать?!
– Ксюш, ну бюрократия эта больничная – такое дело… Сама знаешь, как говорится! Пишут еще чего-то там, строчат, сказали, в течение получаса будет готово. Но я вещи собрал уже.
– Ладно, давай карауль бумажки, мы сейчас придем!
– Ксюш, ну ты знаешь… Как я без Зойки-то? Куда поеду? Ты узнай там, что да как!
Ксения Валентиновна залезла рукой в сумку, которую нес Володя, не глядя достала из нее домашний пирожок с картошкой и вручила деду.
– Все узнала уже. Ей переливание крови сделали, все хорошо, рука заживает. Завтра и ее заберем из гемоцентра. На другом конце коридора в том же отделении, только в женской его части Ксения и Володя нашли в большой светлой палате Тетерину. Ведьма спала, слегка прихрапывая. Все ее лицо было в синяках, рука, лежащая поверх покрывала, перебинтована. Две соседки Тетериной вышли к своим навещающим поболтать в коридор. Володя достал из сумки толстый пакет мандаринов и положил на тумбочку.
– Ну что, Светлана Васильевна, теперь моя очередь тебе цитрусовые в больницу носить, – сказал он негромко, и ведьма тут же открыла глаза.
Она затравленно осмотрелась и вжалась в кровать, завидев за спиной у Володи Ксению Валентиновну.
– Тебе чего? – сухо осведомилась она у Володи.
Володя присел на краешек ее кровати. С огромным фингалом, вся отекшая, меньше всего сейчас Тетерина походила на ведьму. Но он слишком хорошо знал, на что способна эта женщина.
– Да так, пришел узнать, жива ли.
– Твоими молитвами! – огрызнулась Тетерина.
– Ну и славно. Ты не переживай, свидетелем по делу пройдешь. Никто тебя ни в чем не обвиняет.
Он наклонился, взял Тетерину за здоровую руку и тепло и нежно ее пожал, даже погладил. Ведьма, все еще не веря, что ей не предъявят претензий за то, что она притащила уголовника Ленке в дом, не нашлась с ответом.
– Я тебе благодарен, что ты скорую и полицию вызвала, не бросила там всех, так что… Не обижу! – Володя хитро подмигнул и вышел из палаты, уводя за собой Ксению Валентиновну.
Тетерина с удивлением посмотрела на то, что осталось у нее в руке: это был тот самый талисман, защищающий от любой ворожбы. Когда-то она сделала его для своего дурня-мужа, а тот зачем-то отдал Крокодилу Гене. Ну что ж, от ворожбы он, может, его и уберег, а от пули не вышло...
* * *
Володя и Ксения Валентиновна вышли в больничный коридор, посмотрели друг на друга и не сговариваясь зашагали к лестнице.
Володя подумал, что эта больница для него уже как второй дом – то сам здесь бока отлеживает, то к другим ездит.
Каждая плиточка на полу знакома…
Он вспомнил аварию, которая приключилась, когда он впервые осмелился сделать Ленке комплимент. Тогда он и подумать не мог, что его симпатия к ней может быть столь опасной. Они неслись по трассе, ехали из Клюквина в Бабылев, он робко ляпнул что-то про то, что у нее красивые глаза. Она, кажется, в ответ взяла его за руку, и тут они вылетели на обочину.
Ленка тогда отделалась сотрясением и испугом, гораздо хуже ей было в самой больнице. Она рассказывала, что здесь бродит немало мертвецов, неприкаянных душ людей, которые ушли из жизни в чужих стенах, не успев попрощаться с родными, не сказав им важные слова.
Володя увидел перед собой бледное, полупрозрачное лицо Ленки: взгляд серьезный, лоб хмурится – она что-то обдумывает. Потом переводит на него глаза, и тут же вся как будто теплеет. А вот ее лицо в брызгах крови, выстрел, короткий вскрик – и звенящая, пронзающая насквозь тишина, и время, которое как будто остановилось...
Ксения Валентиновна и Володя нашли нужное отделение, и медсестра с поста проводила их к одиночной палате. Володя задержал дыхание, словно собирался нырнуть в холодную воду, и открыл дверь.
Ленка сидела на кровати у окна, за которым прояснилось небо и шарашило в комнату нестерпимо яркое солнце. В первое мгновение ему показалось, что Ленка только призрак, силуэт, тень, но эта мысль мелькнула и исчезла. Он шагнул к ней, а она протянула к нему руки.
Володя подхватил Ленку, прижал к себе, словно они расстались давным-давно по глупости и не виделись черт-те сколько, а потом поняли, что им никак нельзя друг без друга и наконец встретились и даже спаслись от страшной опасности – каждый от своей, на пути к счастью.
Впрочем, именно так ведь все и было.
Ксения Валентиновна с улыбкой смотрела на них, присев на стул, и то ли от солнца, заливающего палату, то ли еще по какой причине в глазах у нее который раз за день стояли слезы.
Наконец Володя бережно опустил Ленку на кровать.
– Ну что, защитница моя, показывай рану!
Она тряхнула распущенными темными волосами, а потом собрала их в хвост и повернулась к Володе правой стороной. Он увидел повязку, скрывающую ухо. Ленка осторожно коснулась ее рукой.
– Слышать буду, слух в порядке, а вот сережки носить не смогу… – Она театрально вздохнула.
– Ладно, уговорила, сережки дарить не буду. Подарю-ка лучше… – Володя залез рукой в сумку, которая после визита к Тетериной заметно похудела, но еще скрывала что-то в своих недрах. – Во! Шоколадку! Хочешь? – И он извлек из сумки сладкий батончик. – Подойдет такой подарок?
– Подойдет! – согласилась Ленка. – Только к шоколадке надо чаю.
– Я сделаю, – тут же встала со стула Ленкина мама, – заварку мы принесли, сейчас у медсестры кипятку попрошу.
Ксения Валентиновна открыла дверь палаты и замерла. Из своего отделения к ним, опираясь на ходунки, приковыляла Тетерина.
– Да не бойся, иди за чаем, – сказала она Ксении. – Думаешь, я не переживала за Ленку за твою? Что ж я, не человек, что ли?
Володя помог ведьме войти и присесть возле кровати Ленки.
– Ну, девка-то почти целая! – крякнула Тетерина и вдруг без спроса положила здоровую, не переломанную ладонь Ленке на живот. – Тут тоже все хорошо, все так, как должно быть. Володьке-то призналась наконец?
Ленка покраснела, бросила виноватый взгляд на Володю. Так странно – столько всего случилось, а они ведь так и не поговорили!
– Да я уж все знаю, – сказал Володя, чтобы Ленка не чувствовала себя неловко. – Я с главврачом разговаривал, он сообщил, что плод, то есть ребенок, не пострадал. Но они понаблюдают еще пару дней. Заодно ухо подживет.
Потом выпишут. Только знаешь что, Лен, ты уж не обессудь, но с выписки поедешь в Клюквино обратно. Ленка кивнула. Она уже жевала шоколадку, которую открыла, не дожидаясь чая.
– Мы, кстати, и кота твоего уже забрали, у Ксении Валентиновны он. Назвали Николаичем, в честь Кадушкина, —спешил рассказать все новости Володя, но Тетерина его перебила:
– Что, не боишься семейного проклятия-то больше? – улыбнулась ведьма Ленке.
Солнце за окном на мгновение зашло за маленькое облачко. Сияние палаты как будто исчезло, проступили зеленые стены с трещинками, показалось пятно на потолке, ног Володи коснулся сквозняк.
– Что ж ты, Володенька, сразу побледнел-то так? – усмехнулась Тетерина. – Ладно-ладно, выдыхай. Я ж специально свои израненные кости к вам в палату притащила, чтоб проверить, снялось или нет. Таки снялось. Все. Нету.
И она достала из кармана больничного халата свою колоду. Не глядя, наугад вытащила карту и уверенно вручила Ленке. Это была шестерка червей – карта, означающая исполнение желаний, сбывшиеся мечты и покровительство судьбы.
– Вот видишь: чисто, никакого проклятия, – сообщила она, довольно разглядывая картинку.
– Мне приснился странный сон, – заговорила Ленка. – А может, и не сон, не знаю. Когда я потеряла сознание после выстрела, я вдруг перенеслась в прошлое и встретила свою прабабушку Нюру. То есть Анну, это мы ее Нюрой звали, когда она уже состарилась. И вот баба Нюра показала мне, с чего все началось, откуда пошло проклятие. И что беги, не беги, а оно все равно настигает. Потом я снова провалилась в темноту, а когда проснулась, мне уже зашили ухо, и я была здесь… И я почувствовала такую легкость, что сразу поняла: проклятия нет. Но честно говоря, я так и не знаю – почему? Это из-за заклинаний, которые Настя прочитала? Или кровь бабы Зои помогла?
– Да нет! Проклятие на ваш род наслала не ведьма, а обычная обиженная девка, так ведь? – спросила Тетерина. Пока Ленка говорила, та перебирала карты, будто сверяя слова и картинки, что ей выпадали.
– Да, это была девушка, у которой баба Нюра жениха приворожила.
– Девушка эта мстила, стало быть, за потерянную жизнь. – Тетерина вытащила еще одну карту, повертела у себя перед носом и сунула обратно в колоду.
– Это вам карты говорят? – удивленно спросила Ленка.
– Это мне жизненный опыт говорит, – ответила ведьма. – Так вот, одну жизнь твоя прабабка загубила, за что и получила «вдовье покрывало». А ты, стало быть, хотела свою жизнь за любимого отдать, наоборот как бы, вот«покрывало» и слетело.
Тетерина положила перед Ленкой даму червей.
– Видишь? Эта карта и про беременность твою, и про то, что ты завершила цикл, очистила род. Это твоя заслуга, не Насти и не Зои.
– Значит, и мертвецов я больше видеть не буду?
Тетерина вытащила еще одну карту. Теперь это был туз пик, то есть карта кверента – карта самой Ленки. Ленка замерла.
– Карты говорят, что ты приняла эту часть проклятия как часть себя, – выдала ведьма.
Ленка выдохнула. Она с удивлением поняла, что боялась ответа на этот вопрос. Оказывается, она хочет, чтобы эта ее удивительная способность осталась. Даже не так: слово «дар» или слово «способность» больше не казались ей подходящими. Только «предназначение». Потому что видеть мертвецов и помогать им обрести покой – это ее предназначение.
– А можно я? – спросила Ленка, показывая на колоду. – Можно вытащить самой какую-нибудь карту?– Давай.
Ленка сдвинула указательным пальчиком верхние карты и вытащила короля червей, на котором был нарисован дом, а затем еще одну карту – десять червей, собака.
– Видишь, все хорошо у тебя впереди, и даже новый верный друг ждет, – прокомментировала Тетерина.
Ксения Валентиновна вернулась в палату с горячим чайником и снова вышла, чтобы принести на всех чашки.– Друг? Это кто? – уточнила Ленка.
– Не знаю. Может, Настя твоя? —Тетерина улыбнулась.
– Настя… Настя Строганова! Ой, а что с ней? Как она? Она не пострадала? – опомнилась Ленка. Ей вдруг стало стыдно, что среди всех новостей и событий она совсем забыла про бывшую ведьму. Та, возможно, и не превратилась одним махом в добрую и светлую, но как минимум спасла Сумраково от пришествия древнего зла, которое собирался выпустить на свободу Андрей… Настя, именно Настя, а не Ленка, догадалась, что надо использовать те самые заклинания из дневников неизвестного врача!
– Все нормально, не переживай! – Это в палате снова оказалась Ксения Валентиновна. – Видела я Настьку. Здоровее всех, о тебе спрашивала. Так что скоро увидитесь.
* * *
Иссиня-белый снег хрустел под ногами, впереди маячила кирпичная развалина старой колокольни – красная, заметная в монохромном пейзаже, как никогда раньше. Ленка сжимала в варежке ручки полиэтиленового пакета с Дедом Морозом. Внутри были конфеты, блинчики, банка киселя и одноразовые стаканчики, чтобы кисель можно было налить и поставить на могилке. Ленка шла к николаевскому погосту.
«В конце концов, надо и к отцу же зайти!» – говорила сама себе Ленка. Она свернула на тропинку, ведущую мимо храма к погосту, и остановилась. Ей показалось, что у голых растопыренных кустов мелькнула чья-то фигура. Какой-то женщины – черной, сутулой, в старой шапке, поверх которой был намотан платок.
Сердце екнуло. Неужели ведьма? Та, которую они так и не отыскали!
Вглядываясь в каждую тень, Ленка прошла еще метров семь – показалось, что она различила хруст снега от торопливых шагов, и крикнула:
– Эй! Эй! Есть там кто?
Стайка ворон, потревоженных ее голосом, с карканьем взметнулась в небо.
– Эй! – снова крикнула Ленка и теперь уверенно зашагала вперед. Фигура замелькала уже где-то между надгробиями.
Задыхаясь от холодного воздуха, Ленка влетела на территорию кладбища и остановилась, чтобы перевести дух и осмотреться. Ни одного живого человека видно не было.
И зачем ей теперь ведьма? Ленка и сама не понимала – проклятие-то снято…– Кого ищешь? – неожиданно раздалось за спиной.
Ленка обернулась и с удивлением обнаружила перед собой мертвую графиню в красном кардигане.
– Добрый день! – Ленка обрадовалась, словно встретила подружку. – Я вообще папу навестить хотела, но мне показалось, увидела там впереди ведьму. То есть я не знаю, но слышала, что в ваших краях живет ведьма, и очень сильная. А вы тоже тут похоронены? А где? Я угощение принесла, хотите? Ой, да что это я!
Ленка рассмеялась. Она вдруг осознала, как нелепо, должно быть, выглядит этот диалог. Живая пришла в гости к покойнице и спрашивает, где та похоронена, чтобы оставить у нее на могиле конфету или блин!
А впрочем, мы, живые, именно так обычно и делаем. Ну, пусть мало кто может увидеть мертвеца, но, когда хочется поговорить и помянуть, приходим к могилам с подношениями.
Графиня, в своей обычной манере, посмотрела на Ленку сверху вниз, потом повернулась к ней спиной и неспешно отправилась в сторону главной кладбищенской аллеи. Она явно хотела, чтобы Ленка пошла с ней, потому как в противном случае могла бы просто исчезнуть. И Ленка пошла.
Холод не мог пробиться через теплые, вышитые вручную белыми цветами валенки, через шерстяной платок с голубыми узорами, через новый пуховик, теплый, как байковое одеяло, и длинный – до пят. Но Ленке отчего-то стало зябко. Будто за шкирку, как в детстве, кто-то сыпанул пригоршню снега.
Среди укрытых сугробами могил то тут, то там появлялись и исчезали тусклые призраки. Не слишком много, и все же. Ленке почему-то подумалось, что они являются посмотреть на нее. И под этими мертвенными взглядами становилось как-то непривычно и неуютно – ей, привыкшей к виду покойников.
А графиня тем временем вывела ее за пределы погоста совсем с другой стороны от входа и у забора показала рукой влево.
– Вот она, – сказала графиня.
– Кто? – сразу не поняла Ленка, а потом присмотрелась.
Здесь было еще несколько захоронений. Запорошенные снегом, без крестов, они едва узнавались в общем пейзаже. Это неудивительно: в некоторых местах самоубийц и отлученных от церкви до сих пор хоронят за пределами кладбищ. Высилась среди этих изгнанников и одна свежая могила. Земля еще не успела осесть, а снег не успел спрятать под своим покровом недавнее погребение.
Венков стояло немного. Подойдя ближе, Ленка увидела, что среди них кто-то вставил фотографию покойницы в простенькой деревянной рамке. На ней была старуха без возраста, с ясным колючим взглядом, в косынке, с худыми ввалившимися щеками.
Ленка понятия не имела, как выглядела ведьма, которую она искала, но сердце подсказало: это она и есть.– Вот оно что... Значит, это правда, была она. И ходила где-то рядом, и, наверное, могла помочь… Без всего этого. Без смертей, – вздохнула Ленка.
– Дурочка, – усмехнулась графиня. – Ведьмы служат злу. Они никому не помогают. Разве что в долг могут дать, но потом спросят, обязательно спросят…
Ленка невольно вспомнила про Настю и Тетерину. Да уж, сложно не согласиться с мертвой графиней.
– А вы не подскажете, как мне папу отыскать? – повернулась Ленка к призраку старухи, но та уже исчезла без следа.
Впрочем, Ленка была уверена, что найдет Василия Лебедева и без нее. Она вернулась на главную аллею и посмотрела по сторонам. Ориентироваться здесь было несложно: судя по датам на памятниках, справа располагались более новые захоронения, слева – более старые. Значит, надо идти туда.
Читая имена и мельком бросая взгляд на лица, Ленка шла между могил медленно, не спеша. Живот у нее все еще не округлился, но уже появилась одышка – спутник беременных.
Пробираясь все дальше вглубь кладбища, она стала замечать, что могилы с крестами почти исчезли, все чаще попадались лаконичные прямоугольные надгробия без символов веры или металлические памятники с одним торчащим вверх концом, выкрашенные зеленым. С портретов смотрели черно-белые лица, эпитафий почти не встречалось.
Из пустоты справа снова возникла графиня.
– Смотри, смотри, – сказала она скрипучим голосом, – только главное не просмотри.
Ленка остановилась и удивленно вскинула брови. Графиня показала рукой на очередной памятник.
Ни имя, ни фамилия покойного ни о чем не говорили Ленке. Это был мужчина, умерший еще в конце шестидесятых, щеки впалые, взгляд болезный. Могилка, похоже, запущенная, давно никем не посещаемая. Почему графиня именно здесь посоветовала Ленке «не просмотреть главное»? И что это – главное?
Ленка сделала два шага вперед – и тут приметила, что сбоку на памятнике есть какой-то знак. Пробраться через сугробы ближе она не могла, поэтому достала из кармана мобильный, сделала фото, а потом приблизила его на экране и разглядела необычное для захоронения изображение: капля, а внутри – змея на чаше.
– Что это значит? – спросила Ленка у графини. – Это же какой-то врачебный символ, да? Покойный был медиком?
Графиня в привычной манере ухмыльнулась:
– Трактористом он был. Да только не в профессии дело!
Еще секунду Ленка непонимающе смотрела на могилу, а потом до нее дошло.
– Он был среди тех, кому переливали кровь! Он был из коммуны Богданова! Верно?
Графиня сдержанно кивнула и снова пропала. Но на этот раз Ленка этого не заметила. С азартом ребенка она стала разглядывать каждый следующий памятник. Но вскоре поняла, что не все мертвецы, подходящие по возрасту, наделены такой особой отметкой. Может быть, просто жили в Николаевке, а не в Сумраково?
Задумавшись, Ленка не заметила какой-то бугорок, запнулась, не удержала равновесие, повалилась вперед и вцепилась в оградку незнакомой могилы.
– Ох!
С простенького памятника на нее смотрел Василий Викторович Лебедев.
– Папа!
Ленка с трудом расчистила себе проход, отворила калитку и вошла. У оградки была небольшая лавочка, и Ленка сразу подумала о том, что это дело рук деда Славы. Она села на нее, даже не стряхивая снег, полагаясь на тепло нового пуховика, и осмотрелась.
Высокий старый дуб раскинул свои ветви над могилой и прикрыл ее от настырного ветра. Сразу за отцовским памятником Ленка заметила еще один, матери Василия, Ольги. Надо оставить угощение и для нее тоже. Ленка покопалась в пакете, который все это время носила с собой.
Странное чувство.
Она привыкла видеть покойников, говорить с ними, как с живыми, а вот теперь, у могилы своих родственников, не знала, что сказать и как начать разговор. И папа, и бабушка – упокоенные. То есть давно в ином мире.
– Пришла – и слава богу, – снова раздался голос мертвой графини.
«Раньше старуха не была такой разговорчивой», – подумалось Ленке.
– А то бегаете, бегаете от своих мужиков. При жизни бегали, после смерти бегаете. Только Славка и приходил на могилу. Мать-то твоя так ни разу и не приехала, – ворчала покойница.
Она подплыла к камню с фотографией Ленкиного папы и ласково погладила надгробие.
– Хороший парень был Васька, хоть и воровал у меня яблоки в детстве.
– Мама не хотела, чтобы он умер. Потому и убежала от него, – сказала Ленка. – Я тоже от отца своего ребенка бегала. Но теперь уже, слава богу, не нужно. Теперь мы пойдем друг другу навстречу.
* * *
Небо из голубого сделалось кобальтовым, и по всей Николаевке зажглись гирлянды. На улицах заскрипел под ногами снег – люди украшали свои куртки и пальто мишурой и выходили на улицы. Звенели в пакетах бутылки, шуршали в упаковках подарки, разливались веселые голоса, кто-то встречался и начинал праздновать прямо на морозе, другие шли в гости к друзьям, чтобы в последние часы старого года помочь дорезать салаты, поставить в духовку горячее, украсить стол и выпить первый глоток шампанского за уходящий год.
Во дворе кафе «Сказка» в огромной кадушке стояла пушистая ель, метра полтора высотой. На ней тоже светились разноцветные фонарики, и их огоньки отражались в блестящей поверхности ярко-красных шаров. На макушке сияла яркая, выжившая еще с советских времен звезда. Рядом, у елки, стояли надувные Дед Мороз, Снегурочка и веселый снеговик.
Обе вывески, и зеленая «Добро пожаловать, ОТКРЫТО!» и красная «Извините, ЗАКРЫТО!» были украшены искусственными еловыми лапами, но светилась из них только та, что означала – кафе не работает.
И все же дверь в «Сказку» была не заперта.
Два стола из тех, что раньше стояли в помещении вдоль стен, сдвинули в центре, и получился, как на свадьбу, один общий.
Ирина с Ларисой колдовали на кухне, Ларисин муж выставлял на стол шампанское, баба Зоя смотрела концерт на чьем-то смартфоне, а дед Слава приделывал к огромному белому шару груз, чтобы тот не мотылялся по помещению и не улетал в потолок, а красиво висел там, где положено. Точнее там, где велела Ленка. Она решила совместить празднование Нового года с гендер-пати. Новомодному слову сама же всех и научила. Мол, подсмотрела в интернете, что это такая вечеринка, когда родители и все приглашенные узнают пол будущего ребенка в один момент – например, когда лопается шарик и из него вылетают цветные бумажки. Если розовые —родится девочка, если голубые – мальчик.
Скрипнула дверь, в помещение ворвался холодный воздух с улицы, и в «Сказку» вошла сама Ленка. А за ней Ксения Валентиновна, мама Володи и Володя. Последний, как джентльмен, помог своим дамам снять пальто и пуховики и повесил их на рогатую вешалку у входа.
– Так, что делать? Что еще не готово? – с азартом спросила Ленка, оглядывая стол и потирая замерзшие руки.– Мне помоги! – Лариса вынырнула из кухни. – Вот держи. Твоя задача – выпить горячего чаю!
Ленке вручили кружку и блюдце с шоколадной конфетой.
– Да ладно, я не замерзла совсем! Володя нас на машине довез! – Ленке была приятна забота Ларисы, но она ощущала прилив сил. – Давай бокалы поставлю?
– Я ушла за ними! – крикнула Ксения Валентиновна из подсобки, куда уже успела убежать.
– Ладно, уговорили!
Ленка присела, поставив перед собой кружку, потом сделала глоток и закрыла глаза, наслаждаясь ароматом и вкусом. Это был иван-чай, в который Лариса добавила мяту и сушеную смородину – любимое Ленкино сочетание.
Почему-то вспомнилось, как Настя Строганова еще недавно, сидя в этом же кафе, точно так же пила чай. Ленка звала ее, конечно, на Новый год, но та сказала, что отмечать будет с семьей, а в Сумраково она больше ни ногой. Ленке хотелось поговорить с ней хотя бы о том, как бывшая ведьма догадалась использовать старые заклинания. И почему она вообще согласилась помогать? Ведь в конечном итоге обид на Ленку у нее стало только больше…Видно, искать ответы на эти вопросы придется уже в новом году.
Володина мама принялась развешивать дополнительные украшения по залу кафешки: бумажные гирлянды, серебряный дождик. Она еще накануне познакомилась со всеми, кто собрался сегодня праздновать, но пока чувствовала себя немного неловко.
– Ну, что решили – уезжаете из Сумраково или остаетесь? – Лариса поставила на стол сырную нарезку и присела рядом с Ленкой. – Что мне делать-то? Искать тебе замену или нет?
Она говорила нарочито строго, но Ленка понимала, что на самом деле Лариса беспокоится не из-за того, что придется нанимать кого-то нового на Ленкино место. Просто не хочется расставаться. Потому что не часто случаются в жизни люди, с которыми тебе хорошо, независимо ни от чего. Именно таких людей и называют настоящими друзьями.
– Володя просит, чтобы мы вместе в Клюквино вернулись. Там его дом простаивает. И мне кажется, что это правильно – начинать новую жизнь в новом доме. В его доме! – Ленка сама удивилась тому, что сказала. Это было так непривычно – думать о Володе не как о том, от кого прячешься, а как о том, с кем собираешься быть вместе.
– Новой жизни, пока она не родилась на свет, нужно посещать врача! А до больницы из вашего Клюквина в десять раз быстрее добираться, чем из нашей тьмутаракани. Я уж молчу, что мамка будет рядом! Да, Ксения Валентиновна?! – Лариса сделала вид, что обрадовалась решению Ленки.
Ксения Валентиновна, которая уже вернулась в зал, кивнула в ответ на ее слова.
Лариса отправилась на кухню за чистыми тарелками. Теперь рядом с Ленкой присел дед Слава.
– Приезжать-то будете к нам? Охота на правнука или правнучку посмотреть…
– Ну, отцовский участок мы продаем, а к вам как ребенка маленького привозить? – Ленка хитро прищурилась. —У вас же не дом, а торт «Графские развалины»! Дед Слав, надо что-то делать!
– Понял! Отстроюсь к лету! Слово даю, не узнаешь! Будут царские хоромы, как говорится! – Дед Слава распрямился и положил правую руку на сердце. – Вот тебе мое слово, внучка: отстроюсь! Я в память о Степаныче отстроюсь. Мы с ним о многом поговорили, пока тебе крышу ремонтировали. И я вот решил, что прав он, как говорится: нельзя стройку делать смыслом жизни. Людей, людей надо ставить на первое место! Я вот всю жизнь свою профукал, как дурак: любовь предал, сына упустил, жену… Про тебя и вовсе не знал! Может, потому мои«графские развалины» мне все и заменили на старости лет. Но я не хочу так больше. Ты только приезжай, ладно? Ленка взяла его за руку.
– Договорились!
И Ленка почувствовала, что будет рада снова сюда приехать.
Всю осень это место казалось ей мрачным, туманным. Пусть убежищем, но убежищем негостеприимным, словно холодная пещера в лесу, и полным чудовищ. И только горящие теплыми желтыми огнями электрички и грохочущие товарняки напоминали о том, что где-то еще есть жизнь, что мир не весь провалился в темный овраг, наполненный брошенными избами и заросшими огородами, как мешок с гнилой картошкой. Но теперь все иначе.
