Текст книги "Ленка в Сумраково. Зов крови"
Автор книги: Анна Пронина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)
Настя упал на пол без чувств. Ленка бросилась к ней, коснулась пальцами шеи – пульс есть, сердце бьется! Затем удивительно легко подняла бывшую соперницу на руки и, пока огонь не подобрался совсем близко, бросилась из ведьмовского дома на улицу.
…Ни на Насте, ни на Ленке не осталось и следа пожара. Но огонь, разожженный в ту ночь, навсегда изменил каждую из них. И как теперь жить со всем этим, надо будет еще разбираться…
Может быть, тот дурной сон про пожар, который Ленке приснился в машине, – это всего лишь отголосок кошмара, пережитого в доме Насти? Говорят же, что во снах наши страхи оживают, трансформируются, перемалываются сознанием.
Ленка зажмурилась, прогоняя видения. Здесь она обязательно скоро забудет обо всем. Здесь все будет по-другому…
На следующее утро Ленка проснулась от шума: кто-то с силой колотил по окнам веранды. Она села на диване и обернулась на Настю – та продолжала спать, уткнувшись носом в стенку. Со стороны веранды снова донесся стук. Уверенный и настойчивый.
Ленка нехотя вставила ноги в шерстяных носках в тапки, накинула на плечи любимый павловопосадский платок и выглянула из комнаты на веранду. Там за стеклом показалась маленькая морщинистая рука с растопыренными пальцами. Она едва дотягивалась до окна.
Ленка оторопела. Рука сжалась в кулак и снова забарабанила, требуя хозяев. Ленка вышла к двери и открыла. За порогом в инвалидной коляске сидела старушка. На ней было коричневое пальто советского пошива, на голове – шелковый платок. Лицо ее было перекошено, крошечные крысиные глазки сверкали гневом.
– Здравствуйте! – сказала Ленка. – Вы, наверное, баба Зоя, да? Жена деда Славы?
Сердитая гостья, кажется, еще больше сморщилась от этого вопроса, и Ленка заметила, что левая сторона у нее как будто парализована. Старушка управлялась со своей коляской кистью правой руки – крутила ручку электрического привода.
– Меня Лена зовут, я теперь ваша соседка. Приехала в дом отца, Василия.
Ленка чувствовала себя немного глупо: бабка ничего не отвечала – видимо, не могла, – но глаз не отводила.– Может быть, вам нужна помощь? – спросила Ленка. – Хотите, я вас отвезу домой?
Ленка вышла на улицу в чем была и подошла к коляске со спины, чтобы взяться за ручки и направить ее к выходу.
Интересно, как она попала на участок, калитка ведь была закрыта… Но тут за забором показался дед Слава.– Пришла к тебе, что ль? – весело спросил он Ленку. – Не напугала? Зоя, ну куда ты! Тут теперь другие люди живут! – Это Слава уже отчитывал супругу. – Пойдем, пойдем домой, Зоя.
Дед Слава сам взялся за ручки инвалидной коляски и покатил бабульку к своему дому, на ходу пообещав через пять минут вернуться и принести тыквы.
– Богатый урожай у нас, как говорится. Сами не съедим. А чего ж с девчонками-то не поделиться?
* * *
В первую неделю Ленки в Сумраково Кадушкин приезжал к ней едва ли не через день – насколько позволяла служба. Он помог ей окончательно обустроить отцовский дом и даже сделать его немного уютным.
В одну из поездок Ленкина мать передала с Кадушкиным белоснежный тюль, новые нежно-охровые шторы и лоскутное одеяло, сшитое еще бабушкиными руками, – и дом сразу стал роднее.
Электрические провода, идущие от общей сети, были срезаны, но с помощью деда Славы Ленке удалось найти электрика. Тот должен был явиться через неделю, а пока Ленка чувствовала себя путешественницей во времени: свечи, буржуйка, чай на свежих травах, металлический чайник, гречка с молоком на ужин.
Но зиму на крупах и травяном чае не протянешь, особенно учитывая, что надо кормить еще и Настю. Надо было устраиваться на работу.
Немногочисленные местные трудоспособного возраста ездили на старый оружейный завод километрах в пятнадцати от Сумраково. За ними в шесть тридцать утра приезжал служебный автобус. Но Ленка даже не стала узнавать, как туда попасть: она чувствовала, что завод – это не для нее. Идеально было бы найти что-то похожее на прежнее место – на заправку у деревни Клюквино, где она до переезда была кассиром. Но дед Слава сказал, что до ближайшей заправки двадцать километров. И конечно, туда никакой служебный автобус Ленку возить не будет. Так что этот вариант тоже не подходил. В крохотном магазинчике, который обнаружился на том склоне, что соседствовал с железной дорогой, вакантных мест не было. Казалось, пространство сжалось вокруг, не оставляя Ленке никаких вариантов, но тут снова прикатил Кадушкин, бухнулся за стол, отодвинул Ленкин тыквенный суп и радостно сообщил:
– Ленка, етишкин корень! Я думал, что в тьмутаракань тебя привез, а тут, оказывается, цивилизация!
– В каком смысле, дядь Коль? Что за цивилизация? А суп? Суп-то будешь? – Ленка снова пододвинула ему тарелку. Она знала, что участковый, оставшись вдовцом, питался кое-как.
– Да я сейчас поворот на Сумраково проскочил, а там глядь – через два километра большое село. Николаевка называется. И железнодорожная станция есть, и поликлиника махонькая, и три магазина. А на развороте – кафе«Сказка». Кормят так, будто готовила фея! Ну или ведьма, не иначе!
– Пообедал, значит? – догадалась Ленка.
– Да я бы ни в жизнь! Я ж понимаю, что ты ждешь. Но такие запахи… И повариха… как булочка с вареньем! —Участковый расставил руки на уровне пятой точки, беззастенчиво обозначая, что именно ему так приглянулось в поварихе. – Ты прости, дочка! Ну, такая Мальвина в этой «Сказке»! Если б я не остановился, был бы полный Буратино!
Ленка рассмеялась. Ее ничуть не задело, что участковый отказался от ее супа. Зато в голову пришла отличная мысль: пара километров по трассе – это не расстояние. Можно завтра сходить посмотреть, что там в этой Николаевке. Может, работа найдется?
На кухню-веранду, где они сидели с Кадушкиным, вышла Настя, перекинула свою длинную светлую косу через плечо и молча выскользнула на улицу, взяв телогрейку при входе.
– О, явилась не запылилась! – прокомментировал ее выход Николай Степанович и обратился к Ленке: – Ну что, приходит в себя эта стерлядь-то?
– По дому мне помогать стала, посуду моет, пол метет. Вот подышать иногда выбирается, на поезда посмотреть.
Только не говорит пока и печь стороной обходит. Ну, ее понять можно… – Ленка виновато опустила голову.– А печь пусть помнит! – Кадушкин неожиданно встал со стула. – Пусть помнит, вошь стриженая! Ты из нашего родного Клюквина уехала, а она-то вернется! И я как представитель власти не хотел бы, чтобы Настька там снова-здоро́во колдовать принялась!
– Я бы тоже, дядь Коль. Я бы тоже…
* * *
Кафе «Сказка» выглядело, вопреки названию, совсем не сказочно.
Ленка стояла на просторной парковке и издалека рассматривала одноэтажное здание. За невысоким кирпичным забором хорошо просматривалась большая крытая веранда, уставленная длинными столами с пестрой клеенкой вместо скатерти, рядом – такие же длинные лавочки ярко-синего цвета. В синий были выкрашены и стены«Сказки», и дверь в помещение, и уличный холодильник для напитков. Раковина, в которой посетителям предлагалось вымыть руки перед едой, была нежно-голубого фаянса. Не вписывались в эту небесную симфонию цвета только две вывески: зеленая «Добро пожаловать, ОТКРЫТО!» и красная «Извините, ЗАКРЫТО!». Впрочем, ни одна из них не светилась, так что Ленка замерла в нерешительности. Она посмотрела по сторонам. На парковке не было ни единой машины, на веранде – ни одного человека.
Похоже, зря она не позавтракала перед приходом сюда. Не было даже намека на то, что в этом месте есть какая-то жизнь. Может быть, в «Сказке» сегодня выходной?
Но тут маленькое узкое окошко выдачи, тоже выкрашенное синим и потому не сразу заметное, распахнулось, и на улицу вырвался аромат жареного бекона. Живот тут же отозвался неприличным урчанием, и Ленка решительно вошла внутрь.
За синей дверью оказался довольно уютный зал в бежевых тонах и высокая стойка выдачи, за которой были слышны женские голоса. Ленка обошла ее и увидела кухню. Теперь она явно различала запах не только бекона, но и свежей яичницы. В животе снова предательски заурчало.
Судя по всему, кухня была огромной, под стать веранде. Однако между столов, кастрюль и сковородок никто не суетился. Ленка неуверенно прошла внутрь и заметила еще одну полуоткрытую дверь справа – там оказалось что-то вроде подсобного помещения с небольшим квадратным столиком, за которым примостились трое. Спиной к Ленке сидела широкоплечая женщина с короткой стрижкой и в синем платье (уж не ее ли заприметил Кадушкин?). Она аппетитно хрустела огурцом. Напротив – еще одна, до того худая и маленькая, что сначала показалась Ленке ребенком. Справа сбоку сидела дама в черном платье, с безучастным видом смотревшая в потолок. Ленка дала бы ей с виду лет пятьдесят.
Ни одна из женщин не заметила, что в кафе кто-то есть.
– И что думаешь делать? – спросила худая ту, что с аппетитом уплетала овощи и яичницу.
– Ничего! Санька, электрик, через час будет. Надо дверь, что ли, запереть и табличку повесить: мол, закрыто. Где-то пластиковая валялась – как раз на случай, если вывески перегорят.
Ленка почувствовала легкое головокружение. Запах еды был таким сильным, а она, похоже, такой голодной…– И не боишься? – Худая поджала губы.
– А чего бояться? – удивленно спросила та, что ела.
– Не знаю… – Худая то ли размышляла над чем-то, то ли сомневалась, стоит ли вообще развивать эту тему. Женщина в черном молчала, к ней никто и не обращался.
– А что будешь делать с поварихой? – спросила худая.
– В каком смысле? Что я могу сделать с поварихой, которая уволилась? Буду сама готовить. В конце концов, мне это всегда нравилось, мы же с тобой вместе кулинарный техникум окончили! Пришла пора поработать по специальности. – Женщина в синем платье взяла со стола горбушку белого хлеба, обмакнула в мягкую сердцевину желтка и отправила в рот.
Из разговора Ленка поняла, что «Мальвину», на которую запал Кадушкин, не застала. И тут почувствовала, что в животе растет черная дыра, а в глазах буквально темнеет от голода.
– Сама готовить? Ларис, ты же знаешь, что… – попыталась что-то сказать худая.
– Знаю! – внезапно гаркнула на подругу та, что ела. – Ну что ты мне нудишь, а? Самой тошно! Найду кого-нибудь… Решу! Не нагоняй тоски!
– Извините! – Ленка наконец подала голос, обозначая свое присутствие. – Не хотела вам помешать… А кафе работает?
В глазах у Ленки уже темнело, она едва стояла на ногах. Недоеденная яичница в тарелке у женщины в синем манила, словно единственное спасение.
– Нет, девушка, у нас ЧП – электрощиток полетел, так что сегодня закрыты! – с раздражением в голосе сообщила худая.
Но тут к Ленке развернулась та, которую худая назвала Ларисой.
Короткостриженой брюнетке в синем платье было слегка за сорок. Огромные светло-голубые глаза пристально посмотрели на Ленку, и женщина тут же вскочила, подлетела к девушке и засуетилась вокруг нее.
– Голодная? Ласточка моя, да ты бледная как мел! Что с тобой? Голодная? Кушать хочешь? Садись!
Лариса усадила Ленку на свое место и застучала тарелками.
– У нас и правда проблемы с электричеством, но у меня конфорка на газу есть… Яичницу будешь? Я тебе как себе сейчас сделаю, потерпи пять минут.
Ловко накинув на себя белоснежный фартук, Лариса пожарила Ленке яичницу из трех яиц с тонкими ломтиками бекона и помидорами, натерла сверху немного сыра и поставила прямо в сковороде на чугунную подставку. Ленка набросилась на еду, словно голодала неделю. Чтобы проглотить все, что было на сковородке, ей понадобилось едва ли больше времени, чем Лариса готовила. И только когда сковородка отправилась в раковину, она наконец выдохнула.
– Лариса, спасибо! Вы просто спасли меня! Со мной такое впервые, честное слово! Это, наверное, из-за беременности… – сказала Ленка и тут же прикусила язык. Про беременность у нее вырвалось случайно. Стоило ли говорить об этом незнакомым людям?
Лариса и ее подруга тут же уставились на Ленкин живот – к слову, пока еще совершенно ничем не выдававший ее положения.
– Было ужасно вкусно! – добавила Ленка смущенно.
– На здоровье. – Лариса потянулась к старому советскому термосу, который стоял на столе. – Я кофе из дома взяла, будешь с нами? Тебя как зовут-то?
– Лена зовут.
– Добрая душа у нас Лариска! – прокомментировала худая.
– А это Ира, подруга моя, – представила ее Лариса.
– А вы… – Ленка повернулась, чтобы познакомиться с женщиной в черном платье, которая до этого молча сидела справа, но с удивлением обнаружила, что там никого нет.
«Мертвая? Призрак?» – подумала Ленка, но от мрачных мыслей ее тут же отвлекла Лариса.
– Ты приезжая, что ли? Чьих будешь? – присмотрелась она к Ленкиному лицу. – Что-то я тебя не припомню.– Да я в Сумраково приехала совсем недавно, отец у меня из ваших краев, дом оставил. И вот ищу работу. Может быть, вам пригожусь? – Ленка вдруг поняла, что ужасно хочет услышать ответ «да» именно от Ларисы. Что-то было в этой женщине такое, что вызывало мгновенную симпатию. Может быть, доброта и отзывчивость, с которой она бросилась помогать Ленке, едва увидев на пороге?
Лариса замешкалась. За несколько секунд, что она молчала, Ленка успела расстроиться, разозлиться и потом снова расстроиться.
– Да, у меня повариха уволилась вчера вечером… Мне бы помощь как раз пригодилась. Только вот… – Ленке показалось, что на мгновение она заметила в светло-голубых глазах Ларисы что-то похожее на испуг. – Ладно, ерунда! Неважно. Лен, давай так: за плитой я сама стоять буду, а ты на кассе. Что-то вроде официантки. Идет?
Книжка медицинская есть? Помогу оформить. Зарплату большую не обещаю, но на жизнь хватит! Сговорились?
* * *
Заступать нужно было уже через день. Ночью накануне выхода на работу Ленке снова снилась комната в дыму и женщина на тахте, укрытая покрывалом. От этого сна делалось не страшно, но тяжело, муторно, словно от отравы. На этот раз из кошмара вырвал будильник – пора собираться.
Ленка вышла на веранду, поставила чайник, и тут дверь скрипнула.
– Ты уходишь?
Настя растерянно смотрела на Ленку из дверного проема. Сердце бешено застучало. Ленка надеялась, конечно, что Настя снова заговорит, и все-таки это вышло неожиданно.
– Да, я… Я на работу устроилась, в кафе. В соседнем поселке.
– А с тобой можно? – робко спросила бывшая ведьма.
Ленка пожала плечами.
– Можно.
Всю дорогу до «Сказки» Настя молчала. Словно двух утренних фраз ей хватило, чтобы на сегодня наговориться впрок. Впрочем, может, так и есть. «Не все же сразу! – думала Ленка. – Интересно, сколько Насте понадобится времени, чтобы восстановиться? И что она после этого будет помнить? Наверное, возненавидит меня…»Впрочем, она планировала позвонить Настиному мужу, как только убедится, что с бывшей ведьмой все хорошо. Позвонить, вернуть ему и детям обновленную Настю и никогда больше с ней не встречаться. Ну, по возможности. А там – как кривая выведет.
Добравшись до кафе, Ленка сразу заметила на стоянке рядом две огромные фуры. Интересно, первые клиенты? Ждут открытия? Она взялась за дверь и обернулась на Настю. Та присела на лавочке снаружи.
– Замерзнешь, заходи! – позвала Ленка.
Но Настя упрямо мотнула головой: мол, нет.
– Кофе? – спросила Ленка. Настя кивнула.
Ленка зашла внутрь, скинула куртку и пошла в кухню. Лариса уже инспектировала продукты в холодильнике, готовясь к началу рабочего дня.
Ленка поздоровалась и рассказала про Настю.
– Она немного странная, болеет, вы не удивляйтесь, если что, – на всякий случай предупредила Ленка.
– Болеет? Так пусть здесь тогда посидит. От нас не убудет, – добродушно предложила Лариса. На ней был белый поварской халат, а волосы убраны под чепчик, как в старом советском фильме.
– Спасибо, Настя зайдет, если замерзнет. Можно, я ей кофе сделаю? И себе тоже. Сколько он стоит?
– Сделай. Тебе и подружке твоей можно бесплатно! Только чур не злоупотреблять, ладно? – Лариса закрыла холодильник и принюхалась. Было заметно, что гораздо больше, чем кофе, ее волнует какой-то запах или даже скорее его источник.
Пока Ленка включала и чистила кофемашину, Лара обходила кухню, громко втягивая носом воздух и недовольно морщась.
Когда Ленка отнесла Настину чашку на улицу, над входом загорелась зеленая табличка «Добро пожаловать, ОТКРЫТО!». Затем дверь одной из фур распахнулась, наружу ловко выпрыгнул невысокий коренастый мужичок с заспанным лицом. Ленка угадала: он ждал открытия, как и его товарищ на второй машине.
Закипела работа. Следом за дальнобойщиками в «Сказку» потянулись и другие постоянные посетители. Ленка ловко выдавала заказы, рассчитывала гостей, шутила, знакомилась.
Это было так необычно! Ее прошлая работа на заправке у поворота на Клюквино по сути своей была очень похожа на эту. Но там большинство ее клиентов были случайными людьми, заехавшими залить бензина по дороге из одного пункта в другой, а жители Ленкиной деревни заходили редко. Здесь же все было наоборот: большинство гостей жили рядом, в Николаевке, и заходили к Ларисе постоянно в одно и то же время, согласно своему распорядку.
Они улыбались хозяйке кафе, расспрашивали Ленку о том, откуда она, и казалось, что нежданно-негаданно Ленка попала в большую и очень теплую семью. За каких-то пару часов она забыла обо всех своих бедах и тревогах, раскраснелась и почувствовала, что щеки болят от улыбки, которая все это время не сходила с губ.
Наконец в работе выдалась небольшая пауза. Ленка пошла на кухню, чтобы налить себе воды и узнать, в какое время «Сказка» закрывается на обед. И закрывается ли? И тут снова увидела Ларису, с тревогой на лице втягивающую носом воздух.
– Теть Лар, что-то случилось? – спросила Ленка.
– Иди сюда, понюхай… Не чувствуешь?
Ленка принюхалась, но кроме ароматов еды ничего не почувствовала и покачала головой.
– А тут? – Лариса позвала ее подойти ближе к плите, но и там Ленка ничего подозрительного не учуяла.– А чем вам пахнет?
– Дымом! Знаешь, как будто то ли сгорело чего, то ли горит… Который день этот запах преследует.
Ленка снова принюхалась, но ничего подобного не уловила.
– Показалось, наверное, теть Ларис?
– Может, и показалось. Но лучше опять Саньку-электрика позвать. Как будто все одно к одному: вчера —проводка, сегодня – запах дыма… Дай-ка я в зале проверю.
Лариса вышла в помещение, где стояли столики и ели гости. Снова принюхалась, а потом заметила:– А подруга твоя что же, так на улице и сидит с утра? Не околела она там?
– Ой! – Ленка всплеснула руками: про Настю-то она и забыла!
Ленка побежала на улицу. Настя все так же сидела на лавочке – сонная и заторможенная, как все последние дни. Ленка потрогала ее руки и нос: прохладные, но вроде не замерзла – тут все-таки крыша, и ветер из-за ограды не задувает. Но накормить Настю надо, и лучше чем-нибудь горяченьким. Ленка привела бывшую ведьму внутрь. Лариса все поняла без слов и тут же сходила на кухню за тарелкой свежего, ароматного борща.
– Поешь, болезная, поешь! – по-матерински погладила она Настю по плечам и вложила ложку в руки. – Ленк, она у тебя сама кушает?
Настю усадили у окна с длинными коричневыми занавесками.
– Кушает! – улыбнулась Ленка. – Можно, я вам с зарплаты за еду денежку отдам? Я запишу, чтобы не забыть…– Разберемся, – махнула рукой Лариса, потом принесла с кухни модный прозрачный заварочный чайник с кипятком и поставила на красивую подставку, внутри которой горела маленькая свечка, чтобы напиток не остывал.
– Иди в подсобке плед поищи, – сказала она Ленке, ставя перед Настей чашку для чая. – Я штук десять покупала для тех, кто даже осенью на улице у меня сидит. Надо было подругу твою сразу укутать.
Ленка открыла дверь подсобки – и едва не упала. Из темноты маленького складского помещения на нее смотрела мертвенно-бледная женщина в черном платье. Дыхнуло могильной землей, запахом гари, и Ленку обдало жаром.– Ох, мамочки! – От неожиданности она попятилась назад, а незнакомка в черном медленно растаяла в воздухе. – Мертвая все-таки!
И тут закричала Лариса:
– Пожар!
Ленка влетела в зал. Коричневые занавески за Настей полыхали, Лариса пыталась сорвать их, но голыми руками это сделать было непросто. Настя ошарашенно вертела головой по сторонам, но, кажется, не вполне понимала, что происходит. Под столом валялся разбитый заварочный чайник и подставка с перевернутой свечой.
Ленка действовала быстро и почти не думая: накинула плед на занавески, тут же сдернула их на пол и стала топтать. Огонь погас почти мгновенно. Пострадала только одна из пластиковых настенных панелей – на ней остались темные оплавленные следы. Но с занавесок огонь больше никуда перекинуться не успел.
– Что случилось? – Сердце в груди у Ленки бешено стучало. Она вглядывалась в Настю, опасаясь, не было ли это ее рук делом.
Вместо ответа Лариса молча выбросила и плед, и обгоревшие занавески в большой мусорный бак на улице, вернулась в кафе, открыла окна, чтобы проветрить, устало села на стул и вдруг разрыдалась.
– Теть Ларис, ну что вы?! – бросилась ее утешать Ленка. – Почти все цело, ничего не сгорело. А стену я вам закрашу, так что и следа не останется. И шторы новые принесу, у меня есть!
– Эх, Ленк! Я не из-за панели этой. И не из-за штор… – Лариса попыталась остановить поток слез, которые лились из ее светло-голубых глаз. – Я не знаю, как это все остановить! Несчастья эти бесконечные…
Ленка снова заварила чай, на этот раз обычный, пакетированный, поставила на стол три кружки, и Лариса сбивчиво начала рассказ.
Еще недавно, буквально месяц назад, не было в ее жизни никаких несчастий, все шло своим чередом. В кафе вместе с ней уже лет десять работала отличная повариха Мариночка (надо же, почти Мальвиночка, отметила про себя Ленка), от посетителей не было отбоя. Местные жители и свадьбы, и похороны справляли в «Сказке», а в обычные дни выручку делали дальнобойщики, таксисты, да и молодежь любила посидеть – все знали, что у Лары всегда вкусно и недорого.
Несчастья посыпались в один день как из рога изобилия: сперва Лариса, зажигая газовую конфорку дома, едва не обгорела – вспыхнули волосы.
– Это ты меня застала с короткой стрижкой, а еще недавно я ж с косой ходила! Как мама моя, как бабушка-покойница. Принято у нас так было. Славился род наш всегда густыми красивыми волосами. И седели всегда поздно, после пятидесяти, и не стриглись никогда. А тут раз, и все! От косы ничего не осталось. Да так ярко полыхнуло, я думала – все, смерть моя пришла… Но нет. Вот, обстригли меня в нашей парикмахерской, чтобы хоть на человека стала похожа, но я к себе с короткой стрижкой так и не привыкла пока что, – сокрушалась Лариса.
А потом, недели не прошло, новая беда – деревенские мальчишки костер развели недалеко от участка Ларисы. Сильный ветер – и вот, загорелся забор. Хорошо, что муж дома был, быстро потушили.
Еще неделя – дома сгорел новый телевизор. Затем в кафе едва не случился пожар: на кухне масло у Мариночки полыхнуло, когда Лариса ее отвлекла по какому-то вопросу.
– Все брови спалила! И так на меня разобиделась… Но я ж ей ни слова не сказала за пожар! Мы ж сто лет работаем! Что ж я, не знаю ее аккуратности?
– Она из-за этого уволилась? – спросила Ленка.
– Да у нас с того дня каждую смену – пожароопасные ситуации! Помнишь, мы тогда без электричества сидели?– Да, – кивнула Ленка.
– Вот! Это был пятый или шестой эпизод уже. Как у нас из розетки в кухне дым повалил – она и уволилась. Говорит: «Боюсь!» – сообщила Лариса. – Мне уже запах гари и дыма везде мерещится! Куда нос ни суну, везде как будто горелым пахнет. И Маринку понимаю! Не знаю уже, откуда прилетит… Все перепроверяю, за всем слежу, перестраховываюсь. Но вот опять!
– А что с чайником-то случилось? – Ленка так и не поняла, как он вместе со свечкой оказался на полу.
– Да ничего! Понимаешь? Словно скинул его кто-то специально! Прямо на моих глазах. Раз – и уже шторы горят!– Теть Ларис, а можно я вам странный вопрос задам? – Ленке в голову закралось одно подозрение. – А вы здесь в кафе женщину в черном не видели?
– Какую женщину? – не поняла Лариса.
– Ну, такую… высокую. Лет под пятьдесят. В черном платье длинном.
– Нет, Лен, первый раз слышу, – развела руками Лариса. – А кто она такая? Вдова, что ль? Раз в черном…– Не знаю, честно говоря. Но что-то мне подсказывает, что она как-то с вашими пожарами связана.
* * *
По вечерам, когда все дела по дому были уже сделаны, а Настя сворачивалась клубком на своей части старого дивана, Ленка садилась в проеме под лестницей, откуда было хорошо смотреть на поезда.
Вот и этим вечером она заварила чай на травах, укуталась в пальто и устроилась, свесив ноги в толстых шерстяных носках прямо на улицу.
Прогнившую лестницу давно разломала и выбросила. Кадушкин обещал в следующий приезд сколотить новую.
Но и так в общем-то неплохо…
Вдали слышался шум приближающегося поезда. Ленка сделала глоток и задумалась.
Черная женщина из кафе – это точно неупокоенная душа, но, если Лара ее не знает, что она там забыла? И почему все вокруг горит?
Лариса, конечно, тогда прицепилась к Ленке: о какой такой даме в черном платье та говорит? Но Ленка не спешила раскрывать свои секреты: ушла от ответа, сказав, что видела эту неизвестную на улице в первый день, когда пришла в «Сказку». И это было недалеко от правды.
За спиной что-то скрипнуло, и Ленка обернулась на звук.
Позади стояла Настя. В пижаме, кутаясь в покрывало, бледная, с распущенными по плечам волосами, она была похожа на призрак самой себя. У Ленки от жалости защемило сердце.
– Ты чего? Иди поспи, – сказала она полушепотом.
– Порча на ней, – без предисловий выдала бывшая ведьма, – на Лариске порча.
Ленка опешила. Это что же – Настя в себя пришла?
Настя вышла на кухню, налила себе чаю, вернулась и села рядом с Ленкой на пол. Взгляд у нее был совершенно осмысленный, ни в движениях, ни в голосе не чувствовалось былой заторможенности.
– Я тебе так скажу: перешла Лариска кому-то дорогу. Вот ее и хотят извести огнем. Чтоб не осталось у нее ничего… и сама чтоб сгорела. Понимаешь?
– Настя, я… – От неожиданности Ленка никак не могла найтись что сказать.
– Да тут все просто, сама сопоставь: началось все внезапно, все несчастные случаи связаны с огнем – это же не случайность, понимаешь? Так порчи работают.
Настя говорила спокойно, с такими обыденными интонациями, словно они обсуждали прогноз погоды. Она посмотрела на Ленку, будто и не была в трансе все последние дни, и добавила:
– Пошли поспим, а? Холодно тут, простудишься. А тебе нельзя. Завтра придумаем, как с Лариски порчу снять. Хорошая баба, добрая. Снимем.
Настя вернулась на диван, а Ленка положила руку себе на живот и вдруг ощутила тревогу за жизнь, которая зарождалась внутри. Может, не стоит ввязываться в очередное «расследование», где есть призраки, порчи и ведьмы? Не навредит ли это? Говорят же, что беременным надо держаться подальше и от мертвецов, и от людей, умеющих колдовать…
Поезд продолжал шуметь. Ленка подняла на него глаза, и состав тоже показался ей каким-то инфернальным, полупрозрачным, будто следовал из иного мира.
Спала в эту ночь Ленка плохо. Точнее, ей показалось, что она не спала вовсе.
Во сне мысли беспрестанно крутились вокруг Настиных слов. Но Ленку беспокоило и то, почему Настя это все ей рассказала. Бывшая ведьма так уверенно заявила, что снимем порчу, – это значит, она снова будет колдовать? Опять за старое? И можно ли оставаться с Настей под одной крышей, если та все вспомнила и намерена продолжать свое дело?
Еще Ленка думала о Ларисе. Кому могла хозяйка «Сказки» настолько опротиветь, что на нее наслали такое?
Добрая, милая женщина, готовит с душой, к каждому посетителю как к родному…
Надо попробовать с покойницей в черном поговорить завтра. Не может быть, чтобы она случайно там вертелась. Покойники черную энергию не хуже ведьмы должны чувствовать… Если пожары и правда из-за порчи, пусть эта мертвячка Ленке все расскажет.
* * *
Будильник Ленка утром не услышала. Или забыла поставить? Проснулась от звона посуды на веранде и Настиного голоса. Бывшая ведьма что-то напевала.
Ленка посмотрела на часы. К счастью, не проспала, самое время собираться на работу.
Сегодня Настя ни о чем не спрашивала, просто собралась и вместе с Ленкой вышла на улицу, чтобы отправиться в «Сказку».
Утро выдалось зябкое, вверху – серое молоко облаков, воздух тяжелый, влажный, облепляет щеки, пристает к рукам, стоит только достать их из карманов. Глаз радовали разве что редкие клены, сохранившие остатки золотой гривы, которая светила в октябре вместо солнца. Но уже было понятно: очень скоро последние краски поглотит серый тоскливый ноябрь – месяц, когда осень уже слишком похожа на зиму, но ни снега, ни предвкушения праздника и волшебства еще нет.
Всю дорогу шли молча. Ленка подбирала слова, чтобы начать разговор, но никак не могла решиться. Почти у самого кафе Настя начала первой:
– Давай так, Лен. Я же вижу, что ты меня боишься. Я и сама себя… ну, не боюсь, конечно, но пока еще не до конца понимаю. Но я все помню. Все. И кто я, и кто ты, и что между нами было. Только теперь все это как будто бы неважно. Как будто бы было в другой жизни. Ты правильно сделала, что забрала меня из Клюквина. Там бы я, наверное, с ума сошла. А здесь, в Сумраково, я словно между мирами оказалась – и физически, и не физически тоже. Чувства во мне стерлись, ни любви, ни ненависти не осталось. Так что мстить или пакостить я тебе не буду. А Ларисе твоей помочь хочу. Просто так – потому что она обо мне позаботилась. А может быть, потому, что у меня дом недавно сгорел – и ей то же самое угрожает, если не хуже.
Ленка кивнула. Не то чтобы она действительно боялась Настю. Скорее не понимала, чего от нее ждать. Похоже, Настя и сама этого пока не понимала. Что ж, уже хорошо, что первое желание бывшей ведьмы – кому-то помочь. Значит, есть шанс, что все, через что прошла Ленка до этого дня, было не зря.
– Идем? – Настя взялась за ручку двери в «Сказку».
– Идем, – вздохнула Ленка и шагнула следом за бывшей ведьмой.
В кафе за столиком для посетителей сидели Лариса и ее подруга Ира, обе в верхней одежде. И с кухни едой не пахло. Значит, Лариса еще не приступала к готовке.
– Доброе утро! Что-нибудь случилось? – спросила Ленка, снимая пальто.
– Доброе утро, девочки! – ответила Лариса. – Нет, ничего не случилось. И слава богу!
– Потому я и говорю ей: прикрывай кафе, пока не сгорело! – влезла Ирина. Стало понятно, что подруги уже какое-то время спорили об этом.
Лариса вздохнула.
– Лен, наверное, Ира права. Закроюсь. Не насовсем, конечно. На время. Ты прости, я тебя только наняла, а теперь… Не знаю! Наваждение какое-то! Должно же все прекратиться или нет? В конце концов, привезу хороших электриков из города, на рынке мастеров найду, возьму кредит и сделаю ремонт! Но зато буду уверена, что ничего больше не загорится!
